ТРОЦКИЙ: МОЯ ЖИЗНЬ. О 1-Й МИРОВОЙ ВОЙНЕ

Продожение. Мои пояснения в тексте - (курсивом в скобках).

Л.Д. Троцкий:

"Глава XVIII. НАЧАЛО ВОЙНЫ (1-й мировой)

На венских заборах появились надписи: Alle Serben müssen sterben (Смерть всем сербам). Это стало кличем уличных мальчишек. Наш младший мальчик, Сережа, движимый, как всегда, чувством противоречия, возгласил на энверингской лужайке: "Hoch Serbien! - (Да здравствует Сербия!)" Он вернулся домой с синяками и с опытом международной политики.

Бьюкенен, бывший британский посол в Петербурге, с восторгом говорит в своих мемуарах о "чудесных первых днях августа", когда "Россия казалась совершенно преображенной". Подобный же восторг можно найти в мемуарах и других государственных мужей, хотя бы они и не с такой полнотой, как Бьюкенен, воплощали самодовольную ограниченность правящих классов. Во всех европейских центрах стояли одинаково "чудесные" дни августа, все страны вступали "преображенными" в работу своего взаимоистребления.

Особенно неожиданным казался патриотический подъем масс в Австро-Венгрии. Что толкало венского сапожного подмастерья, полунемца-получеха Поспешиля, или нашу зеленщицу фрау Мареш, или извозчика Франкля на площадь перед военным министерством? Национальная идея? Какая? Австро-Венгрия была отрицанием национальной идеи. Нет, движущая сила была иная.

Таких людей, вся жизнь которых день за днем проходит в монотонной безнадежности, очень много на свете. Ими держится современное общество. Набат мобилизации врывается в их жизнь как обещание. Все привычное и осточертевшее опрокидывается, воцаряется новое и необычное. Впереди должны произойти еще более необозримые перемены. К лучшему или к худшему? Разумеется, к лучшему: разве Поспешилю может стать хуже, чем в "нормальное" время?

Я бродил по центральным улицам столь знакомой мне Вены и наблюдал эту совершенно необычную для шикарного Ринга толпу, в которой пробудились надежды. И разве частица этих надежд не осуществляется уже сегодня? Разве в иное время носильщики, прачки, сапожники, подмастерья и подростки предместий могли бы себя чувствовать господами положения на Ринге? Война захватывает всех, и, следовательно, угнетенные, обманутые жизнью чувствуют себя как бы на равной ноге с богатыми и сильными. Пусть не покажется парадоксом, но в настроениях венской толпы, демонстрировавшей во славу габсбургского оружия, я улавливал черты, знакомые мне по октябрьским дням 1905 г. в тогдашнем Петербурге. Недаром же война часто являлась в истории матерью революции.

И однако же насколько различно, правильнее сказать, противоположно отношение к той и другой со стороны господствующих классов. Бьюкенену те дни казались чудесными, а Россия -- пробужденной. Наоборот, о самых патетических днях революции 1905 г. граф Витте писал: "Громадное большинство России как бы сошло с ума".

Подобно революции, война выбивает всю жизнь, сверху донизу, из наезженной колеи. Но революция удары свои направляет против существующей власти. Война же, наоборот, на первых порах укрепляет государственную власть, которая в порожденном войною хаосе выступает как единственная твердая опора... пока та же война не подкопает ее. Надежды на бурные социальные и национальные движения в Праге или Триесте, как и в Варшаве или Тифлисе, совершенно неосновательны в начале войны. В сентябре 1914 г. я писал в Россию: "Мобилизация и объявление войны как бы стерли с лица земли все национальные и социальные противоречия в стране. Но это только историческая отсрочка, своего рода политический мораториум. Векселя переписаны на новый срок, но платить по ним придется". В этих подцензурных строках я имел в виду, разумеется, не только Австро-Венгрию, но и Россию, Россию прежде всего.

События нагромождались одно на другое. Пришла телеграмма об убийстве Жореса. В газетах было так много злостной лжи, что оставалась еще, по крайней мере в течение нескольких часов, возможность сомнения и надежды. Но вскоре эта возможность исчезла. Жорес был убит врагами и предан собственной партией.

Какое отношение к войне нашел я в руководящих кругах австрийской социал-демократии? Одни открыто радовались ей, сквернословили по адресу сербов и русских, не очень отличая правительства от народов: это были органические националисты, чуть-чуть покрытые лаком социалистической культуры, который теперь сползал с них не по дням, а по часам. Помню, как Ганс Дейч, впоследствии что-то вроде военного министра, откровенно говорил о неизбежности и спасительности этой войны, которая наконец избавит Австрию от сербского "кошмара". Другие -- и во главе их стоял Виктор Адлер -- относились к войне как к внешней катастрофе, которую нужно перетерпеть. Выжидательная пассивность служила, однако, только прикрытием для активного националистического крыла. Кое-кто глубокомысленно вспоминал о немецкой победе 1871 г., которая двинула вперед немецкую промышленность, а с нею вместе и социал-демократию.

2 августа Германия объявила войну России. Уже до этого начался отъезд русских из Вены. 3 августа утром я отправился на Wienzeile, чтобы посоветоваться там с социалистами-депутатами, как быть нам, русским эмигрантам. Фридрих Адлер по инерции продолжал еще в своем кабинете возиться с какими-то книжками, бумажками, марками для международного социалистического конгресса, который должен был вскоре состояться в Вене. Но конгресс был уже отброшен в прошлое. На арену выступали другие силы... Старик Адлер предложил мне немедленно отправиться с ним вместе к первоисточнику, именно к шефу политической полиции Гейеру. В автомобиле, по пути в префектуру, я обратил внимание Адлера на то, что война вызвала наружу какое-то праздничное настроение. "Это радуются те, которым не нужно идти на войну, -- ответил он сразу. -- Кроме того, на улицу сейчас выходят все неуравновешенные, все сумасшедшие: это их время. Убийство Жореса -- только начало. Война открывает простор всем инстинктам, всем видам безумия..."

Психиатр по своей старой медицинской специальности, Адлер часто подходил к политическим событиям, "особенно австрийским", говорил он иронически, -- с психопатологической точки зрения. Как далек он был в тот момент от мысли, что его собственный сын совершит политическое убийство. В журнале "Kampf", который редактировался Адлером-сыном, я поместил как раз накануне войны статью, освещающую несостоятельность индивидуального террора. Замечательно, что редактор очень одобрял эту статью. Террористический акт Фридриха Адлера был вспышкой отчаявшегося оппортунизма, не более того. Дав выход своему отчаянию, Адлер вернулся на старую колею.

Гейер выразил осторожное предположение, что завтра утром может выйти приказ о заключении под стражу русских и сербов.

-- Следовательно, вы рекомендуете уехать?

-- И чем скорее, тем лучше.

-- Хорошо, завтра я еду с семьей в Швейцарию.

-- Гм... я бы предпочел, чтобы вы это сделали сегодня.

Этот разговор происходил в 3 часа дня, а в 6 часов 10 минут я уже сидел с семьей в вагоне поезда, направляющегося в Цюрих. Позади оставались семилетние связи, книги, архив и начатые работы, в том числе полемика с профессором Масариком (будущим президентом буржуазной Чехословакии) о судьбах русской культуры.

Телеграмма о капитуляции германской социал-демократии потрясла меня больше, чем само объявление войны, несмотря на то, что я был достаточно далек от наивной идеализации германского социализма. "Европейские социалистические партии, -- писал я еще в 1905 г. и затем не раз повторял, -- выработали свой консерватизм, который тем сильнее, чем большие массы захватывает социализм... В силу этого социал-демократия может стать в известный момент непосредственным препятствием на пути открытого столкновения рабочих с буржуазной реакцией. Другими словами, пропагандистско-социалистический консерватизм пролетарской партии может в известный момент задержать прямую борьбу пролетариата за власть". Я не ждал, что в случае войны официальные вожди Интернационала окажутся способны на серьезную революционную инициативу. Но в то же время я не допускал и мысли, что социал-демократия станет просто ползать на брюхе перед национальным милитаризмом.

Когда в Швейцарии появился номер "Vorwaerts'a" с отчетом о заседании рейхстага 4 августа, Ленин твердо решил, что это поддельный номер, выпущенный германским генеральным штабом для обмана и устрашения врагов. Так велика была еще, несмотря на весь критицизм Ленина, вера в немецкую социал-демократию. Между тем в то же самое время венская "Arbeiter-Zeitung" провозгласила день капитуляции немецкого социализма "великим днем немецкой нации". Это была кульминация Аустерлица. Его "Аустерлиц!"... Я не считал "Vorwaerts" подложным: первые непосредственные впечатления в Вене уже успели подготовить меня ко всему худшему. Но все же голосование 4 августа осталось одним из самых трагических переживаний моей жизни. "Что сказал бы Энгельс?" -- спрашивал я себя. Ответ был для меня ясен. "А как поступил бы Бебель?" Тут полной ясности я не находил. Но Бебеля не было. Был только Гаазе, честный провинциальный демократ, без теоретического кругозора и революционного темперамента. Во всяком критическом положении он склонен был воздерживаться от бесповоротных решений, прибегая к полумерам и выжиданию. События были ему не по плечу. А дальше уже шли Шейдеманы, Эберты, Вельсы...

Швейцария отражала Германию и Францию, только в нейтральном, т. е. смягченном, и притом крайне уменьшенном виде. Для вящей наглядности в швейцарском парламенте заседали два социалистических депутата с одинаковыми именами и фамилиями: Иоанн Сигг от Цюриха и Жан Сигг от Женевы. Иоанн -- ярый германофил, а Жан -- еще более ярый франкофил. Таково было швейцарское зеркало Интернационала.

На втором, примерно, месяце войны я встретился на цюрихской улице со стариком Молькенбуром, прибывшим сюда для обработки общественного мнения. На мой вопрос, как его партия представляет себе ход мировой войны, старый член форштанда ответил мне: "В течение ближайших двух месяцев мы покончим с Францией, затем повернемся на восток, покончим с войсками царя и через три, максимум четыре месяца дадим крепкий мир Европе". Ответ этот записан у меня в дневнике дословно. Молькенбур выражал, конечно, не свою личную оценку. Он просто передавал официальное мнение социал-демократии. В это самое время французский посол в Петербурге держал на 5 фунтов стерлингов с Бьюкененом пари, что война будет закончена до Рождества. Нет, мы, "утописты", предвидели все же кое-что получше этих реалистических господ -- из социал-демократии и из дипломатии.

Швейцария, в которой приходилось отсиживаться от войны, напоминала мне мой финский пансион Rauha, где меня осенью 1905 г. застала весть о революционном прибое. Конечно, и в Швейцарии армия мобилизована, а в Базеле слышен даже шум канонады. Но все же обширный гельветический пансион, озабоченный главным образом избытком сыра и недостатком картофеля, напоминал спокойный оазис, охваченный огненным кольцом войны. Может быть, не так уж далек тот час, спрашивал я себя, когда можно будет покинуть швейцарский оазис Rauha (покой), чтобы снова встретиться с петербургскими рабочими в зале Технологического института? Но этот час наступил только через тридцать три месяца.

Потребность отдать самому себе отчет в том, что происходит, заставила меня обратиться к дневнику. Уже 9 августа я писал в нем: "Совершенно очевидно: здесь дело идет не о промахах, не об отдельных оппортунистических шагах, не о неловких заявлениях с парламентской трибуны, не о голосовании баденских великогерцогских социал-демократов за бюджет, не об экспериментах французского министериализма, не о ренегатстве нескольких вождей, -- дело идет о крушении Интернационала в самую ответственную эпоху, по отношению к которой вся предшествующая работа была только подготовкой".

11 августа я заносил в дневник: "Только пробуждение революционного социалистического движения, которое должно будет сразу принять крайне бурные формы, заложит фундамент нового Интернационала. Грядущие годы будут эпохой социальной революции".

Я активно вошел в жизнь швейцарской социалистической партии. В рабочих низах ее интернационализм встречал почти безраздельное сочувствие. С каждого партийного собрания я выносил двойной запас уверенности в правоте своей позиции. Первую точку опоры я нашел в интернациональном по составу рабочем союзе "Eintracht". По соглашению с правлением я выработал в начале сентября проект манифеста против войны и социал-патриотизма. Правление пригласило лидеров партии на собрание, где я читал немецкий доклад в защиту манифеста. Лидеры, однако, не явились. Они считали слишком рискованным занимать позицию в столь остром вопросе, предпочитая выжидать и ограничиваясь пока что комнатной критикой "крайностей" немецкого и французского шовинизма. Собрание "Eintracht" почти единогласно приняло манифест, который, несмотря на все свои недомолвки, послужил серьезным толчком для партийного общественного мнения. Это был едва ли не первый с начала войны интернационалистический документ от лица рабочей организации.

В те дни я впервые ближе столкнулся с Радеком, который в начале войны прибыл из Германии в Швейцарию. Он стоял в немецкой партии на крайней левой, и я надеялся найти в нем единомышленника. Действительно, Радек с чрезвычайной непримиримостью отзывался о правящем слое немецкой социал-демократии. Здесь мы с ним были заодно. Но я с удивлением убедился в беседе, что он и не думает о возможности пролетарской революции в связи с войною и вообще в ближайшую эпоху. Нет, отвечал он, для этого производительные силы человечества, взятого в целом, еще недостаточно развиты. Я слишком привык слышать, что производительные силы России недостаточны для завоевания власти рабочим классом. Но я не представлял себе, что такого рода ответ может дать революционный политик передовой капиталистической страны. Радек читал вскоре после моего отъезда из Цюриха все в том же союзе "Eintracht" обширный доклад, в котором пространно доказывал, что капиталистический мир не подготовлен к социалистической революции.

О докладе Радека, как и вообще о цюрихском социалистическом перекрестке в начале войны, рассказывает швейцарский писатель Брупбахер в своих небезынтересных воспоминаниях. Любопытно, что Брупбахер называет мои тогдашние взгляды... пацифистскими. Что он понимает под этим, понять невозможно. Собственное свое развитие с того времени он в заглавии одной из своих книжек характеризует так: "От мещанина к большевику". Я получил достаточно ясное представление о тогдашних взглядах Брупбахера, чтоб полностью присоединиться к первой половине этого заглавия. Что касается второй половины, то я не беру на себя за нее никакой ответственности.

Когда немецкие и французские социалистические газеты дали ясную картину политической и моральной катастрофы официального социализма, я отложил дневник для политической брошюры на тему о войне и Интернационале. Под впечатлением первой моей беседы с Радеком я написал к брошюре предисловие, в котором еще с большей энергией подчеркнул, что нынешняя война есть не что иное, как восстание производительных сил капитализма, взятых в мировом масштабе, против частной собственности, с одной стороны, государственных границ -- с другой. Книжка "Война и Интернационал", как и все другие книги, имела свою судьбу сперва в Швейцарии, затем в Германии и Франции, позже в Америке и, наконец, в Советской республике. Обо всем этом надо здесь сказать несколько слов.

С русской рукописи работу мою переводил русский, далеко не совершенно владевший немецким языком. Проредактировать перевод взял на себя цюрихский профессор Рагац. Это дало мне случай познакомиться с этой своеобразной личностью. Верующий христианин, более того, богослов по образованию и профессии, Рагац стоял в то же время на крайнем левом фланге швейцарского социализма, признавал самые крайние методы борьбы против войны и высказывался за пролетарскую революцию. И он и его жена привлекли меня глубокой нравственной серьезностью своего отношения к политическим проблемам, которое так выгодно отличало их от австрийских, германских, швейцарских и иных безыдейных чиновников социал-демократии. Насколько знаю, Рагац оказался вынужден впоследствии пожертвовать своим взглядам своей университетской кафедрой. Для той среды, к которой он принадлежал, это немало. Но в тех беседах, которые я вел с ним, я, наряду с чувством уважения к этому незаурядному человеку, почти физически ощущал наличность какой-то тонкой, но абсолютно непроницаемой пелены между нами. Он был мистик насквозь и хотя своих верований не навязывал и даже не упоминал о них, но само вооруженное восстание овевалось в его речах какими-то потусторонними дуновениями, которые во мне вызывали лишь неприятный озноб. С тех пор как я стал мыслить, я был сперва интуитивным, затем сознательным материалистом и не только не ощущал потребности в иных мирах, но никогда не мог найти психологического соприкосновения с людьми, которые умудряются одновременно признавать Дарвина и Троицу.

Благодаря Рагацу книжка вышла в свет на хорошем немецком языке. Из Швейцарии она уже в декабре 1914 г. нашла путь в Австрию и Германию. Об этом позаботились прежде всего швейцарские левые: Ф. Платтен и др. Предназначенная для немецких стран, брошюра была направлена в первую голову против германской социал-демократии, руководящей партии II Интернационала. Помнится, журналист Heibmon, игравший первую скрипку в оркестре шовинизма, назвал мою книжку сумасшедшей, но последовательной в своем сумасшествии. Большей похвалы я не мог и желать! Не было, конечно, недостатка и в намеках на то, что брошюра является искусным орудием антантовской пропаганды.

Позже, во Франции, я неожиданно прочитал однажды во французских газетах телеграмму из Швейцарии о том, что один из немецких судов приговорил меня заочно к тюремному заключению за мою цюрихскую брошюру. Из этого я заключил, что брошюра попала в цель. Гогенцоллернские судьи оказали мне этим приговором, по которому я не торопился произвести уплату, очень ценную услугу. Для клеветников и сыщиков Антанты немецкий судебный приговор всегда оставался камнем преткновения в их благородных усилиях доказать, что я являюсь, по существу дела, агентом немецкого генерального штаба.

Это не помешало французским властям задержать на границе мою книжку ввиду ее "германского происхождения". В защиту моей брошюры от французской цензуры появилась двусмысленная заметка в газете Эрве. Думаю, что заметку написал небезызвестный Ш. Рапопорт, сам почти марксист и во всяком случае автор самого большого количества каламбуров, какие когда-либо создавал человек, посвятивший им свою долгую жизнь.

После Октябрьской революции находчивый нью-йоркский издатель выпустил мою немецкую брошюру в виде солидной американской книги. По собственному его рассказу, Вильсон потребовал у него из Белого дома по телефону прислать ему корректурные оттиски: президент в это время фабриковал свои 14 пунктов и, как утверждают осведомленные люди, никак не мог переварить того, что большевики предвосхитили лучшие из его формул. В течение двух месяцев книжка разошлась в Америке в количестве 16000 экземпляров. Но наступили дни брестлитовского мира. Американская печать подняла против меня неистовую травлю, и книжка сразу исчезла с рынка.

В Советской республике моя цюрихская брошюра выдержала тем временем немало изданий, служа пособием для изучения марксистского отношения к войне. С "рынка" Коминтерна она сошла только после 1924 г., когда был открыт "троцкизм". Сейчас это запретное произведение, как и до революции. Таким образом, мы видим, что книги действительно имеют свою судьбу." (Продолжение следует)

.

В ПРАВИТЕЛЬСТВЕ РОССИИ НУЖНА ПОЛНАЯ СМЕНА ПОКОЛЕНИЙ

Это позорнейшее юродство и "национального лодыря", и КПРФ - фактически единственной, пусть и трусливой, оппозиции - не выдумка и не преувеличение, а реальность. Политическая система буржуйской России пребывает в маразме недееспособности, а потому её надо полностью сменить на новую. Нужно новое, социалистическое (антикапиталистическое) поколение руководства страной, радикально отличающееся от прозападной путиноидной сволочи.

Именно таков урок нынешних "выборов" в Госдуру. Господствующий путиноидный режим и его хозяева-олигархи продолжают гнуть свою предательскую, иллюзорную линию политики: примирение с западным империализмом и "встраивание" в него. Именно для того, чтобы делать это беспрепятственно, путиноиды опять массивно манипулировали выборы - нагло, в открытую исключая кандидатов от КПРФ и вообще от "оппозиции" и тоже нагло, с угрозами не подпуская наблюдателей от оппозиции туда, где они "подсчитывают" голоса. Об этом - здесь (2-я половина статьи): https://svpressa.ru/politic/article/532958/?hta=1 . Забавно, что КПРФники робко называют это преступное мошенничество путиноидов не фальсификацией, а "регулированием результата" подсчёта голосов. Результат этого "регулирования" - новая фальшивая "победа" гнилой и погрязшей в коррупции "ЕдРистни":

Властвующий истеблишмент и господствующий класс буржуев и бюрократов России не способны учиться на историческом опыте полного краха их иллюзий о "партнерстве с Западом". Запад - это хищная сатанинская бестия, которой нельзя ни верить, ни доверять, с которой нельзя "сотрудничать". А они - безродные космополиты, жаждущие вилл на Кот-д-Азюр и Флориде и миллионных счетов в лондонских и нью-йоркских банках. Иудушка КаПутин - гнилой пень с прозападной трухой вместо мозгов, и все путиноиды - такие же, по принципу: каков поп, таков и приход. В самом деле, превращение Украины Западом из более или менее адекватного суверенного государства в бандерофашистский русофобский дрон, груженый взрывчаткой и дистанционно управляемый западным империализмом, произошло уже в царствование Иудушки КаПутина. И он не только десятилетиями пассивно наблюдал это безобразие, но и активно содействовал ему руками Грефа, Суркова и прочей "расейской" буржуйской мрази, заимевшей "бизнесы" на Украине.

А какова "оппозиция", даже самая "обнадёживающая" - КПРФ? Эти псевдо-"коммунисты" - динозавры родом из брежневского застоя, с примитивными мозгами, в которых нет места для понимания неотложной, острой необходимости революционной борьбы за возрождение социализма. Да они даже вообще забыли, что это такое - социализм, забыли всё, написанное Марксом и Лениным, не говоря уже о других не менее заслуженных и проницательных марксистах, запрещенных в годы брежневщины, таких как Троцкий или Гроссман. Вместо коммунистической идеологии у них религия - безумный культ личности подонка, интригана и массового убийцы коммунистов - кавказского уголовника Джугашвили-сталина.

Всё это напоминает мне старый грустный советский анекдот про обезьяну и прапорщика (чин в Советской армии, который при Брежневе стали давать бестолковым рядовым сверхсрочной службы, боявшимся выхода на "гражданку" и приросшим к военной службе, как ракушки к днищу корабля):

"Учёные решили сравнить умственные способности обезьяны и прапорщика. Сперва они ввели в помещение, где к верху высокого столба был прикреплен банан, обезьяну.
Обезьяна подбежала к столбу и стала трясти его, чтобы стряхнуть банан. Но столб был массивный, и банан не упал.
Учёные сказали: "Обезьяна, думай!"
И обезьяна попыталась карабкаться по столбу. Но столб был гладкий, и она неизменно соскальзывала вниз.
Учёные сказали: "Обезьяна, думай!"
Тогда обезьяна схватила палку и пыталась достать ею банан. Но палка была слишком короткой.
Учёные сказали: "Обезьяна, думай!"
Тогда обезьяна начала бросать палку, целясь по банану. И с третьей попытки сшибла банан вниз, схватила его и съела.
Потом в эту же комнату с новым бананом, прикрепленным к верху столба, привели прапорщика. Учёные сказали: "Товарищ прапорщик, видите банан? Он - ваш, если вы сможете его достать."
Прапорщик подошел к столбу и стал его трясти.
Учёные сказали: "Товарищ прапорщик, подумайте!"
А прапорщик им ответил: "А нá хрен думать, трясти надо!"

Таковы и те, кто уже сорок лет своей антинародной политикой якшания с Западом губят Россию. Их мозги как были отравлены лживой западной пропагандой, так и остались такими же. Нужно новое поколение, которое извлечёт уроки из полного провала прозападной политики предателей: горбачёва, ельцина и путина, и начнёт самостоятельно думать и вытаскивать Россию из нынешнего хаоса и позора. Я не хочу навязывать ему мои мнения, но опыт моей жизни говорит, что Россию можно будет спасти только серьёзной решимостью народа возродить социализм.

Капиталисты и России, и Украины полностью зависят от хозяев глобальных денег - долларов и "евро". Все они выполняют приказы Запада, от которых страдает народ по обе стороны фронта. Поэтому только революционное возрождение социализма (в России и на Украине) сможет закончить войну на Украине оптимальным для народа образом. Конечно, это должен быть настоящий социализм, а не кошмарное реакционное (самодержавно-крепостническое) варварство сталинщины.

.

ТРОЦКИЙ: МОЯ ЖИЗНЬ. О ЗАПАДНЫХ С/Д И БАЛКАНСКИХ ВОЙНАХ

Молодое поколение "дорогих россиян" должно знать правду о нагло оклеветанном буржуями и сталинистами замечательном марксисте и революционере - Льве Давидовиче Троцком (Бронштейне). Только зная правду о прошлом, можно правильно ориентироваться в событиях настоящего и принимать решения, оптимальные для достижения благороднейшей цели - возрождения социализма. Поэтому я начинаю перепостировать здесь отрывки из книги Троцкого "Моя жизнь. Опыт автобиографии".

В наше время реставрации капитализма и лживых измышлений о социализме она особенно полезна напоминанием о том, что нынешнее человечество, оболваниваемое буржуйской пропагандой, наступает на те же самые грабли, что и более 100 лет назад, в эпоху первой вспышки межимпериалистических противоречий. Прежде всего это относится к забытой теперь марксистской истине о том, что войны являются экономической необходимостью для капитализма - его методом временного выхода системы капитализма как из периодических кризисов, так и из нынешней системной депрессии, вызванных неизбежным результатом роста органического строения капитала - падением нормы прибыли. Об этом подробно смотри в записях на моём блоге, посвященных работам политэконома Генрика Гроссмана, а в последний раз вкратце - здесь: https://behaviorist-socialist-ru.blogspot.com/2026/09/the-traditional-russian-strong-rule.html  Конечно, советую прочесть автобиографию Троцкого целиком, например, здесь: https://www.marxists.org/russkij/trotsky/works/trotl026.html . Мои пояснения в тексте - (курсивом в скобках).

*  *  *

Л.Д. Троцкий:

"МОЯ ЖИЗНЬ. ОПЫТ АВТОБИОГРАФИИ 

Глава XVI. ВТОРАЯ ЭМИГРАЦИЯ И НЕМЕЦКИЙ СОЦИАЛИЗМ

(...) Первые впечатления (о западных социал-демократах) в дальнейшем только углублялись. Эти люди много знали и способны были -- в рамках политической рутины -- писать хорошие марксистские статьи. Но это были чужие для меня люди. В этом я убеждался тем тверже, чем больше расширялся круг моих связей и наблюдений. В непринужденной беседе между собою они гораздо откровеннее, чем в статьях и речах, обнаруживали то неприкрытый шовинизм, то хвастовство мелкого приобретателя, то священный трепет перед полицией, то пошлость в отношении к женщине. И я изумленно восклицал про себя: "Вот так революционеры!" Я имею в виду не рабочих, у которых тоже можно, конечно, найти немало мещанских черт, только более простых и наивных. Нет, я встречался с цветом довоенного австрийского марксизма, с депутатами, писателями и журналистами. В этих встречах я научился понимать, какие разнородные элементы способна вмещать психика одного и того же человека, и как далеко от пассивного восприятия известных частей системы до ее психологического претворения в целом, до перевоспитания себя в духе системы. Психологический тип марксиста может сложиться только в эпоху социальных потрясений, революционного разрыва традиций и привычек. Австро-марксист же слишком часто оказывался филистером, изучившим те или другие части теории Маркса, как другой изучил право (jus), и живущим процентами с "Капитала". В старой императорской иерархической, суетной и тщеславной Вене марксисты-академики сладостно именовали друг друга "Herr Doctor" (Господин доктор). Рабочие нередко называли академиков "Genosse Herr Doctor" (Товарищ господин доктор). За все семь лет проживания в Вене я ни с одним из этой верхушки не мог поговорить по душам, хотя состоял членом австрийской социал-демократии, посещал ее собрания, участвовал в ее демонстрациях, сотрудничал в ее изданиях и делал иногда небольшие доклады на немецком языке. Я ощущал социал-демократических лидеров чужими людьми и в то же время без труда находил общий язык с социал-демократическим рабочим на собрании или на первомайской манифестации.

Переписка Маркса и Энгельса была для меня в этих условиях самой нужной и самой близкой из книг -- величайшей и надежнейшей проверкой не столько своих взглядов, сколько всего мироощущения. Венские лидеры социал-демократии употребляли те же формулы, которые употреблял я. Но стоило любую из этих формул повернуть на 5 градусов вокруг оси, как оказывалось, что мы вкладываем совсем не то содержание в одни и те же понятия. Наша солидарность была временной, поверхностной и мнимой. Переписка Маркса и Энгельса была для меня не теоретическим, но психологическим откровением. Toutes proportions gardees (Соблюдая все пропорции) я убеждался на каждой странице, что с этими двумя меня связывает непосредственное психологическое сродство. Их отношение к людям и было мне близко. Я догадывался о том, чего они недосказывали, разделял их симпатии, негодовал и ненавидел вместе с ними. Маркс и Энгельс были революционеры насквозь. У них не было при этом и тени сектантства или аскетизма. Оба они, Энгельс особенно, могли в любой момент сказать о себе, что ничто человеческое им не чуждо. Но революционный кругозор, перешедший в нервы, возвышал их всегда над случайностями судьбы и над делами рук человеческих. Мелочность была несовместима не только с ними, но и с их присутствием. Пошлость не могла прилипнуть даже к их подошвам. Их оценки, их симпатии, их шутки, даже самые обыденные, всегда овеяны горным воздухом духовного благородства. Они могут отозваться о человеке убийственно, но они не будут сплетничать. Они могут быть беспощадны, но не вероломны. Для внешнего блеска, титулов, чинов, званий у них есть только спокойное презрение. То, что филистеры и пошляки считали их аристократизмом, было на самом деле только их революционным превосходством. Главная его черта -- полная органическая независимость от официального общественного мнения, всегда и при всяких условиях. При чтении их писем я чувствовал еще ярче, чем при чтении их произведений: то самое, что интимно связывало меня с миром Маркса -- Энгельса, непримиримо противопоставляло меня австро-марксистам.

Эти люди кичились реализмом и деловитостью. Но и здесь они мелко плавали. В 1907 г. партия с целью увеличения доходов затеяла создать свою собственную хлебную фабрику. Это было грубейшей авантюрой, принципиально опасной, практически безнадежной. Я повел против этой затеи с самого начала борьбу, но встречал у венских марксистов только снисходительную улыбку превосходства. Почти через два десятка лет австрийской партии пришлось после всяких мытарств передать с ущербом и срамом свое предприятие в частные руки. Защищаясь от недовольства рабочих, принесших бесцельно столько жертв, Отто Бауэр в доказательство необходимости отказаться от фабрики сослался задним числом и на те предупреждения, какие я делал в самый момент зарождения дела. Но он не объяснил рабочим, почему он не видел того, что видел я, и почему не внял моим предостережениям, которые вовсе не были плодом личной проницательности. Я исходил не из конъюнктуры хлебного рынка и не из состояния партийной массы, а из положения партии пролетариата в капиталистическом обществе. Это казалось доктринерством, но оказалось наиболее реалистическим критерием. Подтверждение моих предупреждений означало только превосходство марксистского метода над его австрийской подделкой.

Виктор Адлер был во всех отношениях неизмеримо выше своих сотрудников. Но он давно стал скептиком. Его темперамент борца расходовался в австрийской сутолоке по мелочам. Перспектив не видно было, и Адлер иногда демонстративно поворачивался к ним спиною. "Ремесло пророка -- неблагодарное ремесло, а в Австрии особенно". Это постоянный припев адлеровских речей. "Как угодно, -- говорил он в кулуарах Штутгартского конгресса по поводу упомянутого уже австрийского пророчества, -- мне лично политические предсказания на основе апокалипсиса приятнее, чем пророчества на основе материалистического понимания истории". Это была, разумеется, шутка. Однако же не только шутка. И это меня противопоставляло Адлеру в самом для меня жизненном пункте: без широкого исторического прогноза я не представляю себе не только политической деятельности, но и духовной жизни вообще. Виктор Адлер стал скептиком и в этом качестве терпел все и приспособлялся ко всему, особенно же к национализму, разъедавшему австрийскую социал-демократию насквозь.

Отношения мои с верхами партии еще более испортились, когда я открыто выступил против шовинизма австро-немецкой социал-демократии. Это произошло в 1909 г. Во время встреч с балканскими, особенно сербскими, социалистами, в частности с Дмитрием Туцовичем, убитым впоследствии в качестве офицера во время балканской войны, мне приходилось не раз слышать возмущенные жалобы на то, что вся сербская буржуазная пресса злорадно цитирует шовинистические выпады "Arbeiter Zeitung" против сербов как доказательство того, что международная солидарность рабочих не более как лживая сказка. Я написал для "Neue Zeit" очень осторожную и умеренную статью против шовинизма "Arbeiter Zeitung". После больших колебаний Каутский напечатал мою статью. Старый русский эмигрант С. Л. Клячко, с которым я был очень дружен, передал мне на другой же день, что в руководящих кругах партии царит против меня величайшее возмущение. "Как он смел!"... Отто Бауэр и другие австро-марксисты в частных беседах соглашались, что Лейтнер, редактор иностранного отдела, заходит слишком далеко. Они отражали при этом мнение самого Адлера, который, мирясь с шовинистическими крайностями, не одобрял их. Но пред лицом дерзкого вмешательства со стороны все руководители почувствовали себя единодушными.

Отто Бауэр (тот самый, который сварганил псевдонаучную "схему Бауэра", якобы опровергавшую вывод Маркса о том, что тенденция падения нормы прибыли неизбежно приведёт к революционной смене капитализма социализмом. Эту "схему" опроверг Генрик Гроссман, подвергнув её исчерпывающему математическому анализу. См. переводы трудов Гроссмана на этом блоге) подошел в одну из ближайших суббот к столику в кафе, где мы сидели с Клячко, и стал сурово отчитывать меня. Признаюсь, я даже растерялся под потоком его слов. Меня поразил не столько наставнический тон Бауэра, сколько характер его доводов. "Какое значение имеют статьи Лейтнера? -- говорил он с комичным высокомерием. -- Внешняя политика для Австро-Венгрии не существует. Ни один рабочий этого не читает. Это не имеет ни малейшего значения..." Я слушал, широко раскрыв глаза. Эти люди, оказывается, не верили не только в революцию, но и в войну. Они писали в первомайских манифестах о войне и революции, но никогда не брали этого всерьез и совершенно не замечали, что над той муравьиной кучей, в которой они с таким самозабвением возились, история уже занесла гигантский солдатский сапог. Через шесть лет им пришлось убедиться, что внешняя политика существует и для Австро-Венгрии. Сами же они с начала войны заговорили тем самым бесстыдным языком, которому их обучали Лейтнер и ему подобные шовинисты.

(...)

Впервые я увидел Каутского в 1907 г. Привел меня к нему Парвус. Не без волнения поднимался я по лестнице чистенького домика во Фриденау, под Берлином. Беленький, веселый старичок с ясными голубыми глазами приветствовал меня по-русски: "Здравствуйте". В совокупности с тем, что я знал о Каутском из его книг, это создавало очень привлекательный образ. Особенно подкупало отсутствие суетности, что, как я понял впоследствии, было результатом бесспорности в то время его авторитета и вытекавшего отсюда внутреннего спокойствия.

(...)

Главную свою теоретическую миссию Каутский видел в примирении реформы и революции. Но сам он идейно сложился в эпоху реформы. Реальностью для него была только реформа. Революция -- туманной исторической перспективой. Приняв марксизм как готовую систему, Каутский популяризовал ее, как школьный учитель. Большие события оказались ему не по плечу. Его закат начался уже с революции 1905 г. Личная беседа с Каутским давала мало. Его ум угловат, сух, лишен находчивости, не психологичен, оценки схематичны, шутки банальны. (Типично немецкий "ум"). По этим же причинам Каутский крайне слаб как оратор.

(...)

 

Глава XVII. ПОДГОТОВКА К НОВОЙ РЕВОЛЮЦИИ

"Киевская мысль" предложила мне отправиться военным корреспондентом на Балканы. Предложение явилось тем более своевременным, что Августовская конференция уже успела обнаружить себя как выкидыш. Я чувствовал потребность хоть на короткий срок оторваться от русских эмигрантских дел. Немногие месяцы, проведенные мною на Балканском полуострове, были месяцами войны, и они многому научили меня.

Я ехал в сентябре 1912 г. на юго-восток, заранее считая войну не только вероятной, но и неизбежной. Но когда я очутился на мостовой Белграда, увидел длинные ряды резервистов, когда своими глазами убедился, что отступления нет, что война будет, что она будет на днях, когда узнал, что несколько хорошо знакомых мне человек стоят уже под ружьем, на границе, и что им первым придется убивать и умирать, -- тогда война, с которой я так легко обращался в мыслях и статьях, показалась мне невероятной и невозможной. Точно на призрак, глядел я на полк, идущий на войну, -- 18-й пехотный -- в защитного цвета форме, в опанках (лаптях), с зелеными ветками на шапочках. Лапти на ногах и веточка на шапке -- при полном боевом снаряжении -- придавали солдатам вид жертвенной обреченности. И ничто в тот момент не жгло так невыносимо сознание безумием войны, как эта веточка и эти мужицкие лапти. Как далеко отошло нынешнее поколение от привычек и настроений 1912 года! Я хорошо понимал и тогда, что гуманитарно-моралистическая точка зрения на исторический процесс есть самая бесплодная точка зрения. Но дело шло не об объяснении, а о переживании. В душу проникало непосредственное, непередаваемое чувство исторического трагизма: бессилие перед фатумом, жгучая боль за человеческие жизни.

Война была через два-три дня объявлена. "Вы в России знаете это и верите этому, -- писал я, -- а я здесь, на месте, не верю. Это сочетание житейски-обычного, повседневно-человеческого: кур, цыгарок, босоногих сопливых мальчишек -- с невероятно трагическим фактом войны не вмещается в моей голове. Я знаю, что война объявлена, уже началась, но я еще не научился верить в нее". Но пришлось поверить крепко и надолго.

1912 -- 13 гг. дали мне близкое знакомство с Сербией, Болгарией, Румынией и с войной. Это была во многих отношениях важная подготовка не только к 1914, но и к 1917 году. Я открыл в своих статьях борьбу против лжи славянофильства, против шовинизма вообще, против иллюзий войны, против научно организованной системы одурачивания общественного мнения. Редакция "Киевской мысли" нашла в себе достаточно решимости, чтобы напечатать мою статью, рассказывавшую о болгарских зверствах над ранеными и пленными турками и изобличавшую заговор молчания русской печати. Это вызвало бурю возмущения со стороны либеральных газет. 30 января 1913 г. я предъявил Милюкову в печати "внепарламентский запрос" по поводу "славянских" зверств над турками. Припертый к стене, Милюков, присяжный защитник официальной Болгарии, отвечал беспомощным косноязычием. Полемика длилась несколько недель, с неизбежными намеками правительственных газет на то, что под псевдонимом Антид Ото скрывается не только эмигрант, но и австро-венгерский агент.

Месяц, проведенный в Румынии, сблизил меня с Добруджану-Гереа (Gherea) и навсегда закрепил мою дружбу с Раковским, которого я знал с 1903 г.

Русский революционер-семидесятник "мимоходом" остановился в Румынии накануне русско-турецкой войны, случайно задержался там, и уже через несколько лет наш соотечественник, под именем Гереа, завоевал большое влияние сперва на румынскую интеллигенцию, а затем и на передовых рабочих. Литературная критика на социальной основе была главной областью, в которой Гереа формировал сознание передовых групп румынской интеллигенции. От вопросов эстетики и личной морали он вел к научному социализму. Большинство политиков Румынии почти всех партий прошли в молодости беглую школу марксизма под руководством Гереа. Это нисколько не мешало им, впрочем, вести в более зрелом возрасте политику реакционного бандитизма.

Xристиан Георгиевич Раковский -- одна из наиболее интернациональных фигур в европейском движении. Болгарин по происхождению, из города Котел, самого сердца Болгарии, но румынский подданный силою балканской карты, французский врач по образованию, русский по связям, симпатиям и литературной работе, Раковский владеет всеми балканскими языками и четырьмя европейскими, активно участвовал в разные периоды во внутренней жизни четырех социалистических партий -- болгарской, русской, французской и румынской, чтобы впоследствии стать одним из вождей советской федерации, одним из основателей Коминтерна, председателем Украинского Совета народных комиссаров, дипломатическим представителем Союза в Англии и во Франции и чтобы разделить затем судьбу левой оппозиции. Личные черты Раковского: широкий интернациональный кругозор и глубокое благородство характера сделали его особенно ненавистным для Сталина, воплощающего прямо противоположные черты." (Раковский был арестован в 1937 г., приговорен к 20 годам тюремного заключения в 1938 г., а 8.9.1941 г. расстрелян палачами НКВД по приказу фашистского подонка и ничтожества - сталина).

(Продолжение следует)

.

ЧТОБЫ ПОКОНЧИТЬ С ПРОИЗВОЛОМ...

Чтобы покончить с произволом антинародного олигархо-чиновного режима Иудушки КаПутина, все страдающие от него "дорогие россияне" должны пойти и проголосовать за КПРФ бумажным бюллетенем 20 сентября, но не 18 и не 19 сентября, чтобы максимально затруднить режиму фальсификацию результатов выборов.

Товарищи, не унывайте, а держите хвост трубой. Взбодритесь, прослушав "Рабочую Марсельезу".

.

ЕВРЕКА!!!

Вниманию всех украинских мужиков, которые не хотят, чтобы режим сиониста Зеленского отправил их на убой на фронт! Одевайтесь как шабадники на этом фото, и могилизаторы побоятся вас тронуть. Только не забудьте отрастить бороду и пейсы, а также носить под шляпой ермолку, плюс белые носки и пучки веревочек, привязанные на боках к ремню. Никто не может запретить вам одеваться так, как вам хочется. Да, и ещё почитайте побольше о шабаде, чтобы не опростоволоситься, если пристанут с вопросами.

Это защитит вас от могилизаторов. Елинственный другой выход - бегство за границу. Но если вам даже и удастся убежать на Запад, то вас могут вернуть, потому что у всех евросоюзных марионеточных правительств те же хозяева, что и у режима Зеленского: глобалистская закулиса миллиардеров, в большинстве своём - сионистов (Ротшильды & Co). Таково господство капитала, под которым мы все живём. Оно стало небывало страшным и безумным после устроенной ЦРУ и МОССАД имитации теракта 9/11, 25-летие которой я совершенно упустил из виду.

Это фото я перепостирую отсюда: https://colonelcassad.livejournal.com/10756490.html , то есть сайта Бориса Рожина. Это фото - драгоценная жемчужина, выкопанная им из громадной кучи навоза, которую называют "Интернет". Эх, Борис! Ну когда же ты наконец поймёшь, что лакеи и марионетки господствующей над миром капитала глобалистско-сионистской закулисной олигархии миллиардеров - это не только Зеленский, мошенник Трамп и все ЕСовцы, но и вообще все буржуйские политиканы мира, включая Иудушку КаПутина с его шайкой. Твои путиноидный сталинизм и слепая ненависть к хохлам - не от большого ума...

В заключение - немного юмора: в сокращенном виде краткий фрагмент из фантастической повести Роберта Шекли "Обмен разумов (Mindswap)":

*  *  *

"XIII

Шагали они и катились по дикому и буйному дождевому лесу, на каждом шагу ожидая опасности. Но ни одна тварь на них не набросилась, и в конце концов они вышли на лесную поляну.

Там они увидели посреди поляны грубо сколоченную хижину и сидящего перед ней на корточках человека.

- Вот Отшельник, - сказало яйцо ганзера. - Он совсем чокнутый.

У землян не было времени переварить эту информацию. Отшельник встал и воскликнул:
- А ну, стой - остановись!
По всей форме доложись!

- Я - Марвин Флинн, - сказал Марвин, а это мой друг Отис Дагобер. Мы хотим покинуть планету.

Казалось, Отшельник не расслышал; он гладил длинную бороду и задумчиво созерцал кроны деревьев. Низким унылым голосом он произнёс:
- Пришел тот час, когда навеет скорбь
Крик стаи журавлей, летящей вдаль.
Сова-беглянка минет стороной
Печальный мой приют, лишенный благ, -
Что дарит небо, отбирают люди!
Мерцают звёзды, молча глядя в окна.
О бегстве королей вещает шумный лес.

- Он говорит, - перевело яйцо ганзера, что предчувствовал, что вы прийдёте именно этой дорогой.

- Он что, с приветом? - шепнул Отис. - Он так выражается...

Отшельник сказал:
- Теперь скажи всё вслух! Тут не бывать
Змеиному коварству, что способно
Меня по-подлому безжалостно предать!

- Он не хочет, чтоб вы шептались, - перевело яйцо ганзера.

(...)

Марвин покосился на яйцо ганзера, но оно упорно молчало. Тогда, угадав смысл слов, Марвин ответил:
- Сэр, мы хотим покинуть планету и пришли к вам за помощью.

Отшельник покачал головой и молвил:
- Речь варвара! Паршивая овца
И та пристойней блеет!

- На что он намекает? - спросил Марвин.

- Ты уж такой умный, догадайся сам, - ответило яйцо ганзера.

(...)

- Я раскаиваюсь. Буду очень обязан, если ты нам переведёшь.

- Ладно, - сказало яйцо ганзера по-прежнему хмуро. - Он говорит, что не понимает тебя.

- Не понимает? Но ведь я достаточно ясно выражаюсь.

- Не для него, - сказало яйцо ганзера. - Чтобы до него дошло, надо изложить всё стихами.

- Я? - Никогда в жизни! - воскликнул Марвин с инстинктивной дрожью отвращения, которое испытывают все разумные земляне мужского пола при мысли о стихах. - Я просто не умею! Отис, может быть ты...

- Нет уж! - в панике отозвался Отис.

- Молчание сгущается. Теперь
Пусть муж честной уста свои отверзнет.
Мне оборот событий не по нраву. - встрял Отшельник.

- Он начинает злиться, - прокомментировало яйцо ганзера. - Попробуй, попытка - не пытка.

(...)

- Единственное, что я помню ещё со школьной скамьи, - это "Рубайят" Омара Хайяма, - признался Марвин.

- Ну и валяй, - подбодрило яйцо ганзера.

Марвин подумал-подумал, нервно дёрнулся и произнёс:
- Откуда мы грядём? Куда свой путь вершим?
На расу раса ополчилась без причин.
Пришли мы получить совет, поддержку, помощь -
Не обращай надежды нашей в дым.

- Размер ломается, - шепнуло яйцо ганзера. - Но для первой попытки недурно.

Отишельник отвечал:
- Изложено отменно, чужестранец!
Сверх ожидания, найдёшь ты помощь:
Мужчины, невзирая на обличье,
Всегда в беде друг друга выручают.

(...)

И так, мирно беседуя речитативом, они вошли в хижину Отшельника, где увидели прикрытый куском коры запрещённый разумопередатчик древней и диковинной конструкции. Тут Марвин понял, что даже в самом крайнем безумии есть система. Ибо Отшельник пробыл на этой планете от силы год, а уже сколотил изрядное состояние, занимаясь контрабандной переброской беглецов на самые захудалые из рынков Галактики.

(...)

Прошло не так уж много времени. Найти работу для Отиса Дагобера оказалось совсем не трудно. Несмотря на все его уверения в противном, в молодом человеке обнаружилась слабая, но многообещающая склонность к садизму. Поэтому Отшельник переселил его разум в тело ассистента зубного врача на Проденде-IX.

Яйцо ганзера пожелало Марвину всяческих благ и укатилось домой, в лес.

- А теперь, - сказал Отшельник, - займёмся тобой. Мне кажется, что если твою психику проанализировать с предельной объективностью, то в тебе явно прослеживается склонность к жертвенности.

- Во мне? - поразился Марвин.

- Да, в тебе. - ответил Отшельник.

- Не уверен, - заявил Марвин. Эту формулировку он выбрал из вежливости; в действительности он был совершенно уверен, что Отшельник ошибается.

- Зато я уверен, - сказал Отшельник. - И без ложной скромности сообщаю, что опыт подыскания работы у меня побольше твоего.

- Наверно. Да, а я вижу, что вы перестали говорить стихами.

- Конечно, - ответил Отшельник. - С какой стати мне продолжать?

- Потому, что раньше вы говорили только стихами, - сказал Марвин.

- Но это же совсем иное дело,  - ответил Отшельник. Тогда я был на открытом воздухе. Приходилось защищаться. Теперь я у себя дома и, следовательно, в полной безопасности.

- Неужели на открытом воздухе стихи действительно защищают?

- А как по-твоему? Я на этой планете второй год живу, и второй год на меня охотятся две кровожадные расы, которые убили бы меня на месте, если бы только поймали. А я, как видишь, цел и невредим.

- Что ж, это очень хорошо. Но я не совсем понимаю, какое отношение имеют стихи к вашей личной безопасности.

- Чёрт меня побери, если я сам это понимаю, - сказал Отшельник. - Вообще-то я считаю себя рационалистом, но вынужден признать, хоть и с неохотой, что стихи действуют безотказно. Они помогают; что ещё можно добавить?

- А вам не приходило в голову произвести опыт? - спросил Марвин. - Я имею в виду, не пробовали ли вы разговаривать на открытом воздухе прозой? Возможно, что стихи вовсе не обязательны.

- Возможно, - ответил Отшельник. - А если бы ты попробовал прогуляться по дну океана, то, возможно, оказалось бы, что и воздух вовсе не обязателен.

- Это не совсем одно и то же, - возразил Марвин.

- Это абсолютно одно и то же, - сказал Отшельник. - Но мы говорили о тебе и твоей склонности приносить себя в жертву. Повторяю, эта склонность открывает перед тобой путь к чрезвычайно увлекательной работе." (Конец цитирования).

.

БУРЖУЙСКИЙ РАЙ

Эту мерзость я перепостирую отсюда: https://colonelcassad.livejournal.com/10746785.html

Пузатый путиноид-сталинист г-н Рожин alias "полковник" Cassad подбирает в Интернете всякий мусор и выкладывает его у себя, как трофеи, даже не задумываясь о сути этих "трофеев". Он тупо выложил самодовольную циничную брехню китайского буржуя @macrotradecn и как заголовок процитировал... сутенёра! Поздравляю, г-н Рожин! Ваш уровень политического анализа войны на Украине несомненно зашкаливает... в минус.

А ведь война на Украине - такая же империалистическая, как и 1-я Мировая. На ней буржуи Запада, России и Украины добывают военные сверхприбыли из крови и слёз одного и того же русского народа, который предатель Бориска-алкаш (ельцин) разодрал границами на части своим Беловежским предательством 8 декабря 1991 года.

В результате этого и дальнейших стараний буржуев Запада, России и Украины не допустить воссоединения ранее единого советского народа мужики, разделенные этими позорными границами, посланы убивать друг друга, а бабы разъехались по всему миру на заработки проституцией. КРАСОТА!!!

Тем временем иностранный агент Иудушка КаПутин под предлогом "переговоров о мире" торгуется с шайкой Trump, Witkoff & Kushner за сворованные у России Западом 300 млрд. долларов - те самые, которые он сам же отправил на Запад. Он хочет отдать Trump & Co 100 млрд., а сам получить 200 млрд. Губа не дура! Об этом рассказывает Джон Хелмер (John Helmer) здесь: https://johnhelmer.net/talk-softly-carry-big-stick-and-you-will-go-far-but-not-to-a-meeting-with-putin-and-zelensky-modi-and-xi/ (сокращенно, текст), видео (подробно) здесь: https://www.youtube.com/watch?v=t6xu-ZTv5Hk .

А что представляет собой Шэньчжэн, по которому прогуливался китайский буржуй в поисках проституток? Это - самая первая китайская "оффшорная зона свободной торговли" по соседству с по-прежнему на 100% буржуйским Гонконгом. Шэньчжэн теперь застроен до отказа корпусами потогонных фабрик, работающих на экспорт, и казармами для рабочих, мало чем отличающимися от клеток для кур на промышленной птицефабрике.

Короче, всё (абсолютно всё!) решает рыночек. Буржуи (западные, российские, украинские, китайские и т.д.) всему этому страшно рады. Для них это - рай. Но народам и России, и Украины, и Китая от этого только адские страдания и горе. Значит, капитализм надо уничтожить, а социализм - возродить. Поэтому все "дорогие россияне" должны как один проголосовать за КПРФ бумажным бюллетенем пополудни 20-го (но не 18-го и не 19-го!) сентября. Почему? - Смотри здесь: https://behaviorist-socialist-ru.blogspot.com/2026/09/nikolai-bondarenko-on-september-20.html .

.

ТРАДИЦИОННАЯ РОССИЙСКАЯ "СИЛЬНАЯ ВЛАСТЬ"

С обложки советского издания "Истории одного города" М.Е. Салтыкова-Щедрина

ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО АЛЕКСЕЮ САФРОНОВУ

Уважаемый господин Сафронов!

На днях я просмотрел ряд материалов на вашем сайте https://vas-s-al.livejournal.com/ и несколько видеороликов с вашими выступлениями, всё - на тему советской экономики. С 2012 года вами проделана воистину титаническая работа. И ваше понимание предмета воистину компетентное - глубокое и трезвое. Однако в чём смысл вашего туманного девиза: "Будущее - наша единственная цель"? Но какое "будущее"? Ведь все - негодяи, герои, святые, грешники и т.д. - живут с этой "единственной целью", пока не умрут. Моя конкретная цель - социалистическое будущее. И я хочу дожить до возрождения социализма.

Поэтому я - противник безумных идеологических метаний в послесоветской России: если в 1990-е и 2000-е годы модой было отвергать всё "советское" как сталинщину, и поклоняться всему "дореволюционному", особенно - ставшему анахронизмом самодержавию, то с 2010-х модой стал сталинизм, а всех его критиков огульно объявляют "либерастами". Однако всё это - и "царебожие", и культ личности сталина - варварские безумства, маскирующие топтание России на месте во всё том же традиционном пресмыкательстве перед "сильной властью", противодействующее действительному историческому прогрессу России к социализму. Надо быть слепым, чтобы это не видеть. Ведь раньше, в 19-м веке, все  критики самодержавия (например, Салтыков-Щедрин) видели его реакционность и тупиковость, но не поклонялись таким персонажам, как Разин, Гришка Отрепьев, Болотников и Пугачёв. Я не знаю, как ещё лучше объяснить моё наприятие глупого противопоставления самодержавия и сталинщины. Для меня это - два сапога - пара.

Я принадлежу к поколению ваших родителей и бóльшую часть жизни прожил на Западе. Очевидно, мой жизненный опыт сильно отличается от вашего. Я по профессии биохимик и технический переводчик, но на Западе мне пришлось работать прорабом на строительстве. И я хочу поделиться с вами жизненным опытом. Поэтому примите всё дальнейшее не как враждебную критику, а как попытку расширить горизонт понимания "дорогими россиянами" нынешней омерзительной реальности, царящей во всём мире. Кроме того, заверяю вас, что я не являюсь "иностранным агентом", а мои записи на блоге отражают мои личные мнения и не оплачиваются ни организациями, ни частными лицами.

Итак, начну с советской экономики, а затем перейду к экономике капиталистической и социалистической. Я сразу заявляю, что советская экономика вряд ли заслуживает те пристальное внимание и тщательный анализ, которым вы её подвергаете. Почему? - Потому, что её "развитие" - это причудливо запутанное петляние то туда, то сюда, то топтание на месте. Официальная пропаганда твердила, что КПСС ведёт народ "ленинским курсом" к социализму, но это была ложь, что доказывает реставрация капитализма той же КПСС. Вы заявляете, что советская экономика была плановой. С этим я согласен лишь отчасти. Но вы ещё говорите, что советская экономика была социалистической. А с этим я принципиально не согласен.

В самом деле, советская экономика с кровавого 1937 года, когда подонок сталин нагло заявил, что "социализм в основном уже построен", не имела цели создания социалистического общества, а "планирование" было волюнтаристским диктатом сверху реально недостижимых показателей. Чтобы "спасти план", то есть свои шкуры, управленцы фальсифицировали реальные данные. Да, план по выпуску винтовок выполнялся, хотя от этого не было проку - "гениальный полководец" сталин не верил разведчикам, сообщавшим о скором нападении его нового друга Гитлера, и в 1940 году приказал срыть укрепления на старой польско-советской границе, а на новой не построил; его военной доктриной было наступать, а не обороняться; он приказал завезти в гарнизоны на бывшей территории Польши миллионы винтовок, которые гитлеровцы в 1941 году сразу же захватили и потом использовали для вооружения бандеровцев, усташей и румын.

А производство потребительских товаров, особенно продовольствия, хромало на обе ноги. Почти всё время сталинщины их сбыт ограничивался карточной системой. Я родился после этого, при Хрущеве, но знаю этот кошмар по рассказам старших. Его суть такова: на месяц каждому зарегистрированному человеку выдавалась карточка, где были указаны количества продуктов, разделенных на очень общие категории. В частности, была категория "жиры". По ней продавали: вонючие свиной или китовый или гусиный жир, или мылоподобный маргарин или очень редко - сливочное масло. Вонючий жир лежал всегда. Поэтому все после работы ежедневно ходили с карточками по магазинам, ища, не "выбросили ли" где что-то получше. Если карточку до конца месяца не отоваришь, то она пропадёт; с первого числа следующего месяца по ней нигде и ничего не купишь. А остальные деньги платили мелким частникам - портным, сапожникам, торговцам на "колхозных" рынках и т.д. - за то, чего не было в государственной торговле. Вот такой был "уже построенный" сталиным "социализм"!

Правда, номенклатура и верхушка бюрократии жили "при социализме": у них были закрытые "распределители", где "слугам народа" выдавали изобильные "спецпайки", а самым "великим" - "кремлёвские пайки". Короче, плановая система не могла функционировать без карточной. И стоило Хрущеву отменить "карточки", как обнаружились ранее спрятанные "дефициты". При Брежневе плановая экономика становилась всё менее эффективной (особенно по производительности труда в сравнении с Западом) и под конец (в последние годы брежневщины) просто буксовала на месте.

А ведь существовала другая, намного более эффективная плановая экономика - экономика ГДР, где я жил с 1983 года. Она была более реалистичной и честной, вероятно потому, что в маленькой ГДР невыполнение планов было бы трудно спрятать, и ещё из-за совсем другого исторического опыта Германии - более серьёзного отношения к социализму. Если бы подонок горбачёв её не угробил, отдав на растерзание монополиям ФРГ, она существовала бы и сегодня. Это была система отраслевых комбинатов, объединявших практически все предприятия (VEB) одной отрасли под управлением единой дирекции, а министерства служили лишь для передачи директив от политической власти комбинатам. Иначе говоря, это была экономика корпораций - монополий, подчиненных государству и выполнявших его директивы. Было ли это социализмом - судить не нам, а потомкам.

К сожалению, на вашем сайте и в ваших выступлениях нет ничего ни о карточной системе, ни об экономике ГДР. Это - досадное упущение. Вместо этого вы выразили интерес к экономике СФРЮ времен Тито, о которой я ото всех без исключения югославов (гастарбайтеров и беженцев в Германии) слышал только отрицательные и презрительные отзывы. А ведь в РФ был как минимум один экономист, который настойчиво выступал за корпоративную ("вертикально интегрированную по цепочкам прибавочной стоимости") экономику. Это - профессор С.С. Губанов, которого вы нигде ни разу не упомянули. Это - тоже серьёзное упущение, пробел в вашем освещении планового централизованного управления экономикой.

Теперь давайте окинем взглядом "с высоты птичьяго полёта", как писали в конце 19 и начале 20 века в подписях к фотографиям, сделанным с воздушных шаров и дирижаблей, советскую "плановую" экономику. Тут сразу же надо заявить, что планирование - это всегда прерогатива власти, а не народа. Если в современном капитализме главенствует финансовый капитал (об этом - позднее), то в советской системе главенствовала номенклатура - верхушка бюрократии. И я утверждаю, что советская экономика, созданная при сталинщине, не социалистическая, а специфически российская - бюрократическая; истоки её - в самодержавии Петра 1-го и Екатерины 2-й, имевшей не только фаворитов, но и олигархов, например, Демидовых.

Россияне жили и живут под властью бюрократии, не сознавая этой особенности своего существования, как рыбы не сознают того, что живут в воде. Но что создало и сохраняет привычку повиноваться бюрократии, причём не только в России, но и почти везде в мире? Я считаю, что это - "заслуга" обязательного школьного "образования". В 19 веке обязательное школьное "образование" насаждалось повсюду в Европе как инкубатор существ, способных стать бюрократами. Ведь любая школа (мне известны советская, ГДРовская, ФРГшная и французская) дрессирует детей на послушание учителю (начальнику), на пассивную "усидчивость" и на слепую веру в то, что учитель (начальник) всегда прав. А нужные в повседневной жизни знания - читать, считать и грамотно писать - вполне усваиваются за пару лет. Вместо этого детей в школе десять, а то и более лет маринуют зубрёжкой ненужной "премудрости", например, алгебры или истории, в результате чего у большинства из них вырабатываются ненависть к учёбе и нежелание самостоятельно приобретать новые знания. Выпускники школ везде в мире подготовлены лишь к тому, чтобы стать офисным планктоном.

А ведь детей надо готовить к реальной жизни, уча их элементарным практическим навыкам и техническим знаниям - как промышленным, так и сельскохозяйственным. Почему не учат, например, вождению автомобиля? Я - не педагог, но знаю, что А.С. Макаренко в руководимой им колонии завёл производство фотоаппаратов "ФЭД" - копии немецкой "Лейки". Дети получали практический навык работы и видели, что их труд - явно полезный. Но этого нигде в мире нет.

Я был поражен, прочитав у вас на сайте, что при сталине управленцы (бюрократы) составляли одну седьмую часть населения СССР. А что они делали? - Спихивали ответственность за невыполнение планов сверху вниз по пирамиде власти, а снизу вверх шла фальсификация их мнимого выполнения. Но это же не только шиза, но и вреднейший паразитизм! Грубо говоря, "планирование" для экономики - это то же, что и соска-пустышка для младенца: успокаивает, но не питает.

Если не закрывать глаза на эту специфику России, то оказывается, что советский строй был не социализмом, а бюрократизмом, слегка сдобренным каплей социализма, а нынешний строй РФ - это не капитализм, а буржуазный бюрократизм с олигархами, зависимыми не от государства, а от западного империализма, то есть иноагентами в полном смысле этого слова!

Поэтому изучение нынешней экономики России и Запада куда нужнее, чем изучение ошибок и выкрутасов советских экономистов. Нынешний олигархо-бюрократический строй России - вредное уродство. А ранее, во времена Мишки-меченого (горбачёва) и Бориски-алкаша (ельцина) тон задавали западные "консультанты" и их прихвостни - гайдар, чубайс & Co. Они хотели иметь в России систему колониально зависимой от Запада компрадорской экономики, и они её получили, разодрав советскую экономику на клочки, подаренные олигархам.

Это - система главенства западного капитала (глобалистской закулисы миллиардеров) и его туземных младших партнёров над марионеточной, чисто фиктивной политической властью. Она существует во всех странах Запада и в большинстве зависимых от Запада стран, от Албании и Аргентины до Чили и Эстонии. Эта позорная система неизбежно вступила в России в острый конфликт с традицией бюрократизма, поневоле вынужденного защищать национальный суверенитет даже в условиях засилия в экономике вреднейших холуёв западного глобализма вроде мадам Наебулиной и хера Грефа.

Поэтому суть "национального лодыря" - Иудушки КаПутина - хамелеонство. Он пытается усидеть на двух стульях, потакая то прозападным олигархам - заискивая перед Западом, особенно - Трампом и Нетаньяху, то баюкая бюрократов-националистов - грозя Западу пальчиком и робко укоряя его в преступности его агрессивной кровавой политики.

Сейчас его положение незавидное. Он получил в наследство от изменника ельцина модель шаблонной буржуйской "демократии" с периодическими президентскими и парламентскими выборами (следующие - 20 сентября). Эта "демократия" служит господствующей закулисе миллиардеров-глобалистов везде в мире для того, чтобы легко менять, как перчатки, марионеточных политиканов. Это чуждо российской традиции "сильной власти", вот она и агитирует за "традиционные ценности" - то самодержавие, то сталинщину.

Единственное правильное решение в нынешней ситуации - это взять прозападных олигархов в ежовые рукавицы и полностью лишить их влияния на государственную политику. Но олигархи срослись с политическим истеблишментом (ЕдРистнёй). Поэтому путину и его "дорогим друзьям" следует 20 сентября ограничить фальсификацию результатов "выборов" в пользу ЕдРистни и "позволить" КПРФ по праву занять половину мест в "ГосДуре", чтобы прищемить хвост прозападной сволочи. Но это, конечно, моя несбыточная мечта.

Теперь совсем кратко о том, что это такое - нынешний глобальный капитализм. Об этом вы, господин Сафронов, не пишете и не говорите ни единого слова. А жаль! Этот капитализм - вовсе не "свобода рынка", как его пытается изображать либерастская пропаганда. Свобода конкуренции, за исключением мелких лавочек, полностью уничтожена монополиями. Этот (долларовый) капитализм давно уже обанкротился и держится лишь на фиктивной платежеспособности благодаря тому, что громадные неоплатные долги монополий и метрополий Запада спрятаны банковской системой, паразитически наживающейся на этих и всех прочих долгах. Об этом постоянно пишет и говорит проф. Майкл Хадсон (Michael Hudson, https://michael-hudson.com/ ), о котором вы опять-таки молчите. А ведь надо бы организовать перевод его книг на русский. (Ряд его статей я перевёл и выложил на моём блоге https://behaviorist-socialist-ru.blogspot.com/ , поисковик в левом верхнем углу).

Господин Сафронов! Ваше самое непростительное упущение - игнорирование настоящей современной марксистской политэкономии, то есть работ Генрика Гроссмана (Henryk Grossman, смотрите переводы его книг и статей на русский поисковиком на моём блоге). Речь идёт о пугавшей Смита и Рикардо тенденции падения нормы капиталистической прибыли с ростом органического строения капитала. Маркс обосновал ею неизбежность смены капитализма социализмом, но лишь Гроссман математически доказал эту неизбежность. Как? - Об этом читайте Гроссмана. Пожалуйста, перепостируйте его работы на свой сайт.

Итак, Маркс и Гроссман отпели капитализм, но этот мертвец - ходячий, как зомби. Как ему это удалось? - Во-первых, спихнув производство (иссякающий источник прибыли) в Китай и прочие страны с низкой оплатой труда. Во-вторых, мошенническим раздуванием пузырей биржевой спекуляции, отдающей капиталы чужаков банкам Уолл-стрита и Сити. В-третьих (об этом много пишет Майкл Хадсон), заменив извлечение прибыли из производства на получение экономической ренты - природной, монопольной, финансовой, земельной и т.д.

Заметим во-первых, что доходы российских олигархов - это в основном природная рента от добычи углеводородов и прочих полезных ископаемых. Такие же паразитические рентные доходы - у саудовцев и эмиратчиков, а теперь также у части буржуев США, при Трампе начавших торговать газом и нефтью, в том числе воруемой у Венесуэлы. А во-вторых - что нынешний ажиотаж вокруг ИИ и сплошной роботизации производства - это очередная афера, биржевой мыльный пузырь, охмурёж публики, и не нюхавшей трудовой теории стоимости. Ведь источник прибыли на производстве - эксплуатация товара человеческий труд, который буржуи покупают дешевле его стоимости. Без него прибыли нет и не может быть.

Как вам должно быть известно, экономическая рента - это типично феодальный вид доходов. Я с ужасом наблюдаю, как весь мир, включая и метрополии Запада, теперь погружается в гнилую трясину феодализма, причём с горбачёвским "ускорением" ретроградных тенденций. Налоги, взимаемые государствами - это тоже вид экономической ренты, поэтому оплачиваемая ими бюрократия по самой своей сути - паразитическая и реакционная, феодально-косная. Финансовый капитал (реальные глобальные властители) теперь полностью освобожден от налогов, подобно дворянству Франции перед Великой французской революцией 1789-1793 годов. А описанная вами в дискуссии против г-на Юлина обдираловка крестьян при сталине - мнимо "колхозных", а реально - государственных крепостных - это типично средневековое варварство.

Политический строй "вершины" феодализма - это бюрократический абсолютизм, и теперь он повсюду вылупляется из липовой буржуйской "демократии" как дигитальный тоталитаризм всеобщего надзора, как фашистская полицейско-бюрократическая глобальная тирания закулисной олигархии мультимиллиардеров.

Эта реакционнейшая глобалистская власть - зомби-убийца. Это видно не только в массовом убийстве и калечении людей генетическими ядами - мРНК-"вакцинами" от ковид и в принудительном снижении уровня жизни людей запугиванием их мнимой "климатической катастрофой", но и в массовых убийствах - непрерывных войнах. Войны для миллиардеров - источник "военных сверхприбылей" и давно испытанный метод противодействия закону падения нормы прибыли. Конечно, эти "сверхприбыли" - на самом деле паразитические доходы, своеобразная финансовая рента с ростовщического грабежа государств, вынужденных делать военные займы для платежей военно-промышленному комплексу. Это неизбежно вызывает гиперинфляцию со всеми страшными последствиями для населения. Нынешняя война на Украине - источник этой ренты для банкиров и ВПК и Запада, и Украины, и России.

Повторяю: Западный империализм мечется, как бешеная собака, пытаясь преодолеть вовсе не "периодический кризис", а системную глобальную депрессию, вызванную далеко зашедшим падением нормы прибыли. Поэтому западные медии изо всех сил раскочегаривают военную истерию против России, Ирана и Китая, чтобы хоть чуток поднять прибыли ВПК Запада от производства и продажи оружия "защитникам западной демократии" - террористам-исламистам, израильским расистам и бандерофашистам. Значит, классовому антиобществу (капитализму, бюрократизму, феодализму и особенно - глобализму) надо вбить в сердце осиновый кол и закопать его поглубже.

И, наконец, о том, каков по моему мнению должен быть социализм. Во-первых, я социалист-бихевиорист (читайте переводы на русский трудов проф. Б.Ф. Скиннера - B.F. Skinner на моём блоге), а потому считаю очевидным фактом, что экономические отношения - это лишь частный, хотя и очень важный при капитализме, вид общественных и межличностных отношений. А их как таковые при социализме можно и должно формировать и управлять ими при помощи бихевиористской оперантной социальной инженерии.

Классовое господство буржуазии управляет поведением подвластного народа принуждением к наёмному труду и насилием - законами, наказаниями и репрессиями. Бихевиористский социализм, уничтожив привилегированные и угнетенные классы, будет управлять поведением граждан, формируя у них привычки социально ответственного, солидарного и гуманного поведения социальной инженерией - стимулируя их поощрениями и вознаграждениями. Тем самым в музей истории будут сданы чудовищная паразитическая пирамида бюрократической власти, царящая при капитализме эгоистическая жажда денег и фантазии о "сознательности пролетариата", на которую всуе уповали слишком многие социалисты и коммунисты.

До истерики с "ковидом" появилось несколько сообщений об опытах применения оперантной социальной инженерии в Китае под названием social credit systems - систем общественного доверия, что неправильно и злонамеренно перевели на русский как "системы общественного кредита". К сожалению, теперь об этих опытах ничего не сообщают; видать, их "закрыли", чтобы не возбуждать у китайцев надежд на более социалистический образ жизни.

Инструмент бихевиористского управления поведением - оперантное подкрепление, положительное (поощрение, вознаграждение, почёт и т.п.) желательного активного поведения и как вынужденная, но малоэффективная мера - отрицательное (порицание, наказание, осуждение) нежелательного поведения. Это означает во-первых, что социалистическая экономика может и должна быть не "планированием", неизбежно возвышающим над народом управленцев, которые будут злоупотреблять своей властью, а учётом и удовлетворением спроса, который, естественно, поступал бы от всего населения и всех организаций. Управление ею может и должно ограничиваться координацией спроса и предложения, а политические решения ("план") будут заботой системы общественного самоуправления. В самом деле, планировать работу экономики, т.е. производительное и созидательное поведение людей - это всё равно, что запрягать лошадь позади телеги. Вам, господин Сафронов, это отлично известно самому по литературе, описывающей "планирование" советской экономики номенклатурой и прочими бюрократами.

Попытка создания экономики координации спроса и предложения была сделана в Чили при президенте Альенде. Для этого была создана система Киберсин (англ.: Cybersyn или испанск.: Synco) - компьютер, в который вводили данные с телексов, по которым в систему поступали сообщения с мест о потребностях и о наличии товаров. Загрузка этих данных в компьютер и обработка дали возможность оперативно координировать спрос и предложение, сообщая по телексу результаты заинтересованным сторонам. Таким образом, это была система не планового управления экономикой (как неправильно написано в Википедии"), а координации спроса и предложения. Её узким местом был транспорт товаров: территория Чили - узкая полоса на берегу Тихого океана длиной аж 4300 км. Этим воспользовался империализм США, организуя "забастовки" владельцев грузовиков с требованиями умопомрачительных платежей за перевозки. Литература об этой системе - в статьях "Википедии" Киберсин, Cybersyn и Synco, а также Стаффорд Бир и Stafford Beer.

Во-вторых, социалистическая экономика может и должна быть без денег как инструмента капиталистической власти и эксплуатации. Нужные для социализма функции денег вполне могут выполнять разные положительные условные оперантные подкрепители (награды, премии, почёт и т.д.). А социально справедливо обеспечивать базовый уровень потребления может и должна карточная система - безусловный положительный подкрепитель. Деньги - это необходимый инструмент только капиталистической экономики, цель которой - не производство и сбыт материальных ценностей, а получение прибыли из этого, плюс доходов от спекуляций и ростовщичества. А в социалистической экономике деньги не только не нужны, как собаке пятая нога, но и вредны, стимулируя антиобщественное поведение и систематически усложняя управление ею, делая - по вашему выражению, господин Сафронов - "оптимизацию её планирования" по всем параметрам (включая цены) очень сложной и даже невозможной.

В самом деле, монетарно-центрическую экономику можно уподобить геоцентрической модели Солнечной системы по Птолемею и Аристотелю, в которой весь мир вертится вокруг Земли (соответственно, денег - абстрактной фикции), со множеством диковинных и физически невозможных "эпициклов". А экономика спроса и предложения материальных ценностей намного проще и элегантнее, она подобна гелиоцентрической модели солнечной системы Коперника и Галилея.

Вот на этой красивой фразе я и закончу моё открытое письмо. Буду рад вашему ответу.

.