Регистрационная карточка Охраны на И.В.Джугашвили
10. Загадка героических поступков Сталина
Мы рассказываем здесь о трусости Сталина не для того, чтобы высмеять её. Трусость - одна из черт, характерных для личности Сталина. Смеяться над ней так же нелепо, как и над тем фактом, что его левая рука была короче, а два пальца на левой ноге срослись. Но необходимо задуматься над этой чертой характера, чтобы ответить на вопрос: как Сталину удалось увязать свою трусость с избранным им путём революционера и подпольщика?
Эта проблема должна была до революции ежедневно стоять перед Сталином и быть самой трудной для решения во всей его жизни. Какое же решение он нашёл? Как во всём, было два пути: путь наибольшего сопротивления и путь наименьшего сопротивления.
Первый путь означал преодоление своей трусости. Он не пошёл по нему; ведь до самой смерти ему так и не удалось победить свою трусость.
Второй путь предлагал два дальнейших варианта. Можно было уйти из революционного движения сразу или постепенно, чтобы избежать конфликтов с властями.
Но можно было поступить и совсем иначе: остаться в революционном движении, но не только не вступать в конфликт с властями, но и, наоборот, пользоваться их защитой. Однако для этого нужно было стать их агентом.
Конечно, второй вариант требовал компромисса со своей совестью, если она вообще существовала. Но сам Сталин говорил: «Наивно упрекать нравственностью тех, кто сам не признаёт человеческой нравственности». Признание человеческой нравственности не входило в число самых явных качеств товарища Сталина.
Все это необходимо учитывать, потому что Джугашвили (сталин), оставаясь трусом, неуклонно продолжал идти по опасному пути революционера.
Как любой трусливый человек, он постоянно искал что-нибудь, что защитило бы его от опасностей. Это были стены Кремля, дивизия МГБ, охранявшая асимметричную дачу, бронемашина, подземный туннель, стакан, надетый на его личную бутылку, и, наконец, толстое брюхо Берии. Какую же защиту выбрал Сталин, вступая на путь революции?
Ведь какая-то защита должна была быть. Социалист-революционер Верещак в своих мемуарах 1929 года поведал о том, как провел шесть месяцев в бакинской тюрьме вместе со Сталиным. Он описал, как Коба интриговал, как организовал убийство одного сокамерника и избиение другого; как Коба уже тогда выдавал себя за знатока марксизма - всё это правдивые, хорошо известные черты характера Сталина. Но одна черта была неожиданной: Коба был единственным среди заключенных, кто остался спокойным, он не беспокоился о своей участи и спокойно спал или учил эсперанто сразу после того, как его сокамерников уводили на казнь. Невозмутимое поведение Кобы перед лицом полиции породило легенды, как и его трусость в более поздний период. Рассказывали, что проходя сквозь строй тюремщиков, Коба спокойно шел якобы под градом ударов прикладами и читал Маркса.47 Очевидно, он был убежден, что тюремщики не причинят ему вреда.
Эта необъяснимая, но по какой-то причине всегда оправданная убежденность еще яснее проявилась в многочисленных побегах Кобы из ссылки.
Это было поистине сенсационно. Сталина арестовывали и ссылали шесть раз (по официальной советской биографии), и каждый раз, за исключением последней ссылки, он бежал очень быстро. В ноябре 1903 года его в первый раз сослали в Новую Уду на три года - он сбежал через два месяца. В феврале 1909 года его сослали в Сольвычегодск, а в июне он бежал в Санкт-Петербург. В октябре 1910 года его опять сослали в Сольвычегодск, но в сентябре 1911 года он снова был в Санкт-Петербурге. В декабре 1911 года его сослали в Вологду на три года, но менее чем через три месяца он снова появился в Санкт-Петербурге. В июле 1912 года его перевели в Нарым, опять же на тот же трехлетний срок, а через два месяца он снова был в Санкт-Петербурге. Разве эти данные не свидетельствуют об удивительном героизме вождя, который так искусно раз за разом ускользал из когтей царской Охраны? Лев Григорьевич Дойч любил вспоминать свои три побега из тюрьмы и даже написал книгу «Три побега». А тут мы видим пять успешных побегов, даже из Сибири, и прямо в логово льва в столицу империи!
Но что рассказывал Сталин своей дочери Светлане о своем пребывании в царской ссылке в Сибири? Светлана пишет: «Он вспоминал годы ссылки так, будто он занимался там только рыбалкой, охотой или прогулками по девственной тайге».48 Странно! Хотя условия для ссыльных в Сибири в те годы были, конечно, либеральными, другие заключенные имели куда менее идиллические воспоминания о Сибири; достаточно полистать журнал старых большевиков «Тюрьма и ссылка», который Сталин позже запретил издавать.
В библиотеке Гувера в США хранится совершенно секретный документ царского департамента полиции от 31 марта 1911 года, в котором написано, что Сталин «был арестован в 1905 году и сбежал из тюрьмы».49 Этот арест и побег не упоминаются в советской литературе, и Сталин при публикации своих «Сочинений» не включил их в биографические данные. Какая неожиданность! Вождь, обычно не отличавшийся скромностью, стыдливо скрыл свои революционные заслуги! Возможно, эти заслуги были не столь велики, и побег из царистской Охраны был для него легким делом? Что ж, похоже, для Сталина это действительно было нетрудно. 31 декабря 1910 года из Сольвычегодска он написал письмо «товарищу Семёну» в Париж, будто бы ни ссылки, ни слежки не было: «Мне здесь осталось шесть месяцев. После этого я буду полностью в вашем распоряжении. А если потребность партии в работниках реально будет острой, я могу немедленно бежать».50 По какой-то причине этого ссыльного не особо беспокоила перспектива того, что цензура может прочитать это письмо, отправляемое за границу.
Может быть, всё это объясняется особым либерализмом полиции? Конечно, это были царские жандармы, а не сталинское НКВД. Но тот же Сталин, который был сослан на четыре года в 1913 году, отсидел почти весь срок и был освобожден только благодаря Февральской революции.
Это означает, что даже Сталину удавалось бежать не всегда, а лишь в тех особых случаях, когда препятствий на его пути не было. Беглец и не думал спрятаться в каком-то захолустье, а ехал прямо в Санкт-Петербург. В одном случае, после побега из Нарыма в 1912 году, он даже выехал за границу: через Санкт-Петербург и Краков в Вену, беспрепятственно пройдя через все контрольно-пропускные пункты на границах.
Есть и другой случай. После своего полностью умалчиваемого побега из тюрьмы в 1905 году, Сталин отправился в еще более дерзкое путешествие: сначала он присутствовал на конференции (РСДРП) в Таммерфорсе (Тампере, в царской Финляндии), а затем отправился в Стокгольм, Лондон и Берлин, беспрепятственно пересекая любые границы. Если бы Сталин совершил всё это как противник царской полиции, это, безусловно, был бы героический поступок, и не было бы никаких резонных причин скрывать этот вояж. Но это выглядит совсем иначе, если Сталин совершил эту поездку с согласия полиции. В этом случае умалчивание было бы естественно.
Но такой оборот дела означал бы, что Сталин был агентом полиции.
Подозрения приобретают ещё более конкретную форму, если учесть реальные обстоятельства побегов и поездок Сталина. Полиция могла бы легко опознать черноволосого грузина с усами, который резко отличался от всех других пассажиров Транссибирской магистрали - русских или монголов. Однако эта проблема совсем не беспокоила Сталина; он даже и не думал переодеться и сбрить свои кавказские усы. Он ехал в Стокгольм с финским паспортом, хотя внешне совсем не походил на финна. Но это роли не играло - его пропустили.51 Ещё удивительнее то, что беглец, совершивший почти невозможное - сбежав из ссылки или тюрьмы и приехав за границу на съезд партии, - не произнес пламенной речи, не поделился с делегатами своими мыслями, созревшими в ссылке, а лишь внимательно слушал. Для чего же он туда поехал?
Здесь уместен ещё один вопрос: кто оплатил его поездку? Как показывает опыт, во время его последней четырёхлетней ссылки Охрана легко контролировала денежные переводы ссыльным, и Сталин и Свердлов остались без денег и не могли их получать.52 Даже если молчаливому наблюдателю за дебатами на конференции были предоставлены средства партии на поездку за границу, Сталин мог покрыть расходы на долгий путь из сибирской ссылки в Санкт-Петербург только на деньги, полученные с разрешения полиции. Почему было дано такое разрешение? И кто послал деньги?
Кстати, раз уж мы заговорили на тему денег: на что жили Сталин и его семья до 1917 года, учитывая, что он работал только с 28 декабря 1899 года по 22 марта 1901 года и получал мизерную зарплату (бухгалтера в геофизической обсерватории в Тбилиси)? В 1901 году (ленинской) организации профессиональных революционеров еще не существовало, и, кроме того, Коба не мог рассчитывать на помощь из партийной кассы, поскольку в конце 1901 года он был исключен из тбилисской партийной организации из-за своих интриг.53 На все эти вопросы нет ответов.
11. Сталин и Малиновский
Документы, обнаруженные после революции, доказывают, что Охрана была очень хорошо осведомлена о деятельности большевиков, обо всех их съездах и конференциях.
Этот успех Охраны объясняется тем, что она смогла внедрить своих агентов на ответственные должности в партии большевиков. Некоторые агенты позже были разоблачены, но другие остаются неизвестными и по сей день.
Самым важным агентом Охраны в партии (большевиков) был, как известно, Роман Малиновский, глава большевистской фракции в 4-й Думе и фактически заместитель Ленина в партийном руководстве в России.
Этот человек стал одним из лидеров оппозиции в Думе, произнося громогласные речи против правительства. Это продолжалось до тех пор, пока новоназначенный начальник Департамента полиции, генерал Джунковский, не узнал, что гневный политик на самом деле был полицейским агентом, имевшим кодовое имя «Портной» и получавшим регулярное жалование от Охраны. Генерал, стыдясь перед Россией, приказал немедленно прекратить операцию. (После скандального разоблачения Е. Азефа - агента полиции и руководителя боевой (террористической) организации партии С/Р - "эсэров".) К великому удивлению Ленина, Малиновский неожиданно сложил с себя полномочия депутата Думы и уехал за границу. В 1918 году на основании документов Охраны провокационная деятельность Малиновского была раскрыта, и он был расстрелян.
Каковы были отношения между этим полицейским агентом и Сталиным?
В 1967 году Э. Э. Смит впервые опубликовал в США письмо Сталина от 22 февраля 1913 года из Вены Малиновскому в Санкт-Петербург.54 Оно, несомненно, подлинное, поскольку упоминается в книге советского профессора Москалева (который позже был арестован), опубликованной во времена Сталина.55 Это интересное письмо. Сталин пишет, обращаясь на «ты» в явно фамильярном тоне. Он старается выставить напоказ свою дружбу с Лениным и задаёт вопросы под предлогом своего желания проинформировать Ленина («Ильич ничего об этом не знает и беспокоится»); он обещает получить какое-нибудь письмо от Ленина и отправить его Малиновскому - короче говоря, разыгрывает роль правой руки Ленина. В действительности он ею не был; это было ложью. Но зачем он это делал?
Истинная роль Сталина в те недели в Вене была совершенно иной и абсолютно достойной: по распоряжению Ленина он писал там работу «Марксизм и национальный вопрос». Именно поэтому начало письма ошеломительно: «Привет тебе, дружище. Я всё ещё сижу в Вене и… пишу всякую чепуху». Эта самокритичная оценка неожиданна. Она ещё более удивительна, потому что она относится к работе, о которой даже Троцкий, высмеивавший труды Сталина, писал: «Марксизм и национальный вопрос» несомненно представляет собой важнейшую и по сути единственную теоретическую работу Сталина. Если рассматривать эту статью в 40 страниц саму по себе, то можно считать её автора выдающимся теоретиком.56 Ленин, Бухарин и Трояновский (последнего - отца нынешнего советского посла в ООН Олега Трояновского - я знал в последние годы его жизни как тощего, добродушного старика с дрожащими руками, которому Сталин дал ничтожную должность начальника отдела переводчиков в Совинформбюро) помогали автору (сталину) писать эту работу. Все трое были довольны этой удавшейся статьёй. Сам Сталин считал её, наряду со своей брошюрой «Об основах ленинизма», своим важнейшим трудом.
Эти две работы были основой его довоенных, широко изучавшихся в Советском Союзе трудов: «Марксизм и национальный вопрос» и «Вопросы ленинизма». Это значит, что и слова «всякая чепуха» - это притворство.
А что было правдой?
Троцкий, сопоставляя упомянутое письмо «товарищу Семёну» с письмом Сталина московским большевикам, написанным три недели спустя, ясно показывает, как Сталин в своих письмах подделывался к точке зрения адресатов и как он рассчитывал на то, что его звысказывания дойдут до Ленина.57 В данном случае Ленин был инициатором научной работы Сталина; он вызвал его в Вену для её подготовки и сам отредактировал её.58 Можно было бы подумать, что не только ярко выраженное честолюбие Сталина как автора, но и элементарная осторожность должны были бы удержать его от столь пренебрежительного отзыва об этой работе. Малиновский переписывался с Ленином, и они встречались; Малиновский мог бы передать Ленину эти высказывания Сталина, что вызвало бы лишь гнев Ленина. Кстати, если бы Сталин в то время откровенно считал Малиновского ленинцем и, следовательно, спообного проявить серьёзный интерес к теоретической работе по национальному вопросу.
Теперь мы знаем, что полицейский агент Малиновский в глубине души не интересовался этим трактатом и, естественно, счёл бы опус Сталина «всякой чепухой». Не знал ли Сталин уже тогда, что Малиновский был провокатором?
Или он знал? А если знал, то именно поэтому подыгрывал истинному мнение полицейского агента, не боясь, что тот раскроет его слова Ленину? Знал ли он это и стремился ли представить себя влиятельному агенту, а значит, и его начальству, как помощника Ленина, способного держать в руках все нити связей Ленина с русским подпольем и трезво судить об этой идеологической «чепухе», которую ему пришлось писать, чтобы угодить Ленину?
Осенью 1977 года в Вене была обнаружена регистрационная карточка Сталина в 1913 году: Иосиф Джугашвили заявил в ней, что является камердинером (слугой) некоего господина Петрова. Фактически он был в Вене слугой Ленина. Но, возможно, у этого слуги двух хозяев был ещё и третий?
Какую роль Малиновский на самом деле сыграл в судьбе Сталина?
Судя по тону писем Сталина, взаимоотношения между ними были крайне дружескими и коллегиальными. Но в каком плоскости возникла эта коллегиальность - только ли на партийном уровне?
Западная литература уже указывала на то, что в двух упомянутых письмах, написанных в 1911 году из ссылки в Сольвычегодске, Сталин сам разработал план, который также предлагал и Малиновский: создать, наряду с эмигрантским центральным комитетом во главе с Ленином, российский центральный комитет партии большевиков, руководителем которого в то время мог стать только Малиновский. Именно для этого Сталин подчеркивает свою готовность в любой момент бежать из ссылки, из чего косвенно следует, что на его пути не будет никаких препятствий.
В январе 1912 года, после Пражской конференции, Сталин был кооптирован Ленином в качестве члена только что избранного Центрального комитета партии. В действительности Сталин оставался в ссылке весь этот год, ничем особенным не отличился и на конференции не присутствовал. Насколько мало Ленин думал о Сталине в Женеве, иллюстрирует следующий факт:
Даже в ноябре 1915 года, за два года до Октябрьской революции и уже после кооптации Сталина, Ленин попросил написать ему имя Сталина, такм как он и Крупская забыли его.59 Кто-то, должно быть, настойчиво напоминал Ленину о Сталине и в 1912 году, чтобы Ленин, несмотря на отсутствие Сталина, ввел его в Центральный комитет. В любом случае ясно, что партийный функционер, находившийся в России, мог быть кооптирован в Центральный комитет только с полного согласия лица, ответственного за партийную работу в стране, а таким лицом был Малиновский.
Мы подошли к важному поворотному моменту в неудержимом возвышении Иосифа Джугашвили. За пять лет до революции он был членом руководства партии, которая могла рассчитывать на несомненный рост благодаря революции. (Окончание следует)
.
