О ИЛЬЕНКОВЕ, ИДЕАЛАХ И ОДЕЯЛАХ

"Мир идеалов" в прошлом (фотография Робера Дуано - Robert Doisneau)

и в настоящем

Я на днях пролистал любопытную книгу Э. Ильенкова "Об идолах и идеалах". Порой меня просто корчило от отвращения, но я пересилил отвращение и просмотрел её с начала и до конца. Меня корчило от отвращения при виде того, как жутко мышление этого своеобразного человека было вывихнуто гегельянской идеалистической заумью "истмата-диамата". Но вполне можно сказать, что Ильенков был лучом света в тёмном царстве убогой казённо-сталинистской псевдомарксистской "философии", получившей в СССР государственную монополию на "истину". Однако этот луч тусклый, зашоренный. Робость и ортодоксальность мышления Ильенкова - это одно из свидетельств того, как варварская деспотия Джугашвили-сталина парализовала страхом не только волю, но и разум всех ей подвластных.

Поэтому молодое поколение, если захочет ознакомиться с этой диковинной книгой (например, здесь: http://royallib.com/book/ilenkov_evald/_ob_idolah_i_idealah.html ), вероятно быстро бросит чтение из-за дурмана "диалектических" мудрствований, которыми она набита битком.

Что самое курьёзное в этой книге - это то, что обильно приводимые в ней цитаты из Маркса и Ленина, которые по мнению Ильенкова подтверждают зашоривший и выхолостивший его мышление холуйско-гегельянский идеалистический бред "истмат-диамата", интеллектуально гораздо ценнее его умствований, будучи попыткой вслепую нащупать научное, т.е. бихевиористско-социалистическое, понимание поведения как результата оперантного кондиционирования; общества как жертвы государственной власти; а "мышления" как инструмента общения, но отнюдь не "познания" реальности, которое - результат жизненного опыта, т.е. формирования адекватного поведения его оперантным подкреплением под материальным воздействием окружающего мира.

На это я намекаю заглавием этой блог-записи: "О Ильенкове, идеалах и одеялах". Это не только пародия и отрицание тезисного заглавия его опуса "Об идолах и идеалах", но и напоминание того факта, что согреться можно лишь материальными одеялами, но никак не идеалами.

Поэтому я решил перепостировать ниже выборку отрывков из этой книги - текста самого Ильенкова и его цитат из Маркса и Ленина. Мои краткие реплики в тексте - (в скобках курсивом).

*  *  *

Э.В. Ильенков:

"Об идолах и идеалах

(...)

в «Тезисах о Фейербахе» Маркс писал: «…Сущность человека не есть абстракт, присущий отдельному индивиду. В своей действительности она есть совокупность всех общественных отношений»^[12]. (А все эти отношения созданы оперантным кондиционированием поведения людей обществом)

(...)

И когда с пресловутой «сущности человека» было сорвано религиозное и спекулятивно-философское покрывало, то перед мышлением во весь рост встала проблема: проанализировать ее во всей обнажившейся наготе, совершенно независимо от каких бы то ни было иллюзий. Но тем самым и проблема идеала предстала в совершенно новом плане — в плане анализа разделения деятельности между индивидами в процессе совместного, общественно-человеческого производства их материальной и духовной жизни.

Философия, как мы видели, остро зафиксировала в своих категориях, что данная, исторически сложившаяся система разделения труда (и тем самым собственности) между людьми («сущность человека») с необходимостью превращает каждого отдельного индивидуума в профессионально ограниченное существо, в «частичного человека». В итоге каждый из людей создает своим трудом только крохотный кусочек, фрагмент человеческой культуры и лишь им владеет. Все же остальное богатство цивилизации остается для него чем-то чужим, чем-то вне его находящимся, и противостоит ему как чуждая (а при известных условиях и враждебная) сила. Насчет подлинной природы этой силы, давление которой он все время ощущает, человек и создает самые причудливые представления, называя ее то богом, то абсолютом, то нравственным миропорядком, то судьбой.

Вместе с тем — факт, который параллельно с философией установила политическая экономия: разделение труда становится все более дробным, все меньшая доля совокупного богатства культуры достается каждому отдельному человеку, все беспомощнее оказывается он перед коллективными силами человечества. Значит, стихийно-коллективная сила людей растет за счет деятельных сил индивида. Или, выражаясь философским языком, мера «отчуждения» человека растет вместе с ростом того мира богатства, который он сам же, своим собственным трудом производит и воспроизводит, создает вне и против себя…

Гегель, осознав такую перспективу развития «гражданского» общества, склонил перед ней голову, как перед необходимостью, диктуемой законами мирового духа, логикой мироздания. В пользу подобного вывода свидетельствовала как будто и вся предшествовавшая история культуры. И пока философия исповедовала идеалистическое понимание истории, ей нечего было возразить Гегелю. Мировой дух кроился по мерке реальной культуры человечества, хотя и принимал ее за свое собственное — и потому разумное — творение. Иначе на почве идеализма вопрос ни поставить, ни решить было нельзя.

По-иному тот же вопрос вставал на почве материализма. Здесь тезис об «отчуждении» превратился в формулу, говорившую о наличии все обостряющегося противоречия «гражданского» общества с самим собой. В ней алгебраически-обобщенно выражался тот факт, что условия, внутри которых каждый «частичный индивид» находится в состоянии перманентной «войны всех против всех», саморазорваны, разодраны на враждующие между собой, и все же крепко связанные одной веревкой, одной судьбой звенья, сферы разделения труда. Такое «гражданское» общество не обладает никакими средствами противодействия сложившемуся положению, и потому напряжение противоречия между частичным и коллективно человеческим характером деятельности каждого отдельного индивидуума растет беспрепятственно. Отсюда следовал вывод, что в один прекрасный день напряжение достигнет критической точки и разразится громыхающей молнией революции. Именно такой вывод и сделал Маркс.

То разделение труда, которое вызывает антагонистически противоречивую ситуацию, не вечно. Оно имеет свой предел и будет взорвано изнутри. Ибо тут с неумолимой силой действует совершенно независимый от разума и от нравственности механизм экономических отношений. Поэтому ни нравственные ограничения, ни самые разумные соображения, ни полицейско-бюрократические меры не могут помешать процессу саморазрушения «гражданского общества».

(...)

... ответ на вопрос, куда и как идет развитие общественных отношений, следует искать в политической экономии. Только политико-экономический анализ мог выяснить, каковы те контуры будущего, которые абсолютно независимы ни от каких идеалов, так сказать, инвариантны по отношению к ним. И Маркс и погрузился с головой в политико-экономические исследования, временно отодвинув в сторону специально-философские проблемы. Ведь в абстрактно-общем виде они были уже ясны, а полное, конкретно развернутое их решение можно было получить лишь после политико-экономического анализа и на его базе.

(...)

Анализируя анархию частнособственнической организации общественного производства материальной и духовной жизни людей, Маркс установил, что ей соответствует и определенный тип личности человека. Доминирующей его чертой неизбежно оказывается профессиональный кретинизм. И вот почему.

С одной стороны, товарно-капиталистическое разделение сфер деятельности (собственности) имеет тенденцию ко все более дробному делению труда и, соответственно, деятельных способностей (которые философия когда-то называла «сущностными силами человека») между людьми. И дело вовсе не ограничивается расслоением общества на два основных класса — буржуазию и пролетариат. Разделение деятельности и соответствующих способностей идет и дальше, вглубь и вширь, раскалывая человеческий коллектив все новыми и новыми трещинами: уже не только умственный труд отделяется от физического, но и каждая сфера физического и умственного труда, становясь все уже, все более специализированной, отделяется от другой, замыкается внутри себя.

С другой стороны, система разделения труда в целом ведет себя по отношению к каждому отдельному человеку как чудовищно гигантский механизм, выжимающий из него максимум деятельной энергии, ненасытно всасывающий живой труд и превращающий его в «мертвый» труд, в «предметное тело» цивилизации. Предметное, «вещное» богатство выступает здесь целью всего процесса, а живой человек («субъект» труда) лишь «орудием», своеобразным «полуфабрикатом» и «средством» производства и воспроизводства богатства. Так уж организована данная система производства, так она сложилась, что все ее органы и механизмы приспособлены к максимально «эффективной» эксплуатации человеческого существа, его деятельных способностей. Одним из наиболее мощных механизмов такой эксплуатации выступает знаменитая «конкуренция», которую философия когда-то именовала «войной всех против всех».

Итак, «большая машина» капиталистического производства приспосабливает живого человека к своим требованиям, превращает его в «частичную деталь частичной машины», в «винтик», а затем заставляет работать на износ, до изнеможения. Мало того, гигантская машина капиталистически организованного производства в каждом своем отдельном узле максимально рациональна. Ее отдельные детали сделаны наилучшим образом и очень точно пригнаны к некоторым соседним деталям. Однако только к соседним. В целом же детали, узлы, колеса и рычаги «большой машины» соединены друг с другом весьма плохо, весьма приблизительно и уж, во всяком случае, не «рационально». Ибо общая ее конструкция не есть результат целенаправленной, на знании основанной, деятельности, а выступает как продукт действия слепых и стихийных сил рынка. Все совершенные детали «большой машины» связаны очень непрочными, к тому же мистически перепутанными веревками и нитками товарно-денежных отношений.

(...)

Две стороны буржуазной действительности — превращение людей в профессионально ограниченные «винтики» и крайне неэффективная работа всей производственной машины — неразрывны. Одну из них невозможно устранить, не устраняя другую. Нельзя просто перемонтировать старые детали в новую, рациональную схему, ибо все они, включая и «живые винтики», конструктивно приспособлены лишь к функционированию внутри капиталистической «большой машины». Тут потребуется переделать еще и самих людей. (Почеркнуто мною - behaviorist-socialist) «Общественное ведение производства, — подчеркивал Энгельс в 1847 г., - не может осуществляться такими людьми, какими они являются сейчас, — людьми, из которых каждый подчинен одной какой-нибудь отрасли производства, прикован к ней, эксплуатируется ею, развивает только одну сторону своих способностей за счет всех других и знает только одну   отрасль или часть какой-нибудь отрасли всего производства. Уже нынешняя промышленность все меньше оказывается в состоянии применять таких людей. Промышленность же, которая ведется сообща и планомерно всем обществом, тем более предполагает людей со всесторонне развитыми способностями, людей, способных ориентироваться во всей системе производства… Воспитание даст молодым людям возможность быстро осваивать на практике всю систему производства, оно позволит им поочередно переходить от одной отрасли производства к другой, в зависимости от потребностей общества или от их собственных склонностей. Воспитание освободит их, следовательно, от той односторонности, которую современное разделение труда навязывает каждому отдельному человеку. Таким образом, общество, организованное на коммунистических началах, даст возможность своим членам всесторонне применять свои всесторонне развитые способности»

(...)

В самом деле, профессиональный кретинизм — и следствие и условие товарно-капиталистического способа разделения труда, разделения собственности. Клоун, потешающий публику в цирке, вынужден тренировать себя как клоуна круглые сутки, не зная отдыха, иначе он не выдержит конкуренции с другими, более усердными клоунами и опустится на ступень ниже, наденет униформу уборщика вместо шутовского колпака с бубенчиками. И поэтому он всегда и всюду — только клоун. Ни на что другое у него уже нет ни времени, ни сил. Точно то же буржуазное общество делает и с банкиром, и с высокооплачиваемым лакеем, и с инженером, и с математиком. Капиталистический способ разделения труда не знает и не терпит исключений. Поэтому профессиональный кретинизм и превращается здесь не только в факт, но и в добродетель, в норму, даже в своеобразный идеал, в принцип образования личности, соответствовать коему старается каждый, чтобы не погрузиться на самое дно общества, не стать простой, неквалифицированной рабочей силой. Но пролетариату в таком обществе нечего терять, кроме своих цепей. Посему он выступает как основная социальная сила переворота в отношениях собственности, в системе разделения труда. Освобождая себя (и все общество!) от оков частнособственнического способа разделения труда, пролетариат неизбежно рушит и всю пирамиду отношений между людьми, воздвигнутую капитализмом. Профессиональный кретинизм есть частная собственность на определенные способности. Как разновидность частной собственности на общественно-человеческое богатство, он должен умереть и умирает вместе с ней.

Но что же создается на месте разрушенного? Всесторонне, гармонически развитая личность. Сначала, до революционного переворота, как новый, коммунистический идеал; затем, по мере построения коммунизма, как факт. И вовсе не потому, что профессиональный кретин — эстетически и нравственно непривлекательное зрелище. Если бы дело обстояло так, то всестороннее и гармоническое развитие человека рисковало бы остаться лишь мечтой, лишь нравственно-эстетическим идеалом в смысле Канта и Фихте, которому, увы, противостоит экономический фактор «выгодности» и «эффективности» сосредоточения всех сил и способностей индивида на узком участке. Однако суть здесь совсем не в эстетике и не в нравственности. Суть в том, что сообщество профессионально ограниченных людей органически неспособно разрешить ту задачу, которую властно поставила перед человечеством экономика, — задачу наладить непосредственно-общественное, планово-централизованное управление производительными силами в больших масштабах. (Бред. "планово-централизованное управление" неизбежно порождает касту, а затем и господствующий класс бюрократов-управленцев. Социализм - это прямая демократия и прямое управление производства реальным спросом. На это намекает - но всего лишь намекает - всё дальнейшее изложение)  Экономика вынуждает каждого человека разломать изнутри скорлупу своей частной профессии и активно включиться прежде всего в ту область деятельности, которая при буржуазном разделении труда тоже была «частной собственностью», то есть профессией узкого круга лиц, — в политику.

(...)

Вот почему Маркс, Энгельс и Ленин и настаивали на том, что после социалистического переворота в управление общественным производством должны быть втянуты все. Государством должна научиться управлять каждая кухарка, афористически выразил эту необходимость Владимир Ильич, вызвав иронические усмешки буржуазных чистоплюев, тех самых профессиональных кретинов, которые считали, что политика — недоступная народу сфера, требующая «прирожденных» талантов и тому подобных качеств. Тем не менее именно Ленин указал на единственный выход.

Разумеется, коммунизм призывает каждую кухарку к управлению государством вовсе не для того, чтобы она делала это по-кухонному, на основе тех навыков, которые в ней воспитаны среди кастрюль. Кухарка действительно, а не формально участвующая в управлении общественными делами страны, перестает быть кухаркой. Вот ведь в чем все дело.

(...)

Вот что имел в виду Маркс, когда говорил, что коммунистическое общество будет формировать из человека ни в коем случае не живописца или сапожника, а прежде всего человека, занимающегося — пусть даже преимущественно — живописью или проблемой изготовления обуви, смотря что больше ему по душе.

(...)

... простейшую модель коммунистически организованного сообщества можно построить только из всесторонне развитых индивидов, то есть из людей, каждый из коих сам хорошо понимает как общую задачу, так и свою специальную роль в ее решении, чтобы координировать свои усилия с усилиями соседа, товарища по общему делу.

Общие, то есть взаимные, отношения налаживают и улаживают тут те самые люди, которые сообща делают одно, каждому из них понятное общее дело. Они сами распределяют между собою на основе добровольного согласия и демократического обсуждения те частные задачи и обязанности, которые вытекают из верно понятых общих интересов.

(...)

Ибо если сформулировать самую глубокую, самую существенную противоположность коммунистической организации общества всякой иной, то она и заключается как раз в том, что единственной целью человеческой жизнедеятельности становится тут сам человек, а все остальное без исключения превращается в средство, которое само по себе не имеет никакого значения.

Потому коммунизм и выступает ныне как единственная теоретическая доктрина, предусматривающая полную ликвидацию пресловутого «отчуждения». Значит, конечной целью коммунистического движения было, есть и остается безоговорочное уничтожение всех «внешних» (по отношению к человеку, к живому, реальному индивиду) форм и средств регламентации его жизнедеятельности, всех «внешних» посредников между человеком и человеком, которые в классово-антагонистическом обществе превращались из слуг-посредников в капризных деспотов-богов, в идолов.

(...)

Западная научно-техническая интеллигенция потому и запуталась в проблеме «Человек — Машина», что не умеет поставить ее правильно — как социальную, то есть обусловленную отношением человека к человеку, класса к классу, которое лишь «опосредствовано» через машину. Потому на поверхности явлений оно и представляется как отношение человек — машина. На деле тут три члена: человек — машина — человек. И если теоретик видит лишь одну (правую или левую) «половинку» сложного взаимодействия, то понятно, что реальная социальная проблема понимается им однобоко, то есть ложно, и начинает казаться чисто технической.

Совсем по-иному, совсем наоборот решается проблема «Человек — Машина» (и именно потому, что верно поставлена) на почве марксистско-ленинского понимания современной ситуации на земном шаре. Выход из нее заключается, как известно, в коммунистическом преобразовании всей системы отношений человека к человеку, в создании общества без классов. Речь идет о создании таких условий, внутри которых каждый член общества превращался бы в ходе своего человеческого развития в полномочного представителя «всеобщего разума и воли». Коммунизм видит свою задачу в том, чтобы создать условия, при которых «люди постепенно те привыкнут   к соблюдению элементарных, веками известных, тысячелетиями повторявшихся во всех прописях, правил общежития, к соблюдению их без насилия, без принуждения, без подчинения, без особого аппарата   для принуждения, который называется государством»

(...)

«…Социализм… поднимет массы к новой жизни, поставит большинство населения в условия, позволяющие всем без изъятия выполнять «государственные функции», а это приводит к полному отмиранию всякого государства вообще» (Ленин, конец цитирования)

.

ГЛОБАЛИСТСКИЕ ПЛОХИШИ

Совершенно очевидно, что во всём мире неукротимо усиливаются конфликты и вообще хаос. Однако все "властители дум" человечества почему-то не обращают внимания на глобальный характер этих процессов, а возмущаются и проклинают лишь то, что происходит только в их регионе, стране или даже в отдельном населенном пункте. Они почему-то забыли о том, что глобалистская закулиса мультимиллиардеров никуда не исчезла, а просто стала лучше маскировать свою абсолютную власть над глобальной системой капитализма и свои злодейства -  якобы "спонтанной" агрессивностью народных масс, реально провоцируемой агентами закулисы.

Глобалистская закулиса, столкнувшись с протестами против её открыто заявленной хером Швабом - организатором WEF - "Great Reset - Великой Перезагрузки", т.е. её претензии на глобальное господство и создание сатанинской глобальной сверхдержавы, притаилась и начала повсюду в мире подло науськивать наивных людей друг против друга.

Именно такова причина конфликтов в Европе между коренным населением и люмпен-сбродом из Африки, мусульманских стран, Индии и Латинской Америки, массово ввозимым глобалистскими НГО. Цель, которую этим преследует закулиса - дискредитировать национальную государственность справедливой ненавистью народов против западных политиканов - ничтожных марионеток закулисы, и пропагандой расщепления государств на мелкие клочки добиться через управляемые ею НГО передачи верховной власти в послушные закулисе над- (а вернее - анти-)национальные антидемократические структуры - ЕС и НАТО.

Поэтому вовсе не случаен, а закономерен тот факт, что именно те европейские страны, где закулисное засилье глобалистского семейства Ротшильдов наиболее сильно - Англия и Франция - стали теперь самыми фашистоидными, с максимумом электронного надзора и слежки за населением и разнузданного полицейского террора, а также с наиболее русофобскими политиканами и масс-медиями.

А в США глобалистская закулиса борется против Трампа. Чем прогневал её этот политикан - бесспорно коррупционер и мошенник? Конечно, вовсе не этим, а лозунгом "MAGA - Сделаем Америку снова великой!", потому что этот лозунг - националистическое отрицание власти глобалистов (по большей части сионистов) над империализмом США как глобальным жандармом. При этом часть американских еврейских капиталистов, включая, конечно, "Витька" и "Зятька", стоит не на глобалистских, а американско-великодержавных позициях. Закулиса сделает всё возможное и невозможное для того, чтобы удушить изоляционизм и удержать под своим полным контролем США - свою главную ударную военную силу.

В политике закулиса умело использует в своих сатанинских целях две взаимно враждебные идеологии - глобалистского транснационализма (буржуйской пародии на социалистический интернационализм) и национальной, религиозной и расовой исключительности (например, бандерофашизма, салафи-ваххабистского экстремизма и сионизма). Для "дорогих россиян" должна быть ясна суть войны на Украине как глобалистского проекта - продолжения проекта расщепления и уничтожения СССР, осуществленного в 1980-1990-е годы. Это совершенно ясно видно в том, что русофобия и великодержавные претензии бандерофашизма ("прославившегося" зверским геноцидом евреев, а также поляков и русских) нашли своего политического исполнителя в лице еврея (!!!) Зеленского.

Не подлежит сомнению, что конечная цель глобалистской закулисы в войне на Украине - полное уничтожение Украины и максимальное ослабление России, что облегчит установление глобалистского господства над Россией и над тем, что может остаться от Украины. Западный империализм и его "демократические силы" откровенно желают разодрать Россию на сорок а то и более клочков, как например финансируемая Англией и США организация "Free nations of post-Russia" (https://www.freenationsrf.org ), сварганившая вот эту бредовую карту:

Если глобалисты и их цепные псы - политический истеблишмент Запада - бесноватые враги России, то кто же является послушным орудием закулисы в России? - Ого, да ведь это же... режим Иудушки КаПутина и его "дорогих друзей"-олигархов!!! Напомню, что ещё не столь давно Иудушка КаПутин просил Запад присоединить Россию к... НАТО!!! Это нельзя ни забыть, ни простить. А то, что режим теперь заигрывает с квасным национализмом и даже сталинизмом, не должно вводить в заблуждение: его изначальная и неизменная суть - глобалистская (прозападно-либерастская). Путиноидный режим тупо следует лживой идеологии "неолиберализма", насаждаемой глобалистами, суть которой была давным-давно кратко сформулирована гадюкой Тэтчерихой: "TINA - There is no alternative", то есть капитализму якобы нет альтернатив.

Что "альтернатив капитализму нет" - это наглая ложь. Наоборот, человечеству срочно нужна альтернатива капитализму. Ведь мы теперь являемся свидетелями финальной депрессии глобального капитализма из-за далеко зашедшего падения нормы прибыли, вызвавшего омертвление (принципиальную невозможность прибыльного инвестирования) громадных капиталов глобалистов-мультимиллиардеров и "финансиализацию", т.е. радикальное сокращение производительной (реальной) экономики Запада. Глобальный капитализм как политико-экономическая система не имеет будущего. Об этом читайте записи на этом блоге, посвященные работам выдающегося политэконома-марксиста Генрика Гроссмана (Henryk Grossman). Именно поэтому глобалисты затеяли проект глобальной тоталитарной феодально-рабовладельческой сверхдержавы, основанной уже не на наёмном (как при капитализме), а на подневольном труде рабов и крепостных.

Несведущим в экономике может показаться, что ретроградная реставрация феодально-рабовладельческого строя будет губительной для самих глобалистов, ведь их могущество основано на их финансовых капиталах. Но это абсолютно неверно. Ростовщичество было основой рабовладельческой экономики и Древней Греции, и Древнего Рима, и вполне хорошо чувствовало себя в условиях феодализма, наживаясь на экстравагантных расходах феодалов, на их междоусобных войнах и "крестовых" походах, а также на строительстве громадных готических соборов.

Напротив, глобалистская шайка вздохнёт с облегчением и вкусит полноту своей власти с уничтожением суверенитета национальных государств. Она реанимирует свои мёртвые капиталы при помощи "дигитализации" всей системы денежного обращения под своим тотальным контролем, что позволит ей манипулятивно выкачивать до последней капли доходы из глобализованной неофеодальной экономики, в которой все порабощенные закулисой мультимиллиардеров люди (смотри картинку выше!) "не будут иметь ничего, но будут счастливы" тем, что их собственники-рабовладельцы их не убивают, а милостиво позволяют им продолжать их жалкое рабское существование! Поэтому социализм должен полностью ликвидировать деньги, чтобы освободить человечество от их позорного ярма.

Но давайте вернёмся к теме путиноидов - глобалистских плохишей.

Знакомьтесь: новый любимчик-плохиш Иудушки КаПутина - Александр Исаков. Об этом подробно рассказывает профессор Валентин Катасонов в этой статье: "Правильный" главный экономист: Государства в экономике России "слишком много". Профессор Катасонов о новом назначении в ВЭБ", линк: https://svpressa.ru/economy/article/536631/?lbq=1

Этот "правильный" (с точки зрения антинародного режима) мусью Исаков назначен в ВЭБ на место выгнанного оттуда за правду Андрея Клепача, подвергшего критике губительную либерастско-глобалистскую экономическую политику олигархического режима путиноидов в докладе "Экономика России и геополитические вызовы" "Никитскому клубу", текст выложен здесь: https://vk.ru/wall37236788_24610 и здесь: https://away.vk.ru/away.php?rh=a82c955c-a9f7-4657-a1f9-b6abeaf8e77e .

Я не буду перепостировать здесь содержание статьи проф. Катасонова о плохише Исакове, столь же безупречно настоящей, как и все предыдущие его статьи:

Валентин Катасонов: У «правильных» экономистов инфляция 7%, у «настоящих» — 16. И кто лукавит? В переводе с чиновничьего новояза «охлаждение экономики» — это просто экономический кризис, который мы и имеем ,

Валентин Катасонов: «Невидимая рука» российского рынка охлаждает экономику до трупного окоченения Самым прибыльным сектором российской экономики оказывается не добыча нефти и газа, а банковская деятельность ,

Три кита на семи холмах. Вместо экономических реформ нам предлагают игру в считалочки Валентин Катасонов: Все нацпроекты провалены, никто из чиновников ответственности за это не понёс ,

Профессор Катасонов: «Корректировка» — любимый инструмент чиновников-хитрованов и

Профессор Катасонов: Иран — пример настоящей экономической мобилизации (в которой профессор, к своему стыду, поёт совершенно незаслуженные дифирамбы подонку сталину).

В дополнение к статьям профессора Катасонова я должен повторить, что паразитический олигархо-чиновничий режим Иудушки КаПутина и его экономический фундамент - компрадорский космополитский капитализм - не имеют будущего. Поэтому "дорогим россиянам" не видать лучшей жизни без радикального изменения курса политики России: из антинародной - в народную, из глобалистской буржуйской - в социалистическую. Иудушка КаПутин и его "дорогие друзья"-олигархи  назначают на ответственные государственные должности исключительно глобалистскую либерастскую мразь. В экономике это - мадам Наебулина, Силуанов, Дмитриев и банкиры Греф и Костин. Теперь к ним добавился ещё один Плохиш - Исаков.

Путиноидный режим - это ярко выраженная организованная преступность, т.е. мафия. И сам "национальный лодырь", и все его "дорогие друзья"-олигархи действуют только в своих эгоистических коррупционных интересах, а не в интересах страны и народа. С точки зрения интересов страны и народа это - паразиты, саботажники и вредители. Хуже того. Иудушка КаПутин - столь очевидный изменник, трус, бездельник, ничтожество и вообще шут гороховый, что одно лишь свержение его антинародного погрязшего в коррупции олигархо-бюрократического режима принудит ползучую гадину западного империализма прекратить свои самые наглые наскоки на Россию.

Это - не фантазии, а простое следствие из того факта, что чем более деспотичен и антинароден режим, тем слабее он перед лицом внешних врагов. Поэтому режим труса Иудушки КаПутина, жутко боящегося народа, обречен на крах. Из этого правильный для себя вывод сделали все самые одиозные путиноиды, типа Чубайса, удрав на Запад. Я не удивлюсь тому, что в один прекрасный день "сам" "национальный лодырь" Иудушка удерёт на Запад. Там его приютят, хотя сперва для отвода глаз поругают. Почему приютят? Потому, что Запад имеет повсюду в мире таких же своих марионеток-диктаторов, и всегда давал им убежище, когда они лишались власти - Мобуту, Пиночет, Маркос и т.п. Если он не будет это делать, то уже больше не найдет таких гнусных холуёв - врагов своих народов.

Режим холуёв глобалистской закулисы - Мишки-меченого, Бориски-алкаша и Иудушки КаПутина, исполняя приказы закулисы, довёл Россию до нынешнего бедственного и унизительнейшего положения. Поэтому неизбежно напрашивается вывод, что если антинародный прозападный режим рублёвско-кремлёвской путиноидной нечисти не будет свергнут в самом ближайшем будущем, то он погубит Россию. России срочно нужна социалистическая революция. Мне, конечно, возразят, что это - опаснейшее безумие в условиях агрессии Запада на Украине.

Но это возражение - лживое и коварное. Ведь только народная война спасает народы от грозящего порабощения и даёт им победу над врагами - Гражданская война 1918-1922 годов, Великая Отечественная война 1941-1945 годов (в которой победил вовсе не гнусный душегуб "товарищ сталин", который обо.рался от страха, а советский народ), а ныне это успешный отпор народов Ирана и Йемена сатанинской западно-израильско-саудовской нечисти. Именно об этом писал Л.Н. Толстой в "Войне и мире", особенно в эпилоге, назвав это "дубиной народной войны". Более того. Человечество должно применить эту дубину против людоедской шайки глобалистов-миллиардеров и уничтожить её всю без остатка, чтобы открыть себе путь в светлое социалистическое будущее.

.

ЭЙДЕЛЬМАН: "РЕВОЛЮЦИЯ СВЕРХУ В РОССИИ"

Как лиса Алиса и кот Базилио обманули Буратино "полем чудес", так и сталинско-брежневская номенклатура, захотевшая быть не только начальниками, но и буржуями, вместе с западным империализмом обманули советский народ сказками о капитализме.

Книжка Н.Я. Эйдельмана «Революция сверху» в России. М.: Книга, 1989 - это любопытная чисто либерастская апология капитализма, которой в 1980-е годы был одурачен довольно большой процент советских граждан. Конечно, теперь и ежу ясно, что катастройка была  на "революцией", а контрреволюцией сверху. Тем не менее стоит прочесть эту писанину целиком, чтобы понять то, почему предательские затеи Мишки-меченого (горбачёва), Бориски-алкаша (ельцина) & Co в 1980-е годы не получили решительного отпора: брежневский дефицит всего необходимого осточертел, а Запад (для тех, кого туда не пускали) представлялся "землёй обетованной, текущей молоком и мёдом".

Эйдельман - историк России 19-го века, особенно - движения Декабристов и Герцена. С ним надо согласиться, что и в начале 18 века, в эпоху Петра 1, и в начале 19 века, в эпоху наполеоновских войн и Александра 1, капитализм Запада был прогрессивнее тогдашних варварских чисто феодально-помещичьих порядков в России.

Но уже в начале 20 века реакционное гниение и паразитизм западного капитализма, всё сильнее монополизировавшегося и финансиализировавшегося, были уже очевидны (читайте Ленина "Империализм, как высшая стадия капитализма"), а потому - если судить объективно - капитализм Запада уже не мог быть для России прогрессивным образцом для подражания. Поэтому Октябрьская социалистическая революция была совершенно правильным прогрессивным шагом.

И совсем другое дело - это затеянная во второй половине 1920-х годов восточным деспотом и примитивным варваром сталиным реакционная реставрация самодержавия (культа личности), привилегированного господствующего класса (номенклатуры), крепостничества ("колхозов") и бюрократии. Это был преступный и вреднейший шаг назад.

Эйдельман хорошо видел прошлое, но был слеп к будущему! Он написал и опубликовал эту книженцию незадолго до своей смерти в 1989 году, когда "катастройка" ещё на проявила своих катастрофических результатов, и за три года до кровавого фашистского переворота государственного изменнника Бориски-алкаша (ельцина). Поэтому, подобно большинству советской публики, он поддался тогдашнему "веянию времени" - лжи западной пропаганды о мнимых экономических и политических преимуществах капитализма по сравнению с социализмом.

В его книженции боевой клич мифологии либерастов - "рынок" или "рыночный" содержится много раз - к месту и не к месту. Это было типично для безумного времени, наступившего в СССР после долгожданной смерти Брежнева. Всем хотелось чего-то совсем иного, несравненно лучшего. Западные благодетели настырно далдонили через свои "голоса" лозунг "рыночка". И дорогие россияне клюнули на этот коварный лозунг, особенно те, кто подобно историку Эйдельману ни хрена не смыслили в экономике.

Почему коварный? - Да потому, что самое позднее с конца 2-й мировой войны главную роль в мировой капиталистической экономике играет не "свобода рыночка ", а раздел рынка монополиями, о котором ещё перед 1-й мировой войной писал Ленин в работе "Империализм как высшая стадия капитализма". А теперь монополизованной экономикой Запада владеют банки. Они скупили на корню практически всю производительную экономику Запада. Поэтому уничтожение плановой экономики СССР и навязывание "рыночка" реформаторами-прихватизаторами было подобно запрету автомобилей и железных дорог и возврату к гужевому (т.е. конному) транспорту.

Когда в 1989 году подонок Мишка-меченый (горбачёв) продал ГДР Западу, я потерял средства к существованию, так как работал в ГДР частным техническим переводчиком. Я переводил с немецкого на русский техническую документацию разного оборудования, которое ГДР экспортировала в СССР. С наступлением "катастройки" и "прихватизации" нувориши СССР вместо производственного оборудования стали импортировать предметы роскоши и дорогие лимузины. Поэтому мне пришлось переводить всякую дребедень для западных буржуев.

И тогда я с изумлением узнал, что все более или менее солидные фирмы реально лишены экономической независимости. Их производственные активы и здания проданы банкам и они арендуют всё это у банков, которые при этом являются главными держателями их акций! Я много раз спрашивал фирмачей, зачем это было нужно, но вразумительного ответа ни от кого из не получил. Но теперь я понимаю - зачем. Падение нормы прибыли сделало производство на Западе нерентабельным, и фирмы-производители или обанкротились, или были куплены банками. Те, что уцелели, перевели производство в Китай и прочие страны с нищенской оплатой труда. Кроме того, банки безжалостно рейдерствуют, т.е. ликвидируют приобретенные ими предприятия, но изредка могут финансировать их в надежде на прибыль. А в России тем временем происходил хаос и разбой "рыночка" лихих 1990-х.

Напомню, что банки в экономике Запада - это нечто вроде "черных дыр" в космосе: они хапают всё, что могут, сотворяют деньги из ничего кредитованием и шантажирут безнадёжно задолжавшие им государства, а потому неподотчетны никому. Банки и инвестиционные фонды управляют всем Западом, образовав господствующую закулису миллиардеров-глобалистов.

В России нечто намного лучшее предлагал замечательный экономист С.С. Губанов. Он агитировал за вертикальную интеграцию производств снизу вверх от сырья до конечной продукции по цепочкам прибавочной стоимости, что сделало бы всё производство более прибыльным и защищенным от ударов "рыночка". Однако, недоумок Иудушка КаПутин, если это и слышал, то полностью проигнорировал, слушая лишь брехню того самого Мау, который теперь смотался на Запад! Россия так и остаётся в кошмаре допотопного "рыночка" - хаоса производств, разобщенных друг от друга в результате захватов олигархами. А предательский "Банк России" следит лишь за тем, чтобы были льготные условия для вывода капиталов на Запад олигархами.

Далее, историк Эйдельман необъективен даже в своей специальности. Дореволюционные историки, например, П.Н. Милюков, которого нельзя заподозрить в симпатиях к социализму, утверждали на основе документов, что в России сила госаппарата, то есть практическая управляемость территорий и подданных была несравненно слабее, чем в Европе. Как писал ещё А.К. Толстой в сатирической поэме "История государства Российского":
"Земля наша богата,
Порядка в ней лишь нет."

Именно эта слабость и неэффективность управленческого аппарата в сочетании с громадной территорией и отсутствием мощеных дорог была причиной хаоса, коррупции и произвола чиновников в царской России. А Западная Европа получила в наследство от Древнего Рима довольно густую сеть отличных дорог. Но мусью Эйдельман игнорирует это и буквально на каждой странице далдонит коварный рецепт Запада, которому сам Запад не следует: "либерализация, демократизация и свобода рыночка"; цитирую назойливо повторяемую им фразу:
"требовалась коренная перестройка экономических отношений - от внерыночного, волевого, «палочного» механизма к рыночному."
Вот он, рецепт безумия "перестройки" и уничтожения советской системы управления! А гляньте на нынешнюю российскую буржуйскую бюрократию, погрязшую в произволе и коррупции...

Но ещё хуже то, что западный глобалистский капитализм под закулисной властью олигархии миллиардеров, особенно - сионистов, страдая от неумолимого падения нормы прибыли, держит реакционный курс на реставрацию феодального олигархического абсолютизма - создание тоталитарной глобальной сверхимперии с рабским трудом народов под ярмом фашистско-полицейского режима сплошного дигитального надзора, взяв как образец "1984" Оруэлла и фильм "Soylent Green - Соебобовые зелёные (сухари)" - кормления живых людей человечиной.

Поэтому нечего удивляться антидемократическим, тоталитаристским тенденциям режима путиноидов в России: это его привычное и логичное подражание тем же тенденциям глобального западного империализма.

У человечества может быть только социалистическое будущее, и никакое иное. Но чтобы это понять, надо знать, что пропаганда буржуйской "альтернативы" - это хитрая смесь правды и лжи. Вот она:

*  *  *

Н.Я. Эйдельман:

"Революция сверху в России

Эпилог II

Вторая, третья русские революции - огромная волна снизу, сметающая старый мир. Однако и здесь, в совершенно новых исторических условиях, невозможно было, разумеется, избавиться от ряда старинных исторических традиций, суммируя которые Ленин писал, что в России «в конкретной, исторически чрезвычайно оригинальной ситуации 1917 года было легко начать социалистическую революцию, тогда как продолжать ее и довести до конца России будет труднее, чем европейским странам».

При огромном прямом участии миллионных масс в событиях все же очень существенной оставалась особая историческая роль государства, центрального аппарата.

Именно об этой роли резко и откровенно писал Ленин в 1919 году в своей статье (редко изучаемой в школах и вузах) «Выборы в Учредительное собрание и диктатура Пролетариата».

Анализируя результаты голосования в Учредительное собрание (осень 1917 г.), Ленин отмечает, что большевики получили 25% голосов, эсеры, меньшевики и другие мелкобуржуазные партии — 62%, партии помещиков и буржуазии (кадеты и др.) – 13%.

«Как же могло произойти, - спрашивал Ленин, - такое чудо, как победа большевиков, имевших 1/4 голосов, над мелкобуржуазными демократами, шедшими в союзе (коалиции) с буржуазией и вместе с ней владевшими 3/4 голосов? [...] Большевики победили, прежде всего, потому, что имели за собой громадное большинство пролетариата, а в нем самую сознательную, энергичную, революционную часть, настоящий авангард этого передового класса [...] /165/

В решающий момент в решающем пункте иметь подавляющий перевес сил — этот «закон» военных успехов есть также закон политического успеха, особенно в той ожесточенной, кипучей войне классов, которая называется революцией.

Столицы или вообще крупнейшие торгово-промышленные центры (у нас в России эти понятия совпадали, но они не всегда совпадают) в значительной степени решают политическую судьбу народа, разумеется, при условии поддержки центров достаточными местными, деревенскими силами, хотя бы это была не немедленная поддержка» (Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 40. С. 4, 5, 6, 7).

Имея перевес, «ударные кулаки» в столицах, а также достаточное число сторонников на Северном фронте, Балтийском флоте, большевики могли игнорировать тот факт, что у них довольно малый процент голосов — в отдаленных краях (Поволжье, Урал, Сибирь), а также на Кавказском, Юго-Западном, Румынском фронтах.

«Ударные кулаки» — это особая роль пролетариата, особая, больше, чем в других странах, роль центральной власти, которая значительно опережает революцию на местах и в огромной степени определяет ее развитие.

Слова же о последующем после взятия власти завоевании большинства подразумевают ту гибкость, которой не ведали несколько последних самодержцев: новые революционные преобразования, которые должны найти отклик у массы, и она все в большей и большей степени станет фундаментом, основой того, что началось с Петрограда и Москвы.

Именно стремление к массовой опоре определило в 1921 году крутой, непредусмотренный никакой прежней революционной теорией исторический поворот, нэп.

Экономика переводилась на рельсы товарности: после административного «нетоварного» военного коммунизма снова торжествовала закономерная система рыночного регулирования.

Мы видели на примерах дореволюционной России и западного опыта большую историческую действенность экономики с рынком и соответствующих ей институтов демократии и гласности. /166/ Нэп в 1921—1929 годах, без сомнения, сопровождался разного рода движениями в области политики и гласности: расширение издательской сферы, огромная роль кооперации, разнообразные формы демократического самоуправления.

При всем этом исторические условия были таковы, что «демократия в экономике» явно опережала подобные же политические явления.

Мы не говорим о критике справа, о мечтаниях ряда «бывших людей» насчет восстановления прежней дореволюционной политической системы (что отчасти было высказано известным течением «Смена вех»).

Мы говорим о том опасном недостатке демократии, который в 1920-х годах отмечали многие доброжелатели (Горький, Короленко, Кропоткин и другие). Речь шла об опасности, которую потенциально несло в себе уничтожение всего старого мира: не только самодержавных учреждений — царской власти, губернаторов, полиции, но и тех институтов, которые исторически противостояли самодержавию, были знаками определенной самостоятельности общества (дума, земства, буржуазные суды, свобода печати и т.п.).

В связи с этим возникала опасность бюрократизации, бесконтрольности нового аппарата, лишенного тех «противовесов», что вырабатывались при старом мире.

Опасения в духе только что приведенных были не чужды и вождям революции. Могучий государственный аппарат, усиленный переходом в его ведение крупных предприятий, банков, внешней торговли, как известно, бурно разрастался, начиная с первых лет Октября. В статье «О продовольственном налоге» Ленин вспоминал: « 5 мая 1918 года бюрократизм в поле нашего зрения не стоит. Через полгода после Октябрьской революции, после того, как мы разбили старый бюрократический аппарат сверху донизу, мы еще не ощущаем этого зла.

Проходит еще год. На VIII съезде РКП, 18-23 марта 1919 года, принимается новая программа партии, и в этой программе мы говорим прямо, не боясь признать зла, а желая раскрыть его, разоблачить, выставить на позор, вызвать мысль и волю, энергию, действие для борьбы со злом, /167/ мы говорим о «частичном возрождении бюрократизма внутри советского строя».

Прошло еще два года. Весной 1921 года, после VIII съезда Советов, обсуждавшего (декабрь 1920 г.) вопрос о бюрократизме, после X съезда РКП (март 1921 г.), подводившего итоги спорам, теснейше связанным с анализом бюрократизма, мы видим эго зло еще яснее, еще отчетливее, еще грознее перед собой» (Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 43. С. 229-230).

24 января 1922 года Ленин писал Цюрупе: «Нас затягивает поганое бюрократическое болото...»

Сознавая монополию власти, сосредоточенную в руках одной партии, Ленин также мучительно отыскивает внутри этой системы новые возможности демократизации, самоуправления; он предлагает создание двух независимых центров в партии — Центрального Комитета и Рабоче-крестьянской инспекции (Рабкрин), которые могли бы способствовать преодолению бюрократической опасности.

1921-1929 годы останутся в советской истории как сложные, порой мучительные опыты создания оптимальной системы, в которой социалистические командные высоты в экономике пытались соединить с рыночной стихией, а мощную централизованную власть с демократией и самоуправлением.

Когда мы размышляем на тему, почему этот вариант не укрепился, не продлился, мы должны думать не только о конкретном соотношении сил между бюрократией и народом в 1920-х годах, но и о длинной, многовековой традиции сверхцентрализации и «нетоварности».

Иногда задаются вопросом, отчего же многое понимавшие мыслители, теоретики были смяты, уничтожены злонамеренными «практиками»? На это, увы, еще 24 века назад ответил великий древнегреческий историк Фукидид: «Кто был слабее мыслью, тот обычно и брал верх: сознавая свою недальновидность и проницательность противников, они боялись, что отстанут в рассуждениях и вражеская изворотливость опередит их кознями, а потому приступали к делу решительно. А те, кто свысока воображали, что ими все предусмотрено и нет нужды в силе там, где можно /168/ действовать умом, сплошь и рядом погибали по своей беспечности».

Обозревая разные века, внешне совершенно несходные эпохи, мы пытались кратко проанализировать, хотя бы назвать многочисленные уроки, которые дает потомкам российское прошлое в связи с избранной нами темой - революция сверху.

Уроки были разнообразны и свидетельствовали как о тяжелом грузе прошлого, так и о безусловном праве — надеяться на будущее.

Прогресс, просвещение и пушкинское — «события не благоприятствовали свободному развитию просвещения».

Перемещаясь из Киевской Руси в XX век, мы увидели, между прочим, вот что.

В России, особенно с XV-ХVI веков, большая доля перемен как революционного, так и контрреволюционного характера идет сверху, от государства, или от сравнительно небольшой группы, стремящейся взять власть, «стать государством». Первопричина иного, «неевропейского» пути — слабость городов, третьего сословия, усиленная монгольским разгромом и другими неблагоприятными факторами.

Отсюда — постоянные преувеличенные представления о роли «волевых перемен», быстрой ломки (как в сфере политики, так и в других: яркий пример — «революционные обещания» академика Лысенко!).

Роль народа огромна, как везде, но в российской истории она проявляется иначе, чем в странах развитой товарности и буржуазной демократии: огромная энергия, но самостоятельности, инициативы куда меньше, чем исполнения воли верхов.

Народ исторически ориентирован «на царя», надеясь на единство с ним против правящего слоя, бюрократии.

Ориентировка эта, во многом ложная, наивная, в то же время отражает некоторую историческую реальность — действительно возникавшую в разных вариантах блокировку царей с массами против «своеволия» верхов и аппарата.

Бюрократия, аппарат – особенно могущественный /169/ пласт в условиях многовековой централизации, отсутствия демократических «противовесов» и традиций.

Постоянная в нашей литературе характеристика бюрократии как социально-единой с верховной властью, противостояние их обоих угнетенным массам — это, разумеется, верно в общеэкономическом плане, но недостаточно для конкретного политического анализа.

При отсутствии или недостатке гласности и демократии — из дворца часто виднее, в чем состоит широко понятый классовый интерес правящего меньшинства. Отсюда возникновение узкоэгоистического консерватизма на «втором сверху» этаже общественного здания; сопротивление аппарата и «реакционеров-богачей» даже тем реформам, что в конце концов проводятся во спасение этих недальновидных людей.

Формы бюрократического сопротивления революционным и реформаторским попыткам верхов многообразны: саботаж, провокации, запугивание, белый террор, государственный переворот. Нередко делаются попытки внешне демократического ограничения «инициативы сверху» активным соучастием среднего звена: скрытая форма консервативной реакции, ибо во время революции сверху — верхние лучше средних...

Не менее разнообразны формы преодоления этого сопротивления: прямые расправы, запугивание бюрократии внутренней и внешней опасностью, известная опора престола на массы; перенос столицы, создание аппарата, параллельного старому...

«Революция сверху» по самой своей природе соединяет довольно решительную ломку (необходимую, в частности, из-за отсутствия или недостатка гибких, пластических механизмов), а также сложное маневрирование, «галсы», нужные для нормального, некатастрофического движения сверху вниз.

В то же время недостаток теории, исторического опыта заставляет государство-революцию «пользоваться методом проб и ошибок», определяя наилучшие формы движения.

Реформы, коренные перемены, начинающиеся после застоя и упадка, довольно быстро «находят реформаторов»: /170/ обычный довод консервативного лагеря — отсутствие или недостаток людей — несостоятелен. Люди находятся буквально за несколько лет — из молодежи, части «стариков» и даже сановников, «оборотней», еще вчера служивших другой системе.

«Революции сверху», нередко длящиеся 10-20 лет, в течение сравнительно краткого времени приводят к немалым, однако недостаточно гарантированным изменениям. Последующие отливы, «контрреволюции» редко, однако, сводят к нулю предшествующий результат; так что новый подъем начинается уже на ином рубеже, чем предыдущий.

Наиболее надежная основа под коренными реформами сверху — их постоянное продолжение, расширение, создание более или менее надежных систем обратной связи (рынок, гласность, демократия), позволяющих эффективно координировать политику и жизнь. В этих процессах огромную, часто недооцениваемую роль играет прогрессивная интеллигенция, чья позиция очень многое определяет в ходе преобразований — их успехи, исторические границы...

Несколько раз, начиная с XVI века, в русской истории возникали альтернативы «европейского» и «азиатского» пути.

Иногда товарность и самоуправление брали верх, порою возникали сложные, смешанные ситуации; но часто, увы, торжествовали барщина и деспотизм.

Каждое такое торжество было исторической трагедией народа и страны, стоило жизни сотням тысяч, миллионам людей, унижало, обкрадывало, растлевало страхом и рабством души уцелевших.

Очередная великая попытка — на наших глазах.

В случае (не дай бог!) неудачи, в случае еще 15-20 лет застоя, если дела не будут благоприятствовать «свободному развитию просвещения», страна, думаем, обречена на участь таких «неперестроившихся» держав, как Османская Турция, Австро-Венгрия; обречена на необратимые изменения, после которых, пройдя через тягчайшие полосы кризисов, огромные жертвы, ей все равно придется заводить систему обратной связи — рынок и демократию. /171/ Меж тем среди преимуществ сегодняшней революции - накопленный за века царизма и десятилетия Советской власти большой, можно сказать, огромный исторический опыт.

Мы верим в удачу, - не одноразовый подарок судьбы, а трудное движение с приливами и отливами, - но все же вперед.

Верим в удачу: ничего другого не остается..." (Конец книги)

*  *  *

Это, конечно, вовсе не эпилог гнусной истории реставрации капитализма на развалинах СССР. Мнимая "революция сверху" реально была контрреволюцией. Особенно гадко и подло то, что Эйдельман для её оправдания приводит уйму цитат из Ленина, коварно извратив их смысл. Ленин выступал в защиту социалистической демократии от произвола бюрократии, того самого, который позже стал сутью деспотии подонка сталина. А Эйдельман притягивает эти цитаты за уши к мифам о мнимой буржуйской "свободе рынка и демократии", маскирующим произвол буржуев. Эйдельман демагогически призвал верить в удачу... катастройки и прихватизации, т.е. разнузданной капиталистической реакции.

Каков же истинный эпилог этой истории? Вот он: Как только "революция сверху" достигла своей цели - воровской приватизации всей экономики обломков СССР, то "демократизации" и "гласности" пришёл конец - на них закрутили бюрократические гайки, и повсюду в России началась кампания установки памятников кровавому восточному деспоту сталину в знак очередного полного порабощения народа. Это - позор и кошмар. Ясно и ежу, что этот курс нельзя ни продолжать, ни исправлять: его пагубность для народа не подлежит сомнению. Путиноидный режим, компрадорский олигархат и паразитическое чиновничество надо уничтожить социалистической революцией и вновь начать строительство социализма.

.

МИХАИЛ ЛУНИН: ПИСЬМА ИЗ СИБИРИ - 2

М.С. Лунин:

"Ссылка. 3 ноября (22 октября) 1839 г.

Рабы

Любезная сестра. Рабство пришло к нам не прямым путем, но случайно, во времена недавние, когда уже все просвещенные народы признавали оное несообразным с законами божественными и человеческими. Около половины 17-го века правительство, желая исцелить язвы, причиненные смутами, почти десять лет волновавшими Россию, вздумало произвести всеобщую перепись жителям и поземельным владениям (писцовые книги). К облегчению этого двоякого действия возобновили указ, забытый во время народных смятений, препятствовавший свободному переходу крепостных из одного места в другое. Этот указ впоследствии способствовал действиям местной полиции, легчайшему сбору налогов, пополнению войска рекрутами и учреждению периодической переписи народа (ревизия).

Вероятно, увлекаясь временными выгодами, не предусмотрели окончательных последствий возобновленного указа. Приводимый в различные времена и царствования в постепенно большую силу и объятность, он по существу дела лишил многочисленную часть народа покровительства законов, предав оную произволу частных лиц (Петр I, Екатерина II). Однакож в Своде законов нет начала, узаконяющего рабство. Если б крепостные наши судебным порядком стали отыскивать свою свободу, мы не могли бы ничего противопоставить им, кроме косвенного действия узаконений, клонившихся к общему благу народа.

Другое обстоятельство, исключительно принадлежащее России, упрочило этот порядок вещей. Почти везде денежный недостаток вынуждал правительство обращаться к народу, который взамен денежных пособий получал уступки, права и преимущества. У нас вышло противное: истощение государственной казны заставило прибегнуть к винному откупу и в разврате народном искать поруки за его ничтожество.

Многие, извлекая корысть из заблуждений, не убеждаются никакими рассуждениями и не преклоняются никакими просьбами. Жертвуя всем для личной выгоды, ложно понимаемой, они продают своих братьев, как животных, или истребляют их, как вещь. Владельцы более человеколюбивые, составляющие большинство, безотчетно и по другим побуждениям следуют путем не менее ложным.

Они воображают, что вещественное благосостояние, доставляемое крепостным, достаточно уже вознаграждает их за потерю гражданских прав и за усыпление умственных способностей. Присваивая право располагать судьбою крепостных и устраивать их счастье, они не понимают, что это присваивание нарушает начала в законах нравственного порядка, по коим настоящее и будущее благо каждого зависит от собственного произвола. Однакож не одно неведение причиною таковых поступков: они бы первые, может быть, вопияли противу рабства, если б голос совести не заглушался звуком металла, рабством доставляемого.

Ошибки не проходят даром в политике. От повреждения одного корня в общественном дереве увядает вся растительность, как от одной неверной ноты разрушается стройность аккорда. Рабство выражается в наших нравах, обычаях и учреждениях. Впечатленные примером безмолвного повиновения, мы утратили нравственную силу, отличающую человека и составляющую гражданина. Мы не страшимся смерти на поле битвы, но не смеем сказать слова в Государственном совете за справедливость и человечество. Оттого мы лишены светильника рассудительной оппозиции, которая, освещая стези правительства, способствовала бы исполнению его благотворных намерений. Бесплодность нашей словесности происходит от тех же причин. Наши книги, наполняемые бессмыслицей или нелепыми баснями, не производят никаких последствий. Напечатанное поутру забыто вечером. Свод законов заключает в себе таблицу, где обозначена цена людей по возрасту и полу; где однолетнее дитя оценено дешевле теленка (Свод законов о правах состояний, т. IX, ст. 707 — 11 р.). Наши судилища, в которых совершают купчие и закладные, подобны базарам, где торгуют человеческим мясом.

С тех пор как введен этот порядок, никто не восстал, чтоб остановить его успехи или указать на его неизбежные последствия. Тайный союз первый прервал молчание. Он отстаивал порабощенных соотечественников всеми средствами, которыми мог располагать. Проекты освобождения крестьян были предложены некоторыми из его членов. Он доказывал владельцам, что истинные выгоды их требуют освобождения крестьян и что это действие, справедливое и великодушное, послужит не к уменьшению, но к приращению их доходов. Он представлял облеченным властию, что все подданные, одушевленные одинаковою ревностью к исполнению своих обязанностей, имеют право на одинаковое покровительство и равенство перед законами. Нравственное влияние Тайного союза на умы произвело местное уничтожение барщины, частное освобождение, совершенное многими владельцами, и общее улучшение в состоянии рабов.

Заметим, что эта важная отрасль трудов Тайного союза заслужила, повидимому, одобрение правительства, ибо ни Следственная комиссия, ни Верховный уголовный суд не рассудили за благо упомянуть об оной ни в Донесении, ни в приговоре. Рабство, не совместное с духом времени, поддерживается только невежеством и составляет источник явных противоречий по мере того, как народы успевают на поприще гражданственности. Прискорбный, но полезный пример этой истины представляют Американские Штаты, где рабство утверждено законом. Признав торжественно равенство людей перед законом как основное начало их Конституции, они виселицею доказывают противное и приводят оттенки цвета в оправдание злодейств, оскорбляющих человечество. Отличая даже могилу негра, эти поборники равенства уничижают ближнего и за пределами земной жизни.

Познание настоящего полезнее в некотором смысле опытов прошедшего. Когда великодушные усилия правительства успеют разлить благодетельный свет познаний на массу народа, тогда иго неволи, сносное теперь от невежества, может навлечь неправильные и насильственные меры для обеспечения владельцев или для укрощения справедливых, но незаконных требований крепостных.

Освобождение крепостных не представляет затруднений и опасностей, которые робкие или корыстолюбивые умы усиливаются выставлять. Оно совершилось в Царстве Польском и в областях Балтийских без малейшего потрясения. Разве мы хуже поляков, лифляндцев и курляндцев? Однакож ничего не сделано в пользу крепостного состояния в течение 13 лет с тех пор, как лишили его кровных защитников.

Мы не усматриваем даже никаких предварительных мер, необходимых для сего действия.

Нарушая права человечества допущением рабства, правительство благоприятствует развитию чуждых ему сил, которые могут найти опору в общем мнении и желаниях народа, когда справедливость и рассудок находятся на их стороне. Много было толков о причинах, по коим возник Тайный союз. Его основание приписывали: «чтению зловредных книг, путешествиям за границу, роскоши полупознаний и даже моде» (Донесение Следственной комиссии. Манифест 13 июля 1826 года). Может быть, это заблуждение продолжалось бы и теперь, если б государственный сановник в обнародованном под его руководством сочинении не указал главнейшей причины: «что наше законоположение в 1826 году находилось в таком же беспорядке и смешении, как в 1700, и что все усилия правительства в продолжение более века не могли исправить этого зла, ниже удовлетворить первой потребности народной» (Историческое обозрение Свода законов).

При вторжении неприятеля рабство служит ему предлогом оправдывать свои поступки, орудием волновать умы и средством привлекать на помощь своему делу все просвещенные народы. Французы в последнее нашествие не воспользовались этими преимуществами потому, что система императорства, основанного на злоупотреблении, не дозволяла обратиться к коренным началам и находить в них опору.

Но ход событий может вооружить противу нас народы и правительства более опасные совокупностию сил вещественных и нравственных, проистекающих из учреждений конституционных. Уничтожение рабства, восстановляя порядок и стройность в учреждениях, послужит к уравнению борьбы и к сокрушению врагов действительнее, чем сожжение городов, опустошение областей и суровость климата.

Эти мысли, созревшие в тишине темниц, не отвергнутся теми, которые в простоте сердца ищут истины и которые понимают, что обязанность говорить и для общего блага независима ни от каких обстоятельств нашей скоротечной жизни.

 

15 (27) декабря 1839.

Любезная сестра! Письмо твое, октября 7, № 528, заключает любопытные подробности о наследственной тяжбе, почти полвека продолжающейся, которая влечет за собою бесконечные злоупотребления. В 1828 году 8-й Департамент Сената признал, что противники твои владели спорною землею незаконно («неправильное владение»), и решил дело в твою пользу; но в 1838 году тот же Сенат находит, что владение противников было законно («добросовестное владение»), и решает дело против тебя. Просьба твоя о перенесении дела в Общее Собрание отвергнута Комиссией Прошений, вопреки всем существующим узаконениям. По родству и дружественным связям можно бы подозревать меня в пристрастии, если бы я сказал свое мнение об этих событиях, которые, впрочем, явны и не требуют пояснений. Но должно предупредить тебя, что случившееся с тобою совсем не новость и не редкость в России. Напротив, редки и новы такие тяжбы, в которых не бывает подобных уклонений. Главные причины этих беспорядков не заключаются, как многие воображают, в недостатке Свода Гражданских Законов… но находятся в обрядах судопроизводства и в составе судилищ. Наше судопроизводство начинается во мраке, тянется в безмолвии, украдкою, часто без ведома одной из участвующих сторон и оканчивается громадою бестолковых бумаг. Нет адвоката, чтобы говорить за дело; нет присяжных, чтобы утвердить событие, и в особенности нет гласности, чтобы просветить, удержать и направить облеченных судебной властью. Их решения, даже справедливые и законные, становятся источником новых тяжб, по темноте и безграмотности определений.

Что касается до состава судилищ, стоит взглянуть на людей, которые берутся отправлять Суд. Кавалеристы, которые не усидят уже верхом; моряки, которые не снесут уже качку; иностранцы, которые не понимают русского языка; одним словом, все, которых некуда девать, находят мягкое кресло в Правительствующем Сенате. Низшие места и должности наполняются людьми, также чуждыми познаний юридических, но одаренных чутьем к ябеде и знающими наверно, сколько тяжба может принести им доходу. Таковы вообще люди, которым вверена участь сироты и вдовицы и которые по своему произволу произносят решения о правах жизни и чести граждан.

Необходимо обнаружить эту главную причину злоупотреблений, потому что ее влияние решительно на судьбу наших соотечественников и потому что ее можно отстранить, по крайней мере отчасти, не изменяя остальных государственных учреждений. Несмотря на отчаянное положение твоей тяжбы вследствие противоречащих решений и непринятия твоей просьбы, есть надежда и непреложное средство достигнуть третьего противоречащего решения, внести твою просьбу и все исправить. Но я не укажу на это средство, потому что оно несообразно с нашим образом мыслей.

Мы можем терпеть, но мы не должны делать худого с сознанием. Среди печалей и забот, которые окружают отеческое пепелище, ты найдешь утешение, вспоминая, что брат твой восстал против этого порядка вещей и что жизнь его в изгнании есть постоянное свидетельство его ревности к общему благу. Прощай.

 

13/1 января 1840.

Любезная сестра. В Петропавловской крепости я заключен был в каземате № 7, в Кронверской куртине, у входа в коридор со сводом. По обе стороны этого коридора поделаны были деревянные временные темницы, по размеру и устройству походившие на клетки: в них заключались политические подсудимые. Пользуясь нерадением или сочувствием тюремщиков, они разговаривали между собою, и говор их, отраженный отзывчивостью свода и деревянных переборок, совокупно, но внятно доходил ко мне. Когда же умолкал шум цепей и затворов, я хорошо слышал, что говорилось на противоположном конце коридора. В одну ночь я не мог заснуть от тяжелого воздуха в каземате, от насекомых и удушливой копоти ночника, — внезапно слух мой поражен был голосом, говорившим следующие стихи:

Задумчив, одинокой
Я по земле пройду, незнаемый никем.
Лишь пред концом моим,
Внезапно озаренный,
Познает мир, кого лишился он.

— Кто сочинил эти стихи? — спросил другой голос.

— Сергей Муравьев-Апостол.

Мне суждено было не видеть уже на земле этого знаменитого сотрудника, приговоренного умереть на эшафоте за его политические мнения. Это странное и последнее сообщение между нашими умами служит признаком, что он вспомнил обо мне, и предвещанием о скором соединении нашем в мире, где познание истины не требует более ни пожертвований, ни усилий."

(Конец текста, опубликованного в Москве в 1980 году и перепостированного "Википедией")

*  *  *

Письма Лунина - яркий пример воздействия на лучшие умы русского дворянства идей эпохи Просвещения - идеологии, породившей французскую революцию 1789-1793 гг. с её "Декларацией прав человека и гражданина" и бунт североамериканских колоний против английской монархии 1776 г. с его "Декларацией независимости Соединенных Штатов." Я должен констатировать нынешнее полное забвение этих бесспорно благороднейших идеалов: и Франция, и США, и вообще весь Запад теперь реально находятся под тоталитарной властью сионистской (ротшильдовской) глобалистской закулисы миллиардеров, манипулирующей ничтожным пидором Макроном, вконец обнаглевшим и изолгавшимся мошенником Трампом и прочими марионеточными "демократическими" политиканами.

Ещё примечательнее и печальнее поразительное сходство описываемых Луниным пороков самодержавия Николашки 1 Палкина с нынешним путиноидным олигархо-чиновничьим режимом. Оно доказывает, что и в России западные лицемерные либеральные идеалы "свободы и демократии" бессильны против антинародной деспотической традиции "сильной власти" преступников и варваров - от Ивана Грозного и Петра 1 через Николашек 1 и 2 к восточному деспоту сталину. Хуже того, демагогическое злоупотребление этими идеалами стало инструментом реакционной реставрации капитализма номенклатурой КПСС (Мишкой-меченым (горбачёвым) & Co) под управлением агентов ЦРУ и лицемерным оправданием кровавого фашистского путча Бориски-алкаша (ельцина) осенью 1993 года.

Преемник Бориски-алкаша - Иудушка КаПутин, посаженный на царство-"президентство"  в 2000 году ЦРУшником Биллом Клинтоном и "расейскими", а реально сионистскими олигархами, уже причинил больше вреда народу и стране, чем Мишка-меченый и Бориска-алкаш, вместе взятые. Нынешняя преднамеренно затяжная война на Украине - это исполнение диктуемой ему закулисой политики холуйского пресмыкательства перед западным империализмом. Я не могу избавиться от подозрения, что Иудушка КаПутин был и остаётся агентом западного империализма. Ведь все его "доверенные лица" рано или поздно кончают бегством на Запад - Чубайс, Дворкович, Кудрин, Мау, Дудь (выступавший в 2018 г. от лица путина в дебатах против Грудинина) и многие-многие другие.

Короче говоря, за исключением короткого (1918-1925 годы) периода ленинско-троцкистской попытки создания социализма после Октябрьской Революции, в России господствовали две реакционные идеологии: западничества (прозападной либерастии с колониальным порабощением России Западом) и славянофильства (порабощения народа "скрепами" восточной деспотии), причём и то, и другое подразумевает людоедский классовый паразитизм капиталистов, которому, как нагло брехала Тэтчериха, якобы "нет альтернативы". Но реально есть третья альтернатива - гуманное прогрессивное развитие России: бихевиористский социализм, за который я неустанно выступаю.

.

МИХАИЛ ЛУНИН: ПИСЬМА ИЗ СИБИРИ - 1

Михаил Сергеевич Лунин (29.12.1787 - 3.12.1845)

Я ошибся здесь (https://behaviorist-socialist-ru.blogspot.com/2026/09/trotsky-my-life-on-western-s-d-and.html ), написав, что человечество наступает на те же грабли, что и сто лет назад. Что касается России, она теперь делает это (произвол бюрократической власти) вот уже более триста лет. Причём этот произвол власти применяется как в её попытках подражания Западу (от Петра 1 до нынешней реставрации капитализма), так и в её лицемерном балагане "народности" (от Николая 1 до мнимого тюремного "социализма" сталинщины). Режим Путина - это продолжение маскарадных метаний между "западничеством" и "славянофильством" в царской России, суть которых всё та же и поныне: маскировка паразитического классового господства эксплуататоров над народом. 

А на Западе нынешняя банкирская реставрация абсолютизма ведётся с таким же произволом власти, как и в России. Запад - это фактическая тирания глобалистской закулисы банкиров, управляющей официальной властью "демократических" марионеток. Липовая буржуйская "демократия" служит закулисе как фиговый листок, прикрывающий срам падения Запада в тоталитаризм. Эта реакционная тенденция вызвана затяжной депрессией глобального капитализма, вызванной падением нормы прибыли, т. е. экономической тупиковостью и бесперспективностью капитализма как политико-экономической системы.

Однако для России существует третья альтернатива обезьяньему подражанию буржуйскому Западу и ретроградной реставрации "традиционных скреп" (деспотизма). Эта прогрессивная альтернатива - бихевиористский социализм, исключающий произвол власти и допускающий лишь самый необходимый минимум принуждения. Но эта - воистину новаторская - альтернатива должна победить привычку народа к первым двум - "западничеству" и "славянофильству", убедительно показав их бесперспективность и вредность. Для этого я буду выкладывать в этом месяце отрывки из книг авторов, критиковавших царское самодержавие, преднамеренно и незаслуженно преданных забвению в буржуйской России.

Это забвение закономерно. В России - стране с полученными в наследство от царизма и сталинщины варварскими феодальными пережитками - власть традиционно прилагает все силы для (по выражению Козьмы Пруткова) "введения единомыслия" - примитивной схоластической идеологии (то самодержавия, то сталинизма, то либерализма, то путинских реакционных "скреп"(?), чуждой реальной жизни и служащей для маскировки хаоса и безобразий. Те, кто жил во времена брежневского застоя, должны помнить, что тогда нас всех официально "КПСС вела правильным ленинским курсом" (не уточнялось, куда!), а реально страна всё глубже погружалась во всеобщее бездельничанье и воровство.

При этом должен обязательно напомнить ту истину, которая неведома всем разнообразным, но безмозглым поклонникам то ментализма-когнитивизма, то "сознательности масс", то "свободы воли и предпринимательства", то "сильной власти" и т.д., что любые "самые лучшие" идеологии и "продуманные до последних мелочей" системы государственного устройства и экономики не стоят и выеденного яйца и по сути - никчемное прожектёрство, требующее для своего эфемерного осуществления зверского насилия. Поэтому возрождение социализма возможно лишь на основе бихевиористской социальной инженерии - научной системе оперантного управления общественным поведением всех и каждого и формирования принципиально новых общественных отношений.

Ниже я выкладываю письма сосланного в Сибирь друга декабристов Михаила Лунина. Самое скандальное в его аресте и ссылке - это то, что он ни в подготовке, ни в проведении восстания Декабристов никакого участия не принимал. Я удивляюсь тому, что А.С. Пушкин избежал такой же страшной участи. Ведь Лунина "замели" в полном соответствии с политикой полного уничтожения "крамолы", которой печально прославился ублюдок и русский немец Николашка 1-й "Петрович" Палкин. То, что он - ублюдок, написано на его роже - он уродился, как говорится, "ни в мать - немку Екатерину 2-ю, ни в "отца" - дегенерата и алкаша русского немца Петра 3-го (внука прибалтийской проститутки и алкоголички Екатерины 1-й, которую алкаш Петр 1-й "отжал" у Меньшикова), а в прохожего молодца". Вообще говоря, царствовавший дом "Романовых" после Петра 1-го сплошь состоял из немцев. Конечно, дураки-царебожники будут пытаться это отрицать, но когда-нибудь попозже я выложу официальную генеалогическую таблицу "Дома Романовых" из дореволюционной "Большой Энциклопедiи".

А о Лунине я советую прочесть его интересную биографию, написанную и опубликованную в серии "Жизнь замечательных людей" в 1970 году Н.Я. Эйдельманом (тогда ещё не свихнувшимся на прозападной либерастии). Письма Лунина к сестре были фактически адресованы не столько ей, сколько всей российской публике, попавшей под власть Николашки 1-го Палкина. Прозвище "Палкин" этот немецкий тупица получил за то, что ввёл в армии жесточайшие палочные наказания рядовых - их набирали из крепостных. О том, каковы были эти наказания, можно прочесть в рассказе Л.Н. Толстого "После бала".

*  *  *

М.С. Лунин:

"Сибирь. 16 июня 1838.

Любезная сестра. Мое прозвище изменилось во время тюремного заключения и в ссылке, и при каждой перемене становилось длиннее. Теперь меня прозывают в официальных бумагах: государственный преступник, находящийся на поселении. Целая фраза при моем имени. В Англии сказали бы: Лунин, член оппозиции. Ведь таково в сущности мое политическое значение. Я не участвовал в мятежах, свойственных толпе, ни в заговорах, приличных рабам.

Мое единственное оружие — мысль, то согласная, то в разладе с правительственным ходом, смотря по тому, как находит она созвучия, ей отвечающие. В последнем случае не из чего пугаться. Оппозиция свойственна всякому политическому устройству. И при теперешнем порядке вещей в России есть своя оппозиция; но она выражается поездками за границу или жительством в Москве и состоит из людей, обнаруживших свою неспособность или наворовавших по службе. Надеюсь, что ты не смешиваешь меня с этими господами и не смотришь на то, что могут сказать или написать, или напечатать обо мне. Хоть я не гоняюсь за мнением света, но дорожу твоим по свойству наших отношений.

Прощай. Тебя любящий.

 

Сибирь. 1838.

Любезная сестра. Министерство народного просвещения обращает на себя внимание ревностью, которую обнаруживает в разных отраслях своего управления, и блистательными результатами, какие себе приписывает в своих изданиях. Так как единственным подтверждением его слов служит число вновь устроенных школ и учащихся в них, то необходимо обратиться к органическим началам для уразумения хода настоящей образованности. Министерство объявляет, что его основной мыслию есть одновременное развитие православия, самодержавия и народности*. Но оно не сочло нужным упомянуть, что эта мысль не нова. Лет пятьдесят тому назад один профессор Московского университета поместил ее в учебной книжке для своих учеников. Ученый муж сделал это спроста. Он философствовал, как мещанин во дворянстве, говорил прозой, сам того не подозревая.

Но вот его мысль, потонувшая в забвении, вдруг всплывает и обращается в критериум для Министерства народного просвещения. Постараемся разобрать три заключающихся в ней начала и определить их взаимные отношения.

Вера (православие) не дает предпочтения ни самодержавию, ни иному образу правления. Она одинаково допускает все формы и очищает их, проникая своим духом. Она стирает народности, как и всякое различие между людьми, ибо объемлет весь род человеческий, не отличая рабов от свободных, иудея от язычников. К тому же у религии свои служители, которым исключительно вверено ее распространение; и светская власть, присваивающая их обязанность, навлекает на себя наказание.

Перейдем к самодержавию. Эта политическая форма имеет и свои выгоды, и неудобства. Не доказано еще, почему она свойственнее русским, чем другое политическое устройство, и всегда ли они одинаково будут ее предпочитать. Народы, которые нам предшествовали на поприще гражданственности, начали также с самодержавия и кончили тем, что заменили его конституционным правлением, более свойственным развитию их сил и успехам просвещения. Так как усилия Министерства стремятся к тому, чтоб сравнять нас с этими народами и даже превзойти их, то весьма может статься, что те же преобразования по тем же причинам сделаются необходимостью для русских. В таком случае следовало бы отложить в сторону одно из основных начал образованности.

Принцип народности требует пояснения. Если под нею разумеют общность обычаев, нравов, законов, всего общественного устройства, то она изменялась сообразно различным эпохам нашей истории. Баснословные времена, монгольское иго, период царей, эпоха императоров образуют столько же различных народностей. Которой же из них дадут ход? Если последней, то она скорей чужая, чем наша.

Вывод из этих общих размышлений тот, что три начала, составляющие теперешнюю систему образованности, разнородны, бессвязны и противоречивы по своим результатам. Их бы можно заменить одним началом: меньше слов, больше дела. Это было бы религиозней, потому что скромнее; самодержавней, потому что болтливость противна духу самодержавия; наконец, народней, потому что выражено народной поговоркой.

Прощай.

---

* Имеются в виду слова министра просвещения С. С. Уварова в отчете Николаю I о том, что «последний якорь спасения и вернейший залог силы и величия нашего отечества» в «охранительных началах православия, самодержавия и народности». Под «народностью» министр понимал патриархальную покорность крестьян помещикам и царю.

 

1839. Августа 17. Иркутск.

Письма из Сибири, по своему политическому содержанию, обратили на себя внимание правительства. Генерал-губернатор передал мне повеление не писать в течение года. Запрещение излагать свои мнения свидетельствует о важности их и о той робости, которую вообще люди ощущают при первом взгляде на истину, пока не узнают и не полюбят ее. Такое запрещение в политике обыкновенно невыгодно действует для власти, от которой происходит, рождая мысль о недостатке доказательств, могущих оправдать [опровергнуть?] излагаемые идеи. Цель писем моих состояла в том, чтобы обозначить органические вопросы быта общественного, которые разрешать необходимо, но которые держат под спудом и устраняют, занимая умы делами второстепенными и мелочными подробностями.

Предприятие мое не бесполезно в эпоху прехождения, когда стихии рациональной оппозиции не существуют, когда печатание, немое для истины, служит только выражением механической лести. Облако фимиама, которым окружают правительство, имеет обманчивое действие призраков фантастических. Заключенный в казематах, десять лет не переставал я размышлять о выгодах родины. Думы мои всегда клонились к пользам тех, которые не познали моих намерений.

В ссылке, как скоро переменились обстоятельства, я опять начал действия наступательные. Многие из писем моих, переданных через императорскую канцелярию, уже читаются.

Последним желанием Фемистокла** в изгнании было, чтобы перенесли смертные останки его в отечество и предали родной земле; последнее желание мое в пустынях Сибирских, чтоб мысли мои, по мере истины, в них заключающейся, распространялись и развивались в умах соотечественников.

---

** Фемистокл — известный государственный деятель Древней Греции (V в. до н. э.).

 

Ссылка. 15—27 сентября 1839.

Сестрица! Прекращение моей переписки, вредное по своим последствиям для домашних дел твоих, обязывает меня объяснить причины моего поведения, которые расторгли последнюю видимую связь между нами. Я принужден был касаться важных предметов, говоря о твоих наследственных тяжбах и об освобождении твоих крестьян. В первом случае я исполнял обязанность к тебе; во втором — к человечеству. Не взирая на откровенность моей речи, я всегда старался соблюдать законы строгого приличия и ревностно пользовался случаем, когда по внутреннему убеждению мог принести дань уважения действиям власти. Моя похвала, в себе самой незначительная, имеет однако некоторую цену, если вспомнить, что она одна, может быть, совершенно бескорыстна.

Пусть укажут мне закон, запрещающий излагать политические идеи в родственном письме. Его нет в нашем Своде. Да он и не найдется ни в каком законодательстве, ибо политика заключается в глубине всех вопросов нравственных, ученых и литературных, и такой закон равнялся бы запрещению мыслить.

Заблуждения свойственны всем. Можно ошибаться без своекорыстия, как в заточении, так и на высоких местах звания общественного. Сошлемся на события.

Я указал, что медлительность успехов на Кавказе проистекает от людей старого толка; как скоро новые люди показались в рядах армии, мы тотчас подвинулись вперед. Я разобрал распоряжения Министерства народного просвещения в конце прошлого года; в начале настоящего закрыт Университет Владимирский, и спустя несколько месяцев Дерптский навлек на себя меры запретительные***. Я сказал несколько слов о Министерстве государственных имуществ, которое уже… и проч. н проч. Предусмотрение таких событий не могли произойти от случайности; кажется, вероятнее, что в мыслях, изложенных мною в письмах, было нечто истинное. Но я не ищу оправдания. Напротив, я желал бы выразить глубокое сокрушение о том, что откровенность, имевшая в виду твою пользу, подвергла меня неодобрению властей, к которым питаю глубокое уважение.

Твои любящий брат Mихаил.

---

*** Киевский университет (Святого Владимира) был закрыт в марте 1839 года, так как в нем было обнаружено тайное общество студентов. Правительство часто нарушало устав Дерптского университета."  (Окончание следует)

.