ЛЭМЫ: СКАЗАНИЕ О ВЕНЕЦИАНСКОМ КУПЦЕ - 1

Фронтиспис 2-го тома собрания пьес Шекспира изд-ва Nelson & Sons, London,
текст в переводе на русский (некоей Щепкиной-Куперник):

"ШЕЙЛОК
Судья-мудрец! Вот приговор! Готовься!
ПОРЦИЯ
Постой немного; есть еще кой-что."

(Венецианский купец, Акт IV, сцена I.)

Выкладываю мой перевод на русский краткого изложения ("дайджеста") пьесы Шекспира "Венецианский купец", сделанного в 1807 году литературными подёнщиками по фамилии Лэм (Lamb) -братом Чарльзом и сестрой Мэри.

*  *  *

Чарльз и Мэри Лэм (Charles and Mary Lamb):

"Сказание о венецианском купце

В Венеции жил еврей Шейлок. Он был ростовщиком, скопившим огромное состояние, ссужая деньги в долг под большие проценты христианским купцам. Будучи человеком с жестоким сердцем, Шейлок взимал плату за одолженные деньги с такой беспощадностью, что его очень не любили все порядочные люди, и особенно Антонио, молодой венецианский купец; а Шейлок ненавидел Антонио еще больше, потому что тот одалживал деньги нуждающимся и никогда не брал процентов; поэтому между этим алчным евреем и щедрым купцом Антонио была большая вражда. Всякий раз, когда Антонио встречал Шейлока на Риальто (или на бирже), он упрекал его в ростовщичестве и жестокости в бизнесе, что еврей сносил с притворной терпеливостью, тогда как сам втайне замыслил отомстить.

Антонио был самым добрым человеком изо всех живущих, самым благовоспитанным, с душой, неутомимой в добрых делах. Воистину, древнеримские добродетели проявлялись в нём сильнее, чем в ком-либо ещё, жившем тогда в Италии. Его очень любили все сограждане; но самым близким и дорогим его сердцу другом был Бассанио, знатный венецианец, который, получив небольшое наследство, почти исчерпал эту скромную сумму, живя слишком расточительно для своих скудных средств, как это делают слишком многие молодые знатные люди с небольшим состоянием. Всякий раз, когда Бассанио нуждался в деньгах, Антонио выручал его; и казалось, что у них на двоих есть лишь одно сердце и один кошелёк.

Однажды Бассанио пришёл к Антонио и рассказал, что хочет поправить своё состояние, женившись на богатой даме, которую он очень любил и которая стала единственной наследницей недавно умершего отца; и что при жизни её отца он бывал у них дома, и чувствовал, что порой в глазах этой дамы он видел сигналы того, что он - отнюдь не нежеланный жених. Но, не имея денег, чтобы окружить себя роскошью, подобающей ухаживающему за у столь богатой наследницей, он попросил Антонио, сверх множества оказанных ему ранее милостей, одолжить ему ещё три тысячи дукатов.

У Антонио тогда не было денег, чтобы одолжить другу; но, ожидая скорого прибытия своих кораблей, груженных товарами, он сказал, что пойдет к Шейлоку, богатому ростовщику, и возьмет деньги в долг под залог этих кораблей. Антонио и Бассанио вместе отправились к Шейлоку, и Антонио попросил еврея одолжить ему три тысячи дукатов под любые проценты, под обеспечение товарами на его кораблях, находившихся в море.

Услышав это, Шейлок подумал про себя: "Если мне удастся теперь поймать его на этом, то я удовлетворю сполна давнюю жажду отомстить ему. Он ненавидит нас, еврейский народ; он дает деньги взаймы без процентов; и среди купцов он клквещет на меня и на мои честно зарабатываемые доходы, которые он называет ростовщичеством. Да будет проклято моё племя, если я не отомщу ему!" Антонио, видя, что тот размышляет про себя и не отвечает, и  нетерпеливо ожидая денег, сказал: "Шейлок,ты слышишь? Одолжишь мне денег?" На этот вопрос еврей ответил: "Господин Антонио, на Риальто вы часто и много ругали меня, мои деньги и моё ростовщичество, а я терпел всё это, терпеливо пожимая плечами, ибо терпение - это девиз всего нашего племени; и ещё вы называли меня неверующим, алчной собакой, плевали на мою еврейскую одежду и пинали меня ногой, как будто я был подонком. А вот теперь оказалось, что вам нужна моя помощь, и вы приходите ко мне и говорите: "Шейлок, одолжи мне денег". А бывают ли у собак деньги? Возможно ли, чтобы собака одолжила три тысячи дукатов? Должен ли я низко поклониться и сказать: "Благородный господин, вы плюнули на меня в прошлую среду; в другой раз вы назвали меня собакой, и за эти любезности я должен одолжить вам денег?"

Антонио ответил: "Я считаю себя вправе снова тебя называть так, снова на тебя плевать и презирать. Если ты одолжишь мне эти деньги, то одолжишь их не как другу, а как врагу, чтобы, если я нарушу условия, ты смог с большим успехом потребовать возмещения убытков." "Гляньте, - сказал Шейлок, - как он разбушевался! А я хочу вашей дружбы и вашей любви. Я забуду срам, которым вы меня покрыли. Я удовлетворю ваше требование и не возьму процентов за ссуженые деньги." Это, казалось бы, доброе предложение сильно удивило Антонио; а затем Шейлок, и далее притворяясь добряком и утверждая, что он всё сделает, чтобы завоевать любовь Антонио, повторил, что одолжит ему три тысячи дукатов и не возьмёт процентов; однако Антонио должен пойти с ним к адвокату и там как бы в шутку подписать расписку, согласно которой, если он не вернёт деньги к определённому дню, он отдаст фунт своего мяса, который Шейлок волен отрезать от любой части его тела по своему желанию.

"Я согласен, - ответил Антонио. - Я подпишу эту расписку и ещё скажу, что этот еврей очень добрый." Бассанио не хотел, чтобы Антонио подписывал за него такую расписку; но Антонио все же настоял на подписании, ибо до дня уплаты его корабли вернутся нагруженными товарами, стоимостью во много раз выше суммы платежа.

Шейлок, услышав этот спор, воскликнул: "О, праотец Авраам, какие же подозрительные эти христиане! Их собственные грязные дела учат их подозревать в этом же других. Скажи мне, Бассанио: если он не уплатит в срок, то что я получу во взыскание долга? Фунт человечины менее ценен и прибылен, чем баранина или говядина. Я же говорю, что для того, чтобы заслужить его благосклонность, я предлагаю это в дружбу: если он примет ее, то да; если нет, то прощайте." В конце концов, вопреки советам Бассанио, который, несмотря на все слова еврея о его добрых намерениях, не хотел, чтобы его друг подвергся ради него опасности такого жуткого наказания, Антонио подписал договор, полагая, что это (как сказал еврей) в действительности всего лишь в шутку.

Богатая наследница, на которой Бассанио хотел жениться, жила недалеко от Венеции, в местечке под названием Бельмонт. Ее звали Порция, и по благородству своей внешности и ума она ничем не уступала той Порции, о которой написано, что она была дочерью Катона и женой Брута. Получив от своего друга Антонио, столь любезно одолжившего деньги, рискуя жизнью, Бассанио отправился в Бельмонт с великолепной свитой вместе с джентльменом по имени Грациано.

Бассанио имел успех в своих ухаживаниях, и Порция вскоре согласилась взять его в мужья.

Бассанио признался Порции, что у него нет состояния и что его знатное происхождение и благородная родословная - это всё, чем он может похвастаться; она, полюбившая его за достоинства и обладавшая достаточным богатством, чтобы не считать богатство важным фактором при выборе мужа, ответила с изящной скромностью, что хотела бы быть в тысячу раз красивее и в десять тысяч раз богаче, чтобы быть более достойной его; и ещё хорошо образованная Порция с изящной скромностью сказала, что она необразованная девушка, неученая и неопытная, но ещё не настолько старая, чтобы не учиться, и что она доверит свою кроткую душу ему во всём; И она сказала: "Я и то, что принадлежит мне, теперь наше общее. Если вчера, Бассанио, я была хозяйкой этого прекрасного особняка, госпожой самой себя и госпожой этих слуг; то теперь этот дом, эти слуги и я - твои, сударь; я дарю тебе их вместе с этим кольцом", - и вручила кольцо Бассанио.

Бассанио был настолько преисполнен благодарностью и изумлением от того, как милостиво богатая и знатная Порция приняла его - человека со скромными средствами, что не мог выразить свою радость и почтение дорогой даме, которая так почтила его, ничем, кроме путаных слов любви и благодарности; и, взяв кольцо, он поклялся никогда с ним не расставаться.

Грациано и Нерисса, служанка Порции, были рядом со своим господином и госпожой, когда Порция так милостиво пообещала быть послушной женой Бассанио; Грациано, желая радости Бассанио и его щедрой жене, попросил разрешения жениться самому. "От всего сердца, Грациано, — сказал Бассанио, — если ты сможешь найти себе жену". Грациано ответил, что любит Нериссу - прекрасную фрейлину леди Порции, которая обещала стать его женой, если ее госпожа выйдет замуж за Бассанио. Порция спросила Нериссу, правда ли это. Нерисса ответила: "Мадам, это так, если вы одобрите это." Порция охотно согласилась, и Бассанио любезно сказал: "Тогда нашему свадебному пиру будет оказана честь вашей женитьбой, Грациано."

Но счастье этих влюбленных было внезапно омрачено, когда прибыл гонец, который принес письмо от Антонио, содержащее страшные вести. Когда Бассанио прочитал письмо Антонио, Порция испугалась, что там - сообщение о смерти его дорогого друга, так сильно он побледнел. И на вопрос о том, что внушило ему такую печаль, он ответил: "О, дорогая Порция, тут несколько самых страшных слов, какие когда-либо были написаны на бумаге! Милостивая госпожа, когда я впервые признался вам в любви, я откровенно рассказал вам обо всем наследии, которое течет в моих жилах; но я должен был сказать вам, что у меня средств менее, чем ничего, так как я в долгах." Затем Бассанио рассказал Порции то, что уже изложено выше: то, как он занял деньги у Антонио, и то, как Антонио получил их от еврея Шейлока, и о договоре, по которому Антонио обязался расплатиться фунтом своего мяса, если долг не будет погашен к определенному дню. Затем Бассанио прочитал письмо Антонио, в котором было написано: "Дорогой Бассанио, все мои корабли потеряны, мой договор с евреем опротестован, и поскольку я не могу расплатиться, не лишившись жизни, я хотел бы видеть тебя в момент моей смерти; однако можешь продолжать наслаждаться жизнью. Если твоя любовь ко мне не убедит тебя приехать, то и мое письмо тебя не тронет."

"О, мой любимый, - ответила Порция, - бросай все дела и поезжай; ты получишь столько золота, чтобы заплатить в двадцать раз больше, чтобы твой добрый друг не потерял ни единого волоса по твоей вине, Бассанио; и поскольку за тебя так дорого заплачено, то я тем паче буду тебя любить." Тогда Порция сказала, что выйдет замуж за Бассанио до его отъезда, чтобы дать ему законное право на ее деньги; и в тот же день они поженились, а Грациано женился на Нериссе; и Бассанио и Грациано, как только поженились, в большой спешке отправились в Венецию, где Бассанио нашел Антонио в тюрьме.

После того, как настал день выплаты долга, жестокий еврей не принял предложенные Бассанио деньги, требуя фунт мяса Антонио. Был назначен день для рассмотрения этого жуткого дела перед судом дожа Венеции, и Бассанио, ужасно волнуясь, ожидал решения суда. Когда Порция прощалась с мужем, она ободряла его, велев ему возвращаться вместе со своим дорогим другом; однако она боялась, что Антонио придётся тяжело, и, оставшись одна, начала размышлять, сможет ли она каким-либо образом помочь спасти жизнь друга своего дорогого Бассанио.

И несмотря на то, что, желая почтить своего Бассанио, она сказала ему с такой кроткой и женственной учтивостью, что во всем будет подчиняться его верховной мудрости, теперь, при необходимости действовать самой из-за опасности, грозящей другу ее уважаемого мужа, она нисколько не сомневалась в своих силах и, руководствуясь исключительно своим правильным и совершенным разумом, решила сразу же отправиться в Венецию и выступить в защиту Антонио.

У Порции был родственник, работавший адвокатом; этому господину, которого звали Белларио, она написала письмо, изложив ему суть проблемы и попросив его высказать свое мнение, а также прислать ей одеяние, которое носят судьи. Когда посланник вернулся, он привез письмо от Белларио с советами о дальнейших действиях, а также все необходимое для ее выступления.

Порция надев одеяние адвоката, одела и свою служанку Нериссу в мужскую одежду, взяв Нериссу с собой в качестве секретаря; немедленно отправившись в путь, они прибыли в Венецию как раз в день суда. Дело вот-вот должно было быть рассмотрено дожем и сенаторами Венеции в Сенате, когда Порция вошла в этот верховный суд и представила письмо от Белларио, в котором этот учёный советник писал дожу, что сам бы явился, чтобы защищать Антонио, но болезнь помешала ему, и просил разрешить молодому учёному доктору Бальтазару (так он назвал Порцию) выступить вместо него. Герцог удовлетворил просьбу, очень удивившись юношескому облику этого незнакомца, искусно загримированного, в адвокатской мантии и большом парике.

И вот началось это важное судебное разбирательство. Порция огляделась и увидела кровожадного еврея; и ещё она увидела Бассанио, но он не узнал её в этом обличье. Он стоял рядом с Антонио, мучаясь от горя и страха за своего друга.

Важность труднейшего дела, за которое взялась Порция, придала этой нежной даме мужество, и она смело приступила к исполнению взятого на себя долга. Прежде всего она обратилась к Шейлоку; признавая, что по законам Венеции он имел право на то, чтобы залог был записан в договоре, она так красноречиво говорила о благородном чувстве милосердия, что смягчила бы любое сердце, кроме сердца бездушного Шейлока, говоря, что милосердие нисходит с небес на землю, как животворящий дождь; и что милосердие - это двойное благословение, благословляющее как дающего, так и принимающего; и оно оно подобает монархам более, чем их короны, будучи свойством самого Бога; и что земная власть приближается к Божьей соразмерно тому, как милосердие смягчает справедливость; и она напомнила Шейлоку, что, как мы все молимся о милосердии, эта же молитва должна учить нас проявлять милосердие. Шейлок ответил ей лишь желанием получить неустойку, записанную в договоре.

" Но разве он не может заплатить деньги?" - спросила Порция.

Тогда Бассанио предложил еврею выплатить три тысячи дукатов столько раз, сколько тот пожелает. Шейлок отказался и по-прежнему настаивал на фунте мяса Антонио. Бассанио умолял молодого учёного советника хоть немного повернуть закон, чтобы спасти жизнь Антонио. Но Порция сурово ответила, что однажды установленные законы никогда не могут быть изменены. Шейлок, услышав слова Порции о том, что закон не может быть изменён, решил, что она подсуживает ему, и сказал: "Даниил пришёл судить! О мудрый юный судья, как я вас почитаю! Вы несравненно старше, чем это кажется на первый взгляд!" Порция попросила Шейлока показать ей договор; и, прочитав его, сказала: "Этот договор опротестован, и поэтому еврею по закону принадлежит фунт мяса, который он должен вырезать как можно ближе к сердцу Антонио." (Окончание следует)

.

ЛЭМЫ: СКАЗАНИЕ О ВЕНЕЦИАНСКОМ КУПЦЕ - 2

Главенство закона. Pic: Bob Moran, caption: behaviorist-socialist(-RU)

(Окончание)

"Затем она сказала Шейлоку: "Будь милосерден; возьми деньги и позволь мне разорвать этот договор." Но жестокий Шейлок не проявил милосердия и сказал: "Клянусь моей душой, нет такой силы в человеческих языках, чтобы убедить меня." "Тогда, Антонио, - сказала Порция, - ты должен обнажить свою грудь под нож." И пока Шейлок с большим усердием точил длинный нож, чтобы отрезать фунт мяса, Порция спросила Антонио: "Тебе есть что сказать?" Антонио с тихим смирением ответил, что ему мало что сказать, ибо он приготовился к смерти. Затем он сказал Бассанио: "Дай мне свою руку, Бассанио! Прощай! Не скорби, что я попал в это несчастье ради тебя. Передай привет своей почтенной жене и расскажи ей, как я любил тебя!" Бассанио в глубочайшем горе ответил: "Антонио, я женат на женщине, которая мне дороже жизни; но жизнь, моя жена и весь мир не стоят для меня выше твоей жизни. Я бы потерял всё, я бы пожертвовал всем этому дьяволу, чтобы вызволить тебя."

Услышав это, милосердная Порция, хотя и не обиделась на мужа за то, что он так твердо выразил свою любовь к такому верному другу, как Антонио, всё же не смогла удержаться от ответа: "Твоя жена вряд ли бы обрадовалась, если бы была здесь и услышала это." Тогда Грациан, любивший подражать своему господину, решил произнести речь, подобную речи Бассанио, и сказал в присутствии Нериссы, которая вела записи рядом с Порцией, переодетая в одежду секретаря: "У меня есть жена, которую я необычайно люблю. Но вот если бы она уже была на небесах, то она могла попросить там силы небесные исправить жестокий нрав этого злобного еврея." "Хорошо, что вы желаете это в её отсутствие, иначе у вас были бы серьёзные проблемы дома," - сказала Нерисса.

Тут Шейлок нетерпеливо воскликнул: "Мы теряем время. Прошу вынести приговор." И тогда все исполнились ужасного пердчувствия, ибо все сердца было полны скорби по Антонио.

Порция спросила, готовы ли весы, чтобы взвесить мясо, и сказала еврею: "Шейлок, ты должен найти хирурга, иначе он истечет кровью." Шейлок, который как раз и хотел, чтобы Антонио умер от кровотечения, сказал: "В договоре это не указано." Порция ответила: "В договоре это не указано, но что с того? Хорошо, чтобы ты это сделал ради милосердия." На это Шейлок только ответил: "Я не могу найти; и этого нет в договоре." "Тогда, - сказала Порция, - фунт мяса Антонио твой. Закон разрешает это, и суд присуждает это. И ты можешь отрезать это мясо с его груди. Закон разрешает это, и суд присуждает это». Шейлок снова воскликнул: "О мудрый и праведный судья! Даниил пришел судить!" И затем он снова поточил свой длинный нож и, с нетерпением глядя на Антонио, сказал: "Иди сюда, приготовься!" "Стоп, еврей, - сказала Порция. - Это еще не всё. По этому договору тебе не принадлежит ни капли крови; там чётко сказано: "фунт мяса". Если ты, отрезая фунт мяса, прольешь хоть каплю христианской крови, твои земли и богатства по закону будут конфискованы в пользу государства Венеции." А так как Шейлоку было совершенно невозможно отрезать фунт мяса, не пролив при этом кровь Антонио, это мудрое указание Порции, что в договоре речь идет только о мясе, но не о крови, спасло жизнь Антонио; и все в Сенате, восхищаясь удивительной проницательностью молодого адвоката, который так удачно привёл к этому решению, славословили его со всех сторон. И Грациан выкрикнул фразу, которую всё повторял Шейлок: "О мудрый и праведный судья! Смотри, еврей, Даниил пришел судить!" Шейлок, поняв, что его жестокий замысел потерпел крах, с пришибленным видом сказал, что возьмет деньги. И Бассанио, безмерно обрадованный неожиданным спасением Антонио, воскликнул: "Вот деньги!" Но Порция остановила его, сказав: "Погоди, не спеши. Еврей получит только наказание. Поэтому приготовься, Шейлок, отрезать мясо; но следи, чтобы не пролить крови; и чтобы не отрезать не больше и не меньше фунта, будь то хоть самую малость больше или меньше; и более того, если весы покажут разницу хотя бы на вес одного волоска, ты по законам Венеции будешь приговорен к смерти, и все твое богатство будет конфисковано в пользу государства." "Отдайте мне мои деньги и отпустите меня," - сказал Шейлок.

"Они у меня наготове, - сказал Бассанио - Вот они." Шейлок уже потянулся за деньгами, когда Порция снова остановила его, сказав: "Стоп, еврей. Это еще не всё. Я обвиняю тебя. По законам Венеции твое состояние конфискуется в пользу государства за заговор против жизни одного из её граждан, и твоя жизнь - во власти дожа; встань на колени и моли его о прощении." Тогда дож сказал Шейлоку: "Чтобы ты увидел суть нашей христианской веры, я дарую тебе жизнь прежде, чем ты попросишь. Половина твоего состояния принадлежит Антонио, другую половину получает государство."

Великодушный Антонио затем сказал, что вернет свою долю состояния Шейлока, если Шейлок подпишет акт о передаче ее после своей смерти своей дочери и ее мужу; ибо Антонио знал, что у этого еврея была единственная дочь, которая недавно против его воли вышла замуж за молодого христианина по имени Лоренцо, друга Антонио, что так разозлило Шейлока, что он лишил ее наследства.

Еврей согласился на это; и, потерпев неудачу в своей мести и лишившись богатства, сказал: "Мне плохо. Позвольте мне уйти домой. Пришлите мне приговор, и я отдам половину моего богатства дочери." "Проваливай, - сказал дож, - и подпиши его; а если ты раскаешься в своей жестокости и примешь христианство, государство простит тебе штраф - другую половину твоего богатства." Дож отпустил Антонио и распустил суд. Затем он высоко оценил мудрость и находчивость молодого адвоката и пригласил его к себе домой на обед.

Порция, которая хотела вернуться в Бельмонт раньше своего мужа, ответила: "Я смиренно благодарен Вашей Милости, но мне нужно немедленно уехать." Дож сказал, что сожалеет, что у него нет времени задержаться и пообедать с ним, и, обратившись к Антонио, добавил: "Наградите этого господина; я считаю, что вы ему очень обязаны." Дож и сенаторы покинули суд. И тут Бассанио сказал Порции: "Достойнейший господин, я и мой друг Антонио благодаря вашей мудрости были сегодня избавлены от жестоких наказаний, и я прошу вас принять три тысячи дукатов, которые причитались еврею." "И мы будем вам вовеки безмерно благодарны, - добавил Антонио, - любя вас и служа вам." Но Порцию так и не удалось уговорить принять деньги.

Однако когда Бассанио по-прежнему настаивал на этом, она сказала: "Отдайте мне ваши перчатки. Я буду носить их в память о вас." И тут, когда Бассанио снял перчатки, она увидела на его пальце кольцо, которое подарила ему. Хитрая дама хотела получить от него именно это кольцо, чтобы подшутить над Бассанио, когда снова увидит его; это и побудило ее попросить у него перчатки. Увидев кольцо, она сказала: "И в знак вашей любви я беру у вас это кольцо." Бассанио был глубоко огорчен тем, что адвокат попросил у него ту единственную вещь, с которой он не мог расстаться, и в большом замешательстве ответил, что не может дать ему это кольцо, потому что это был подарок его жены, и он поклялся никогда с ним не расставаться; но что он даст ему самое ценное кольцо в Венеции, разыскав его, дав объявление.

На это Порция притворилась оскорбленной и покинула суд, сказав: "Господин хороший, вы показали мне то, как надо отвечать нищим." "Дорогой Бассанио, - сказал Антонио, - отдайте ему кольцо. Пусть моя любовь и громадная помощь, которую он мне оказал, будут оценены по достоинству даже вопреки недовольству вашей жены." Бассанио, стыдясь оказаться таким неблагодарным, уступил и послал Грациано вдогонку за Порцией с кольцом. А затем "секретарь" Нерисса, которая тоже подарила Грациано кольцо, попросила у него это кольцо, и Грациано (не желая уступить своему господину в великодушии) отдал его ей.

И тут эти дамы рассмеялись, представив себе то, как вернувшись домой, будут негодовать на своих мужей за то, что они раздали кольца и обвинять их в том, что они подарили их каким-то женщинам.

Возвращаясь домой, Порция была в том радостном настроении, которое всегда бывает после добрых поступков. В отличном настроении, она радовалась всему, что видела: Луна никогда прежде не светила так ярко; и когда эта сияющая Луна скрылась за облаком, свет, который она увидела в своем доме в Бельмонте, всё так же радовал её возвышенное настроение, и она сказала Нериссе: "Этот свет, который мы видим, горит в моём зале. Как далеко эта маленькая свеча посылает свои лучи! Так сияет доброе дело в этом мрачном мире." И, услышав звуки музыки в доме, она сказала: "Мне кажется, музыка звучит гораздо лучше, чем днём." И тут Порция и Нерисса вошли в дом и, переодевшись в свою одежду, стали ждать приезда мужей, которые вскоре прибыли вместе с Антонио. Когда Бассанио представил своего дорогого друга госпоже Порции, то стоило закончиться его поздравлениям и приветствиям этой дамы, как они увидели Нериссу и ее мужа, ссорящихся в углу комнаты.

"Что, уже ссора? - спросила Порция. - В чем дело?" Грациано ответил: "Госпожа, это из-за жалкого позолоченного кольца, которое мне подарила Нерисса, с надписью вроде стишка на столовом ноже: "Люби меня и не покидай меня." "Суть не в стишке и не в ценности кольца. - возразила Нерисса. - Когда я тебе его подарила, ты поклялся мне, что будешь хранить его до самой смерти; а теперь говоришь, что отдал его секретарю адвоката. Но я-то знаю, что ты отдал его женщине." "Этой рукой я отдал его юноше, совсем мальчику, маленькому, чистенькому мальчику, ростом не выше тебя; он был секретарём у молодого адвоката, который своей мудрой защитой спас жизнь Антонио. Этот мальчонка выпросил кольцо как плату, и я никак не мог ему отказать." Порция сказала: "Ты очень виноват, Грациано, что расстался с первым подарком своей жены. Я подарила кольцо господину Бассанио, и я уверена, что он ни за что на свете не расстался бы с ним." Грациан, оправдываясь, сказал: "Господин Бассанио отдал свое кольцо адвокату, а затем мальчишка, его секретарь, который трудился над протоколом, выпросил мое кольцо." Услышав это, Порция очень рассердилась и упрекнула Бассанио за то, что он отдал ее кольцо; и сказала, что Нерисса научила ее, чему верить, а чему - нет, и что она-то знает, что кольцо получила какая-то женщина. Бассанио был очень несчастен оттого, что так огорчил свою дорогую госпожу, и со всей серьезностью сказал: "Нет, клянусь честью, кольцо получила не какая-то женщина, а адвокат, который отказался от трех тысяч дукатов, которые я предлагал, и попросил кольцо. Когда я отказал ему в этом, он ушел очень недовольным. Что же мне оставалось делать, милая Порция? Мне было так стыдно за мою как бы неблагодарность, что я был вынужден отправить кольцо ем вдогонку. Простите меня, дорогая госпожа. Если бы вы были там, я думаю, вы бы сами попросили у меня кольцо, чтобы передать его этому достойному адвокату." "Эх! - вздохнул Антонио, - А я - несчастная причина этих ссор." Порция велела Антонио не горевать по этому поводу, ибо, несмотря на это, он был желанным гостем; и тогда Антонио сказал: "Я тогда отдал как залог мое тело, чтобы помочь Бассанио; и если бы не тот, кому ваш муж отдал кольцо, я бы сейчас был мертв. Я осмеливаюсь снова отдаться в залог,теперь моей душой, за то, что ваш муж никогда больше не преступит верности вам." "Тогда вы будете ему порукой, - сказала Порция. - Дайте ему это кольцо и прикажите ему хранить его лучше, чем первое." Когда Бассанио увидел это кольцо, он был ужасно удивлен, обнаружив, что это то самое, которое он отдал; и тогда Порция рассказала ему, что была молодым адвокатом, а Нерисса - его секретарем; и Бассанио с неописуемым изумлением и восторгом обнаружил, что именно благодаря благородной храбрости и мудрости его жены была спасена жизнь Антонио.

А Порция снова обратилась к Антонио и передала ему письма, которые по какой-то случайности попали ей в руки, сообщающие о том, что корабли Антонио, которые считались пропавшими, благополучно прибыли в гавань. И так трагическое начало сказания о богатом купце было забыто благодаря неожиданным удачам, которые последовали потом. И пришло время посмеяться над комичным приключением с кольцами и мужьями, которые не знали своих жен, причём Грациано весело клялся рифмованным стишком, что…

Пока живу, Нерисса, мне страшней всего
Опять лишиться перстня твоего!"

*  *  *

Но, как написано в этом сказании, "это ещё не все". Во-первых, я должен объяснить, почему я не перепостировал ключевые отрывки из самой пьесы Шекспира, по давно уже сделанному некоей Щепкиной-Куперник переводу на русский, а перевёл краткое изложение, сделанное Лэмами. Дело тут не столько в том, что люди теперь отвыкли не только читать, но и - что намного важнее - понимать более или менее длинные тексты; куда важнее то, что перевод Щепкиной-Куперник ходульный. Диалоги неуклюжие - ни один нормальный человек не говорит по-русски так, как написано в её переводе. Кроме того, в этом тексте везде вместо слова "еврей" написано слово "жид", считающееся ругательством. А я живу в Германии, где власти трепещут перед сионистами, и мой перепост отрывков текста Щепкиной-Куперник мог бы вызвать донос на меня и судебное преследование по обвинению в антисемитизме.

Поэтому пьеса Шекспира нуждается в умелом переводе на современный русский язык, созданный А.С. Пушкиным, ведь архаизующее "творчество" мадам Щепкиной-Куперник - это выпендрёж в подражание старинному английскому языку Шекспира и никуда не годится.

А теперь - об исторической реальности "республики Венеции", о которой умалчивает пьеса Шекспира. Венеция все Средние Века была главным центром работорговли на Средиземном море. Поэтому "товар" на кораблях "благородного" Антонио почти наверняка был пленниками пиратов, захваченными силой. Пиратство в Средиземноморье было большим бизнесом уже в античности, поставлявшим рабочую силу рабовладельцам. А в Средние Века "христиане" и "мусульмане" были постоянно на ножах, и пиратством уже традиционно занимались все - и турки, и алжирцы, и египтяне, и генуэзцы, и французы, и испанцы.

Но Венеция была воистину чемпионом работорговли, пользуясь силой своего флота и географическим положением на островах, защищенных лагуной от нападения с суши. Флот Венеции состоял из галер - кораблей, приводимых в движение сотнями рабов-гребцов, прикованных к вёслам. Венецианцы особенно усердно нападали не только на мусульман, но и на своих главных "христианских" конкурентов - генуэзцев - и продавали их в рабство. Поэтому генуэзцы строили везде на берегу дозорные башни с запасом хвороста, чтобы давать жителям сигнал дымом - разбегаться или защищаться - при приближении пиратских судов. Много таких башен сохранилось на Корсике, а в Крыму сохранилась башня в Каффе (Феодосии).

Однако католическая церковь категорически не одобряла работорговлю "христиан" христианами. Поэтому большинство пленников венецианских пиратов были мусульманами. Пираты и работорговцы вели свой бизнес профессионально: нищебродов продавали как рабочую силу или проституток (Венеция славилась своими проститутками-невольницами), а богатеньких пленников выявляли и посылали к ним домой гонцов с требованием выкупа за освобождение. Такими гонцами и работорговцами-посредниками между "христианами" и такими же противниками порабощения единоверцев - "мусульманами" были только евреи, которых и христиане, и мусульмане считали не "язычниками", а "людьми ветхого завета", который и те и другие признавали  и по-прежнему признают "священным писанием". Именно этим и занимались евреи в Венеции, и именно на работорговле были сделаны громадные капиталы венецианских банкиров-евреев.

С "открытием" и порабощением Америки испанцами и португальцами экономическое значение средиземноморской работорговли резко уменьшилось. (Кстати, Колумб был генуэзским евреем, нанявшимся на службу "христианской" монархии Испании). Пиратство переместилось из Средиземного моря в Атлантический океан, где голландские, английские и французские пираты нападали на испанские галеоны, груженые серебром, добытым в Америке рабским трудом "индейцев". Лес для строительства пиратских судов Голландии и "Англии -  владычицы морей" поставляли русские цари. Пиратский бизнес процветал. Поэтому совершенно естественным образом венецианские ростовщики-евреи со своими капиталами перекочевали сначала в Голландию, а потом - в Англию, заложив основу нынешнего паразитического финансового капитала Запада.

Этот капитал вырос как на дрожжах на "золотом тругольнике" работорговли и экспорта продукции рабского труда: захваченные в Африке рабы привозились на плантации сахарного тростника и хлопка в Америке, плод их труда - сахар, ром и хлопок - привозились в "мастерскую мира" - Англию, где промышленность использовала наёмный труд разоренных крестьян, оплачиваемый сахаром и ромом, а продукция капиталистической промышленности Англии шла на экспорт во весь мир, уничтожая повсюду ремесленное производство "конкуренцией" и военной силой английских колонизаторов. Так возник нынешний, воистину сатанинский западный финансовый капитализм - властвующая закулиса так называемой "западной цивилизации". А что произошло с Венецией? - Оставшись без капиталов и не у дел, она захирела и была в 1797 году без сопротивления захвачена австро-венгерской монархией Габсбургов.

.

КАК ЗАПАДНЫЕ КРЕАКЛЫ НАСИЛУЮТ "ЛЕДИ МАКБЕТ" ЛЕСКОВА - 1

Да, и делают они это под пресловутой развесистой клюквой, причём насилуют не только Лескова и его повесть "Леди Макбет Мценского уезда", но и Шекспира с его "Макбетом", и Достоевского, и всю действительно ценную мировую культуру...

Я пишу эту заметку в защиту Николая Лескова - одного из моих любимых писателей, который мне очень дорог правдивостью и отсутствием фальши и лицемерия в его произведениях - от всех мерзавцев, как на Западе, так и в России, которые совершенно по-хулигански уродуют, перекраивают и извращают его произведения, а также от тех, кто восторженно рекламирует это мерзкое изнасилование культурных ценностей. В числе последних - некий мистер Проект (Louis Proyect).

Сначала помещаю здесь мой добросовестный перевод ахинеи мистера Проекта - западного "марксиста" и по совместительству "знатока" искусств, СССР и дореволюционной России, и только потом последует мой комментарий. Ляпсусы Мистера Проекта выделены мною курсивом. Фото в тексте перевода на русский - сцены из расхваливаемой мистером Проектом невыносимо "гениальной" оперы Шостаковича в западных постановках.

*  *  *

Автор: Louis Proyect

Опубликовано 30 июня 2017 года здесь: https://www.counterpunch.org/2017/06/30/sex-repression-censorship-and-lady-macbeth/

"Секс, репрессии, цензура и леди Макбет

 Когда я узнал от пиарщика, что новый фильм под названием «Леди Макбет», основанный на повести Николая Лескова, написанной в 1865 году "Леди Макбет из Мтсенка (Mtsenk)", выйдет на экраны 14 июля, то это побудило меня пойти на просмотр, устроенный для прессы, и глубже исследовать конфликт, вызванный оперой Шостаковича 1934 года, основанной на той же повести. И ещё я обнаружил, что Анджей Вайда тоже снял фильм, основанный на этой повести Лескова, и так как я уже писал о Вайде для сайта CounterPunch и планирую и далее писать для него, то я решил, что версия Вайды достойна моего внимания - она, к счастью, есть в Интернете с английскими субтитрами. Те, кому захочется вникнуть в запутанную историю всего этого, также могут прочесть повесть Лескова и посмотреть кино оперы Шостаковича, которая целыми десятилетиями была запрещена в Советском Союзе. В общем и целом, в саге Леди Макбет секс, политика и искусство связаны самым интригующим образом, отчего у вас остаётся недоумение о том, почему эта мрачная история, которую впервые опубликовал Достоевский в своем журнале, оказалась такой живучей.

Несмотря на то, что Лесков не так хорошо известен, как другие русские писатели XIX века, его высоко ценили Толстой и Чехов. В полезной статье о Лескове Википедия отмечает, что, хотя его возмущали социальные порядки царской России, он считал, что необходимо образование, а не крестьянская революция. Его первый роман "Некуда" был безрадостной сатирой на бешеного социалиста, товарищи которого были аморальными жуликами, использовавшими политическую агитацию для личной корысти. Российская социал-демократическая пресса была возмущена романом и в ней появились статьи, обвинявшие автора в том, что он агент полиции. Но в конце концов некоторые из более просвещенных левых интеллектуалов пересмотрели свое мнение, в частности Максим Горький, который видел в Лескове прежде всего социального критика.

Вы можете сделать свое собственное суждение о взглядах Лескова, прочитав повесть "Леди Макбет из Мстенска (Mstensk)". Вопреки упоминанию имени Макбет, злодейская пара в ней - заурядные фигуры, имеющие мало общего с описываемыми Шекспиром заговарами из-за королевского трона. Катерина - жена провинциального купца в 200 милях от Москвы, изнывающая в скуке и депрессии от своего одинокого существования, подобно громадному количеству литературных персонажей 19-го века, таких как мадам Бовари. Её муж Зиновий буквально купил Катерину у обедневших родителей и содержал её, как птичку в клетке. Он и его отец Борис смотрели на нее свысока, потому что у нее было больше общего с крепостными, которые трудились в их имении. И если они были вольны хлестать крепостных кнутом, то Катерину они предпочитали хлестать словами.

И вот в ее жизнь входит Сергей - приказчик, имеющий репутацию "бабника". Короче говоря, у них начинается сексуальная интрижка. Когда муж и свёкор становятся препятствием для этого, парочка убивает их. Если трагедия Шекспира была связана с политической властью на самом высоком уровне шотландского общества, то повесть Лескова рассказывает об убийствах, совершенных ради удовлетворения страсти Сергея и Катрины (Katrina). Если вы читали романы Джеймса Каина, по которым был снят целый ряд запоминающихся фильмов, то новелла (novella) Лескова покажется вам предтечей "Почтальон звонит дважды" или "Милдред Пирс".

-

Несмотря на зловещий характер романа (novel) Лескова, его прозе присуща суховатость, которая помогает сделать разворачивающееся действие еще более захватывающим (цитирую здесь и далее оргинал на русском языке - примечание behaviorist-socialist):

"Поел Борис Тимофеич на ночь грибков с кашицей, и началась у него изжога; вдруг схватило его под ложечкой; рвоты страшные поднялись, и к утру он умер, и как раз так, как умирали у него в амбарах крысы, для которых Катерина Львовна всегда своими собственными руками приготовляла особое кушанье с порученным ее хранению опасным белым порошком."

Позже, когда муж Катерины Зиновий застал ее и Сергея врасплох, они быстро покончили с ним - так же, как и с его отцом. Тут Лесков опять повествует холодным и бесстрастным тоном, который усиливает обрисовку беспощадности этих двух главных персонажей в их стремлении продолжать сексуальную связь:

"Катерина Львовна, бледная, почти не дыша вовсе, стояла над мужем и любовником; в ее правой руке был тяжелый литой подсвечник, который она держала за верхний конец, тяжелою частью книзу. По виску и щеке Зиновия Борисыча тоненьким шнурочком бежала алая кровь.

– Попа, – тупо простонал Зиновий Борисыч, с омерзением откидываясь головою как можно далее от сидящего на нем Сергея. – Исповедаться, – произнес он еще невнятнее, задрожав и косясь на сгущающуюся под волосами теплую кровь.

– Хорош и так будешь, – прошептала Катерина Львовна.

– Ну полно с ним копаться, – сказала она Сергею, – перехвати ему хорошенько горло.

Зиновий Борисыч захрипел.

Катерина Львовна нагнулась, сдавила своими руками Сергеевы руки, лежавшие на мужнином горле, и ухом прилегла к его груди. Через пять тихих минут она приподнялась и сказала: «Довольно, будет с него»."

-

Что могло привлечь революционно настроенного композитора Дмитрия Шостаковича к этому произведению, которое можно по ошибке принять за мещанское чтиво?

Он видел в Катерине женщину, которая выступила против глубоко патриархальных обычаев царского общества, даже если ее бунтарство имело черты атавизма. Точно так же, как и Флобер, который не был прогрессивным, но сочувствовал мадам Бовари, Лесков тоже пытался поместить эту жену-заключённую в этот контекст, как ясно видно с самого начала первой главы:

"Катерина Львовна не родилась красавицей, но была по наружности женщина очень приятная. Ей от роду шел всего двадцать четвертый год; росту она была невысокого, но стройная, шея точно из мрамора выточенная, плечи круглые, грудь крепкая, носик прямой, тоненький, глаза черные, живые, белый высокий лоб и черные, аж досиня черные волосы. Выдали ее замуж за нашего купца Измайлова с Тускари из Курской губернии, не по любви или какому влечению, а так, потому что Измайлов к ней присватался, а она была девушка бедная, и перебирать женихами ей не приходилось."

Рожденный в 1906 году, Шостакович был уже достаточно взрослым, чтобы увидеть царистское общество, прежде чем оно было стерто с лица земли. Для него Катерина была одновременно и злодейкой, и героиней. Ее сопротивление социальным нормам царизма и русского православия уже само по себе было достаточным, чтобы послужить глубоко заблуждающейся, но героической фигурой. Он рассматривал свою оперу в качестве первой части амбициозного проекта, посвященного русским женщинам, который был задуман в масштабе цикла опер Вагнера. Он заявил в интервью:

"Я хочу создать советское «Кольцо Нибелунгов». Это будет первая оперная тетралогия о женщинах, в которой "Леди Макбет" будет аналогом "Рейнгольд". Затем последует опера, написанная о героине народнического движения ... А потом - о женщине нашего столетия; и, наконец, я создам нашу советскую героиню, которая объединит в своем характере качества женщин современности и будущего - от Ларисы Рейснер (большевистского лидера) до женщин, работающих на ДнепроГЭСе. Эта тема - лейтмотив моих постоянных раздумий..."

Несчастье Шостаковича было в том, что он был проникнут ценностями авангарда 1920-х годов, как это было и в случае с преследуемым польским художником Владиславом Стржеминьским - героем "Afterimage" Анджея Вайды, о котором я в прошлом месяце написал статью для CounterPunch. Шостакович хотел протолкнуть музыкальную обёртку (envelope), особенно оперу, и, возможно, надеялся, что будет действовать в рамках дозволенного в Советской России. Его первая опера «Нос», основанная на рассказе Гоголя о петербургском чиновнике, чей нос покидает лицо и начинает вести собственную жизнь, была осуждена Российской ассоциацией пролетарских музыкантов в 1929 году за сомнительность темы и атональность музыки. Это было еще до того, как в СССР репрессии достигли того уровня, при котором "Леди Макбет" выходила уже слишком далеко за рамки.

-

Премьера "Леди Макбет Мценского уезда" состоялась в 1934 году и сперва пользовалась большим успехом. Но в 1936 году Иосиф Сталин решил посмотреть ее сам. То, что он увидел, ему не понравилось, и он покинул представление в антракте. На следующий день в «Правде» появилась разгромная статья об этой опере, в духе новой гегемонии идеологии социалистического реализма, которая сочла творение великого композитора декадентским, точно так же, как нацистская Германия сочла декадентством "Лулу" Альбана Берга. Как и Шостакович, Берг осмелился сделать морально сомнительную женщину - в его случае проститутку - героиней оперы. В области культуры в 1934 году между нацистской Германией и Советской Россией не было большой разницы, особенно в отношении женщин.

Советскому творческому истеблишменту было мало осудить оперу Шостаковича за модернизм. Второй удар был нанесён по негласной поддержке оперой освобождения женщин (феминизма). Да, она была убийцей, но она была и прототипом феминисток, не вынесшим угнетения её мужем и свёкром.

1920-е годы были не только периодом художественной свободы, но им также была свойственна сексуальная свобода. Коммунисты отменили законы против гомосексуализма, которые были вновь приняты в то же самое время, когда социалистический реализм стал виртуальным законом страны для креаклов. Сталин ненавидел не только «формализм» оперы Шостаковича, но и его образ женщины, которая бросила вызов буржуазному браку таким образом, который был созвучен со статьями Александры Коллонтай, которая была на пути к тому, чтобы стать «нежелательной».

-

Коллонтай был сторонницей свободной любви и считала, что при полном коммунизме буржуазная семья исчезнет. Тогда как СССР стремительно двигался к полному коммунизму - по крайней мере, согласно «Правде», статус женщин отодвигался назад к тем временам, когда Лесков на писал свою смелую новеллу (novella). И, как это часто случалось при Сталине, ограничения прав оправдывались с помощью революционной риторики, о чём написал Троцкий в «Преданной революции»:

"Обнаружив свою неспособность помочь женщинам, которые были вынуждены прибегать к абортам с необходимой медицинской помощью и санитарией, государство сделало резкое изменение курса и встало на путь запрета. Как и в других ситуациях, бюрократия сделала добродетель из необходимости. Один из членов Верховного советского суда - Зольц, специалист по семейным вопросам, обосновал предстоящий запрет на аборты тем, что в социалистическом обществе, где нет безработных и т. п. и т. д., женщина не имеет права отвергнуть «радости материнства».

В страхе не только за свое будущее как креакла, но и за свою жизнь, Шостакович порвал со всеми остатками своих ранних экспериментальных работ и приобщился к музыкальной версии социалистического реализма с понравившейся толпе 5-й симфонией, дав ей подзаголовок «Ответ советского художника на справедливую критику». Отказ от модернизма также включал в себя такой курьёз, как "Песня лесов", посвященная насаждению лесов после Второй мировой войны - вполне достойный проект, но вряд ли на уровне раннего Шостаковича.

В постсталинской оттепели "Леди Макбет Мценского уезда" удалось вернуться из гулага искусств, но не полностью. В 1966 году в СССР был выпущен (музыкальный) фильм под названием «Катерина Измайлова», в котором была включена большая часть оригинала, но исключены самые рискованные сексуальные сцены. Композитор охотно работал над адаптацией и в согласии с цензорами. Хотя мне надо было бы сравнить этот фильм с чем-то, основанным на оригинальном либретто, версия 1966 года - это единственная с субтитрами. Выложенная на Youtube -https://www.youtube.com/watch?v=7A6K2BeCMz0 , она вполне достаточна для того, чтобы вы смогли понять возмущение Сталина - особенно эротическая сцена встречи Катерины с Сергеем на 28-й минуте. Это - Шостакович в своей наилучшей форме, там достаточно вкуса современной оперы, чтобы соблазнить вас посмотреть другие смелые произведения, такие как "Лулу" Альбана Берга или "Замок Синей Бороды" Бэлы Бартока."

(Окончание: см. предыдущую запись)

КАК ЗАПАДНЫЕ КРЕАКЛЫ НАСИЛУЮТ "ЛЕДИ МАКБЕТ" ЛЕСКОВА - 2

(Окончание)

"Фильм "Сибирская леди Макбет" Анджея Вайды, доступный бесплатно на Daily Motion - http://www.dailymotion.com/video/x21y4ie_siberian-lady-macbeth_shortfilms , был создан в 1962 году и тесно связан с эстетикой Шостаковича, как признает сам режиссер. В дополнение к откровенной сексуальности оперы, фильм имеет постановку, которая, по меньшей мере на мой взгляд, свидетельствует о влиянии Сергея Эйзенштейна, особенно фильма "Ивана Грозный". Черно-белые сцены ритуалов русского православия показывают творческий рост режиссера, хотя этот фильм не особо известен как одна из его главных работ. Этот фильм можно также посмотреть в хорошей копии на Fandor, заключив одноразовую сделку пробной подписки на канал, которую я рекомендую как постоянную для тех из вас, кому надоел Netflix.

Рассказывая это, нельзя не упомянуть того, что Вайда сожалел о выборе решений, которые он сделал в этом фильме, судя по интервью, которое находится на чудесном сайте Web of Stories, не котором также есть беседы с другими знаменитыми людьми, такими как Doris Lessing и Albert Maysles. В принципе, Вайда считает, что фильм был бы лучше, если бы он был сделан как череда воспоминаний Сергея и Катерины, рассказывающих о своей связи и своих преступлениях наряду с другими заключенными, отправляемыми вместе с ними в Сибирь за их политические преступления. Учитывая, насколько эффективно Вайда использовал ретроспективные кадры в «Человеке из железа», я думаю, что это был бы отличный фильм, но поверьте мне: и существующая "Сибирская леди Макбет" очень заслуживает того, чтобы вы её посмотрели. Даже такой второсортный Вайда полностью затмит все, что вы можете увидеть в местном Cineplex.

-

В заключение позвольте мне представить совершенно новую переделку новеллы (novella) Лескова под названием «Леди Макбет». Это - радикальный отход от оригинала, который, несмотря на некоторые серьезные недостатки, обязательно стоит посмотреть. Режиссер Уильям Олдройд и сценарист Алиса Берч решили перенести действие в Великобританию, но сохранив тот же год - 1865-й. Вместо захудалой крестьянской деревни, погрязшей в традициях царизма и русского православия, пара любовников - Кэтрин и Тедди - борются с репрессиями англиканской церкви в викторианскую эпоху.

В отличие от прошлых попыток модификации новеллы (novella) Лескова, фильм Олдройда примечателен более скудным диалогом. Напряжение эмоций между персонажами меньше выражается словами, чем кинжалами, которые их глаза бросают друг в друга. Действие фильма разворачивается на вересковых пустошах, подобно роману сестер Бронтё, причём в костюмах и декорациях костюмированной драмы «Masterpiece Theater». Самое лучшее в фильме во многих отношениях - это дизайн. Большая часть действия происходит в помещении, и мы оказываемся в строгих интерьерах сельского дома, которые, должно быть, действовали на Леди Макбет как стены тюрьмы.

Советую не читать далее этот заключительный абзац, так как в нем содержится главный "спойлер", который мне придётся раскрыть сейчас, чтобы моя критика попала в цель. В оригинальной истории Лескова Катерина и Сергей признаны виновными в убийстве и отправлены в Сибирь, но в этом новом фильме Кэтрин убедила полицейских в том, что она не имеет никакого отношения к смерти ее мужа и свёкра, когда они потащили ее любовника в тюрьму. Это эффективно подрывает весь замысел Лескова, заложенный им в новеллу, которая должна была показать последствия преступлений, совершенных для удовлетворения сексуальных потребностей. В соответствии с Кодексом кинопроизводства (Motion Picture Production Code), также известным как Кодекс Хейса, убийцы никогда не должны оставаться безнаказанными. Только после 1968 года, когда этот кодекс был отменен, фильмачи получили свободу показывать публике, что преступление порой выгодно. В отзывах в прессе нет никаких указаний на то, почему Олдройд и Берч приняли именно такое решение, но, по крайней мере, они поняли то, что привлекло Шостаковича к забытому шедевру Лескова: «Такие женщины, как Катерина, традиционно страдают молча, увядают или совершают самоубийство. Но здесь мы видим молодую героиню, которая борется за свою независимость и побеждает судьбу своими кровавыми действиями».

Louis Proyect ведёт блог http://louisproyect.org и является модератором сайта Marxism. В свободное время он пишет рецензии фильмов для CounterPunch."

*  *  *

Прошу прощения за такую длиннющую белиберду, но мне самому было очень даже неприятно переводить её. Однако без перевода на русский мне бы не донести до большинства соотечественников наглядной и объективной картины того, какие совершенно неадекватные персонажи на Западе считают себя "марксистами" и, более того, публикуются на вполне достойных сайтах вроде CounterPunch. В переведённой мною на русский куче типично западной псевдоинтеллектуальной чепухи, наваленной мистером Проектом, столько всего разного, что я даже теряюсь, с чего начать. Начнём, пожалуй, с известного довольно многим в России - с Шостаковича.

Чтобы отвязаться от чукотского "гения" Шостаковича раз и навсегда, должен заметить, что единственное его произведение, которое можно назвать музыкой - это 9-я "Ленинградская" симфония. Но и её невозможно выслушать до конца, из-за бесконечных повторов "Тааам-тааам-тарам-там. Тааам-тааам-тарам-там..." Эта бездарная скукотища длится более часа. Её можно было бы выслушать, если бы она была не дольше 10 минут. А в действительности вершина всей русской музыки, и пожалуй, мировой музыки 20-го века - это Рахманинов. В других столетиях были композиторы его калибра - Бах, Вивальди, Бетховен, Шопен, а вот в 20-м веке кроме Рахманинова повсюду в мире кишмя кишела одна лишь модернистско-авангардистская шелупонь, к тому же порой с омерзительнейшим атональным выпендрёжем. Шостакович не тянет на мировой уровень, нет у него ничего действительно оригинального и выдающегося, одна скучная вымученная серость. А вот у его коллеги по модернизму и авангардизму Прокофьева - масса оригинальных вещей. Одной музыкой для балета "Ромео и Джульетта" он заслужил бессмертие в памяти культурного человечества. Послушайте её на досуге, ну хотя бы отдельные сцены. Сильная музыка!

От Шостаковича перейдём ко второму "гению", восхваляемому мистером Проектом. Это - польский кинорежиссер Анджей Вайда. Деятельность пана Вайды, даже в эпоху существования Польской Народной Республики, которая уже самим своим существованием всецело обязана Сталину, который наперекор марксистскому принципу интернационального единства нарезал освобождённые после 2-й мировой войны от ига капитализма территории и народы совершенно новыми "государственными границами" на отдельные "социалистические страны" и тем подложил мину национализма под мир социализма и сам Советский Союз, всегда носила антикоммунистический, антисоветский и русофобский характер. Пан Вайда был типичным польским националистом, который вопреки созданию благоприятнейших условий для его "творчества" в ПНР, следовал линии поведения волка из присказки: "Сколько волка ни корми, он всё в лес (то есть на Запад) смотрит". Окинем взглядом особо пахучие творческие испражнения пана Вайды:

1962 - "Сибирская леди Макбет" - русофобский пасквиль

1977 - "Человек из мрамора" - антисоветский пасквиль

1981 - "Человек из железа" - панегирик агенту ЦРУ Валенсе

1983 - "Дантон" - антиреволюционный пасквиль на Великую Французскую Революцию

1999 - "Пан Тадеуш" - экранизация русофобской поэмы Адама Мицкевича

2007 - "Катынь" - клеветнический пасквиль, повторяющий ложь гитлеровцев о том, что якобы не они, а советские органы НКВД расстреляли пленных польских офицеров

2009 - "Валенса. Человек надежды" - второй панегирик агенту ЦРУ Валенсе

Уже из этого перечня ясно видна политическая физиономия пана Вайды, которого боготворит "марксист" мистер Проект.

Разберём теперь вопрос, почему в наше время на Западе даже "марксисты" большей частью политические противники и Советского Союза, и реально существовавшего в нём социализма. Они слепы к советской действительности, они видят лишь "зверства сталинизма" и "азиатскую дикость русских". Разумеется, во многом причина такой избирательной слепоты - это антикоммунистическая пропаганда западных монополистических масс-медий. Но ещё бóльшая вина за это лежит на нынешнем кремлёвском компрадорском антисоветском антикоммунистическом режиме, с самого начала своего существования изо всех сил поливавшего Советский Союз и коммунизм помоями и дерьмом, прибегая при этом к явной лжи и клевете, к подделке исторических документов и к финансированию и поощрению "креативной" антисоветской либерастской шумихи, продолжающейся и по сей день. Вот, посмотрите, как мерзавец Медведев повторяет ложь гитлеровцев о Катыни и не краснеет:

-

Господин Медведев, повторив заведомую ложь фашистов, вы сами стали фашистом, и народ России будет вас за это судить!

Поэтому с нынешних западных "марксистов", слышащих одну лишь ложь господина Медведева, как говорится, "взятки гладки". Ведь им-то негде узнать правду об СССР. Соответственно, существующий в обстановке глобального медиального антисоветизма и антикоммунизма "марксизм" мистера Проекта очень... своеобразный. Для такого ныне модного на Западе "марксизма" главное - это мнимые "права" и "свободы" замызганных шлюх и вконец свихнувшихся пидоров. В этом - вся разрекламированная новизна и альтернативность "новых альтернативных левых". А права и свободы трудящихся, нагло попираемые капиталистами - это нечто, вовсе не достойное возвышенного внимания западных "марксистов" вроде мистера Проекта. Напрасно мы стали бы в его тексте искать такие типичные слова марксистского лексикона, как "капитал", "эксплуатация", "наёмное рабство" и т.п.

Разумеется, мне могут возразить, что тут речь идёт не об экономике, а о художественной литературе и прочих искусствах. Ну тогда давайте разберёмся, с какой точки зрения смотрит на искусство мистер Проект. Уже из заглавия его опуса видно, что для него важны секс, репрессии и цензура. Секс - это понятно, ведь для мистера Проекта важнее всего "сексуальная революция". Ну а репрессии и цензура - это якобы суть явно ненавистного мистеру Проекту Советского Союза и вообще России как самобытной культуры. СССР и Россию западный "марксист" мистер Проект по всей очевидности ненавидит и проклинает всеми силами своей неадекватной душонки.

Однако мистер Проект - враг культуры не только русской и советской, но и вообще мировой. В своей болезненной заинтересованности сексом он не замечает всего богатства других человеческих отношений и стремлений, изображаемых в литературе и искусстве, а ведь оно и является сутью творчества и Шекспира, и Лескова, и Достоевского. Основная проблема, которая движет их творчеством - это проблема высокого и низменного, подлого и благородного, преступного и достойного, зверского и гуманного в поведении людей. Все они решают эту проблему в духе традиционной нравственности, пользуясь изобразительными средствами, открытыми ещё великими древнегреческими драматургами - Эсхилом, Софоклом и Эврипидом, которые интуитивно чувствовали закономерную обусловленность человеческого поведения и потому подчиняли "свободу действий" персонажей своих драм неодолимой силе рока или судьбы. Этот принцип драматургии был усвоен Шекспиром, и механизм действия его трагедий - это развитие событий, предопределённых судьбой. Именно таково построение драмы "Макбет": проклятого преступника Макбета в конце концов стирает с лица Земли предсказанная ему судьба. Возмездие за злодеяния настигает его именно тогда, когда против него двинулся Бирнамский лес.

У Лескова и в ещё большей мере у Достоевского этот античный принцип "от судьбы не уйдешь" трансформирован христианской нравственностью, основанной на ветхозаветных заповедях, изложенных в книге "Исход", глава 20, и на новозаветной нагорной проповеди, изложенной в Евангелии от Матфея, главы 5 по 7, и в Евангелии от Луки, глава 6. Неисправимые преступники и грешники неминуемо, причём их собственной "свободной волей", ведут себя в погибель. Именно таков механизм, движущий действием в повести Лескова. Именно таков механизм, ведущий олигархочиновничий мафиозный компрадорский прозападный режим Путина и его подельников к скорому, неизбежному и позорному концу.

Будучи материалистом и бихевиористом-социалистом, я не только внутренне полностью приемлю, но и знаю по жизненному опыту силу судьбы и воздаяния "свыше" каждому по делам его. С точки зрения бихевиоризма и античная идея судьбы, и христианская идея неизбежности воздаяния за грехи и добродетели - это в основном совершенно правильное, хоть и идеалистическое, обобщение громадного опыта закономерностей общественных и межличностных отношений, построенных как сложная система переплетенных между собой оперантов. Этот опыт гласит, что общество не может быть построено на безумии индивидуализма, эгоизма и "свободы", т.е. произвола, без устали пропагандируемом буржуйскими масс-медиями. История свидетельствует, что общества и цивилизации, построенные на принципах коллективизма и взаимопомощи, были стабильными и долговечными, а построенные на принципах индивидуализма и конкуренции - шаткими и эфемерными. Не случайно вымирает индивидуалистический буржуйский Запад. Не случайно вымирает Россия, отданная на растерзание двуногим хищникам - олигархам и чинушам...

Перед тем, как перейти к политически актуальным выводам, позвольте мне процитировать кульминацию развития сюжета повести Лескова - сцену убийства секс-парочкой преступников ребёнка - Феди Лямина, племянника убитого мужа проклятой стервы. Эта сцена вдребезги разбивает всю дрянную "логику" полоумных феминистских и мещанских рассусоливаний мистера Проекта. Федя вовсе не мешал блудодеяниям поганых убийц. Они убили этого ребёнка для того, чтобы украсть его собственные деньги, на которые вёл бизнес убитый муж (смотри Главу 9). Вот они, "борцы за свободную любовь":

"... В гостиной послышался самый тихий шепот; но он дошел среди общего безмолвия до чуткого уха ребенка.
   – Тетенька! да что ж это? С кем же это вы там шепчетесь? – вскрикнул, с слезами в голосе, мальчик. – Идите сюда, тетенька: я боюсь, – еще слезливее позвал он через секунду, и ему послышалось, что Катерина Львовна сказала в гостиной «ну», которое мальчик отнес к себе.
   – Чего боишься? – несколько охрипшим голосом спросила его Катерина Львовна, входя смелым, решительным шагом и становясь у его кровати так, что дверь из гостиной была закрыта от больного ее телом. – Ляг, – сказала она ему вслед за этим.
   – Я, тетенька, не хочу.
   – Нет, ты, Федя, послушайся меня, ляг, пора; ляг, – повторила Катерина Львовна.
   – Что это вы, тетенька! да я не хочу совсем.
   – Нет, ты ложись, ложись, – проговорила Катерина Львовна опять изменившимся, нетвердым голосом и, схватив мальчика под мышки, положила его на изголовье.
   В это мгновение Федя неистово вскрикнул: он увидал входящего бледного, босого Сергея.
   Катерина Львовна захватила своей ладонью раскрытый в ужасе рот испуганного ребенка и крикнула:
   – А ну скорее; держи ровно, чтоб не бился! Сергей взял Федю за ноги и за руки, а Катерина Львовна одним движением закрыла детское личико страдальца большою пуховою подушкою и сама навалилась на нее крепкой, упругой грудью.
   Минуты четыре в комнате было могильное молчание.
   – Кончился, – прошептала Катерина Львовна и только что привстала, чтобы привесть все в порядок, как стены тихого дома, сокрывшего столько преступлений, затряслись от оглушительных ударов: окна дребезжали, полы качались, цепочки висячих лампад вздрагивали и блуждали по стенам фантастическими тенями.
   Сергей задрожал и со всех ног бросился бежать;
   Катерина Львовна кинулась за ним, а шум и гам за ними. Казалось, какие-то неземные силы колыхали грешный дом до основания.
   Катерина Львовна боялась, чтоб, гонимый страхом, Сергей не выбежал на двор и не выдал себя своим перепугом; но он кинулся прямо на вышку.
   Взбежавши на лестницу, Сергей в темноте треснулся лбом о полупритворенную дверь и со стоном полетел вниз, совершенно обезумев от суеверного страха.
   – Зиновий Борисыч, Зиновий Борисыч! – бормотал он, летя вниз головою по лестнице и увлекая за собою сбитую с ног Катерину Львовну.
   – Где? – спросила она.
   – Вот над нами с железным листом пролетел. Вот, вот опять! ай, ай! – закричал Сергей, – гремит, опять гремит.
   Теперь было очень ясно, что множество рук стучат во все окна с улицы, а кто-то ломится в двери.
   – Дурак! вставай, дурак! – крикнула Катерина Львовна и с этими словами она сама порхнула к Феде, уложила его мертвую голову в самой естественной спящей позе на подушках и твердой рукой отперла двери, в которые ломилась куча народа.
   Зрелище было страшное. Катерина Львовна глянула повыше толпы, осаждающей крыльцо, а чрез высокий забор целыми рядами перелезают на двор незнакомые люди, и на улице стон стоит от людского говора.
   Не успела Катерина Львовна ничего сообразить, как народ, окружающий крыльцо, смял ее и бросил в покои."

-

Так вот в чём всё дело - в низменной материи, в деньгах! Эту истину "марксист" мистер Проект старается изо всех сил замалчивать и в упор не видеть. Ведь мощнейший, воистину тиранический оперантный подкрепитель в буржуйском антиобществе - это деньги. Люди Запада - это рабы денег, но им изо всех сил хочется воображать себя "свободными". Именно для этого выдумывается вся бредятина и нечистоплотность "свободной любви", гомосексуализма и феминизма. Нафантазировать с подачи шарлатана Фрейда болезненную, эфемерную фикцию "ЭРОСА" и пытаться спрятать за ней диктатуру денег - вот весь смысл насаждаемой на Западе "левой альтернативы", не имеющей абсолютно ничего общего ни с марксизмом, ни вообще с социализмом. И ежу ясно, что весь "Эрос" при капитализме - на 100 % продажный, хладнокровно расчётливый до последней копеечки...

Короче: "новые или альтернативные левые" - это западные псевдоинтеллигентные недоросли и недоучки, корчащие из себя "марксистов", а их "марксизм" - это невротическая мелкобуржуазная блажь... На этом кончаю уличать "марксиста" мистера Проекта в дремучем невежестве и сомнительности моральных принципов, если таковые у него вообще имеются. Его поучать - на это, как говорится, чернил не хватит. Да это и не моя забота. Поэтому перейдём к выводам, которые могут оказаться полезными для многих.

Во-первых, писанина мистера Проекта - красноречивое свидетельство варваризации и разложения западной культуры и цивилизации. Нынешние креаклы, причём не только демшиза, но и "новые левые", следуют неписаным директивам нынешнего масс-медиального миллиардерского "министерства правды" по образцу "1982" Оруэлла и наперегонки извращают, опошляют и кастрируют выдающиеся творения мировой культуры. "Макбет" Шекспира - это драма политической интриги, ставящая нравственность выше политических принципов типа "цель оправдывает средства" и "победителей не судят", и решающая проблему преступности политики и власти в пользу принципиальной справедливости. Однако эту тему погрязшая в преступлениях буржуйская олигархия Запада считает не нужной и даже вредной для народа, то бишь "быдла". Поэтому политическую интригу "Макбета" Шекспира буржуйские "креаклы" старательно загораживают от публики сексуальной интрижкой - всеми "творениями", которые занудно рекламировал выше мистер Проект, закончивая пошлой мещанской мелодрамой - "Леди Макбет" киношников Олдройда и Берч, расхваливаемой им в самом конце. Как известно, то же самое делается с многими воистину выдающимися фильмами прошлого - они мошеннически подменяются новенькой красивенькой пошлятиной.

-

Во-вторых, такая плесень, как "Пусси райот", Венедиктов, Алексиевич, Михалков, Учитель и т.д. завелась вовсе не сама по себе. Все их "творческие" испражнения - это тупое подражание Западу, погоня за западной модой ничтожеств, не имеющих ни ума, ни сердца, ни таланта. Искоренение этой мерзкой плесени на культурном фронте так же необходимо, как искоренение мафии Путина на политическом фронте и неолиберальных псевдоучёных вроде Мау, чинуш вроде Набиулиной и мошенников вроде Абрамовича и Сечина на экономическом фронте.

В-третьих, возрождение России невозможно на базе объединения идеологически совершенно различных сил, о чём деятельно хлопочет Юрий Болдырев. Болдырев - достойный человек, но он не понимает того, что этим пытается запрячь в одну телегу Лебедя, Рака и Щуку из басни Крылова.

-

Двинуть Россию вперёд на пути экономического и социального прогресса могут только истинные социалисты, имеющие чёткую антикапиталистическую и антибюрократическую программу действий, которая пусть смутно и в общих чертах, но известна и желанна практически всем в народе. А капиталисты и их лакеи - как "либералы", так и националисты - будут активно мешать этому делу, бесконечными дискуссиями замазывая суть насущно необходимого народу, подобно тому, как мистер Проект замазывает суть "Макбета" Шекспира и "Леди Макбет Мценского уезда" Лескова своим пустозвонством.