Н.Г. ЧЕРНЫШЕВСКИЙ "ЧТО ДЕЛАТЬ?" - ГЛАВА XVI

Четвертый сон Веры Павловны

И снится Вере Павловне сон, будто:

Доносится до нее знакомый, — о, какой знакомый теперь! — голос издали, ближе, ближе, —

Wie herrlich leuchtet
Mir die Natur!
Wie glanzt die Sonne!
Wie lacht die Flur!

И видит Вера Павловна, что это так, все так…

Золотистым отливом сияет нива; покрыто цветами поле, развертываются сотни, тысячи цветов на кустарнике, опоясывающем поле, зеленеет и шепчет подымающийся за кустарником лес, и он весь пестреет цветами; аромат несется с нивы, с луга, из кустарника, от наполняющих лес цветов; порхают по веткам птицы, и тысячи голосов несутся от ветвей вместе с ароматом; и за нивою, за лугом, за кустарником, лесом опять виднеются такие же сияющие золотом нивы, покрытые цветами луга, покрытые цветами кустарники до дальних гор, покрытых лесом, озаренным солнцем, и над их вершинами там и здесь, там и здесь, светлые, серебристые, золотистые, пурпуровые, прозрачные облака своими переливами слегка оттеняют по горизонту яркую лазурь; взошло солнце, радуется и радует природа, льет свет и теплоту, аромат и песню, любовь и негу в грудь, льется песня радости и неги, любви и добра из груди — «о земля! о нега! о любовь! о любовь, золотая, прекрасная, как утренние облака над вершинами тех гор»

O Erd'! O Sonne!
O Gluck! O Lust!
O Lieb', o Liebe,
So goldenshon,
Wie Morgenwolken
Auf jenen Hoh'n!

— Теперь ты знаешь меня? Ты знаешь, что я хороша? Но ты не знаешь; никто из вас еще не знает меня во всей моей красоте. Смотри, что было, что теперь, что будет. Слушай и смотри:

Wohl perlet im Glase der purpurne Wien,
Wohl glanzen die Augen der Gaste…

У подошвы горы, на окраине леса, среди цветущих кустарников высоких густых аллей воздвигся дворец.

— Идем туда.

Они идут, летят.

Роскошный пир. Пенится в стаканах вино; сияют глаза пирующих. Шум и шепот под шум, смех и, тайком, пожатие руки, и порою украдкой неслышный поцелуй. — «Песню! Песню! Без песни не полно веселие!» И встает поэт. Чело и мысль его озарены вдохновением, ему говорит свои тайны природа, ему раскрывает свой смысл история, и жизнь тысячелетий проносится в его песни рядом картин.

1

Звучат слова поэта, и возникает картина.

Шатры номадов. Вокруг шатров пасутся овцы, лошади, верблюды. Вдали лес олив и смоковниц. Еще дальше, дальше, на краю горизонта к северо-западу, двойной хребет высоких гор. Вершины гор покрыты снегом, склоны их покрыты кедрами. Но стройнее кедров эти пастухи, стройнее пальм их жены, и беззаботна их жизнь в ленивой неге: у них одно дело — любовь, все дни их проходят, день за днем, в ласках и песнях любви.

— Нет, — говорит светлая красавица, — это не обо мне. Тогда меня не было. Эта женщина была рабыня. Где нет равенства, там нет меня. Ту царицу звали Астарта. Вот она.

Роскошная женщина. На руках и на ногах ее тяжелые золотые браслеты; тяжелое ожерелье из перлов и кораллов, оправленных золотом, на ее шее. Ее волоса увлажены миррою. Сладострастие и раболепство в ее лице, сладострастие и бессмыслие в ее глазах.

«Повинуйся твоему господину; услаждай лень его в промежутки набегов; ты должна любить его потому что он купил тебя, и если ты не будешь любить его, он убьет тебя», — говорит она женщине, лежащей перед нею во прахе.

— Ты видишь, что это не я, — говорит красавица.

Истинная суть хвалёной "протестантской этики" буржуев: Всё на продажу:

--

проституция и наркотики,

--

грязный разврат сатанистских оргий и т.д. и т.п.
(Кадры из фильма Стенли Кубрика "Eyes wide shut").

2

Опять звучат вдохновенные слова поэта. Возникает новая картина.

Город. Вдали на севере и востоке горы: вдали на востоке и юге, подле на западе, море. Дивный город. Не велики в нем домы, и не роскошны снаружи. Но сколько в нем чудных храмов! Особенно на холме, куда ведет лестница с воротами удивительного величия и красоты: весь холм занят храмами и общественными зданиями, из которых каждого одного было бы довольно ныне, чтобы увеличить красоту и славу великолепнейшей из столиц. Тысячи статуй в этих храмах и повсюду в городе, — статуи, из которых одной было бы довольно, чтобы сделать музей, где стояла бы она, первым музеем целого мира. И как прекрасен народ, толпящийся на площадях, на улицах: каждый из этих юношей, каждая из этих молодых женщин и девушек могли бы служить моделью для статуи. Деятельный, живой, веселый народ, народ, вся жизнь которого светла и изящна. Эти домы, не роскошные снаружи, — какое богатство изящества и высокого уменья наслаждаться показывают они внутри: на каждую вещь из мебели и посуды можно залюбоваться. И все эти люди, такие прекрасные, так умеющие понимать красоту, живут для любви, для служения красоте. Вот изгнанник возвращается в город, свергнувший его власть: он возвращается затем, чтобы повелевать, — все это знают. Что ж ни одна рука не поднимается против него? На колеснице с ним едет, показывая его народу, прося народ принять его, говоря народу, что она покровительствует ему, женщина чудной красоты даже среди этих красавиц, — и преклоняясь перед ее красотою, народ отдает власть над собою Пизистрату, ее любимцу. Вот суд; судьи — угрюмые старики, народ может увлекаться, они не знают увлеченья. Ареопаг славится беспощадною строгостью, неумолимым нелицеприятием: боги и богини приходили отдавать свои дела на его решение. И вот должна явиться перед ним женщина, которую все считают виновной в страшных преступлениях: она должна умереть, губительница Афин, каждый из судей уже решил это в душе; является перед ними Аспазия, эта обвиненная, и они все падают перед нею на землю и говорят: «Ты не можешь быть судима, ты слишком прекрасна!» Это ли не царство красоты? Это ли не царство любви?

— Нет, — говорит светлая красавица, — меня тогда не было. Они поклонялись женщине, но не признавали ее равною себе. Они поклонялись ей, но только как источнику наслаждений; человеческого достоинства они еще не признавали в ней! Где нет уважения к женщине, как к человеку, там нет меня. Ту царицу звали Афродита. Вот она.

На этой царице нет никаких украшений, — она так прекрасна, что ее поклонники не хотели, чтоб она имела одежду, ее дивные формы не должны быть скрыты от их восхищенных глаз.

Что говорит она женщине, почти так же прекрасной, как сама она, бросающей фимиам на ее олтарь?

«Будь источником наслаждения для мужчины. Он господин твой. Ты живешь не для себя, а для него».

И в ее глазах только нега физического наслаждения. Ее осанка горда, в ее лице гордость, но гордость только своею физическою красотою. И на какую жизнь обречена была женщина во время царства ее? Мужчина запирал женщину в гинекей, чтобы никто кроме его, господина, не мог наслаждаться красотою, ему принадлежащею. У ней не было свободы. Были у них другие женщины, которые называли себя свободными, но они продавали наслаждение своею красотою, они продавали свою свободу. Нет, и у них не было свободы. Эта царица была полурабыня. Где нет свободы, там нет счастия, там нет меня.

3

Опять звучат слова поэта. Возникает новая картина.

Арена перед замком. Кругом амфитеатр с блистательной толпою зрителей. На арене рыцари. Над ареною, на балконе замка сидит девушка. В ее руке шарф. Кто победит, тому шарф и поцелуй руки ее. Рыцари бьются насмерть. Тоггенбург победил. «Рыцарь, я люблю вас, как сестра. Другой любви не требуйте. Не бьется мое сердце, когда вы приходите, — не бьется оно, когда вы удаляетесь». «Судьба моя решена», — говорит он и плывет в Палестину. По всему христианству разносится слава его подвигов. Но он не может жить, не видя царицу души своей. Он возвращается, он не нашел забвенья в битвах. «Не стучитесь, рыцарь: она в монастыре». Он строит себе хижину, из окон которой, невидимый ей, может видеть ее, когда она поутру раскрывает окно своей кельи. И вся жизнь его — ждать, пока явится она у окна, прекрасная, как солнце: нет у него другой жизни, как видеть царицу души своей, и не было у него другой жизни, пока не иссякла в нем жизнь; и когда погасла в нем жизнь, он сидел у окна своей хижины и думал только одно: увижу ли ее еще?

— Это уж вовсе, вовсе не обо мне, — говорит светлая красавица. — Он любил ее, пока не касался к ней. Когда она становилась его женою, она становилась его подданною; она должна была трепетать его; он запирал ее; он переставал любить ее. Он охотился, он уезжал на войну, он пировал с своими товарищами, он насиловал своих вассалок, — жена была брошена, заперта, презрена. Ту женщину, которой касался мужчина, этот мужчина уж не любил тогда. Нет, тогда меня не было. Ту царицу звали «Непорочностью». Вот она.

Скромная, кроткая, нежная, прекрасная, — прекраснее Астарты, прекраснее самой Афродиты, но задумчивая, грустная, скорбящая. Перед нею преклоняют колена, ей подносят венки роз. Она говорит: «Печальная до смертной скорби душа моя. Меч пронзил сердце мое. Скорбите и вы. Вы несчастны. Земля — долина плача».

— Нет, нет, меня тогда не было, — говорит светлая красавица.

4

«Нет, те царицы были непохожи на меня. Все они еще продолжают царствовать, но царства всех их падают. С рождением каждой из них начинало падать царство прежней. И я родилась только тогда, когда стало падать царство последней из них. И с тех пор как я родилась, царства их стали падать быстро, быстро, и они вовсе падут, — из них следующая не могла заменить прежних, и они оставались при ней. Я заменяю всех, они исчезнут, я одна останусь царствовать над всем миром. Но они должны были царствовать прежде меня; без их царств не могло придти мое.

Люди были, как животные. Они перестали быть животными, когда мужчина стал ценить в женщине красоту. Но женщина слабее мужчины силою; а мужчина был груб. Все тогда решалось силою. Мужчина присвоил себе женщину, красоту которой стал ценить. Она стала собственностью его, вещью его. Это царство Астарты.

Когда он стал более развит, он стал больше прежнего ценить ее красоту, преклонился перед ее красотою. Но ее сознание было еще не развито. Он ценил только в ней красоту. Она умела думать еще только то, что слышала от него. Он говорил, что только он человек, она не человек, и она еще видела в себе только прекрасную драгоценность, принадлежащую ему, — человеком она не считала себя. Это царство Афродиты.

Но вот начало в ней пробуждаться сознание, что и она человек. Какая скорбь должна была обнять ее и при самом слабом проявлении в ней мысли о своем человеческом достоинстве! Ведь она еще не была признаваема за человека. Мужчина еще не хотел иметь ее иною подругою себе, как своею рабынею. И она говорила: я не хочу быть твоею подругою! Тогда страсть к ней заставляла его умолять и смиряться, и он забывал, что не считает ее человеком, и он любил ее, недоступную, неприкосновенную, непорченную деву. Но лишь только верила она его мольбе, лишь только он касался ее — горе ей! Она была в руках его, эти руки были сильнее ее рук, а он был груб, и он обращал ее в свою рабыню и презирал ее. Горе ей! Это скорбное царство девы.

Но шли века; моя сестра — ты знаешь ее? — та, которая раньше меня стала являться тебе, делала свое дело. Она была всегда, она была прежде всех, она уж была, как были люди, и всегда работала неутомимо. Тяжел был ее труд, медлен успех, но она работала, работала, и рос успех. Мужчина становился разумнее, женщина тверже и тверже сознавала себя равным ему человеком, — и пришло время, родилась я.

Это было недавно, о, это было очень недавно. Ты знаешь ли, кто первый почувствовал, что я родилась и сказал это другим? Это сказал Руссо в «Новой Элоизе». В ней, от него люди в первый раз услышали обо мне.

И с той поры мое царство растет. Еще не над многими я царица. Но оно быстро растет, и ты уже предвидишь время, когда я буду царствовать над всею землею. Только тогда вполне почувствуют люди, как я хороша. Теперь те, кто признают мою власть, еще не могут повиноваться всей моей воле. Они окружены массою, неприязненною всей моей воле. Масса истерзала бы их, отравила бы их жизнь, если б они знали и исполняли всю мою волю. А мне нужно счастье, я не хочу никаких страданий, и я говорю им: не делайте того, за что вас стали бы мучить; знайте мою волю теперь лишь настолько, насколько можете знать ее без вреда себе.

— Но я могу знать всю тебя?

— Да, ты можешь. Твое положение очень счастливое. Тебе нечего бояться. Ты можешь делать все, что захочешь. И если ты будешь знать всю мою волю, от тебя моя воля не захочет ничего вредного тебе: тебе не нужно желать, ты не будешь желать ничего, за что стали бы мучить тебя незнающие меня. Ты теперь вполне довольна тем, что имеешь; ни о чем другом, ни о ком другом ты не думаешь и не будешь думать. Я могу открыться тебе вся.

— Назови же мне себя, ты назвала мне прежних цариц, себя ты еще никогда не называла мне.

— Ты хочешь, чтобы я назвала себя? Смотри на меня, слушай меня.

5

— Смотри на меня, слушай меня. Ты узнаешь ли мой голос? Ты узнаешь ли лицо мое? Ты видела ли лицо мое?

Да, она еще не видела лица ее, вовсе не видела ее. Как же ей казалось, что она видит ее? Вот уж год, с тех пор как она говорит с ним, с тех пор как он смотрит на нее, целует ее, она так часто видит ее, эту светлую красавицу, и красавица не прячется от нее, как она не прячется от него, она вся является ей.

— Нет, я не видела тебя, я не видела лица твоего; ты являлась мне, я видела тебя, но ты окружена сиянием, я не могла видеть тебя, я видела только, что ты прекраснее всех. Твой голос, я слышу его, но я слышу только, что твой голос прекраснее всех.

— Смотри же, для тебя на эту минуту я уменьшаю сиянье моего ореола, и мой голос звучит тебе на эту минуту без очаровательности, которую я всегда даю ему; на минуту я для тебя перестаю быть царицею. Ты видела, ты слышала? Ты узнала? Довольно, я опять царица, и уже навсегда царица.

Она опять окружена всем блеском своего сияния, и опять голос ее невыразимо упоителен. Но на минуту, когда она переставала быть царицею, чтоб дать узнать себя, неужели это так? Неужели это лицо видела, неужели этот голос слышала Вера Павловна?

— Да, — говорит царица, — ты хотела знать, кто я, ты узнала. Ты хотела узнать мое имя, у меня нет имени, отдельного от той, которой являюсь я, мое имя — ее имя; ты видела, кто я. Нет ничего выше человека, нет ничего выше женщины. Я та, которой являюсь я, которая любит, которая любима.

Да, Вера Павловна видела: это она сама, это она сама, но богиня. Лицо богини ее самой лицо, это ее живое лицо, черты которого так далеки от совершенства, прекраснее которого видит она каждый день не одно лицо; это ее лицо, озаренное сиянием любви, прекраснее всех идеалов, завещанных нам скульпторами древности и великими живописцами великого века живописи, да, это она сама, но озаренная сиянием любви, она, прекраснее которой есть сотни лиц в Петербурге, таком бедном красотою, она прекраснее Афродиты Луврской, прекраснее доселе известных красавиц.

— Ты видишь себя в зеркале такою, какая ты сама по себе, без меня. Во мне ты видишь себя такой, какою видит тебя тот, кто любит тебя. Для него я сливаюсь с тобою. Для него нет никого прекраснее тебя: для него все идеалы меркнут перед тобою. Так ли?

Так, о, так!

6

Теперь ты знаешь, кто я; узнай, что я…

Во мне наслаждение чувства, которое было в Астарте: она родоначальница всех нас других цариц, сменявших ее. Во мне упоение созерцанием красоты, которое было в Афродите. Во мне благоговение перед чистотою, которое было в «Непорочности».

Но во мне все это не так, как было в них, а полнее, выше, сильнее. То, что было в «Непорочности», соединяется во мне с тем, что было в Астарте, и с тем, что было в Афродите. И, соединяясь во мне с другими силами, каждая из этих сил становится могущественнее и лучше от союза. Но больше, еще гораздо больше могущества и прелести дается каждой из этих сил во мне тем новым, что есть во мне, чего не было ни в одной из прежних цариц. Это новое во мне то, чем я отличаюсь от них, — равноправность любящих, равное отношение между ними, как людьми, и от этого одного нового все во мне много, о, много прекраснее, чем было в них.

Когда мужчина признает равноправность женщины с собою, он отказывается от взгляда на нее, как на свою принадлежность. Тогда она любит его, как он любит ее, только потому, что хочет любить, если же она не хочет, он не имеет никаких прав над нею, как и она над ним. Поэтому во мне свобода.

От равноправности и свободы и то мое, что было в прежних царицах, получает новый характер, высшую прелесть, прелесть, какой не знали до меня, перед которой ничто все, что знали до меня.

До меня не знали полного наслаждения чувства, потому что без свободного влечения обоих любящих ни один из них не имеет светлого упоения. До меня не знали полного наслаждения созерцанием красоты, потому что, если красота открывается не по свободному влечению, нет светлого упоения ее созерцанием. Без свободного влечения и наслаждение, и восхищение мрачны перед тем, каковы они во мне.

Моя непорочность чище той «Непорочности», которая говорила только о чистоте тела: во мне чистота сердца. Я свободна, потому во мне нет обмана, нет притворства: я не скажу слова, которого не чувствую, я не дам поцелуя, в котором нет симпатии.

Но то, что во мне новое, что дает высшую прелесть тому, что было в прежних царицах, оно само по себе составляет во мне прелесть, которая выше всего. Господин стеснен при слуге, слуга стеснен перед господином; только с равным себе вполне свободен человек. С низшим скучно, только с равным полное веселье. Вот почему до меня и мужчина не знал полного счастья любви; того, что он чувствовал до меня, не стоило называть счастьем, это было только минутное опьянение. А женщина, как жалка была до меня женщина! Она была тогда подвластным, рабствующим лицом; она была в боязни, она до меня слишком мало знала, что такое любовь: где боязнь, там нет любви.

Поэтому, если ты хочешь одним словом выразить, что такое я, это слово — равноправность, Без него наслаждение телом, восхищение красотою скучны, мрачны, гадки; без него нет чистоты сердца, есть только обман чистотою тела. Из него, из равенства, и свобода во мне, без которой нет меня.

Я все сказала тебе, что ты можешь сказать другим, все, что я теперь. Но теперь царство мое еще мало, я еще должна беречь своих от клеветы незнающих меня, я еще не могу высказывать всю мою волю всем. Я скажу ее всем, когда мое царство будет над всеми людьми, когда все люди будут прекрасны телом и чисты сердцем, тогда я открою им всю мою красоту. Но ты, твоя судьба, особенно счастлива; тебя я не смущу, тебе я не поврежу, сказавши, чем буду я, когда не немногие, как теперь, а все будут достойны признавать меня своею царицею. Тебе одной я скажу тайны моего будущего. Клянись молчать и слушай.

7

. . . . . . . . . . . . . . .

. . . . . . . . . . . . . . .

8

— О, любовь моя, теперь я знаю всю твою волю; я знаю, что она будет; но как же она будет? Как тогда будут жить люди?

— Я одна не могу рассказать тебе этого, для этого мне нужна помощь моей старшей сестры, — той, которая давно являлась тебе. Она моя владычица и слуга моя. Я могу быть только тем, чем она делает меня; но она работает для меня. Сестра, приди на помощь.

Является сестра своих сестер, невеста своих женихов.

— Здравствуй, сестра, — говорит она царице, — здесь и ты, сестра? — говорит она Вере Павловне, — ты хочешь видеть, как будут жить люди, когда царица, моя воспитанница, будет царствовать над всеми? Смотри.

--

Здание, громадное, громадное здание, каких теперь лишь по нескольку в самых больших столицах, — или нет, теперь ни одного такого! Оно стоит среди нив и лугов, садов и рощ. Нивы — это наши хлеба, только не такие, как у нас, а густые, густые, изобильные, изобильные. Неужели это пшеница? Кто ж видел такие колосья? Кто ж видел такие зерна? Только в оранжерее можно бы теперь вырастить такие колосья с такими зернами. Поля, это наши поля; но такие цветы теперь только в цветниках у нас. Сады, лимонные и апельсинные деревья, персики и абрикосы, — как же они растут на открытом воздухе? О, да это колонны вокруг них, это они открыты на лето; да, это оранжереи, раскрывающиеся на лето. Рощи — это наши рощи: дуб и липа, клен и вяз, — да, рощи те же, как теперь; за ними очень заботливый уход, нет в них ни одного больного дерева, но рощи те же, — только они и остались те же, как теперь. Но это здание, — что ж это, какой оно архитектуры? Теперь нет такой; нет, уж есть один намек на нее, — дворец, который стоит на Сайденгамском холме: чугун и стекло, чугун и стекло — только. Нет, не только: это лишь оболочка здания, это его наружные стены; а там, внутри, уж настоящий дом, громаднейший дом: он покрыт этим чугунно-хрустальным зданием, как футляром; оно образует вокруг него широкие галлереи по всем этажам. Какая легкая архитектура этого внутреннего дома, какие маленькие простенки между окнами, — а окна огромные, широкие, во всю вышину этажей! Его каменные стены — будто ряд пилястров, составляющих раму для окон, которые выходят на галлерею. Но какие это полы и потолки? Из чего эти двери и рамы окон? Что это такое? серебро? платина? Да и мебель почти вся такая же, — мебель из дерева тут лишь каприз, она только для разнообразия, но из чего ж вся остальная мебель, потолки и полы? «Попробуй подвинуть это кресло», — говорит старшая царица. Эта металлическая мебель легче нашей ореховой. Но что ж это за металл? Ах, знаю теперь, Саша показывал мне такую дощечку, она была легка, как стекло, и теперь уж есть такие серьги, брошки, да, Саша говорил, что, рано или поздно, алюминий заменит собою дерево, может быть, и камень. Но как же все это богато! Везде алюминий и алюминий, и все промежутки окон одеты огромными зеркалами. И какие ковры на полу! Вот в этом зале половина пола открыта, тут и видно, что он из алюминия. «Ты видишь, тут он матовый, чтобы не был слишком скользок, — тут играют дети, а вместе с ними и большие; вот и в этом зале пол тоже без ковров, — для танцев». И повсюду южные деревья и цветы; весь дом — громадный зимний сад.

Но кто же живет в этом доме, который великолепнее дворцов? «Здесь живет много, очень много; иди, мы увидим их». Они идут на балкон, выступающий из верхнего этажа галлереи. Как же Вера Павловна не заметила прежде? «По этим нивам рассеяны группы людей; везде мужчины и женщины, старики, молодые и дети вместе. Но больше молодых; стариков мало, старух еще меньше, детей больше, чем стариков, но все-таки не очень много. Больше половицы детей осталось дома заниматься хозяйством: они делают почти все по хозяйству, они очень любят это; с ними несколько старух. А стариков и старух очень мало потому, что здесь очень поздно становятся ими, здесь здоровая и спокойная жизнь; она сохраняет свежесть». Группы, работающие на нивах, почти все поют; но какой работою они заняты? Ах, это они убирают хлеб. Как быстро идет у них работа! Но еще бы не идти ей быстро, и еще бы не петь им! Почти все делают за них машины, — и жнут, и вяжут снопы, и отвозят их, — люди почти только ходят, ездят, управляют машинами. И как они удобно устроили себе; день зноен, но им, конечно, ничего: над тою частью нивы, где они работают, раскинут огромный полог: как подвигается работа, подвигается и он, — как они устроили себе прохладу! Еще бы им не быстро и не весело работать, еще бы им не петь! Этак и я стала бы жать! И все песни, все песни, — незнакомые, новые; а вот припомнили и нашу; знаю ее:

Будем жить с тобой по-пански;
Эти люди нам друзья, —
Что душе твоей угодно,
Все добуду с ними я…

Но вот работа кончена, все идут к зданию. «Войдем опять в зал, посмотрим, как они будут обедать», — говорит старшая сестра. Они входят в самый большой из огромных зал. Половина его занята столами, — столы уж накрыты, — сколько их! Сколько же тут будет обедающих? Да человек тысяча или больше: «здесь не все; кому угодно, обедают особо, у себя»; те старухи, старики, дети, которые не выходили в поле, приготовили все это: «готовить кушанье, заниматься хозяйством, прибирать в комнатах, — это слишком легкая работа для других рук, — говорит старшая сестра, — ею следует заниматься тем, кто еще не может или уже не может делать ничего другого». Великолепная сервировка. Все алюминий и хрусталь; по средней полосе широких столов расставлены вазы с цветами, блюда уж на столе, вошли работающие, все садятся за обед, и они, и готовившие обед. «А кто ж будет прислуживать?» — «Когда? во время стола? зачем? Ведь всего пять шесть блюд: те, которые должны быть горячие, поставлены на таких местах, что не остынут; видишь, в углублениях, — это ящики с кипятком», — говорит старшая сестра. — «Ты хорошо живешь, ты любишь хороший стол, часто у тебя бывает такой обед?» — «Несколько раз в год. У них это обыкновенный: кому угодно, тот имеет лучше, какой угодно, но тогда особый расчет; а кто не требует себе особенного против того, что делается для всех, с тем нет никакого расчета. И все так: то, что могут по средствам своей компании все, за то нет расчетов; за каждую особую вещь или прихоть — расчет».

— Неужели ж это мы? неужели это наша земля? Я слышала нашу песню, они говорят по-русски. — «Да, ты видишь невдалеке реку, — это Ока; эти люди мы, ведь с тобою я, русская!» — «И ты все это сделала?» — «Это все сделано для меня, и я одушевляла делать это, я одушевляю совершенствовать это, но делает это вот она, моя старшая сестра, она работница, а я только наслаждаюсь». — «И все так будут жить?» — «Все, — говорит старшая сестра, — для всех вечная весна и лето, вечная радость. Но мы показали тебе только конец моей половины дня, работы, и начало ее половины; — мы еще посмотрим на них вечером, через два месяца».

9

Цветы завяли; листья начинают падать с деревьев; картина становится уныла. «Видишь, на это скучно было бы смотреть, тут было бы скучно жить, — говорит младшая сестра, — я так не хочу». — «Залы пусты, на полях и в садах тоже нет никого, — говорит старшая сестра, — я это устроила по воле своей сестры царицы». — «Неужели дворец в самом деле опустел?» — «Да, ведь здесь холодно и сыро, зачем же быть здесь? Здесь из 2 000 человек осталось теперь десять — двадцать человек оригиналов, которым на этот раз показалось приятным разнообразием остаться здесь, в глуши, в уединении, посмотреть на северную осень. Через несколько времени, зимою, здесь будут беспрестанные смены, будут приезжать маленькими партиями любители зимних прогулок, провести здесь несколько дней по-зимнему».

— Но где ж они теперь? — «Да везде, где тепло и хорошо, — говорит старшая сестра: — на лето, когда здесь много работы и хорошо, приезжает сюда множество всяких гостей с юга; мы были в доме, где вся компания из одних вас; но множество домов построено для гостей, в других и разноплеменные гости и хозяева поселяются вместе, кому как нравится, такую компанию и выбирает. Но принимая летом множество гостей, помощников в работе, вы сами на 7–8 плохих месяцев вашего года уезжаете на юг, — кому куда приятнее. Но есть у вас на юге и особая сторона, куда уезжает главная масса ваша. Эта сторона так и называется Новая Россия». — «Это где Одесса и Херсон?» — «Это в твое время, а теперь, смотри, вот где Новая Россия».

Горы, одетые садами; между гор узкие долины, широкие равнины. «Эти горы были прежде голые скалы, — говорит старшая сестра. — Теперь они покрыты толстым слоем земли, и на них среди садов растут рощи самых высоких деревьев: внизу во влажных ложбинах плантации кофейного дерева; выше финиковые пальмы, смоковницы; виноградники перемешаны с плантациями сахарного тростника; на нивах есть и пшеница, но больше рис». — «Что ж это за земля?» — «Поднимемся на минуту повыше, ты увидишь ее границы». На далеком северо-востоке две реки, которые сливаются вместе прямо на востоке от того места, с которого смотрит Вера Павловна; дальше к югу, все в том же юго-восточном направлении, длинный и широкий залив; на юге далеко идет земля, расширяясь все больше к югу между этим заливом и длинным узким заливом, составляющим ее западную границу. Между западным узким заливом и морем, которое очень далеко на северо-западе, узкий перешеек. «Но мы в центре пустыни?» — говорит изумленная Вера Павловна. «Да, в центре бывшей пустыни; а теперь, как видишь, все пространство с севера, от той большой реки на северо-востоке, уже обращено в благодатнейшую землю, в землю такую же, какою была когда-то и опять стала теперь та полоса по морю на север от нее, про которую говорилось в старину, что она „кипит молоком и медом“. Мы не очень далеко, ты видишь, от южной границы возделанного пространства, горная часть полуострова еще остается песчаною, бесплодною степью, какою был в твое время весь полуостров; с каждым годом люди, вы русские, все дальше отодвигаете границу пустыни на юг. Другие работают в других странах: всем и много места, и довольно работы, и просторно, и обильно». Да, от большой северо-восточной реки все пространство на юг до половины полуострова зеленеет и цветет, по всему пространству стоят, как на севере, громадные здания в трех, в четырех верстах друг от друга, будто бесчисленные громадные шахматы на исполинской шахматнице. «Спустимся к одному из них», — говорит старшая сестра.

Такой же хрустальный громадный дом, но колонны его белые. «Они потому из алюминия, — говорит старшая сестра, — что здесь ведь очень тепло, белое меньше разгорячается на солнце, что несколько дороже чугуна, но по-здешнему удобнее». Но вот что они еще придумали: на дальнее расстояние кругом хрустального дворца идут ряды тонких, чрезвычайно высоких столбов, и на них, высоко над дворцом, над всем дворцом и на, полверсты вокруг него растянут белый полог. «Он постоянно обрызгивается водою, — говорит старшая сестра: — видишь, из каждой колонны подымается выше полога маленький фонтан, разлетающийся дождем вокруг, поэтому жить здесь прохладно; ты видишь, они изменяют температуру, как хотят». — «А кому нравится зной и яркое здешнее солнце?» — «Ты видишь, вдали есть павильоны и шатры. Каждый может жить, как ему угодно; я к тому веду, я все для этого только и работаю». — «Значит, остались и города для тех, кому нравится в городах?» — «Не очень много таких людей; городов осталось меньше прежнего, — почти только для того, чтобы быть центрами сношений и перевозки товаров, у лучших гаваней, в других центрах сообщений, но эти города больше и великолепнее прежних; все туда ездят на несколько дней для разнообразия; большая часть их жителей беспрестанно сменяется, бывает там для труда, на недолгое время». — «Но кто хочет постоянно жить в них?» — «Живут, как вы живете в своих Петербургах, Парижах, Лондонах, — кому ж какое дело? кто станет мешать? Каждый живи, как хочешь; только огромнейшее большинство, 99 человек из 100, живут так, как мы с сестрою показываем тебе, потому что это им приятнее и выгоднее. Но иди же во дворец, уж довольно поздний вечер, пора смотреть на них».

— «Но нет, прежде я хочу же знать, как это сделалось?» — «Что?» — «То, что бесплодная пустыня обратилась в плодороднейшую землю, где почти все мы проводим две трети нашего года». — «Как это сделалось? да что ж тут мудреного? Ведь это сделалось не в один год, и не в десять лет, я постепенно подвигала дело. С северо-востока, от берегов большой реки, с северо-запада, от прибережья большого моря, — у них так много таких сильных машин, — возили глину, она связывала песок, проводили каналы, устраивали орошение, явилась зелень, явилось и больше влаги в воздухе; шли вперед шаг за шагом, по нескольку верст, иногда по одной версте в год, как и теперь все идут больше на юг, что ж тут особенного? Они только стали умны, стали обращать на пользу себе громадное количество сил и средств, которые прежде тратили без пользы или и прямо во вред себе. Недаром же я работаю и учу. Трудно было людям только понять, что полезно, они были в твое время еще такими дикарями, такими грубыми, жестокими, безрассудными, но я учила и учила их; а когда они стали понимать, исполнять было уже не трудно. Я не требую ничего трудного, ты знаешь. Ты кое-что делаешь по-моему, для меня, — разве это дурно?» «Нет». — «Конечно, нет. Вспомни же свою мастерскую, разве у вас было много средств? разве больше, чем у других?» — «Нет, какие ж у нас были средства?» — «А ведь твои швеи имеют в десять раз больше удобств, в двадцать раз больше радостей жизни, во сто раз меньше испытывают неприятного, чем другие, с такими же средствами, какие были у вас. Ты сама доказала, что и в твое время люди могут жить очень привольно. Нужно только быть рассудительными, уметь хорошо устроиться, узнать, как выгоднее употреблять средства». — «Так, так; я это знаю». — «Иди же еще посмотреть немножко, как живут люди через несколько времени после того, как стали понимать то, что давно понимала ты».

10

Они входят в дом. Опять такой же громаднейший, великолепный зал. Вечер в полном своем просторе и веселье, прошло уж три часа после заката солнца: самая пора веселья. Как ярко освещен зал, чем же? — нигде не видно ни канделябров, ни люстр; ах, вот что! — в куполе зала большая площадка из матового стекла, через нее льется свет, — конечно, такой он и должен быть: совершенно, как солнечный, белый, яркий и мягкий, — ну, да, это электрическое освещение. В зале около тысячи человек народа, но в ней могло бы свободно быть втрое больше. «И бывает, когда приезжают гости, — говорит светлая красавица, — бывает и больше». — «Так что ж это? разве не бал? Это разве простой будничный вечер?» — «Конечно». — «А по-нынешнему, это был бы придворный бал, как роскошна одежда женщин, да, другие времена, это видно и по покрою платья. Есть несколько дам и в нашем платье, но видно, что они оделись так для разнообразия, для шутки; да, они дурачатся, шутят над своим костюмом; на других другие, самые разнообразные костюмы разных восточных и южных покроев, все они грациознее нашего; но преобладает костюм, похожий на тот, какой носили гречанки в изящнейшее время Афин — очень легкий и свободный, и на мужчинах тоже широкое, длинное платье без талии, что-то вроде мантий, иматиев; видно, что это обыкновенный домашний костюм их, как это платье скромно и прекрасно! Как мягко и изящно обрисовывает оно формы, как возвышает оно грациозность движений! И какой оркестр, более ста артистов и артисток, но особенно, какой хор!» — «Да, у вас в целой Европе не было десяти таких голосов, каких ты в одном этом зале найдешь целую сотню, и в каждом другом столько же: образ жизни не тот, очень здоровый и вместе изящный, потому и грудь лучше, и голос лучше», — говорит светлая царица. Но люди в оркестре и в хоре беспрестанно меняются: одни уходят, другие становятся на их место, — они уходят танцовать, они приходят из танцующих.

У них вечер, будничный, обыкновенный вечер, они каждый вечер так веселятся и танцуют; но когда же я видела такую энергию веселья? но как и не иметь их веселью энергии, неизвестной нам? — Они поутру наработались. Кто не наработался вдоволь, тот не приготовил нерв, чтобы чувствовать полноту веселья. И теперь веселье простых людей, когда им удается веселиться, более радостно, живо и свежо, чем наше; но у наших простых людей скудны средства для веселья, а здесь средства богаче, нежели у нас; и веселье наших простых людей смущается воспоминанием неудобств и лишений, бед и страданий, смущается предчувствием того же впереди, — это мимолетный час забытья нужды и горя — а разве нужда и горе могут быть забыты вполне? разве песок пустыни не заносит? разве миазмы болота не заражают и небольшого клочка хорошей земли с хорошим воздухом, лежащего между пустынею и болотом? А здесь нет ни воспоминаний, ни опасений нужды или горя; здесь только воспоминания вольного труда в охоту, довольства, добра и наслаждения, здесь и ожидания только все того же впереди. Какое же сравнение! И опять: у наших рабочих людей нервы только крепки, потому способны выдерживать много веселья, но они у них грубы, не восприимчивы. А здесь: нервы и крепки, как у наших рабочих людей, и развиты, впечатлительны, как у нас; приготовленность к веселью, здоровая, сильная жажда его, какой нет у нас, какая дается только могучим здоровьем и физическим трудом, в этих людях соединяется со всею тонкостью ощущений, какая есть в нас; они имеют все наше нравственное развитие вместе с физическим развитием крепких наших рабочих людей: понятно, что их веселье, что их наслаждение, их страсть — все живее и сильнее, шире и сладостнее, чем у нас. Счастливые люди!

Нет, теперь еще не знают, что такое настоящее веселье, потому что еще нет такой жизни, какая нужна для него, и нет таких людей. Только такие люди могут вполне веселиться и знать весь восторг наслажденья! Как они цветут здоровьем и силою, как стройны и грациозны они, как энергичны и выразительны их черты! Все они — счастливые красавцы и красавицы, ведущие вольную жизнь труда и наслаждения, — счастливцы, счастливцы!

Шумно веселится в громадном зале половина их, а где ж другая половина? «Где другие? — говорит светлая царица, — они везде; многие в театре, одни актерами, другие музыкантами, третьи зрителями, как нравится кому; иные рассеялись по аудиториям, музеям, сидят в библиотеке; иные в аллеях сада, иные в своих комнатах или чтобы отдохнуть наедине, или с своими детьми, но больше, больше всего — это моя тайна. Ты видела в зале, как горят щеки, как блистают глаза; ты видела, они уходили, они приходили; они уходили — это я увлекала их, здесь комната каждого и каждой — мой приют, в них мои тайны ненарушимы, занавесы дверей, роскошные ковры, поглощающие звук, там тишина, там тайна; они возвращались — это я возвращала их из царства моих тайн на легкое веселье Здесь царствую я».

Я царствую здесь. Здесь все для меня! Труд — заготовление свежести чувств и сил для меня, веселье — приготовление ко мне, отдых после меня. Здесь я — цель жизни, здесь я — вся жизнь.

11

В моей сестре, царице, высшее счастие жизни, — говорит старшая сестра, — но ты видишь, здесь всякое счастие, какое кому надобно. Здесь все живут, как лучше кому жить, здесь всем и каждому — полная воля, вольная воля.

То, что мы показали тебе, нескоро будет в полном своем развитии, какое видела теперь ты. Сменится много поколений прежде, чем вполне осуществится то, что ты предощущаешь. Нет, не много поколений: моя работа идет теперь быстро, все быстрее с каждым годом, но все-таки ты еще не войдешь в это полное царство моей сестры; по крайней мере, ты видела его, ты знаешь будущее. Оно светло, оно прекрасно. Говори же всем: вот что в будущем, будущее светло и прекрасно. Любите его, стремитесь к нему, работайте для него, приближайте его, переносите из него в настоящее, сколько можете перенести: настолько будет светла и добра, богата радостью и наслаждением ваша жизнь, насколько вы умеете перенести в нее из будущего. Стремитесь к нему, работайте для него, приближайте его, переносите из него в настоящее все, что можете перенести.»

НЕ "СПАСИТЕЛИ", А ГУБИТЕЛИ РОССИИ

КЛЕВЕТНИКИ РОССИИ - ЗАПАДНЫЕ И ДОМОРОЩЕННЫЕ

Знакомьтесь: телевизионщик немецкого "первого" государственного канала ARD Хайо Зеппельт (Hajo Seppelt). Автор клеветнических передач о российских спортсменах, в которых он без пред‘явления документальных доказательств обвиняет их в пользовании допингом. Он, конечно, не один такой. Он "отличился" от других ему подобных клеветников тем, что он в ходе устроенного по договоренности интервью с корреспонденткой телеканала "Россия" Ольгой Скабеевой (смотри кадры):

--

применял к ней физическое насилие, выталкивая её из помещения,

--

пытался ограбить, отбирая оборудование,

--

в итоге отобрал лишь ветрозащитник микрофона,

--

преследовал её на улице битых полчаса, постоянно по мобильнику вызывая немецкую полицию (которая отказалась приехать).

Подробности - здесь: https://youtu.be/ZrFs8OM-7EI

Я посмотрел на реакцию в немецких медиях на это уголовно наказуемое хулиганство: если таковая вообще имелась (например, на сайте Deutsche Wirtschaftsnachrichten), то она представляла собой явную попытку затушевать суть инцидента, взвалить вину за него на "русских недочеловеков" и обелить "арийского" медиального хулигана.

Это лишь один эпизод нынешней русофобской истерии, разжигаемой буржуйскими медиями, которая уже зашкаливает во всей якобы "цивилизованной" Европе. Зачем её разжигают? - Западу нужна новая война в Европе. Этого требует преступная, грабительская, буржуйская суть так называемой "западной цивилизации".

--

Эта суть осталась прежней. Именно капитализм породил кризис 1930-х годов (вызванную контрибуциями и долгами 1-й мировой войны долговую дефляцию, опрокинувшуюся в гиперинфляцию) и как его следствие - гитлеровский фашизм. Нынешний кризис в Европе, вызванный "кредитной", т.е. долговой сутью спекулянтско-ростовщической, людоедской по сути валюты под названием "Евро", тоже загнал Европу в долговую дефляцию, и тоже неизбежно опрокинется в гиперинфляцию, хоть на этот раз Германия выступает уже не в роли несостоятельного должника, а в роли беспощадного ростовщика-кровопийцы. Примечательно, что этим процессом ограбления банками производительной экономики опять заправляют немецкие банкиры-монополисты, только на этот раз они приведут к финансовому коллапсу уже не одну лишь Германию, а всё ЕС целиком!

Но гнуснее всего то, что в нынешнюю русофобскую медиальную кампанию включились и "расейские" либерасты-прозападники, со своей традиционно феноменальной по наглости ложью, например содержанка газонефтяного паразита Миллера по имени "Беня" Венедиктов, перетолковавший "свидомых" нациков-громил в якобы "российских":

--

--

Естественно, следует ожидать перепостирования креативного творчества "Бени" западными медиями.

Как мы дошли до жизни такой? - Да очень просто: при советской власти обвинения наших спортсменов в допинге и наших болельщиков в фашизме были бы просто немыслимы. А теперь буржуйская Россия обзавелась всеми позорными атрибутами (коррумпированным чиновничеством, социальной несправедливостью, двуглавым орлом и триколёром) царской России - страны, которая более или менее справедливо считалась европейцами олицетворением политической реакции, экономической отсталости и социального ретроградства. Образно говоря, Россию опять нарядили в волчью шкуру, а глобальный хищник и людоед Запад по своему обыкновению разбойничает в овечьей шкуре...

Но народ России в этом не виноват. Холуйское "партнерство" с Западом с самого начала было затеей номенклатурной верхушки КПСС, ставшей теперь буржуйско-чиновным олигархатом. А народ по-прежнему не приемлет эту гнусную затею, о чём свидетельствуют, например, данные этого опроса (на сайте rusnext):

--

Как спасти Россию от гибели? - Есть лишь один-единственный, причем очень простой способ: надо всеми силами бороться за восстановление в России социалистического государственного и общественного строя, за немедленное уничтожение капитализма. Ведь тех, кто хочет этого - подавляющее большинство!

МОЙ ОТВЕТ - НЕ КЕРЗОНУ, А КОЛЛЕГЕ "TUMIDUS'У"

Сперва - послание tumidus'а:

tumidus hat einen neuen Kommentar zu deinem Post "ЭЙ, ИЗД-ВО "ОПЕРАНТ", НЕ В СВОИ САНИ НЕ САДИСЬ!" hinterlassen: 

"Мне скинули ссылку на этот пост. Что я могу сказать: стыдно должно быть писать такие посты! Особенно вот это: "Они после этого шустренько стибрили мой перевод книги Скиннера "Beyond Freedom and Dignity", опубликованный мною на этом блоге под заглавием "ПРЕВЫШЕ СВОБОДЫ И ЧЕСТИ". Перевод, опубликованный издательством "Оперант", был начат мной более 10 лет назад. Первая глава этого перевода была опубликована в одном из журналов в 2007 году. И что поделать, если издание книги сопряжено с требованием соблюдать авторские права (неважно, как мы к этому относимся). Издательство для своего перевода я искал почти 10 лет (никто не хотел браться за это), а издательство "Оперант" согласилось. Еще раз: опубликован не Ваш, а мой перевод, и если бы Вы постарались прояснить хоть что-то перед написанием этого разоблачительного поста, Вы бы в этом убедились. В моем переводе, кстати, сохранены контингенции (которые переводить словом "фактор" просто неверно и пр.). Оставляю в стороне вопрос рецензии: не я ее писал.
P.S. В список ваших переводов можете добавить переводы, сделанные мной и также выложенные в открытом доступе (они здесь:http://fedleks.ru/translations.htm). Я выкладываю в открытом доступе все, что могу. К сожалению, права на BFS не принадлежат Фонду Скиннера и сделать текст открытым у меня не получилось. Надеюсь, с другими книгами будет проще (сейчас работаю над переводом "Contingencies of Reinforcement"). В 2013 моими силами был издан номер журнала, посвященный бихевиоризму (все переводы - мои). Он тоже в открытом доступе (http://elibrary.ru/contents.asp?issueid=1241605&selid=21160207) 

Von tumidus am 3. Juni 2016 um 07:33 unter behaviorist-socialist-RU имени Муаммара Каддафи eingestellt." (конец цитирования)

*  *  *

И вот мой ответ:

Дорогой "tumidus"!

1. Вы зря злитесь на меня, ведь о Вас-то я не написал ни единого слова. Я просто не знал о Вашем существовании. Писал ответ на "рецензию" изд-ва "оперант".

--

2. Существенно не то, что "было начато более 10 лет назад", да не закончено (по выражению Кузьмы Пруткова  - "d'inachevé"), а то, что сделано. И первым  перевод книги Скиннера "Beyond Freedom and Dignity" был опубликован мной, на этом блоге. Это факт. Вы что думаете, у Вас у одного планов масса, а у меня их нет??? У меня до очень многого не доходят руки. Вот например сейчас, в июне, масса работы, и блог придётся временно забросить. Я делаю эти переводы не ради денег, а (говоря напыщенно) "ради идеи бихевиористского социализма", в свободное время! Я не жду десятилетиями того, что вот найдётся какое-то добренькое издательство, которое закажет мне перевод на эту тему, я просто делаю его, и всё. Я беру пример с Германа Лопатина, который перевёл на русский язык "Капитал" Маркса. Это не мне, а Вам "должно быть стыдно" (если это правда) держать под спудом десять лет перевод полезнейшей книги в расчёте на гонорар. Вот Вам урок - не ждите у моря погоды, а просто сразу делайте то, что считаете нужным (совершенно беззлобный совет как коллеге-переводчику).

3.  Я очень рад тому, что оказался не один хотя бы в деле перевода бихевиористской литературы на русский. Обязательно посмотрю Ваши переводы по ссылкам. Что касается Вашего мнения о том, что "contingencies" неверно переводить на русский как "факторы", то я его не разделяю, потому что перевожу не жаргонные словечки, а их смысл. Проф. Скиннер очень негодовал на менталистов за то, что они чирикают на своём "птьчьем языке", и к своему (и нашему) несчастью решил создать свой "бихевиористский" жаргон, что в одних случаях - как например, со словом "оперант" - было успешным, а в других - отнюдь нет. Я долго ломал голову над этими "contingencies", и перевёл их как "факторы" именно ради ясности для русскоязычной публики - как обозначение всей совокупности обстоятельств подкрепления, от которых функционально зависит оперантное кондиционирование. Аналогичный смысл (в своей области) имеют в биологии "факторы" наследственности, "факторы" внешней среды, "факторы" выживания. С другой стороны, "факторы" сворачивания крови были названы как таковые ещё в то время, когда не было известно даже приблизительно их число и "расположение" в каскаде реакций, приводящих к образованию тромба; их лишь грубо разделяли на "гуморальные факторы" и "клеточные факторы". Их тогда вполне обоснованно можно было бы называть не "factors", а  "blood clotting contingencies", и только парадигма существования жёстко детерминированного механизма побудила учёных называть их "факторами" и давать им латинские номера, которые, как теперь известно, не отражают их места в каскаде процесса сворачивания крови. Более того, резонно было бы и теперь называть "factors" сворачивания крови как "contingencies", ведь если бы об этом процессе всё было досконально известно, то, например, лечить атеросклероз было бы проще пареной репы, а ведь это до сих пор вовсе не так!

Короче, выбор слова "contingency" первооткрывателем оперантного обусловливания - Скиннером - оказался неудачным и даже противоречащим всей его научной идеологии. Вам должно быть известно, что Скиннер справедливо рассматривал оперантное поведение как столь же мощный механизм выживания (отдельной особи), сколь и эволюционный отбор по Дарвину для выживания (популяции или целого биологического вида). Поэтому "контингенция" - это, простите, засорение русского языка никчемным неологизмом, рабская калька, которая русскоязычному читателю не только абсолютно ничего не говорит, но хуже того, одним напомнит об "ограниченном контингенте советских войск в Афганистане", а другим - об "инконтиненции" (недержании мочи). И сколько Вы ни бейтесь, а толково объяснить по-русски, что значит эта "контингенция" без употребления слова "фактор" Вам не удастся. Я пробовал! Надеюсь, что "Contingencies of Reinforcement" Вы не переведёте как "Контингенции реинфорсмента" - это был бы просто кошмар, а не перевод! Я жил и работал и во Франции, и в Англии - там, где любят и уважают свой язык. Там нет позорного, никчемного засорения своего родного языка чужими словечками (что, к несчастью, очень модно в России и - в меньшей степени - в Германии).

4. И, наконец, обязан сказать Вам кое-что неприятное. Вот это (цитирую Вас): "В список ваших переводов можете добавить переводы, сделанные мной и также выложенные в открытом доступе" - явное хамство. Я-то никогда плагиатом не занимался, а вот Вы лучше разберитесь сами со своей совестью и не валите "с больной головы"...

С коллегиальным приветом,

behaviorist-socialist

КРЕМЛЬ: РАВНЕНИЕ НА ЕЛЬЦИНА И МЕДВЕДЕВА!

--

Вот как Медведев назюзюкался на совещании G 8 в 2011 году

25 мая в Кремле прошло так называемое "заседание президиума Экономического совета при Президенте РФ". Если сформулировать суть происшедшего там кратко, то она такова: Кремль (употребляю библейское выражение) "аки пес вернулся на блевотину" либерастского курса пьяной ельцинщины на разложение и разграбление России. А подробно и абсолютно правильно эту суть обсудил Юрий Болдырев здесь: https://www.youtube.com/watch?v=Rwpgxc8m2iU  или здесь: https://www.youtube.com/watch?v=5oCgR6jT_30 .

--

Лучше, чем он, вряд ли кто сможет сказать о позорнейшем саморазложении режима, правящего ныне Россией. Это было не совещание, а бесстыдный балаган холуйского пресмыкательства перед Западом и надругательства над народом России с предателем Кудриным в главной роли. Нет ничего гнуснее правительства, являющегося врагом подвластного ему народа.

Эх, Путин, однако какой же ты беспутный субъект...

ПРОФ. ТИМ АНДЕРСОН - ГОЛОС ПРАВДЫ О СИРИИ. НЕ ДАДИМ ЕГО ЗАГЛУШИТЬ!

--

Обращаюсь ко всем читателям с призывом подписать соответствующую петицию на "Change" здесь: https://www.change.org/p/the-co-operative-institute-for-transnational-studies-reject-censorship-at-conference-on-refugees .

Суть конфликта: профессор Сиднейского университета в Австралии Тим Андерсон (Tim Anderson), автор книги "The Dirty War on Syria" - "Грязная война против Сирии" - https://store.globalresearch.ca/store/the-dirty-war-on-syria-washington-regime-change-and-resistance-pdf/ - был приглашен выступить на конференции "Crossing Borders" по тематике ближневосточных беженцев, которая состоится с 7 по 10 июля 2016 года на греческом острове Лесбос. К сожалению, организаторы конференции поддались провокационному нажиму неких проимпериалистических западных "левых" и пытаются аннулировать приглашение проф. Андерсону.

Противники проф. Андерсона - некая шайка под названием "Syria Solidarity UK" (SSUK) - "солидаризуется" с терзающими уже пять лет народ Сирии бандами "исламистских" террористов-наёмников Запада, нефтяных монархий и турецкого фашистского режима Эрдогана. Они называют эту террористическую иностранную интервенцию "революцией против режима диктатора Асада", заявляют, что легитимно избранный народом Сирии президент Башар Асад - якобы "хуже террористов ИГИЛ", и призывают к открытой "гуманитарной интервенции Запада" против Сирии, наподобие интервенции Запада против Ирака и Ливии.

Эта шайка пособников западного империализма организована на базе кучки "левых" сектантов-самозванцев, нахально именующей себя "Британская Социалистическая Рабочая Партия" - "British Socialist Workers Party" (SWP). Они собрали 66 голосов в поддержку своего требования удалить проф. Андерсона с этой конференции.

Дальнейшие подробности этого недостойного, скандального балагана западных пособников терроризма и империалистической агрессии можно прочесть на английском языке здесь http://www.syriasolidaritymovement.org/2016/05/29/reject-censorship-at-conference-on-refugees-petition/ и здесь http://www.syriasolidaritymovement.org/2016/05/29/syria-solidarity-uk-supporting-al-qaeda-and-denying-free-speech/ (опубликовано также здесь: http://www.globalresearch.ca/syria-solidarity-uk-supporting-al-qaeda-and-denying-free-speech/5527476 ). Мне к сожалению сейчас не хватает времени перевести эти заметки на русский язык, могу лишь высказать своё мнение, что эти сайты достойны доверия.

Поэтому я призываю всех исполнить акт международной солидарности с народом Сирии и подписать здесь https://www.change.org/p/the-co-operative-institute-for-transnational-studies-reject-censorship-at-conference-on-refugees петицию на "Change" в поддержку участия проф. Андерсона на предстоящей конференции.

--

Предупреждение: после подписания петиции сайт "change" показывает свою рекламу, предлагающую платить им (т. е. "change") деньги за то, что они известят об этой петиции соответствующее количество потенциальных сторонников. Игнорируйте этот буржуйский трюк!

ВТО, ЕВРОСОЮЗ, TiSA, TTIP И TPP - ПОДГОТОВКА ГЛОБАЛЬНОЙ НЕОФЕОДАЛЬНОЙ ДИКТАТУРЫ МИЛЛИАРДЕРОВ

--

Капитализм преступен по своей сути

Сегодня выкладываю (после вступления) мой перевод статьи "Obama: TTIP Necessary So As to Protect Megabanks From Prosecution" автора Eric Zuesse, опубликованной здесь: http://www.globalresearch.ca/obama-ttip-necessary-so-as-to-protect-megabanks-from-prosecution/5524034 как иллюстрацию того, что навязываемое России предателем Кудриным продолжение прозападного компрадорского курса губительно и должно получить организованный, сокрушительный отпор народа.

Соответственно долг КПРФ - выдвинуть на предстоящих выборах в "думу" альтернативную программу - проект возрождения социализма и новой индустриализации (социалистический вариант планов Глазьева, Губанова, Бузгалина и проч.) В нем должны содержаться следующие требования к правительству:

-- приоритет внешней политики: государственный суверенитет и борьба против западного империализма;

-- приоритет внутренней политики: возрождение социализма и уничтожение компрадорского капитализма;

-- приоритет экономической политики: повышение жизненного уровня народа за счёт усиленного (прогрессивного) налогообложения капиталистов и прочих богатеев;

-- принудительные минимумы заработной платы, пенсий и социальных пособий с ежемесячной инфляционной индексацией;

-- денонсация преступного расщепления СССР кликой предателей;

-- воссоздание Госплана как центрального органа управления всеми государственными корпорациями и финансами России;

-- воссоздание системы местных Советов народных депутатов как независимого и суверенного органа надзора за чиновничеством и буржуазией, а также как единственного непартийного органа, полномочного выдвигать кандидатов на выборы в "думу";

-- уголовное преследование сохранения выведенных из страны капиталов и абсолютный запрет дальнейшей "офшоризации";

-- денонсация и уголовное расследование ельцинско-чубайсовской мошеннической приватизации;

-- немедленный выход России из ВТО и всех прочих кабальных договоров, заключенных с 1991 года, на основании введения Западом преступных санкций против России;

-- радикальное (в 10 раз) сокращение количества сотрудников всех западных дипломатических, торговых и прочих представительств;

-- национализация всех масс-медий и увольнение из них всех прозападных медиастов;

-- немедленное прекращение всех приватизационных затей;

-- немедленное увольнение и отдача под суд всех чиновников, не могущих документально обосновать происхождение богатств, принадлежащих им и членам их семей;

-- отвязка рубля от долларовых кандалов, проведение Центробанком суверенной политики денежной эмиссии и льготного кредитования производительной экономики;

-- уголовное преследование валютных спекуляций;

-- закрытие "московской фондовой биржи" и уголовное расследование всей истории спекулянтской деятельности на ней всяческих "инвесторов";

-- и так далее в том же ленинском духе.

Существующую ныне систему компрадорского разорения России надо незамедлительно выкорчевать с корнем, а не отщипывать от неё отдельные особо преступные "цветочки и ягодки". Это необходимо делать именно сейчас, используя удобный шанс, создаваемый капиталистическим кризисом, за который устроившие его подонки-компрадоры хотят заставить расплачиваться трудовой народ России. Недовольство народа надо скорейшим образом политически организовать и мобилизовать на уничтожение компрадорского капитализма, причём КПРФ - это единственная партия, которая в состоянии это сделать. Для этого рядовые члены КПРФ должны преодолеть трусость и соглашательство загнившей верхушки руководства КПРФ, принудить его на проведение действительно коммунистической, ленинской политики, гоня из партии вон всех потатчиков и приживалок антинародной кремлевской власти.

Второй такой случай может не представиться многие десятилетия в будущем, если кровопийце-Западу при предательском пособничестве Кремля удастся сейчас запрячь Россию в свою систему глобальной неофеодальной фашистской тирании. Поясню: феодализм представляет собой единство собственности на землю и крепостных с тотальной властью феодала над народом, а фашизм представляет собой террористическую диктатуру капиталистических корпораций над народом.

Уместно задать вопрос: а что делает Запад со всеми активами, как награбленными им (например, в Ираке, Ливии и Сирии), так и ввезенными на Запад "мирно" всяческими компрадорами-офшорниками, например расейскими? В то время как остальной мир, в частности Россия стараниями таких сволочей, как Медведев и Набиуллина, чахнет от острой нехватки инвестиций, Запад буквально захлебывается в финансовых активах и не имеет возможности вложить их в свою производительную экономику вообще с сколь-нибудь видимой прибыльностью. Напротив, прибыльности инвестиций нет, а вот громадный риск - практически везде, ибо продолжается глобальный структурный кризис капитализма, начавшийся в 2008 году. Именно этим вызваны политика нулевых учетных ставок западных центральных банков - деньги по существу раздаются ими частным банкам задарма, а также разгул разнообразнейших биржевых мошенничеств, перекачивающих деньги со счетов наивных буратинок на счета биржевых хищников. Но проблема этим только усугубляется: денег у буржуев - всё больше и больше, но они не дают никакой прибыли! Нужны громадные траты - прибыльные для буржуев и разорительные для государств. В этом экономический смысл всех без исключения капиталистических войн. Поэтому, когда финансовая обстановка на Западе (в смысле полной невозможности прибыльных инвестиций) станет совершенно отчаянной, Запад подобно бешеной собаке нападёт на Россию и Китай.

А пока буржуи Запада выдумывают совершенно фантастические схемы, например, раздачу государством всему населению денег ежемесячно, неважно, будь ты нищий или миллиардер. О такой схеме государственной благотворительности в Швейцарии 5 июня состоится референдум. Предложение такое: выдавать ежемесячно каждому взрослому гражданину Швейцарии (так называемому "Eidgenosse") сумму, эквивалентную 2500 долларам США, а на каждого ребёнка - 625 долларов США. Вот ведь там будет "эвропэйский" рай, о котором мечтают дураки-свидомые, по своей поганой натуре всю историю мечтавшие жить "на халяву"! Только фигу вам, жовтоблакитные "эвропэйцы"-бандерофашисты, там деньги только для швейцарских граждан, а всем остальным там выдают разве что пи..юлей! Подробности желающие могут прочесть здесь: http://www.counterpunch.org/2016/05/27/basic-income-gathers-steam-across-europe/ . А кому непонятно, откуда в нейтральной Швейцарии денег столько, что их буквально "куры не клюют", то ответ простой: даже после того, как США оттягали от Швейцарии и прочих традиционных офшоров практически все "грязные" деньги всего мира, у буржуев достаточно "чистых", то есть отмытых денег для того, чтобы заначить их в надёжном месте, и банки Швейцарии по-прежнему считаются самым надёжным местом заначки миллиардов, даже если там теперь на депозитах отрицательный процент (то есть вкладчики платят за хранение, не получая никаких положительных процентов по вкладам).

Вот что происходит в частности с денежками, по-прежнему вывозимыми олигархами из России, а также со всяческими "фондами", которые предательское правительство Медведева и кровосос-Центробанк во главе с паучихой Набиуллиной "размещают" на Западе. Это и безумие, и преступление против страны и народа!

Ясно, что бужуям, и прежде всего - глобальной закулисной олигархии миллиардеров, организованной в "клуб Бильдерберг", "трилатеральную комиссию" и "давосские встречи", нужно радикальное и долговременное решение проблемы периодического повторения структурных кризисов капитализма. И это решение они видят в неофеодальной олигархической фашистской глобальной диктатуре. Поэтому нынешние террористические агрессии Запада являются отдельными частями единого плана закабаления всего мира под фашистскую власть западных мегабанков и прочих мегакорпораций. Наше время - это время разгула капиталистической реакции, подобное временам католической контрреформации и инквизиции 16-17 веков и монархической реставрации первой половины 19 века. Всё, на что способен капитализм - разрушительные кризисы, массовые бойни мировых войн и фашизма - всё это уже известно из истории 20-го века, и ничего нового (в смысле хорошего) от капитализма ожидать не следует. Глобальная закулиса миллиардеров вынашивает планы тоталитарного господства над порабощенным человечеством с использованием новейших достижений электроники и связи. Если человечество зазевается и даст проклятым буржуям себя поработить, то это будет воистину уникально реакционная и антигуманная глобальная фашистская диктатура, по сравнению с которой "1984" Оруэлла, массовый террор "ИГИЛ" и апокалиптическая власть Антихриста покажутся раем.

--

--

Саудовцы и ИГИЛ показывают Западу путь в неофеодальное будущее

Нижеследующая коротенькая статья (и особенно приводимые гипер-линки статей на немецком и английском) показывает, как навязываемые западным империализмом (прежде всего - США) кабальные договора легализуют уголовный, мошеннический образ действий капиталистических разорителей народов и государств - корпораций и "инвесторов", стремящихся встать даже не на равную ногу, а выше государственной власти - для беспрепятственного порабощения и хищнической эксплуатации человечества и природных ресурсов всей Земли. Надо отметить, что и без TTIP мегабанки, пользуясь услугами продажных чиновников "Еврокомиссии", беспрепятственно ведут совершенно варварский, людоедский грабёж целой страны - Греции, расплачивающейся за мошеннические аферы "своих" частных банков и чиновников. Об этом хорошо написано здесь: http://michael-hudson.com/2016/05/the-greek-surrender/ , здесь: http://www.counterpunch.org/2016/05/27/blatant-hypocrisy-the-latest-late-night-bailout-of-greece/ и здесь: http://www.counterpunch.org/2016/05/27/why-the-greek-economic-crisis-wont-be-ending-anytime-soon/ .

Именно из-за своей грабительской, хищнической, антинародной сути капитализм должен быть беспощадно уничтожен - и в России, и во всём остальном мире.

*  *  *

"Обама: TTIP необходимо для защиты мегабанков от уголовных преследований

7 мая немецкий сайт "Deutsche Wirtschafts Nachrichten" опубликовал заметку, озаглавленную "USA planen mit TTIP Frontal-Angriff auf Gerichte in Europa" - "США планируют при помощи TTIP нанести сокрушительный удар правосудию в Европе" - http://deutsche-wirtschafts-nachrichten.de/2016/05/07/usa-planen-mit-ttip-frontal-angriff-auf-gerichte-in-europa/ , сообщая, что "требование США немедленно заключить с Европой соглашение TTIP основано на жёстком расчёте: мегабанки (Уолл-стрита) нуждаются в защите от претензий со стороны европейских инвесторов, которые утверждают, что были обмануты ими во время долгового кризиса. ... Посол США в Италии теперь на эту тему выпустил кота из мешка - вероятно, по оплошности".

В данном конкретном случае привлеченный к судебной ответственности мегабанк - не американский, а немецкий: Deutsche Bank, который посол США в Италии привел в качестве примера нуждающегося в защите, вероятно в расчёте на то, чтобы повлиять на немцев, чтобы они защитили свои мегабанки от судебных исков со стороны иностранных инвесторов (например, итальянцев). Конкретно речь идёт об инвестициях (муниципалитета) итальянского городка Трани (Trani) с населением 53 тысячи человек. Посол заявил, что такому ничтожно малому городку не пристало затевать столь громкий процесс.

Агентство Reuters опубликовало 6 мая передовицу "Italian prosecutor investigates Deutsche Bank over 2011 bond sale" - "Итальянская прокуратура расследует дело о продаже Deutsche Bank облигаций в 2011 году": http://uk.reuters.com/article/us-deutsche-bank-italy-probe-idUKKCN0XX0J5 , сообщая, что "итальянская прокуратура расследует состоявшуюся пять лет назад продажу Deutsche Bank (DBKGn.DE) государственных облигаций Италии на сумму 7 млрд евро (8 млрд долларов США)". Прокурор в Трани, городке на юге Италии, начал расследование потому, что Deutsche Bank обвиняют в том, что он своим аналитическим сообщением в начале 2011 года заверил своих клиентов в том, что государственный долг Италии - это якобы надёжное дело, и затем продал им почти 90 процентов своего собственного пакета облигаций этой страны ". Агентства США, публикующие рейтинги облигаций госзаймов также привлечены к ответственности по этому делу, потому что (муниципалитет) Трани полагался на их рейтинги этих облигаций.

Администрация Обамы (устами своего посла в Италии), как представляется, по сути заявляет, что если TTIP не будет заключено и обретёт силу закона, то обманутые инвесторы смогут и далее успешно судиться с мегабанками Европы (и рейтинговыми агентствами США - S & P, Moody 's и Fitch), точно так же, как они поступали в США в отношении таких американских банков, как JPMorgan Chase и Goldman Sachs, которые - поскольку TTIP до сих пор не вступило в силу ни в одной стране, включая США - были вынуждены платить миллиарды обманутым инвесторам. Судя по всему, Обама был бы счастлив, если бы эти судебные иски были невозможны в США. Как представляется, это - аргументация, хотя и неявная, в пользу того, что TTIP станет способом защитить мегабанки и фирмы рейтинга облигаций госзаймов. В особенности это относится к продаже в качестве инвестиций запутанных "дериватов".

Если таков скрытый смысл высказываний посла Обамы в Италии Джона Филлипса, то он обиняком угрожает европейцам, что если TTIP не будет ими подписан, то их мегабанки аналогичным образом могут быть принуждены платить миллиарды обманутым ими инвесторам. Reuters цитирует его следующее высказывание, что в США "крайне маловероятно, что такой случай вышел бы за пределы крупных финансовых центров, где прокуроры обладают как юрисдикцией, так и квалификацией в судебных разбирательствах мошенничеств с ценными бумагами", и что мегабанки нуждаются в защите, которую предоставляют именно такие прокуроры, поскольку они обладают "квалификацией в судебных разбирательствах мошенничеств с ценными бумагами." Филлипс явно подразумевает, что прокуроры в малых городах (например, такие, которым разрешено преследовать такие случаи в Европе) - вовсе не такие "эксперты", которые необходимы для того, для защитить мегабанки. Reuters характеризует аргументацию Филлипса как утверждение, что "система правосудия Италии отпугивает инвесторов." Тем не менее, Reuters не дало дальнейшего разъяснения смысла этого заявления.

Сайт "Deutsche Wirtschafts Nachrichten" утверждает, что в рамках TTIP такой судебный иск, вероятно, даже не состоялся, а просто закончился бы перед арбитражной комиссией, перед которой потерпевшие инвесторы полностью бессильны, и где бы практически отсутствовала возможность защиты прав этих инвесторов.

Цитируется и другой пример - см. http://www.stuttgarter-zeitung.de/inhalt.interview-mit-pforzheimer-ob-wir-sind-nun-guten-mutes.b3bd7574-603d-403c-b563-00f233df6c25.html -  успешного судебного иска (муниципалитета) немецкого города Пфорцхайм в Федеральном Суде против одного из мегабанков США JPMorgan Chase, когда (муниципалитету) Пфорцхайма было присуждено взыскать с банка "совокупные убытки в размере 57 миллионов евро."

А в рамках TTIP наказанный таким образом мегабанк мог бы в свою очередь подать в суд на всех налогоплательщиков этой страны, чтобы возместить утраченные мегабанком прибыли. То есть если обманутые инвесторы выигрывают процесс, то за ущерб, нанесённый банком обманутым инвесторам, в конечном итоге придётся расплачиваться налогоплательщикам. Согласно TTIP наказанная фирма может утверждать, что закон, по которому она была наказана, противоречит TTIP и, таким образом, представляет собой нарушение этого договора, а за такое нарушение государство обязано расплачиваться - уже сам закон против мошенничества будет считаться нарушением прав наказанной фирмы. Если арбитражная самосудная "тройка" TTIP выносит решение в пользу мегабанка, то государствупридётся "возмещать ущерб" за наказание, вынесенное судом в отношении мошеннического банка, и не существует никакого апелляционного суда в отношении решений этого арбитражного самосуда - его постановления считаются окончательными. Обама и другие сторонники этой системы, которая называется ISDS - "Investor State Dispute Settlement" - "Урегулирование споров между государствами и инвесторами", смотри: http://www.washingtonsblog.com/2015/06/how-obamas-trade-deals-are-designed-to-end-democracy.html , заявляют, что это наболее эффективный способ урегулирования таких споров. В сфере международных экономических отношений он не только устраняет апелляционные суды, но и постепенно устраняет демократию, засуживая в конечном итоге государства в полное подчинение этим самосудным "тройкам" арбитраторов на службе транстнациональных корпораций - смотри: http://www.washingtonsblog.com/2015/10/the-most-criminal-treaty-in-history-is-finally-presented-for-signing.html .

Это та же самая примитивная логика, следуя которой (фашистский диктатор) Бенито Муссолини очень даже хвалили за то, что он "заставил поезда ходить точно по расписанию." - смотри: http://www.washingtonsblog.com/2015/04/whats-obama-up-to-with-his-tpp-ttip.html  ."