ЛЭМЫ: СКАЗАНИЕ О ВЕНЕЦИАНСКОМ КУПЦЕ - 1

Фронтиспис 2-го тома собрания пьес Шекспира изд-ва Nelson & Sons, London,
текст в переводе на русский (некоей Щепкиной-Куперник):

"ШЕЙЛОК
Судья-мудрец! Вот приговор! Готовься!
ПОРЦИЯ
Постой немного; есть еще кой-что."

(Венецианский купец, Акт IV, сцена I.)

Выкладываю мой перевод на русский краткого изложения ("дайджеста") пьесы Шекспира "Венецианский купец", сделанного в 1807 году литературными подёнщиками по фамилии Лэм (Lamb) -братом Чарльзом и сестрой Мэри.

*  *  *

Чарльз и Мэри Лэм (Charles and Mary Lamb):

"Сказание о венецианском купце

В Венеции жил еврей Шейлок. Он был ростовщиком, скопившим огромное состояние, ссужая деньги в долг под большие проценты христианским купцам. Будучи человеком с жестоким сердцем, Шейлок взимал плату за одолженные деньги с такой беспощадностью, что его очень не любили все порядочные люди, и особенно Антонио, молодой венецианский купец; а Шейлок ненавидел Антонио еще больше, потому что тот одалживал деньги нуждающимся и никогда не брал процентов; поэтому между этим алчным евреем и щедрым купцом Антонио была большая вражда. Всякий раз, когда Антонио встречал Шейлока на Риальто (или на бирже), он упрекал его в ростовщичестве и жестокости в бизнесе, что еврей сносил с притворной терпеливостью, тогда как сам втайне замыслил отомстить.

Антонио был самым добрым человеком изо всех живущих, самым благовоспитанным, с душой, неутомимой в добрых делах. Воистину, древнеримские добродетели проявлялись в нём сильнее, чем в ком-либо ещё, жившем тогда в Италии. Его очень любили все сограждане; но самым близким и дорогим его сердцу другом был Бассанио, знатный венецианец, который, получив небольшое наследство, почти исчерпал эту скромную сумму, живя слишком расточительно для своих скудных средств, как это делают слишком многие молодые знатные люди с небольшим состоянием. Всякий раз, когда Бассанио нуждался в деньгах, Антонио выручал его; и казалось, что у них на двоих есть лишь одно сердце и один кошелёк.

Однажды Бассанио пришёл к Антонио и рассказал, что хочет поправить своё состояние, женившись на богатой даме, которую он очень любил и которая стала единственной наследницей недавно умершего отца; и что при жизни её отца он бывал у них дома, и чувствовал, что порой в глазах этой дамы он видел сигналы того, что он - отнюдь не нежеланный жених. Но, не имея денег, чтобы окружить себя роскошью, подобающей ухаживающему за у столь богатой наследницей, он попросил Антонио, сверх множества оказанных ему ранее милостей, одолжить ему ещё три тысячи дукатов.

У Антонио тогда не было денег, чтобы одолжить другу; но, ожидая скорого прибытия своих кораблей, груженных товарами, он сказал, что пойдет к Шейлоку, богатому ростовщику, и возьмет деньги в долг под залог этих кораблей. Антонио и Бассанио вместе отправились к Шейлоку, и Антонио попросил еврея одолжить ему три тысячи дукатов под любые проценты, под обеспечение товарами на его кораблях, находившихся в море.

Услышав это, Шейлок подумал про себя: "Если мне удастся теперь поймать его на этом, то я удовлетворю сполна давнюю жажду отомстить ему. Он ненавидит нас, еврейский народ; он дает деньги взаймы без процентов; и среди купцов он клквещет на меня и на мои честно зарабатываемые доходы, которые он называет ростовщичеством. Да будет проклято моё племя, если я не отомщу ему!" Антонио, видя, что тот размышляет про себя и не отвечает, и  нетерпеливо ожидая денег, сказал: "Шейлок,ты слышишь? Одолжишь мне денег?" На этот вопрос еврей ответил: "Господин Антонио, на Риальто вы часто и много ругали меня, мои деньги и моё ростовщичество, а я терпел всё это, терпеливо пожимая плечами, ибо терпение - это девиз всего нашего племени; и ещё вы называли меня неверующим, алчной собакой, плевали на мою еврейскую одежду и пинали меня ногой, как будто я был подонком. А вот теперь оказалось, что вам нужна моя помощь, и вы приходите ко мне и говорите: "Шейлок, одолжи мне денег". А бывают ли у собак деньги? Возможно ли, чтобы собака одолжила три тысячи дукатов? Должен ли я низко поклониться и сказать: "Благородный господин, вы плюнули на меня в прошлую среду; в другой раз вы назвали меня собакой, и за эти любезности я должен одолжить вам денег?"

Антонио ответил: "Я считаю себя вправе снова тебя называть так, снова на тебя плевать и презирать. Если ты одолжишь мне эти деньги, то одолжишь их не как другу, а как врагу, чтобы, если я нарушу условия, ты смог с большим успехом потребовать возмещения убытков." "Гляньте, - сказал Шейлок, - как он разбушевался! А я хочу вашей дружбы и вашей любви. Я забуду срам, которым вы меня покрыли. Я удовлетворю ваше требование и не возьму процентов за ссуженые деньги." Это, казалось бы, доброе предложение сильно удивило Антонио; а затем Шейлок, и далее притворяясь добряком и утверждая, что он всё сделает, чтобы завоевать любовь Антонио, повторил, что одолжит ему три тысячи дукатов и не возьмёт процентов; однако Антонио должен пойти с ним к адвокату и там как бы в шутку подписать расписку, согласно которой, если он не вернёт деньги к определённому дню, он отдаст фунт своего мяса, который Шейлок волен отрезать от любой части его тела по своему желанию.

"Я согласен, - ответил Антонио. - Я подпишу эту расписку и ещё скажу, что этот еврей очень добрый." Бассанио не хотел, чтобы Антонио подписывал за него такую расписку; но Антонио все же настоял на подписании, ибо до дня уплаты его корабли вернутся нагруженными товарами, стоимостью во много раз выше суммы платежа.

Шейлок, услышав этот спор, воскликнул: "О, праотец Авраам, какие же подозрительные эти христиане! Их собственные грязные дела учат их подозревать в этом же других. Скажи мне, Бассанио: если он не уплатит в срок, то что я получу во взыскание долга? Фунт человечины менее ценен и прибылен, чем баранина или говядина. Я же говорю, что для того, чтобы заслужить его благосклонность, я предлагаю это в дружбу: если он примет ее, то да; если нет, то прощайте." В конце концов, вопреки советам Бассанио, который, несмотря на все слова еврея о его добрых намерениях, не хотел, чтобы его друг подвергся ради него опасности такого жуткого наказания, Антонио подписал договор, полагая, что это (как сказал еврей) в действительности всего лишь в шутку.

Богатая наследница, на которой Бассанио хотел жениться, жила недалеко от Венеции, в местечке под названием Бельмонт. Ее звали Порция, и по благородству своей внешности и ума она ничем не уступала той Порции, о которой написано, что она была дочерью Катона и женой Брута. Получив от своего друга Антонио, столь любезно одолжившего деньги, рискуя жизнью, Бассанио отправился в Бельмонт с великолепной свитой вместе с джентльменом по имени Грациано.

Бассанио имел успех в своих ухаживаниях, и Порция вскоре согласилась взять его в мужья.

Бассанио признался Порции, что у него нет состояния и что его знатное происхождение и благородная родословная - это всё, чем он может похвастаться; она, полюбившая его за достоинства и обладавшая достаточным богатством, чтобы не считать богатство важным фактором при выборе мужа, ответила с изящной скромностью, что хотела бы быть в тысячу раз красивее и в десять тысяч раз богаче, чтобы быть более достойной его; и ещё хорошо образованная Порция с изящной скромностью сказала, что она необразованная девушка, неученая и неопытная, но ещё не настолько старая, чтобы не учиться, и что она доверит свою кроткую душу ему во всём; И она сказала: "Я и то, что принадлежит мне, теперь наше общее. Если вчера, Бассанио, я была хозяйкой этого прекрасного особняка, госпожой самой себя и госпожой этих слуг; то теперь этот дом, эти слуги и я - твои, сударь; я дарю тебе их вместе с этим кольцом", - и вручила кольцо Бассанио.

Бассанио был настолько преисполнен благодарностью и изумлением от того, как милостиво богатая и знатная Порция приняла его - человека со скромными средствами, что не мог выразить свою радость и почтение дорогой даме, которая так почтила его, ничем, кроме путаных слов любви и благодарности; и, взяв кольцо, он поклялся никогда с ним не расставаться.

Грациано и Нерисса, служанка Порции, были рядом со своим господином и госпожой, когда Порция так милостиво пообещала быть послушной женой Бассанио; Грациано, желая радости Бассанио и его щедрой жене, попросил разрешения жениться самому. "От всего сердца, Грациано, — сказал Бассанио, — если ты сможешь найти себе жену". Грациано ответил, что любит Нериссу - прекрасную фрейлину леди Порции, которая обещала стать его женой, если ее госпожа выйдет замуж за Бассанио. Порция спросила Нериссу, правда ли это. Нерисса ответила: "Мадам, это так, если вы одобрите это." Порция охотно согласилась, и Бассанио любезно сказал: "Тогда нашему свадебному пиру будет оказана честь вашей женитьбой, Грациано."

Но счастье этих влюбленных было внезапно омрачено, когда прибыл гонец, который принес письмо от Антонио, содержащее страшные вести. Когда Бассанио прочитал письмо Антонио, Порция испугалась, что там - сообщение о смерти его дорогого друга, так сильно он побледнел. И на вопрос о том, что внушило ему такую печаль, он ответил: "О, дорогая Порция, тут несколько самых страшных слов, какие когда-либо были написаны на бумаге! Милостивая госпожа, когда я впервые признался вам в любви, я откровенно рассказал вам обо всем наследии, которое течет в моих жилах; но я должен был сказать вам, что у меня средств менее, чем ничего, так как я в долгах." Затем Бассанио рассказал Порции то, что уже изложено выше: то, как он занял деньги у Антонио, и то, как Антонио получил их от еврея Шейлока, и о договоре, по которому Антонио обязался расплатиться фунтом своего мяса, если долг не будет погашен к определенному дню. Затем Бассанио прочитал письмо Антонио, в котором было написано: "Дорогой Бассанио, все мои корабли потеряны, мой договор с евреем опротестован, и поскольку я не могу расплатиться, не лишившись жизни, я хотел бы видеть тебя в момент моей смерти; однако можешь продолжать наслаждаться жизнью. Если твоя любовь ко мне не убедит тебя приехать, то и мое письмо тебя не тронет."

"О, мой любимый, - ответила Порция, - бросай все дела и поезжай; ты получишь столько золота, чтобы заплатить в двадцать раз больше, чтобы твой добрый друг не потерял ни единого волоса по твоей вине, Бассанио; и поскольку за тебя так дорого заплачено, то я тем паче буду тебя любить." Тогда Порция сказала, что выйдет замуж за Бассанио до его отъезда, чтобы дать ему законное право на ее деньги; и в тот же день они поженились, а Грациано женился на Нериссе; и Бассанио и Грациано, как только поженились, в большой спешке отправились в Венецию, где Бассанио нашел Антонио в тюрьме.

После того, как настал день выплаты долга, жестокий еврей не принял предложенные Бассанио деньги, требуя фунт мяса Антонио. Был назначен день для рассмотрения этого жуткого дела перед судом дожа Венеции, и Бассанио, ужасно волнуясь, ожидал решения суда. Когда Порция прощалась с мужем, она ободряла его, велев ему возвращаться вместе со своим дорогим другом; однако она боялась, что Антонио придётся тяжело, и, оставшись одна, начала размышлять, сможет ли она каким-либо образом помочь спасти жизнь друга своего дорогого Бассанио.

И несмотря на то, что, желая почтить своего Бассанио, она сказала ему с такой кроткой и женственной учтивостью, что во всем будет подчиняться его верховной мудрости, теперь, при необходимости действовать самой из-за опасности, грозящей другу ее уважаемого мужа, она нисколько не сомневалась в своих силах и, руководствуясь исключительно своим правильным и совершенным разумом, решила сразу же отправиться в Венецию и выступить в защиту Антонио.

У Порции был родственник, работавший адвокатом; этому господину, которого звали Белларио, она написала письмо, изложив ему суть проблемы и попросив его высказать свое мнение, а также прислать ей одеяние, которое носят судьи. Когда посланник вернулся, он привез письмо от Белларио с советами о дальнейших действиях, а также все необходимое для ее выступления.

Порция надев одеяние адвоката, одела и свою служанку Нериссу в мужскую одежду, взяв Нериссу с собой в качестве секретаря; немедленно отправившись в путь, они прибыли в Венецию как раз в день суда. Дело вот-вот должно было быть рассмотрено дожем и сенаторами Венеции в Сенате, когда Порция вошла в этот верховный суд и представила письмо от Белларио, в котором этот учёный советник писал дожу, что сам бы явился, чтобы защищать Антонио, но болезнь помешала ему, и просил разрешить молодому учёному доктору Бальтазару (так он назвал Порцию) выступить вместо него. Герцог удовлетворил просьбу, очень удивившись юношескому облику этого незнакомца, искусно загримированного, в адвокатской мантии и большом парике.

И вот началось это важное судебное разбирательство. Порция огляделась и увидела кровожадного еврея; и ещё она увидела Бассанио, но он не узнал её в этом обличье. Он стоял рядом с Антонио, мучаясь от горя и страха за своего друга.

Важность труднейшего дела, за которое взялась Порция, придала этой нежной даме мужество, и она смело приступила к исполнению взятого на себя долга. Прежде всего она обратилась к Шейлоку; признавая, что по законам Венеции он имел право на то, чтобы залог был записан в договоре, она так красноречиво говорила о благородном чувстве милосердия, что смягчила бы любое сердце, кроме сердца бездушного Шейлока, говоря, что милосердие нисходит с небес на землю, как животворящий дождь; и что милосердие - это двойное благословение, благословляющее как дающего, так и принимающего; и оно оно подобает монархам более, чем их короны, будучи свойством самого Бога; и что земная власть приближается к Божьей соразмерно тому, как милосердие смягчает справедливость; и она напомнила Шейлоку, что, как мы все молимся о милосердии, эта же молитва должна учить нас проявлять милосердие. Шейлок ответил ей лишь желанием получить неустойку, записанную в договоре.

" Но разве он не может заплатить деньги?" - спросила Порция.

Тогда Бассанио предложил еврею выплатить три тысячи дукатов столько раз, сколько тот пожелает. Шейлок отказался и по-прежнему настаивал на фунте мяса Антонио. Бассанио умолял молодого учёного советника хоть немного повернуть закон, чтобы спасти жизнь Антонио. Но Порция сурово ответила, что однажды установленные законы никогда не могут быть изменены. Шейлок, услышав слова Порции о том, что закон не может быть изменён, решил, что она подсуживает ему, и сказал: "Даниил пришёл судить! О мудрый юный судья, как я вас почитаю! Вы несравненно старше, чем это кажется на первый взгляд!" Порция попросила Шейлока показать ей договор; и, прочитав его, сказала: "Этот договор опротестован, и поэтому еврею по закону принадлежит фунт мяса, который он должен вырезать как можно ближе к сердцу Антонио." (Окончание следует)

.

ЛЭМЫ: СКАЗАНИЕ О ВЕНЕЦИАНСКОМ КУПЦЕ - 2

Главенство закона. Pic: Bob Moran, caption: behaviorist-socialist(-RU)

(Окончание)

"Затем она сказала Шейлоку: "Будь милосерден; возьми деньги и позволь мне разорвать этот договор." Но жестокий Шейлок не проявил милосердия и сказал: "Клянусь моей душой, нет такой силы в человеческих языках, чтобы убедить меня." "Тогда, Антонио, - сказала Порция, - ты должен обнажить свою грудь под нож." И пока Шейлок с большим усердием точил длинный нож, чтобы отрезать фунт мяса, Порция спросила Антонио: "Тебе есть что сказать?" Антонио с тихим смирением ответил, что ему мало что сказать, ибо он приготовился к смерти. Затем он сказал Бассанио: "Дай мне свою руку, Бассанио! Прощай! Не скорби, что я попал в это несчастье ради тебя. Передай привет своей почтенной жене и расскажи ей, как я любил тебя!" Бассанио в глубочайшем горе ответил: "Антонио, я женат на женщине, которая мне дороже жизни; но жизнь, моя жена и весь мир не стоят для меня выше твоей жизни. Я бы потерял всё, я бы пожертвовал всем этому дьяволу, чтобы вызволить тебя."

Услышав это, милосердная Порция, хотя и не обиделась на мужа за то, что он так твердо выразил свою любовь к такому верному другу, как Антонио, всё же не смогла удержаться от ответа: "Твоя жена вряд ли бы обрадовалась, если бы была здесь и услышала это." Тогда Грациан, любивший подражать своему господину, решил произнести речь, подобную речи Бассанио, и сказал в присутствии Нериссы, которая вела записи рядом с Порцией, переодетая в одежду секретаря: "У меня есть жена, которую я необычайно люблю. Но вот если бы она уже была на небесах, то она могла попросить там силы небесные исправить жестокий нрав этого злобного еврея." "Хорошо, что вы желаете это в её отсутствие, иначе у вас были бы серьёзные проблемы дома," - сказала Нерисса.

Тут Шейлок нетерпеливо воскликнул: "Мы теряем время. Прошу вынести приговор." И тогда все исполнились ужасного пердчувствия, ибо все сердца было полны скорби по Антонио.

Порция спросила, готовы ли весы, чтобы взвесить мясо, и сказала еврею: "Шейлок, ты должен найти хирурга, иначе он истечет кровью." Шейлок, который как раз и хотел, чтобы Антонио умер от кровотечения, сказал: "В договоре это не указано." Порция ответила: "В договоре это не указано, но что с того? Хорошо, чтобы ты это сделал ради милосердия." На это Шейлок только ответил: "Я не могу найти; и этого нет в договоре." "Тогда, - сказала Порция, - фунт мяса Антонио твой. Закон разрешает это, и суд присуждает это. И ты можешь отрезать это мясо с его груди. Закон разрешает это, и суд присуждает это». Шейлок снова воскликнул: "О мудрый и праведный судья! Даниил пришел судить!" И затем он снова поточил свой длинный нож и, с нетерпением глядя на Антонио, сказал: "Иди сюда, приготовься!" "Стоп, еврей, - сказала Порция. - Это еще не всё. По этому договору тебе не принадлежит ни капли крови; там чётко сказано: "фунт мяса". Если ты, отрезая фунт мяса, прольешь хоть каплю христианской крови, твои земли и богатства по закону будут конфискованы в пользу государства Венеции." А так как Шейлоку было совершенно невозможно отрезать фунт мяса, не пролив при этом кровь Антонио, это мудрое указание Порции, что в договоре речь идет только о мясе, но не о крови, спасло жизнь Антонио; и все в Сенате, восхищаясь удивительной проницательностью молодого адвоката, который так удачно привёл к этому решению, славословили его со всех сторон. И Грациан выкрикнул фразу, которую всё повторял Шейлок: "О мудрый и праведный судья! Смотри, еврей, Даниил пришел судить!" Шейлок, поняв, что его жестокий замысел потерпел крах, с пришибленным видом сказал, что возьмет деньги. И Бассанио, безмерно обрадованный неожиданным спасением Антонио, воскликнул: "Вот деньги!" Но Порция остановила его, сказав: "Погоди, не спеши. Еврей получит только наказание. Поэтому приготовься, Шейлок, отрезать мясо; но следи, чтобы не пролить крови; и чтобы не отрезать не больше и не меньше фунта, будь то хоть самую малость больше или меньше; и более того, если весы покажут разницу хотя бы на вес одного волоска, ты по законам Венеции будешь приговорен к смерти, и все твое богатство будет конфисковано в пользу государства." "Отдайте мне мои деньги и отпустите меня," - сказал Шейлок.

"Они у меня наготове, - сказал Бассанио - Вот они." Шейлок уже потянулся за деньгами, когда Порция снова остановила его, сказав: "Стоп, еврей. Это еще не всё. Я обвиняю тебя. По законам Венеции твое состояние конфискуется в пользу государства за заговор против жизни одного из её граждан, и твоя жизнь - во власти дожа; встань на колени и моли его о прощении." Тогда дож сказал Шейлоку: "Чтобы ты увидел суть нашей христианской веры, я дарую тебе жизнь прежде, чем ты попросишь. Половина твоего состояния принадлежит Антонио, другую половину получает государство."

Великодушный Антонио затем сказал, что вернет свою долю состояния Шейлока, если Шейлок подпишет акт о передаче ее после своей смерти своей дочери и ее мужу; ибо Антонио знал, что у этого еврея была единственная дочь, которая недавно против его воли вышла замуж за молодого христианина по имени Лоренцо, друга Антонио, что так разозлило Шейлока, что он лишил ее наследства.

Еврей согласился на это; и, потерпев неудачу в своей мести и лишившись богатства, сказал: "Мне плохо. Позвольте мне уйти домой. Пришлите мне приговор, и я отдам половину моего богатства дочери." "Проваливай, - сказал дож, - и подпиши его; а если ты раскаешься в своей жестокости и примешь христианство, государство простит тебе штраф - другую половину твоего богатства." Дож отпустил Антонио и распустил суд. Затем он высоко оценил мудрость и находчивость молодого адвоката и пригласил его к себе домой на обед.

Порция, которая хотела вернуться в Бельмонт раньше своего мужа, ответила: "Я смиренно благодарен Вашей Милости, но мне нужно немедленно уехать." Дож сказал, что сожалеет, что у него нет времени задержаться и пообедать с ним, и, обратившись к Антонио, добавил: "Наградите этого господина; я считаю, что вы ему очень обязаны." Дож и сенаторы покинули суд. И тут Бассанио сказал Порции: "Достойнейший господин, я и мой друг Антонио благодаря вашей мудрости были сегодня избавлены от жестоких наказаний, и я прошу вас принять три тысячи дукатов, которые причитались еврею." "И мы будем вам вовеки безмерно благодарны, - добавил Антонио, - любя вас и служа вам." Но Порцию так и не удалось уговорить принять деньги.

Однако когда Бассанио по-прежнему настаивал на этом, она сказала: "Отдайте мне ваши перчатки. Я буду носить их в память о вас." И тут, когда Бассанио снял перчатки, она увидела на его пальце кольцо, которое подарила ему. Хитрая дама хотела получить от него именно это кольцо, чтобы подшутить над Бассанио, когда снова увидит его; это и побудило ее попросить у него перчатки. Увидев кольцо, она сказала: "И в знак вашей любви я беру у вас это кольцо." Бассанио был глубоко огорчен тем, что адвокат попросил у него ту единственную вещь, с которой он не мог расстаться, и в большом замешательстве ответил, что не может дать ему это кольцо, потому что это был подарок его жены, и он поклялся никогда с ним не расставаться; но что он даст ему самое ценное кольцо в Венеции, разыскав его, дав объявление.

На это Порция притворилась оскорбленной и покинула суд, сказав: "Господин хороший, вы показали мне то, как надо отвечать нищим." "Дорогой Бассанио, - сказал Антонио, - отдайте ему кольцо. Пусть моя любовь и громадная помощь, которую он мне оказал, будут оценены по достоинству даже вопреки недовольству вашей жены." Бассанио, стыдясь оказаться таким неблагодарным, уступил и послал Грациано вдогонку за Порцией с кольцом. А затем "секретарь" Нерисса, которая тоже подарила Грациано кольцо, попросила у него это кольцо, и Грациано (не желая уступить своему господину в великодушии) отдал его ей.

И тут эти дамы рассмеялись, представив себе то, как вернувшись домой, будут негодовать на своих мужей за то, что они раздали кольца и обвинять их в том, что они подарили их каким-то женщинам.

Возвращаясь домой, Порция была в том радостном настроении, которое всегда бывает после добрых поступков. В отличном настроении, она радовалась всему, что видела: Луна никогда прежде не светила так ярко; и когда эта сияющая Луна скрылась за облаком, свет, который она увидела в своем доме в Бельмонте, всё так же радовал её возвышенное настроение, и она сказала Нериссе: "Этот свет, который мы видим, горит в моём зале. Как далеко эта маленькая свеча посылает свои лучи! Так сияет доброе дело в этом мрачном мире." И, услышав звуки музыки в доме, она сказала: "Мне кажется, музыка звучит гораздо лучше, чем днём." И тут Порция и Нерисса вошли в дом и, переодевшись в свою одежду, стали ждать приезда мужей, которые вскоре прибыли вместе с Антонио. Когда Бассанио представил своего дорогого друга госпоже Порции, то стоило закончиться его поздравлениям и приветствиям этой дамы, как они увидели Нериссу и ее мужа, ссорящихся в углу комнаты.

"Что, уже ссора? - спросила Порция. - В чем дело?" Грациано ответил: "Госпожа, это из-за жалкого позолоченного кольца, которое мне подарила Нерисса, с надписью вроде стишка на столовом ноже: "Люби меня и не покидай меня." "Суть не в стишке и не в ценности кольца. - возразила Нерисса. - Когда я тебе его подарила, ты поклялся мне, что будешь хранить его до самой смерти; а теперь говоришь, что отдал его секретарю адвоката. Но я-то знаю, что ты отдал его женщине." "Этой рукой я отдал его юноше, совсем мальчику, маленькому, чистенькому мальчику, ростом не выше тебя; он был секретарём у молодого адвоката, который своей мудрой защитой спас жизнь Антонио. Этот мальчонка выпросил кольцо как плату, и я никак не мог ему отказать." Порция сказала: "Ты очень виноват, Грациано, что расстался с первым подарком своей жены. Я подарила кольцо господину Бассанио, и я уверена, что он ни за что на свете не расстался бы с ним." Грациан, оправдываясь, сказал: "Господин Бассанио отдал свое кольцо адвокату, а затем мальчишка, его секретарь, который трудился над протоколом, выпросил мое кольцо." Услышав это, Порция очень рассердилась и упрекнула Бассанио за то, что он отдал ее кольцо; и сказала, что Нерисса научила ее, чему верить, а чему - нет, и что она-то знает, что кольцо получила какая-то женщина. Бассанио был очень несчастен оттого, что так огорчил свою дорогую госпожу, и со всей серьезностью сказал: "Нет, клянусь честью, кольцо получила не какая-то женщина, а адвокат, который отказался от трех тысяч дукатов, которые я предлагал, и попросил кольцо. Когда я отказал ему в этом, он ушел очень недовольным. Что же мне оставалось делать, милая Порция? Мне было так стыдно за мою как бы неблагодарность, что я был вынужден отправить кольцо ем вдогонку. Простите меня, дорогая госпожа. Если бы вы были там, я думаю, вы бы сами попросили у меня кольцо, чтобы передать его этому достойному адвокату." "Эх! - вздохнул Антонио, - А я - несчастная причина этих ссор." Порция велела Антонио не горевать по этому поводу, ибо, несмотря на это, он был желанным гостем; и тогда Антонио сказал: "Я тогда отдал как залог мое тело, чтобы помочь Бассанио; и если бы не тот, кому ваш муж отдал кольцо, я бы сейчас был мертв. Я осмеливаюсь снова отдаться в залог,теперь моей душой, за то, что ваш муж никогда больше не преступит верности вам." "Тогда вы будете ему порукой, - сказала Порция. - Дайте ему это кольцо и прикажите ему хранить его лучше, чем первое." Когда Бассанио увидел это кольцо, он был ужасно удивлен, обнаружив, что это то самое, которое он отдал; и тогда Порция рассказала ему, что была молодым адвокатом, а Нерисса - его секретарем; и Бассанио с неописуемым изумлением и восторгом обнаружил, что именно благодаря благородной храбрости и мудрости его жены была спасена жизнь Антонио.

А Порция снова обратилась к Антонио и передала ему письма, которые по какой-то случайности попали ей в руки, сообщающие о том, что корабли Антонио, которые считались пропавшими, благополучно прибыли в гавань. И так трагическое начало сказания о богатом купце было забыто благодаря неожиданным удачам, которые последовали потом. И пришло время посмеяться над комичным приключением с кольцами и мужьями, которые не знали своих жен, причём Грациано весело клялся рифмованным стишком, что…

Пока живу, Нерисса, мне страшней всего
Опять лишиться перстня твоего!"

*  *  *

Но, как написано в этом сказании, "это ещё не все". Во-первых, я должен объяснить, почему я не перепостировал ключевые отрывки из самой пьесы Шекспира, по давно уже сделанному некоей Щепкиной-Куперник переводу на русский, а перевёл краткое изложение, сделанное Лэмами. Дело тут не столько в том, что люди теперь отвыкли не только читать, но и - что намного важнее - понимать более или менее длинные тексты; куда важнее то, что перевод Щепкиной-Куперник ходульный. Диалоги неуклюжие - ни один нормальный человек не говорит по-русски так, как написано в её переводе. Кроме того, в этом тексте везде вместо слова "еврей" написано слово "жид", считающееся ругательством. А я живу в Германии, где власти трепещут перед сионистами, и мой перепост отрывков текста Щепкиной-Куперник мог бы вызвать донос на меня и судебное преследование по обвинению в антисемитизме.

Поэтому пьеса Шекспира нуждается в умелом переводе на современный русский язык, созданный А.С. Пушкиным, ведь архаизующее "творчество" мадам Щепкиной-Куперник - это выпендрёж в подражание старинному английскому языку Шекспира и никуда не годится.

А теперь - об исторической реальности "республики Венеции", о которой умалчивает пьеса Шекспира. Венеция все Средние Века была главным центром работорговли на Средиземном море. Поэтому "товар" на кораблях "благородного" Антонио почти наверняка был пленниками пиратов, захваченными силой. Пиратство в Средиземноморье было большим бизнесом уже в античности, поставлявшим рабочую силу рабовладельцам. А в Средние Века "христиане" и "мусульмане" были постоянно на ножах, и пиратством уже традиционно занимались все - и турки, и алжирцы, и египтяне, и генуэзцы, и французы, и испанцы.

Но Венеция была воистину чемпионом работорговли, пользуясь силой своего флота и географическим положением на островах, защищенных лагуной от нападения с суши. Флот Венеции состоял из галер - кораблей, приводимых в движение сотнями рабов-гребцов, прикованных к вёслам. Венецианцы особенно усердно нападали не только на мусульман, но и на своих главных "христианских" конкурентов - генуэзцев - и продавали их в рабство. Поэтому генуэзцы строили везде на берегу дозорные башни с запасом хвороста, чтобы давать жителям сигнал дымом - разбегаться или защищаться - при приближении пиратских судов. Много таких башен сохранилось на Корсике, а в Крыму сохранилась башня в Каффе (Феодосии).

Однако католическая церковь категорически не одобряла работорговлю "христиан" христианами. Поэтому большинство пленников венецианских пиратов были мусульманами. Пираты и работорговцы вели свой бизнес профессионально: нищебродов продавали как рабочую силу или проституток (Венеция славилась своими проститутками-невольницами), а богатеньких пленников выявляли и посылали к ним домой гонцов с требованием выкупа за освобождение. Такими гонцами и работорговцами-посредниками между "христианами" и такими же противниками порабощения единоверцев - "мусульманами" были только евреи, которых и христиане, и мусульмане считали не "язычниками", а "людьми ветхого завета", который и те и другие признавали  и по-прежнему признают "священным писанием". Именно этим и занимались евреи в Венеции, и именно на работорговле были сделаны громадные капиталы венецианских банкиров-евреев.

С "открытием" и порабощением Америки испанцами и португальцами экономическое значение средиземноморской работорговли резко уменьшилось. (Кстати, Колумб был генуэзским евреем, нанявшимся на службу "христианской" монархии Испании). Пиратство переместилось из Средиземного моря в Атлантический океан, где голландские, английские и французские пираты нападали на испанские галеоны, груженые серебром, добытым в Америке рабским трудом "индейцев". Лес для строительства пиратских судов Голландии и "Англии -  владычицы морей" поставляли русские цари. Пиратский бизнес процветал. Поэтому совершенно естественным образом венецианские ростовщики-евреи со своими капиталами перекочевали сначала в Голландию, а потом - в Англию, заложив основу нынешнего паразитического финансового капитала Запада.

Этот капитал вырос как на дрожжах на "золотом тругольнике" работорговли и экспорта продукции рабского труда: захваченные в Африке рабы привозились на плантации сахарного тростника и хлопка в Америке, плод их труда - сахар, ром и хлопок - привозились в "мастерскую мира" - Англию, где промышленность использовала наёмный труд разоренных крестьян, оплачиваемый сахаром и ромом, а продукция капиталистической промышленности Англии шла на экспорт во весь мир, уничтожая повсюду ремесленное производство "конкуренцией" и военной силой английских колонизаторов. Так возник нынешний, воистину сатанинский западный финансовый капитализм - властвующая закулиса так называемой "западной цивилизации". А что произошло с Венецией? - Оставшись без капиталов и не у дел, она захирела и была в 1797 году без сопротивления захвачена австро-венгерской монархией Габсбургов.

.

ФУНТ ЧЕЛОВЕЧИНЫ ДЛЯ ЗАКУЛИСЫ ГЛОБАЛИСТОВ-РОСТОВЩИКОВ

Шейлок с ножом и весами

"Фунт человечины" - выражение из трагедии Шекспира "Венецианский купец", в которой ростовщик "жид Шейлок" хотел за неуплату долга вырезать у должника фунт живого мяса.

Мы живём в мрачное время, в которое это пророчество постепенно, но неумолимо исполняется глобалистской закулисой миллиардеров-ростовщиков. Конечно, они не будут буквально вырезать у каждого из нас по фунту мяса. Но реально они хотят истребить как можно больше людей, чтобы "освободить" от них Землю, которую закулиса намерена сделать исключительно своей собственностью. Об этом свидетельствуют постоянные кровопролитные войны западного империализма, геноцид коренного населения Палестины сионистскими захвачиками, безумно расточительная "зелёная" политика, основанная на наглой лжи о мнимом "катастрофическом потеплении климата из-за антропогенного выброса углекислого газа в атмосферу", зловещая клоунада вымышленной на пустом месте "пандемии ковид" с принудительным поголовным вкалыванием "вакцин" - губительных для здоровья и жизни биологических отравляющих веществ, заражающих жертв "вакцинации" этим самым "ковидом" и нарушающих нормальный метаболизм в организме, прежде всего вызывая аллергические реакции и специфический "тромбоз" массами вирусного белка в виде эластичных жгутов, закупоривающих кровеносные сосуды. И т. д. и т. п...

А теперь в довершение этой своей человеконенавистнической программы "очистки Земли от людишек" сионистская глобалистская закулиса мультимиллиардеров развязала войну пиндосско-израильского империализма против героического народа Ирана. Это - чрезвычайно зловещее событие, потому что людоедская закулиса миллиардеров может приказать бешеному фашисту Нетаньяху нанести ядерный удар по Ирану... и остаться безнаказанной за это вопиющее преступление, даже если неоколониальное расистское государство Израиль получит достойный ответный ядерный удар. Эта война уже произвела желанный для людоедской закулисы эффект - невиданный доселе энергетический кризис мировой экономики, который очень скоро и неизбежно приведёт к воистину глобальной Великой Депрессии, по сравнению с которой Великая Депрессия 1920-х - 1930-х годов покажется детской шалостью.

Прежде всего надо подчеркнуть, что в эпоху гниения капитализма политика - это служанка глобалистского финансового капитала. А реальная производительная экономика находится в затяжной и по всей очевидности финальной депрессии, вызванной действием главного закона марксистской политэкономии - тенденции падения нормы прибыли с ростом органического строения капитала. На этих актуальных графиках (раньше я приводил на эту тему другие, теперь уже устаревшие) мы видим подтверждение правильности марксистской политэкономии:

Хуже того, в наше время даже рост органического строения капитала бессилен повысить производительность труда на капиталистическом производстве:

А это значит, что капитализм как политэкономическая формация окончательно зашел в исторический тупик. Он не имеет будущего. Это было строго доказано марксистским политэкономом Генриком Гроссманом, смотри здесь:
1) https://behaviorist-socialist-ru.blogspot.com/2020/11/grossman-law-of-accumulation-and.html начало, конец здесь: http://behaviorist-socialist-ru.blogspot.com/2021/02/grossman-law-of-accumulation-and_5.html и
2) https://behaviorist-socialist-ru.blogspot.com/2021/09/grossman-marx-classic-national-economy.html начало, конец здесь: https://behaviorist-socialist-ru.blogspot.com/2021/10/grossman-marx-classic-national-economy_15.html ,
в сделанном мною кратком изложении сути дела здесь: https://behaviorist-socialist-ru.blogspot.com/2022/06/marxist-explanation-of-engdahl-s-global.html и здесь: https://behaviorist-socialist-ru.blogspot.com/2020/10/henryk-grossman-on-breakdown-of.html ,
а также в биографии Гроссмана, написанной Риком Куном, переводы на русский смотри здесь: https://behaviorist-socialist-ru.blogspot.com/2021/12/kuhn-grossman-and-recovery-of-marxism-01.html (начало) - https://behaviorist-socialist-ru.blogspot.com/2022/02/kuhn-grossman-and-recovery-of-marxism-16.html (конец.)

Конечно, капиталисты (как класс и как отдельные персонажи) тщетно пытаются любыми хитростями и мошенничествами избежать действия этого закона. Для этого они выдумали рынок "дериватов" - мошенический игорный дом, в котором периодически разоряются "чужаки" и загребают добычу "свояки":

 Для этого была создана глобальная империя доллара США с её подпоркой "евро" - система мнимо "твёрдых валют", которая навязана всему миру как средство международных расчётов и тем самым как инструмент бесконечного роста государственного долга паразитических государств (буржуйского Запада, в первую очередь - сатанинской империи США).

В результате происходит лавинообразное увеличение государственного долга стран Запада и всего мира в целом:

Попутно должен предостеречь от слепой веры в экономические графики, потому что экономическая статистика капитализма - бесспорно мошеннического строя - систематически фальсифицируется. Во-первых, старый добрый Валовой Внутренний Продукт (GDP - Gross Domestic Product) - объём реально производимых материальных ценностей - теперь коварно извращен буржуйскими "экономистами", включившими в него ещё и непроизводительные и даже паразитические "услуги", в том числе - финансовые. Благодаря этому буржуйская статистика теперь выдаёт сказочно высокие показатели GDP для таких стран, как Люксембург, Лихтенштейн, острова Кайман и прочие райские местечки для сокрытия доходов от налогообложения!

Во-вторых, буржуйские СМИ теперь избегают приводить графики с цифровыми данными, а подсовывают графики в пересчёте на % этого самого мошеннически раздутого GDP. Благодаря этому получается несколько менее ужасающая картина. Но давайте вернемся к теме ростовщичества.

Итак, государственный долг США достиг умопомрачительной суммы в 38 триллионов долларов (38 тысяч миллиардов долларов). Логика капиталистической экономики требует, чтобы США давно уже были объявлены банкротом. Но США как зомби-вурдалак и не думают объявлять о своём банкротстве. Почему? Кто же постоянно безотказно даёт США и прочим западным паразитическим государствам в долг, не требуя расплаты за уже наделанные долги?

Этот "добродей" - наш старый знакомый: глобалистская закулиса мультимиллиардеров-ростовщиков, о которой я вкратце написал здесь: https://behaviorist-socialist-ru.blogspot.com/2026/03/global-rulers.html и https://behaviorist-socialist-ru.blogspot.com/2026/03/global-rulers-2.html .

Почему закулиса не боится убытков от возможных банкротств государств-должников? - Во-первых, она предусмотрительно объявила всё человечество, включая и "просто" буржуев, "незащищенными кредиторами". Их вклады в банки, акции, облигации и все прочие экономические активы, включая материальные - землю, недвижимость, концессии добычи полезных ископаемых, производственное оборудование и т.д. - будут экспроприированы в пользу закулисы мультимиллиардеров, как об этом написал исследовавший этот вопрос Дэвид Уэбб (David Webb) в книге The Great Taking, смотри здесь: https://behaviorist-socialist-ru.blogspot.com/2024/09/david-webb-final-crisis-of-capitalism.html и https://behaviorist-socialist-ru.blogspot.com/2024/09/david-webb-great-taking-9.html .

Во-вторых, закулиса скупила на корню всё политиканство капиталистических стран, включая и Россию. Она даёт им крупные взятки, гарантирует стабильность режима (пропагандой в своих масс-медиях) и особо важным - странам Запада и Израилю - всегда выдаёт в долг любое финансирование бюджета находящимися в её собственности "их же" центральными "национальными" банками. Взамен требуется беспрекословное послушание, что мы и видим в бесконечных агрессиях западного империализма против более или менее независимых от закулисы стран.

В третьих, закулиса тиранически навязывает свою волю и свои интересы всем странам и народам без исключения при помощи своих кровавых псов - военщины США, Израиля и НАТО, что мы видим теперь воочию в преступной сатанинской агрессии США и Израиля против героического народа Ирана.

Итак, закулиса мультимиллиардеров-ростовщиков использует для поддержания своего глобального господства любые средства - подкуп, мошенничество, обман, запугивания, шантаж, не останавливаясь и перед откровенным геноцидом (например, коренного населения Палестины израильским сионистским режимом). Этот режим - не только любимый политический проект сионистского семейства Ротшильдов, но и кровавый пёс западного империализма, ведущий политику захвата всех нефтяных богатств Ближнего Востока.

Короче говоря, глобалистская закулиса мультимиллиардеров-ростовщиков - это глобальная сатанинская сила. Поэтому все мелкобуржуазные националистические утопии "национальной независимости", вроде фантазий господина Проханова - сказки, которые дезориентируют народ и принципиально неспособны избавить его от ярма и долговой кабалы закулисы и/или защитить от истребления её кровавыми псами.

Какое будущее готовит глобалистская закулиса мультимиллиардеров-ростовщиков всему человечеству? - превращение всей Земли в свою собственность (как материальные резервы её бесконечному сотворению масс долговых "денег") и в планету-тюрьму для всех "гоев", с дигитальной тотальной слежкой и властью надзирателей закулисы - "избранного народа" (сами знаете, какого). Это - реальная угроза, которую никто не хочет принимать в расчёт, даже такие просвещенные экономисты, как Майкл Хадсон, написавший книгу "Судьба цевилизации: финансовый капитализм, промышленный капитализм или социализм":

Я эту книгу не читал, потому что и без неё ясно, что:
- промышленный капитализм не имеет будущего из-за беспощадного действия закона падения нормы прибыли;
- финансовый капитализм ростовщически паразитирует на хиреющей производительной экономике и губит её спекулянтским рейдерством. Капитал не финансирует производство и тем самым осуществляет ретроградный возврат экономики к феодальному натуральному хозяйству и рабскому труду, который будет политически оформлен как глобальная тоталитарная дигитально-полицейская диктатура господствующей закулисы;
- а социализм является единственной прогрессивной альтернативой будущего человечества.

Это может и должен быть не какой-то фальшивый "национальный социализм" - позорно рухнувший сталинистский в СССР, "боливарианский" в Венесуэле, "китайско-конфуцианский" в Китае и т.д., а марксистско-ленинский интернационалистический и бихевиористский, ставящий перед человечеством цель мировой социалистической революции и создание светлого социалистического будущего для всех и каждого трудящегося методами бихевиористской оперантной технологии социальной инженерии. И первым шагом в этом направлении должно стать воссоздание ленинского Коминтерна.

.

ЗОЩЕНКО, СОЦИАЛИЗМ И БИХЕВИОРИЗМ

Михаил Михайлович Зощенко (10.08.1895 - 22.07.1958)

Выкладываю ниже самое начало замечательной "Голубой книги" М.М. Зощенко, написанной в 1933 году. Она безусловно понравится всем, интересующимся социализмом и бихевиоризмом. Жанр этой книги можно назвать научно-реалистической сатирой, потому что в ней Зощенко на основании жизненного опыта описал поведение людей не просто реалистично, а показывая его оперантное обусловливание, даже несмотря на то, что Зощенко при всём его громадном интересе к классическому бихевиоризму Джона Уотсона и И.П. Павлова не знал о работах отца радикального бихевиоризма Б.Ф. Скиннера, который несколькими годами позднее экспериментально открыл и строго научно сформулировал оперантную суть "спонтанного и преднамеренного" поведения и законы его обусловливания.

Творчество Зощенко бесспорно ценно и актуально в наше мрачное время реставрации капитализма и его ретроградного вырождения в феодализм и рабовладельчество. (Это вырождение - результат исторической бесперспективности капитализма как политико-экономической системы в результате действия закона падения нормы капиталистической прибыли, о котором смотри мои блогозаписи, посвященные трудам Генрика Гроссмана).

"Голубая книга" ценна тем, что во-первых, содержащиеся в ней короткие рассказы не только реалистически, но и очень кратко - буквально в нескольких абзацах - описывают поведение людей, которое такие писатели-реалисты, как Э. Золя, О. Бальзак, Ч. Диккенс, Л.Н. Толстой и А.М. Горький расписывали на сотнях страниц. Это очень нужно в наше время, когда большинство людей отучено читать что-либо длиннее "твитов".

Во-вторых, против реакционных и даже варварских тенденций, доминирующих в нынешней политике господствующего класса ростовщическо-спекулянтской олигархии миллиардеров и их наёмных политиканов, которая повсюду на Земле постепенно превращает "граждан" в подданных и даже крепостных, можно бороться, лишь понимая механизмы поведения  как этой олигархии, так и подвластных ей народных масс. Это понимание дают исторические "анекдоты" в "Голубой книге", беспощадно разоблачающие преступную, скотскую суть имущих капитал и власть, в том числе нынешних "национальных лидеров" и глобалистских "благодетелей человечества".

Насколько я могу судить со стороны, не имея доступа к олигархам и общения с ними, господствующая закулиса глобалистов-миллиардеров представляет себе идеал своего мирового господства как глобальную копию средневековой Венецианской "республики", бывшей грабительским тоталитарным милитаристским и полицейским государством, широко использовавшим слежку и анонимные доносы в интересах олигархии нескольких богатейших семейств, которые и выбирали дожа - "президента" Венеции, который действовал по циничным прописям Н. Макиавелли - апологета неограниченной и потому преступной власти.

Тем, кто не хочет возврата в мрачное Средневековье, советую прочесть "Голубую книгу" целиком, например, здесь: https://archive.org/details/B-001-022-290 . Однако лучше достать и прочесть печатную книгу, потому что в этом тексте в результате сканирования и автоматического OCR содержится довольно много ошибок.

Хуже того. Интереснейшее посвящение этой книги А.М. Горькому почему-то отсутствует в тексте по вышеуказанной ссылке. А ведь это посвящение свидетельствует о том, что и Горький, и Зощенко были озабочены проблемой создания принципиально новых - солидарных и гуманных - общественных и межличностных отношений социалистического общества, вытеснения ими эгоистических и человеконенавистнических отношений, характерных для классово-антагонистического антиобщества.

Это как раз та проблема, из-за нерешенности которой в СССР и произошла реставрация капитализма, причём как раз теми, кто якобы вели нас к коммунизму - верхушкой КПСС-КГБшного аппарата власти СССР, сталинско-брежневской господствующей номенклатурой. Советский Союз погиб из-за эгоизма и лицемерия правившей им бюрократии, поведение которой было омерзительным наследием старого, дореволюционного общества царской России. Примитивный варвар и подонок сталин, установив свою личную диктатуру и навязав народу культ личности себя любимого, был типично по-азиатски лицемером, подлецом и извергом, шагавшим по трупам коммунистов. Именно с него брали пример его холуи и палачи - Ягода, Ежов и Берия.

Социалистическими отношениями между людьми в сталинском царстве-государстве и не пахло. Вместо этого была удушливая атмосфера ханжества, лицемерия и лжи, прикрывавшая срам жутко бесчеловечной действительности - всеобщего страха перед доносчиками ("сексотами"), начальством и концлагерями. Для внешнего мира эта реальность была заслонена миражами показухи - мнимого "всеобщего счастья советских людей, которое им даровал великий вождь сталин".

Поэтому подонок сталин жестоко расправлялся со всеми, кто хоть чем-то портил эту абсолютно фальшивую картину благоденствия, противореча лжи официальной пропаганды. Типичный пример такой расправы - судьба самого Михаила Зощенко, репрессированного после Великой Отечественной Войны 1941-1945 годов, когда выродок сталин отбросил своё мнимое "единство с народом" и возобновил массовые репрессии. Позвольте процитировать то, что написано в "Постановлении ЦК ВКП(б) о журналах "Звезда" и "Ленинград" от 14 августа 1946 года" о Зощенко:

"Грубой ошибкой "Звезды" является предоставление литературной трибуны писателю Зощенко, произведения которого чужды советской литературе. Редакции "Звезды" известно, что Зощенко давно специализировался на писании пустых, бессодержательных и пошлых вещей, на проповеди гнилой безидейности, пошлости и аполитичности, рассчитанных на то, чтобы дезориентировать нашу молодёжь и отравить её сознание. (...) Зощенко изображает советские порядки и советских людей  в уродливо карикатурной форме, клеветнически представляя советских людей примитивными, малокультурными, глупыми, с обывательскими вкусами и нравами. Злостно хулиганское изображение Зощенко нашей действительности сопровождается антисоветскими выпадами." (Конец цитирования).

А выступление подлого сталинского холуя и лжеца А. Жданова, напечатанное в газете "Правда" 21 сентября 1946 года, ещё больше извращает действительность, воистину по канонам "новояза" из романа "1984" Джорджа Оруэлла, цитирую:

"Зощенко, как мещанин и пошляк, избрал своей постоянной темой копание в самых низменных и мелочных сторонах быта. Это копание в мелочах быта не случайно. Оно свойственно всем пошлым мещанским писателям, к которым относится и Зощенко. Об этом много говорил в свое время Горький. Вы помните, как Горький на съезде советских писателей в 1934 году клеймил, с позволения сказать, "литераторов", которые дальше копоти на кухне и бани ничего не видят." (Конец цитирования)

Воистину: чёрное названо "белым", а белое - "чёрным". М.М. Зощенко, бичевавший своим творчеством царившие в жутком сталинском "раю" мещанство и пошлость, назван "мещанином" и "пошляком", а Горький - ярый враг того, что он называл "свинцовыми мерзостями жизни", и поддерживавший Зощенко и других молодых писателей - борцов за реализм в литературе и тем самым противников сталинского лживого сахаринового сю-сю-"реализма", изображен... противником Зощенко!

На днях я просмотрел в Интернете то, что нынешние российские так называемые "эксперты" пишут о Зощенко. И я поразился тому, как сосредоточенно и единодушно они его поливают грязью. Они злоупотребляют его автобиографической повестью "Повесть о разуме", которая представляет собой откровенную литературную исповедь. Надёргав цитат оттуда, они объявляют М.М. Зощенко в лучшем случае неврастеником, а в худшем - психопатом.

Зощенко, конечно, поступил очень неосторожно, ведь все религии подчёркивают обязательность неразглашения тайн исповеди, которые могут быть использованы любой гнусной сволочью как компромат против исповедника. "Повесть о разуме" Зощенко была написана под сильным влиянием фрейдизма - антинаучной доктрины наркомана Фрейда, претендовавшего на "открытие" вымышленного им "подсознательного" и прочих фикций, нагроможденных в фантастически закрученное теоретизирование, не имеющее ничего общего с реальными - оперантными - механизмами поведения. Но в 1930-х и 1940-х годах фрейдизм считался последним словом "психологии", и Зощенко попал под его влияние.

Фрейдистские выкрутасы "самоанализа" Зощенко в "Повести о разуме" - это красноречивое свидетельство громадного вреда, приносимого псевдонауками. Печально, что Зощенко - человек ясного, критического склада ума - занялся фрейдистским копанием в своей "психике", во "внутреннем мире". А ведь весь фрейдизм (так называемый "психоанализ") от А до Я - это шизанутое шарлатанство наркомана Фрейда. Все его "комплексы", "сверх-я", "оно" и т.д. - это абсурдная фантастическая мифология, не имеющая ничего общего с действительными - оперантными - механизмами поведения людей.

Все "неврозы" и "психозы" являются не "психическими болезнями", а ошибочными, неудачными попытками "больных" выжить в окружающей жестокой действительности, приспособиться к окружающим, которые безжалостно обманывают их и подчиняют своей воле. О таких ужасающих судьбах - масса хорошей художественной литературы, например, романы У. Теккерея, Т. Харди и Ч. Диккенса и пьесы А.Н. Островского. А научно опроверг ложь об "органической" природе "психических болезней" психиатр Томас Сас (Thomas S. Szasz).

Но почему же "психологические" псевдонауки, состоящие из досужих выдумок шарлатанов - фрейдизм и ментализм-когнитивизм - столь усердно пропагандируются и финансируются классом буржуазии? Ответ простой: копание во "внутреннем мире" отвлекает внимание от факторов окружающей действительности, формирующих поведение и управляющих им посредством оперантного обусловливания. Эти факторы - не что иное, как действительность классового буржуазного антиобщества, преисполненная социальной несправедливости, угнетения и эксплуатации со стороны паразитов-буржуев.

Человек, одураченный "психоанализом", начинает выискивать мнимые причины своих несчастий и неудач в себе самом, начинает заниматься совершенно бесполезным "самоусовершенствованием", которое ничем не грозит сатанинскому господству буржуазии. Такой человек уподобляется щенку или котёнку, гоняющемуся за собственным хвостом. Чтобы понять причины своих неудач, надо анализировать не самого себя, а окружающий мир, его проблемы и конфликты, механизмы манипуляции поведения людей масс- и соц-медиями, укрепляющие классовые отношения угнетения и эксплуатации. Для этого прежде всего надо усвоить хотя бы азы марксистской политэкономии и радикального бихевиоризма Б.Ф. Скиннера.

Всё "невротическое" в "Повести о разуме" вполне адекватно объясняется с бихевиористских позиций как неудачи адаптации поведения к жестоким, травмирующим личность изменениям окружающей действительности (смерть отца Зощенко, бедность, Японская война, революция 1905 года, участие М.М. Зощенко в 1-й мировой войне  - он был на фронте контужен и отравлен газами, Октябрьская революция, Гражданская война, и сверх того - гнусности и ужасы сталинщины). Впрочем, мои современники в России пережили не менее ужасающие, травмирующие события - реставрацию капитализма  (прихватизацию), "шоковую терапию" и дефолт Гайдара и Чубайса, войну в Чечне, плюс нынешнюю войну на Украине. Они молчат, не откровенничают, но травмированы сами и поэтому легко могут понять то, как был травмирован Зощенко. К счастью, "Голубая книга" - это реалистическое литературное произведение, которое не искажено фрейдистской заумной белибердой.

Короче говоря, нам всем необходимо учиться на ошибках истории СССР, чтобы их не повторять. А это значит: во-первых, надо стремиться к созданию щадящего людей - гуманного и социально справедливого (социалистического) общества, и во-вторых понимать, что без уничтожения нынешних (капиталистических) шаблонов общественного поведения, при которых процветают такие подонки, как Козырев, Чубайс, Путин, Шохин, Силуанов, Кириенко, Греф, Наебулина, Дмитриев и т.д. и т.п., любой даже малейший прогресс в направлении социально справедливого общества принципиально невозможен. Возрождение социализма - важнейшая и благороднейшая задача, которую надо решить в ближайшем будущем. Для этого необходимы не только социалистическая революция, которая сметёт долой всю эту гнилую антинародную буржуйско-чиновную сволочь, но и радикальное изменение всей системы общественных отношений методами бихевиористской оперантной социальной инженерии для создания действительно функционирующего социалистического общества.

P.S. Я выделил подчеркиванием замеченные мною сокращения текста в Интернете по сравнению с текстом в 3-м томе "Собрания сочинений" М.М. Зощенко в 3-х томах, Ленинград, 1987 г.

.

ЗОЩЕНКО: ГОЛУБАЯ КНИГА

 

Обложка ГДРовского перевода "Небесно-голубой книги" на немецкий язык

Михаил Зощенко:

"ГОЛУБАЯ КНИГА

М. Горькому

Дорогой Алексей Максимович!

Два года назад в своем письме вы посоветовали мне написать смешную и сатирическую книгу - историю человеческой жизни.

Вы писали:

"По-моему, вы и теперь могли бы пестрым бисером вашего лексикона изобразить-вышить что-то вроде юмористической "Истории культуры". Это я говорю совершенно убежденно и серьезно..."

Я могу сейчас признаться, Алексей Максимович, что я весьма недоверчиво отнесся к вашей теме. Мне показалось, что вы предлагаете мне написать какую-нибудь юмористическую книжку, подобную тем, какие уже бывали у нас в литературе, например, "Путешествие сатириконовцев по Европе" или что-нибудь вроде этого.

Однако, работая нынче над книгой рассказов и желая соединить эти рассказы в одно целое  (что мне удалось сделать при помощи истории), я неожиданно наткнулся на ту же самую тему, что вы мне предложили. И тогда, вспомнив ваши слова, я с уверенностью принялся за работу.

Нет, у меня не хватило бы сил и уменья взять вашу тему в полной своей мере. Я написал не Историю культуры, а, может быть, всего лишь краткую историю человеческих отношений.

Позвольте же, глубокоуважаемый Алексей Максимович, посвятить вам этот мой слабый, но усердный труд, эту "Голубую книгу", которую вы так удивительно предвидели и которую мне было тем более легко и радостно писать, сознавая, что вы будете ее читателем.

Сердечно любящий вас

Мих. Зощенко

Январь, 1934 г.

Ленинград 

 

ПРЕДИСЛОВИЕ

Веселость нас никогда не покидала.

Вот уже пятнадцать лет мы, по мере своих сил, пишем смешные и забавные сочинения и своим смехом веселим многих граждан, желающих видеть в наших строчках именно то, что они желают видеть, а не что-нибудь серьезное, поучительное или досаждающее их жизни.

И мы, вероятно по своему малодушию, бесконечно рады и довольны этому обстоятельству.

Нынче мы замыслили написать не менее веселую и забавную книжонку о самых разнообразных поступках и чувствах людей.

Однако мы решили написать не только о поступках наших современников. Перелистав страницы истории, мы отыскали весьма забавные факты и смешные сценки, наглядно рисующие поступки прежних людей. Каковые сценки мы также предложим вашему вниманию. Они нам весьма пригодятся для доказательства и утверждения наших дилетантских мыслей.

Нынче, когда открывается новая страница истории, той удивительной истории, которая будет происходить на новых основаниях, быть может — без бешеной погони за деньгами и без великих злодеяний в этой области, нынче особенно любопытно и всем полезно посмотреть, как жили раньше.

И в силу этого мы решили, прежде чем приступить к новеллам из нашей жизни, рассказать вам кое-что из прежнего.

И вот, перелистав страницы истории своей рукой невежды и дилетанта, мы подметили неожиданно для себя, что большинство самых невероятных событий случалось по весьма немногочисленным причинам. Мы подметили, что особую роль в истории играли деньги, любовь, коварство, неудачи и кое-какие удивительные события, о которых речь будет дальше.

И вот в силу этого мы разбили нашу книгу на пять соответствующих, отделов.

И тогда мы с необычайной легкостью, буквально как мячи в сетку, распихали наши новеллы по своим надлежащим местам.

И тогда получилась удивительно стройная система. Книга заиграла всеми огнями радуги. И осветила все, что ей надо было осветить.

Итак, в книге будет пять отделов.

В каждом отделе будет особая речь о том предмете, который явится нашей темой.

Так, например, в отделе "Любовь" мы расскажем вам, что знаем и думаем об этом возвышенном чувстве, затем припомним самые удивительные, любопытные приключения из прежней истории и уж затем, посмеявшись вместе с читателем над этими старыми, поблекшими приключениями, расскажем, что иной раз случается и бывает на этом фронте в наши переходные дни.

И то же самое мы сделаем в каждом отделе.

И тогда получится картина полная и достойная современного читателя, который перевалил через вершины прошлого и уже двумя ногами становится в новой жизни.

Конечно, ученые мужи, подобострастно читающие историю через пенсне, могут ужасно рассердиться, найти наше деление произвольным, крайне условным и легкомысленным.

Итак, перед нашим взором пять отделов: "Деньги", "Любовь", "Коварство", "Неудачи" и "Удивительные события".

Отметим, что последний отдел должен быть самый замечательный.

В этом отделе будут отмечены наилучшие, наиблагороднейшие поступки, поступки высокого мужества, великодушия, благородства, героической борьбы и стремления к лучшему.

Этот отдел, по нашей мысли, должен зазвучать как Героическая симфония Бетховена.

Нашу книгу мы назвали голубой.

Голубая книга!

Мы назвали ее так оттого, что все другие цвета были своевременно разобраны. Синяя книга, Белая, Коричневая, Оранжевая… Все цвета эти были использованы для названий книг, которые выпускались различными государствами для доказательства своей правоты или, напротив, — вины других.

Нам едва оставалось четыре-пять совершенно невзрачных цвета. Что-то такое: серый, розовый, зеленый и лиловый. И посудите сами, что таким каким-либо пустым и незначительным цветом было бы по меньшей мере странно и оскорбительно назвать нашу книгу.

Но еще оставался голубой цвет, на котором мы и остановили свое внимание.

Этим цветом надежды, цветом, который с давних пор означает скромность, молодость и все хорошее и возвышенное, этим цветом неба, в котором летают голуби и аэропланы, цветом неба, которое расстилается над нами, мы называем нашу смешную и отчасти трогательную книжку.

И что бы об этой книге ни говорили, в ней больше радости и надежды, чем насмешки, меньше иронии, чем настоящей, сердечной любви и нежной привязанности к людям.

Итак, поделившись с вами общими замечаниями, мы торжественно открываем наши отделы.

И по этим отделам, как по аллеям истории, мы предлагаем читателю прогуляться.

Дайте вашу мужественную руку, читатель. Идемте. Мы желаем вам показать кое-какие достопримечательности.

Итак, мы открываем первый отдел — "Деньги", который, в свою очередь, распадается на два отдела: исторические новеллы о деньгах и рассказы из наших дней на эту же тему.

А прежде этого в отвлеченной беседе обрисуем общее положение. Итак "Деньги".

 

ДЕНЬГИ

1. Мы живем в удивительное время, когда к деньгам изменилось отношение.

Мы живем в той стране, в которой прекратилось величественное шествие капитала.

Мы живём в том государстве, где люди получают деньги за свой труд, а не за что-нибудь другое.

И потому деньги получили другой смысл и другое, более благородное назначение — на них уже не купишь честь и славу.

2. Этот могущественный предмет до сей славной поры с легкостью покупал все, что вам было угодно. Он покупал сердечную дружбу и уважение, безумную страсть и нежную преданность, неслыханный почет, независимость и славу и все, что имелось наилучшего в этом мире.

Но он не только покупал, он еще, так сказать, имел совершенно сказочные свойства превращений.

И, например, обладательница этого предмета, какая-нибудь там крикливая подслеповатая бабенка без трех передних зубов, превращалась в прелестную нимфу. И вокруг нее, как больные, находились лучшие мужчины, добиваясь ее тусклого взгляда и благосклонности.

3. Полоумный дурак, тупица или полный идиот, еле ворочающий своим косноязычным языком, становился остроумным малым, поминутно говорящим афоризмы житейской мудрости. Пройдоха, сукин сын и жулик, грязная душонка которого при других обстоятельствах вызывала бы омерзение, делался почетным лицом, которому охота была пожать руку. И безногий калека с рваным ухом и развороченной мордой нередко превращался в довольно симпатичного юношу с ангельской физиономией.

Вот в кого превращались обладатели этого предмета.

И вот, увы, этому магическому предмету, слишком действовавшему на наше мягкое, как воск, воображение и имеющему столь поразительные свойства, достойные сказки, нанесены у нас тяжелые раны. И что из этого будет и получится, лично нам пока в полной мере и до конца неизвестно.

Однако мы думаем, что ничего плохого, кроме хорошего, не произойдет. И, быть может, счастье еще озарит нашу горестную жизнь.

4. Вот, если, предположим, какое-нибудь, ну, я не знаю, какое-нибудь там разумное существо, ну, предположим, с Марса или там с Юпитера, заглянет, допустим, ненадолго, на нашу скромную землю, — существо это, не привыкшее к нашим земным делам, до крайности изумится течению нашей земной жизни.

Конечно, хочется думать, что это разумное существо в первую очередь и хотя бы ввиду обширности наших полей и равнин завернет или упадет именно к нам. И тогда его изумление не будет столь грандиозно.

Но, если оно, допустим, по неопытности, или там из крайнего любопытства или, чего доброго, из желания, в силу своей порочности, порезвится, завернет сначала в одну из европейских стран, рассчитывая там отвести свою душеньку, засохшую в мытарствах далеких и строгих планет, то оно, непривычное к таким видам, до крайности поразится в первое же мгновенье.

5. Вот, предположим, существо это опустилось, или, придерживаясь более земных понятий, скажем — упало на своем летательном аппарате куда-нибудь, ну, там, поблизости какого-нибудь мирового города, где, так сказать, блеск, треск и иммер элеган.

Сверкают, предположим, лампионы. Вырываются к небу лучи реклам. Блестит на облаках всем на удивленье какая-нибудь там световая бутылка с шампанским. Пробка у ней нарочно выскакивает. Световые брызги блестят. Внизу гремит музыка. Поезд грохочет. Визжит там, я извиняюсь, какой-нибудь человичишка, которому отхватили полноги. Сок течет… Автомобиль едет, до отказу заполненный шикарными дамами. Они с хохотом и прибаутками едут куда-нибудь, там, ну, я не знаю — в оперу или кабаре, повеселиться. Бравый полисмен оживленно отдает им честь… Где-то мило поют… Где-то раздается выстрел… Где-то плачут, охают и танцуют.

6. Одним словом, грохот, треск, и блеск ошеломляют наше приезжее существо, которое тем не менее бесстрашно устремляется вперед, чтоб посмотреть на невиданное дотоле зрелище.

Смешавшись с толпой, наше странное существо идет, предположим, на своих кривых ножках по главной улице.

Ротик у него открыт, глазенки вращаются туда и сюда, в сердце, если имеется таковое, неясная тревога сменяется сожалением, что сдуру оставлено насиженное место, и вот — не угодно ли, может быть, черт знает что сейчас произойдет.

И вдруг существо видит: подъезжает к подъезду какой-нибудь шикарный мотор.

7. Три швейцара стремительно выбегают и с превеликим почтением открывают дверцы. И любопытные, затаив дыхание, смотрят на того, кто сейчас оттуда вылезет.

И вдруг из авто, наклонив головку, выпархивает, вообразите себе, этакая куколка, крайне миловидная, красивенькая дама, такая прелестная, как может представить себе праздничная фантазия мужчины. В одной руке у нее крошечный песик, дрожащий черненький фокстерьер, в другой ручке — кулек с фруктами — ну, там персики, ананасы и груши.

Она выпрыгивает из авто с крайне беспомощными словами: "Ах, упаду!" или "Ах, Алексис, ну где же ты наконец!"

И вот вслед за ней, кряхтя, вылезает Алексис на своей хромой ноге. Этакое, представьте себе, грубое животное, этакая у него морда — нос кривой, одной скулы нету, и из глаза гной течет. Нет, он одет модно и элегантно, но сразу видать, что это ему никак не помогает, а напротив того, усиливает его крайне безобразный вид.

8. И вот все ему тем не менее кланяются в три погибели, все на него восторженно смотрят. Шепот восторга и почтения пробегает по рядам.

— Ах, говорит швейцар, дрожа от волнения, — какое счастье, господа, что он к нам пожаловал.

А оно, этот хромоногий субъект, видать, состарившийся в злодеяниях, небрежно зевая и не закрывая даже своего едала рукой, идет себе на своей кривой ноге, нехотя поглядывая на прелестную даму, которая суть не кто иная, как его жена.

— Пардон. Кто это такое? — испуганно спрашивает наше разумное существо у швейцара. — Это что же будет: какой-нибудь ваш великий ученый, или политический деятель, или, может быть, крупный педагог своего времени?

— Педагог, — презрительно говорит швейцар. — Если б педагог, то никакой бы, извиняюсь, суматохи не случилось. У нас педагогов, может быть, с кашей жрут, а это приехадши миллионер.

9. С трудом понимая, что это значит, наше разумное существо узнает, что этот хромоногий субъект, которому оказано столь великое уважение, только тем и замечателен, что он весьма удачно торгует автомобильными шинами, купленными на те деньги, которые оставил ему его папа.

Не понимая, что это значит, и не желая ломать свои возвышенные мозги, наше разумное существо, рассердившись, решает тогда покинуть землю, где земных обитателей уважают за столь странные и непонятные свойства.

И вот спешит наше приезжее существо обратно к своему летательному аппарату.

И по дороге видит странные сценки. Оно видит шикарных и развязных людей в длинных шубах, подбитых мехом. И людей жалких, бедно одетых, идущих трухлявой, вороватой походкой. Оно видит ребятенка с протянутой лапкой. И роскошного нахального младенца с свисающими от жира щеками, которого за ручку ведет мама и поминутно кормит то бисквитами, то каким-то мягким шоколадом.

Оно видит картину, наверно привычную и для его потустороннего взора, — оно видит молодую красоточку, поспешно выбежавшую на тротуар и пристающую к мужчинам с надеждой заработать у них на своей миловидности.

10. И, видя все это, наше существо спешит, чтобы сесть в свой аппарат и лететь куда глаза глядят.

И вдруг оно чувствует, как чья-то рука лезет в его карман, которого, вообще-то говоря, у него и нету, а деньги, по обычаю своей планеты, оно, может быть, держит на груди.

Прижав лапчонкой это место, чтобы не уперли последнее сбережение, наше существо садится в аппарат и, нажав кнопку, поспешно взлетает к ярким небесам, бормоча на своем тарабарском наречии:

— А ну вас, знаете ли, к лешему. Тоже, представьте себе, планета.

Прощайте, прощайте… До свиданья… Прилетайте почаще. Быть может, в дальнейшем что-нибудь изменится. Привет вашим. Пишите. Заглядывайте к нам. У нас течение жизни идет по-иному.

11. Да, в самом деле, у нас иная жизнь. Нет, у нас есть деньги. У нас на них многое можно купить, но они иначе распределяются между людьми. И у нас нет уважения к тому, кто почему-либо их больше имеет. У нас такую личность уважают главным образом за другие качества.

Значит, новая жизнь, новые отношения и новая страница истории.

И вот, стало быть, если это так — интересно и всем обязательно нужно и полезно посмотреть, что было раньше, раз этого сейчас нету, и что случилось в прошлом, раз больше не хотят, чтоб это происходило в настоящем.

И вот, послюнив палец, мы перелистываем пожелтевшие страницы бесстрастной истории.

И тут мы сразу видим, что история знает великое множество удивительных рассказов о деньгах. Однако, прочитав их, мы решительно не можем понять, почему история должна рассказывать об этом беспристрастно. Напротив. Некоторые историйки, на наш взгляд, весьма прекомичны, и над ними надо смеяться. А есть рассказы, над которыми следует проливать слезы.

Но нет, что вы, мы не собираемся пересказать вам всю историю. Мы расскажем то, что было наиболее смешным, и то, что было наиболее характерным, как нам показалось.

12. Вот, например, извольте прослушать рассказ о силе денег, рассказ о том, как однажды с публичного торга продавался царский трон. Причем не самый, конечно, трон, не мебель, а целое царствование. И каждый желающий богатый субъект, любитель поцарствовать, мог преспокойно стать царем. И мог, так сказать, всем на удивленье, создать свою собственную какую ни на есть худородную династию. И это случилось не в какой-нибудь там захудалой стране, где, так сказать, ковыль, леса и белки, а ни больше, ни меньше, как в самом величественном Риме.

Причем это было тем более достойно всякого удивления, что в то время и трон и царская династия необыкновенно почитались и были, так сказать, нечто божественное, освященное привычками и веками. И уж во всяком случае, понятие об этом было несколько иное, чем, извиняюсь, в наши дни. Но тем не менее деньги все же над этим восторжествовали.

Бесстрастная история рассказывает, что в Риме в 193 году нашей эры преторианцы*, нуждаясь в деньгах, пустили императорский трон с публичного торга.

Желающих быть императорами оказалось больше, чем следовало ожидать.

13. Мы представляем себе, как при этом горячились жены претендентов на престол. И какие были крики, стоны и вопли и, может быть, даже, извините, драки и побоища. Было, конечно, весьма соблазнительно из полного ничтожества стать вдруг императрицей. Однако два человека вскоре обскакали всех.

Один богатый человек, городской префект Сульпициан, предложил около восьми миллионов рублей за престол.

Однако другой претендент, сенатор Дидий Юлиан, придурковатый и немолодой субъект, жена которого, по-видимому, нервно стояла рядом, хриплым голосом, унимая сердцебиение рукой, сказал, что он дает каждому солдату ровно по шесть тысяч двести пятьдесят динариев, что составляло в общей сложности тринадцать миллионов рублей.

Сумма эта вызвала великий энтузиазм в массах, и сенатор Дидий Юлиан, шатающийся от слабости и волнений, получил заманчивый престол.

— Ты просто дурак! — вероятно, сказала супруга императору. — Брякнуть тринадцать миллионов! Они бы нам и за девять уступили…

— Ну уж, матушка, почем я знал. Ты бы меня со свету сжила, ежели бы кто другой перебил.

14. Однако со свету сжила его не супруга. А кое-как процарствовав шестьдесят дней, этот любитель императорской власти неожиданно закончил свое земное существование, — те же преторианцы его умертвили, заколов кинжалами.

— Мерзавцы, — наверно, кричал бедняга император, — что вы, ей-богу, делаете, я же вам, кажется, заплатил сполна.

Однако доблестные воины, надеясь, вероятно, вовлечь в подобную сделку еще следующего богатого дурака, безжалостно прикололи горе-императора, невинная и многострадальная душа которого поспешно взвилась к небу, горько жалуясь господу богу на величайшее свинство и вопиющую людскую непорядочность.

Свинство же действительно было преогромное — за тринадцать миллионов царствовать всего два месяца и после того отдать богу душу! А впрочем, дурак был отчасти сам виноват — зачем полез в императоры.

* Преторианцами назывались отборные войска - стража римских императоров. (Конец цитирования).

.