ЛЭМЫ: СКАЗАНИЕ О ВЕНЕЦИАНСКОМ КУПЦЕ - 1

Фронтиспис 2-го тома собрания пьес Шекспира изд-ва Nelson & Sons, London,
текст в переводе на русский (некоей Щепкиной-Куперник):

"ШЕЙЛОК
Судья-мудрец! Вот приговор! Готовься!
ПОРЦИЯ
Постой немного; есть еще кой-что."

(Венецианский купец, Акт IV, сцена I.)

Выкладываю мой перевод на русский краткого изложения ("дайджеста") пьесы Шекспира "Венецианский купец", сделанного в 1807 году литературными подёнщиками по фамилии Лэм (Lamb) -братом Чарльзом и сестрой Мэри.

*  *  *

Чарльз и Мэри Лэм (Charles and Mary Lamb):

"Сказание о венецианском купце

В Венеции жил еврей Шейлок. Он был ростовщиком, скопившим огромное состояние, ссужая деньги в долг под большие проценты христианским купцам. Будучи человеком с жестоким сердцем, Шейлок взимал плату за одолженные деньги с такой беспощадностью, что его очень не любили все порядочные люди, и особенно Антонио, молодой венецианский купец; а Шейлок ненавидел Антонио еще больше, потому что тот одалживал деньги нуждающимся и никогда не брал процентов; поэтому между этим алчным евреем и щедрым купцом Антонио была большая вражда. Всякий раз, когда Антонио встречал Шейлока на Риальто (или на бирже), он упрекал его в ростовщичестве и жестокости в бизнесе, что еврей сносил с притворной терпеливостью, тогда как сам втайне замыслил отомстить.

Антонио был самым добрым человеком изо всех живущих, самым благовоспитанным, с душой, неутомимой в добрых делах. Воистину, древнеримские добродетели проявлялись в нём сильнее, чем в ком-либо ещё, жившем тогда в Италии. Его очень любили все сограждане; но самым близким и дорогим его сердцу другом был Бассанио, знатный венецианец, который, получив небольшое наследство, почти исчерпал эту скромную сумму, живя слишком расточительно для своих скудных средств, как это делают слишком многие молодые знатные люди с небольшим состоянием. Всякий раз, когда Бассанио нуждался в деньгах, Антонио выручал его; и казалось, что у них на двоих есть лишь одно сердце и один кошелёк.

Однажды Бассанио пришёл к Антонио и рассказал, что хочет поправить своё состояние, женившись на богатой даме, которую он очень любил и которая стала единственной наследницей недавно умершего отца; и что при жизни её отца он бывал у них дома, и чувствовал, что порой в глазах этой дамы он видел сигналы того, что он - отнюдь не нежеланный жених. Но, не имея денег, чтобы окружить себя роскошью, подобающей ухаживающему за у столь богатой наследницей, он попросил Антонио, сверх множества оказанных ему ранее милостей, одолжить ему ещё три тысячи дукатов.

У Антонио тогда не было денег, чтобы одолжить другу; но, ожидая скорого прибытия своих кораблей, груженных товарами, он сказал, что пойдет к Шейлоку, богатому ростовщику, и возьмет деньги в долг под залог этих кораблей. Антонио и Бассанио вместе отправились к Шейлоку, и Антонио попросил еврея одолжить ему три тысячи дукатов под любые проценты, под обеспечение товарами на его кораблях, находившихся в море.

Услышав это, Шейлок подумал про себя: "Если мне удастся теперь поймать его на этом, то я удовлетворю сполна давнюю жажду отомстить ему. Он ненавидит нас, еврейский народ; он дает деньги взаймы без процентов; и среди купцов он клквещет на меня и на мои честно зарабатываемые доходы, которые он называет ростовщичеством. Да будет проклято моё племя, если я не отомщу ему!" Антонио, видя, что тот размышляет про себя и не отвечает, и  нетерпеливо ожидая денег, сказал: "Шейлок,ты слышишь? Одолжишь мне денег?" На этот вопрос еврей ответил: "Господин Антонио, на Риальто вы часто и много ругали меня, мои деньги и моё ростовщичество, а я терпел всё это, терпеливо пожимая плечами, ибо терпение - это девиз всего нашего племени; и ещё вы называли меня неверующим, алчной собакой, плевали на мою еврейскую одежду и пинали меня ногой, как будто я был подонком. А вот теперь оказалось, что вам нужна моя помощь, и вы приходите ко мне и говорите: "Шейлок, одолжи мне денег". А бывают ли у собак деньги? Возможно ли, чтобы собака одолжила три тысячи дукатов? Должен ли я низко поклониться и сказать: "Благородный господин, вы плюнули на меня в прошлую среду; в другой раз вы назвали меня собакой, и за эти любезности я должен одолжить вам денег?"

Антонио ответил: "Я считаю себя вправе снова тебя называть так, снова на тебя плевать и презирать. Если ты одолжишь мне эти деньги, то одолжишь их не как другу, а как врагу, чтобы, если я нарушу условия, ты смог с большим успехом потребовать возмещения убытков." "Гляньте, - сказал Шейлок, - как он разбушевался! А я хочу вашей дружбы и вашей любви. Я забуду срам, которым вы меня покрыли. Я удовлетворю ваше требование и не возьму процентов за ссуженые деньги." Это, казалось бы, доброе предложение сильно удивило Антонио; а затем Шейлок, и далее притворяясь добряком и утверждая, что он всё сделает, чтобы завоевать любовь Антонио, повторил, что одолжит ему три тысячи дукатов и не возьмёт процентов; однако Антонио должен пойти с ним к адвокату и там как бы в шутку подписать расписку, согласно которой, если он не вернёт деньги к определённому дню, он отдаст фунт своего мяса, который Шейлок волен отрезать от любой части его тела по своему желанию.

"Я согласен, - ответил Антонио. - Я подпишу эту расписку и ещё скажу, что этот еврей очень добрый." Бассанио не хотел, чтобы Антонио подписывал за него такую расписку; но Антонио все же настоял на подписании, ибо до дня уплаты его корабли вернутся нагруженными товарами, стоимостью во много раз выше суммы платежа.

Шейлок, услышав этот спор, воскликнул: "О, праотец Авраам, какие же подозрительные эти христиане! Их собственные грязные дела учат их подозревать в этом же других. Скажи мне, Бассанио: если он не уплатит в срок, то что я получу во взыскание долга? Фунт человечины менее ценен и прибылен, чем баранина или говядина. Я же говорю, что для того, чтобы заслужить его благосклонность, я предлагаю это в дружбу: если он примет ее, то да; если нет, то прощайте." В конце концов, вопреки советам Бассанио, который, несмотря на все слова еврея о его добрых намерениях, не хотел, чтобы его друг подвергся ради него опасности такого жуткого наказания, Антонио подписал договор, полагая, что это (как сказал еврей) в действительности всего лишь в шутку.

Богатая наследница, на которой Бассанио хотел жениться, жила недалеко от Венеции, в местечке под названием Бельмонт. Ее звали Порция, и по благородству своей внешности и ума она ничем не уступала той Порции, о которой написано, что она была дочерью Катона и женой Брута. Получив от своего друга Антонио, столь любезно одолжившего деньги, рискуя жизнью, Бассанио отправился в Бельмонт с великолепной свитой вместе с джентльменом по имени Грациано.

Бассанио имел успех в своих ухаживаниях, и Порция вскоре согласилась взять его в мужья.

Бассанио признался Порции, что у него нет состояния и что его знатное происхождение и благородная родословная - это всё, чем он может похвастаться; она, полюбившая его за достоинства и обладавшая достаточным богатством, чтобы не считать богатство важным фактором при выборе мужа, ответила с изящной скромностью, что хотела бы быть в тысячу раз красивее и в десять тысяч раз богаче, чтобы быть более достойной его; и ещё хорошо образованная Порция с изящной скромностью сказала, что она необразованная девушка, неученая и неопытная, но ещё не настолько старая, чтобы не учиться, и что она доверит свою кроткую душу ему во всём; И она сказала: "Я и то, что принадлежит мне, теперь наше общее. Если вчера, Бассанио, я была хозяйкой этого прекрасного особняка, госпожой самой себя и госпожой этих слуг; то теперь этот дом, эти слуги и я - твои, сударь; я дарю тебе их вместе с этим кольцом", - и вручила кольцо Бассанио.

Бассанио был настолько преисполнен благодарностью и изумлением от того, как милостиво богатая и знатная Порция приняла его - человека со скромными средствами, что не мог выразить свою радость и почтение дорогой даме, которая так почтила его, ничем, кроме путаных слов любви и благодарности; и, взяв кольцо, он поклялся никогда с ним не расставаться.

Грациано и Нерисса, служанка Порции, были рядом со своим господином и госпожой, когда Порция так милостиво пообещала быть послушной женой Бассанио; Грациано, желая радости Бассанио и его щедрой жене, попросил разрешения жениться самому. "От всего сердца, Грациано, — сказал Бассанио, — если ты сможешь найти себе жену". Грациано ответил, что любит Нериссу - прекрасную фрейлину леди Порции, которая обещала стать его женой, если ее госпожа выйдет замуж за Бассанио. Порция спросила Нериссу, правда ли это. Нерисса ответила: "Мадам, это так, если вы одобрите это." Порция охотно согласилась, и Бассанио любезно сказал: "Тогда нашему свадебному пиру будет оказана честь вашей женитьбой, Грациано."

Но счастье этих влюбленных было внезапно омрачено, когда прибыл гонец, который принес письмо от Антонио, содержащее страшные вести. Когда Бассанио прочитал письмо Антонио, Порция испугалась, что там - сообщение о смерти его дорогого друга, так сильно он побледнел. И на вопрос о том, что внушило ему такую печаль, он ответил: "О, дорогая Порция, тут несколько самых страшных слов, какие когда-либо были написаны на бумаге! Милостивая госпожа, когда я впервые признался вам в любви, я откровенно рассказал вам обо всем наследии, которое течет в моих жилах; но я должен был сказать вам, что у меня средств менее, чем ничего, так как я в долгах." Затем Бассанио рассказал Порции то, что уже изложено выше: то, как он занял деньги у Антонио, и то, как Антонио получил их от еврея Шейлока, и о договоре, по которому Антонио обязался расплатиться фунтом своего мяса, если долг не будет погашен к определенному дню. Затем Бассанио прочитал письмо Антонио, в котором было написано: "Дорогой Бассанио, все мои корабли потеряны, мой договор с евреем опротестован, и поскольку я не могу расплатиться, не лишившись жизни, я хотел бы видеть тебя в момент моей смерти; однако можешь продолжать наслаждаться жизнью. Если твоя любовь ко мне не убедит тебя приехать, то и мое письмо тебя не тронет."

"О, мой любимый, - ответила Порция, - бросай все дела и поезжай; ты получишь столько золота, чтобы заплатить в двадцать раз больше, чтобы твой добрый друг не потерял ни единого волоса по твоей вине, Бассанио; и поскольку за тебя так дорого заплачено, то я тем паче буду тебя любить." Тогда Порция сказала, что выйдет замуж за Бассанио до его отъезда, чтобы дать ему законное право на ее деньги; и в тот же день они поженились, а Грациано женился на Нериссе; и Бассанио и Грациано, как только поженились, в большой спешке отправились в Венецию, где Бассанио нашел Антонио в тюрьме.

После того, как настал день выплаты долга, жестокий еврей не принял предложенные Бассанио деньги, требуя фунт мяса Антонио. Был назначен день для рассмотрения этого жуткого дела перед судом дожа Венеции, и Бассанио, ужасно волнуясь, ожидал решения суда. Когда Порция прощалась с мужем, она ободряла его, велев ему возвращаться вместе со своим дорогим другом; однако она боялась, что Антонио придётся тяжело, и, оставшись одна, начала размышлять, сможет ли она каким-либо образом помочь спасти жизнь друга своего дорогого Бассанио.

И несмотря на то, что, желая почтить своего Бассанио, она сказала ему с такой кроткой и женственной учтивостью, что во всем будет подчиняться его верховной мудрости, теперь, при необходимости действовать самой из-за опасности, грозящей другу ее уважаемого мужа, она нисколько не сомневалась в своих силах и, руководствуясь исключительно своим правильным и совершенным разумом, решила сразу же отправиться в Венецию и выступить в защиту Антонио.

У Порции был родственник, работавший адвокатом; этому господину, которого звали Белларио, она написала письмо, изложив ему суть проблемы и попросив его высказать свое мнение, а также прислать ей одеяние, которое носят судьи. Когда посланник вернулся, он привез письмо от Белларио с советами о дальнейших действиях, а также все необходимое для ее выступления.

Порция надев одеяние адвоката, одела и свою служанку Нериссу в мужскую одежду, взяв Нериссу с собой в качестве секретаря; немедленно отправившись в путь, они прибыли в Венецию как раз в день суда. Дело вот-вот должно было быть рассмотрено дожем и сенаторами Венеции в Сенате, когда Порция вошла в этот верховный суд и представила письмо от Белларио, в котором этот учёный советник писал дожу, что сам бы явился, чтобы защищать Антонио, но болезнь помешала ему, и просил разрешить молодому учёному доктору Бальтазару (так он назвал Порцию) выступить вместо него. Герцог удовлетворил просьбу, очень удивившись юношескому облику этого незнакомца, искусно загримированного, в адвокатской мантии и большом парике.

И вот началось это важное судебное разбирательство. Порция огляделась и увидела кровожадного еврея; и ещё она увидела Бассанио, но он не узнал её в этом обличье. Он стоял рядом с Антонио, мучаясь от горя и страха за своего друга.

Важность труднейшего дела, за которое взялась Порция, придала этой нежной даме мужество, и она смело приступила к исполнению взятого на себя долга. Прежде всего она обратилась к Шейлоку; признавая, что по законам Венеции он имел право на то, чтобы залог был записан в договоре, она так красноречиво говорила о благородном чувстве милосердия, что смягчила бы любое сердце, кроме сердца бездушного Шейлока, говоря, что милосердие нисходит с небес на землю, как животворящий дождь; и что милосердие - это двойное благословение, благословляющее как дающего, так и принимающего; и оно оно подобает монархам более, чем их короны, будучи свойством самого Бога; и что земная власть приближается к Божьей соразмерно тому, как милосердие смягчает справедливость; и она напомнила Шейлоку, что, как мы все молимся о милосердии, эта же молитва должна учить нас проявлять милосердие. Шейлок ответил ей лишь желанием получить неустойку, записанную в договоре.

" Но разве он не может заплатить деньги?" - спросила Порция.

Тогда Бассанио предложил еврею выплатить три тысячи дукатов столько раз, сколько тот пожелает. Шейлок отказался и по-прежнему настаивал на фунте мяса Антонио. Бассанио умолял молодого учёного советника хоть немного повернуть закон, чтобы спасти жизнь Антонио. Но Порция сурово ответила, что однажды установленные законы никогда не могут быть изменены. Шейлок, услышав слова Порции о том, что закон не может быть изменён, решил, что она подсуживает ему, и сказал: "Даниил пришёл судить! О мудрый юный судья, как я вас почитаю! Вы несравненно старше, чем это кажется на первый взгляд!" Порция попросила Шейлока показать ей договор; и, прочитав его, сказала: "Этот договор опротестован, и поэтому еврею по закону принадлежит фунт мяса, который он должен вырезать как можно ближе к сердцу Антонио." (Окончание следует)

.