И ещё для полноты картины:
.
Далее - перепост коротких отрывков из книги А.В. Островского "Кто поставил Горбачёва?" Об Островском я узнал лет десять назад и взялся было за чтение его книг, но тогда начались бандерофашистский "евромайдан" на Украине и освобождение Крыма и Донбасса; эти события отвлекли моё внимание от Островского, о чём я теперь сожалею. Но читать его книги лучше поздно, чем никогда, и вот я занялся этим, отложив в сторону всё остальное.
Книги Островского замечательны тем, что они - действительно научные, тщательно обоснованные исследования последних десятилетий истории России и СССР. Каждый тезис в них подкреплён громадным количеством ссылок на факты и свидетельства участников событий. Это чрезвычайно ценно в наше паскудное время наглого манипулирования поведения человечества кучкой глобалистов-миллиардеров с помощью лжи и пропаганды в масс- и соц-медиях.
Более того, книги Островского, повествуя о прошедших событиях, помогают правильно понять события нынешние и грядущие, потому что общественные отношения и социальное поведение людей остаются прежними, оперантно адаптированными к условиям жизни в буржуазном массовом антиобществе.
В связи с этим, будучи бихевиористом-социалистом, я должен указать на двойственную роль, которую марксизм сыграл в борьбе человечества за освобождение от классового (буржуйского) гнёта и за создание социалистического общества.
С одной стороны, марксистская политэкономия (особенно работами Генрика Гроссмана) чётко доказала тупиковость и обреченность капитализма как политико-экономической системы, основанной на извлечении капиталистической прибыли из эксплуатации наёмного труда - процессе, который подвержен действию неумолимого закона падения нормы прибыли, что является причиной периодических кризисов, депрессий и нынешней финальной агонии глобального капитализма. Это - положительный аспект марксизма.
Но, к насчастью, при сталине бездарь и недоучка "академик" Йенё ("Евгений") Варга извратил марксистскую политэкономию, представив "перепроизводство" как якобы кардинальную причину кризисов капитализма, хотя буржуев интересует вовсе не производство как таковое, а исключительно прибыль от него.
С другой стороны, марксисты загипнотизированы гегельянской идеалистической заумью о том, что история - это якобы "диалектическое развитие" некоего "Мирового Духа" или "Вселенского Разума", из которой Маркс и Энгельс сварганили свой "диалектический и исторический материализм". Эта заумь в сочетании с тезисом об экономике как "материальном базисе развития общества" привела к одержимости марксистов "созданием материального базиса социализма" и к игнорированию ими первоочередной необходимости того, что они называют "культурной революцией". Вместо неё они занимались высокопарной пропагандой и агитацией, взывая к "сознательности масс", по примеру Повара-грамотея из басни Крылова, чьё красноречие имело результатом лишь то, что кот-ворюга "Васька слушает, да ест". Эта пропаганда неизбежно неэффективна, потому что была в очевидном противоречии с реально существовавшими принудиловкой для трудящихся и высокомерным самодурством и стяжательством начальства.
Эта дефективность советского марксизма и вызвала крах советской системы: сперва произвол и кровавую диктатуру сталина, которая привела к застойной брежневщине - разнузданной коррупции и кумовству сталинско-брежневской номенклатуры в сочетании с широким распространением предательства среди функционеров КПСС, ГРУ, КГБ и прочих советских "органов", а затем и к уничтожению СССР номенклатурными катастройщиками, как это описано в книгах А.В. Островского.
А реально, с научной точки зрения радикального бихевиоризма, "культурная революция", то есть создание принципиально нового социалистического общества, осуществима только на основе бихевиористского анализа поведения путём целенаправленной замены существующих (характерных для капитализма) антиобщественных, индивидуалистических отношений системой новых (социалистических), солидарных отношений, создаваемых методами бихевиористской социальной инженерии как система оперантных взаимозависимостей между равными членами общества.
Осмелюсь утверждать, что для социализма важнее всего создание и совершенствование именно этой системы общественных отношений, делающее её желанной и активно защищаемой всеми членами общества от внутренних и внешних врагов, а не неэффективное "создание материальной базы" всеобщей принудиловкой и трудом узников ГУЛаг'а. Для создания системы общественных отношений социализма достаточна любая "материальная база", даже минимальный жизненный уровень без голода и нищеты, который-то и будет стимулировать каждого члена социалистического общества на активное участие в созидательном труде с целью поднятия этого уровня!
Основные работы марксистского политэконома Генрика Гроссмана (Henryk Grossman) и отца радикального бихевиоризма Б.Ф. Скиннера (B.F. Skinner), которые в совокупности я назову "двумя составными частями бихевиористского социализма", переведены мною на русский и выложены ранее на этом блоге. Советую их читать.
Но вернемся к книге историка А.В. Островского "Кто поставил Горбачёва?" Она не только не утратила своей актуальности, но её актуальность стала воистину глобальной. Сейчас весь мир переживает глобальное смутное время, подобное хаосу, царившему на закате Древнего Рима, точно так же вызванное тем, что государство как инструмент классовой диктатуры господствующего класса (в Древнем Риме - рабовладельцев, в наше время - капиталистов) лишилось достаточно массовой поддержки или как минимум лояльности. Власть (и на Западе, и в России, и вообще везде в мире), служа мизерной кучке миллиардеров, оттолкнула от себя не только нищающих трудящихся, но и разоряемый миллиардерами "средний класс".
Нынешний
глобальный хаос, нарочно создаваемый и обостряемый осатаневшей от
вседозволенности господствующей глобалистской закулисой миллиардеров:
- "цветные революции" и "джихады",
- агрессии западного империализма, в том числе - против России на Украине и
геноцид коренного населения Палестины израильскими захватчиками,
- массовые миграции культурно чуждых и враждебных масс "беженцев",
- разжигание расовых, религиозных и "гендерных" конфликтов,
- запугивание всего человечества и разрушение мировой экономики вымышленными
страшилками "климатической катастрофы" (в ближайшие 20 лет на Земле
наступит не мифическое "глобальное потепление" якобы из-за CO2, а наоборот, малый ледниковый период
из-за временного, но существенного снижения активности Солнца!) и
"пандемий" (последние - в сочетании с массовым калечением и даже
пандемоцидом при помощи губительных генетически активных "вакцин") -
всё это представляет собой повторение безумств и зверств "катастройки"
и "прихватизации", разоривших и разодравших на части СССР, но теперь
уже в глобальном масштабе.
Причина этого - экономическая: вызванный всеобщим падением нормы прибыли финальный кризис глобального капитализма, при котором закулиса миллиардеров мошенничествами, спекулянтством и ростовщичеством разоряет буржуйскую мелкоту и погружает в нищету всё человечество.
Намерения
закулисы очевидны:
- свести до абсолютного минимума как объём ставшего бесприбыльным
капиталистического производства, так и заработки трудящихся,
- установить свою тотальную глобальную монополию на экономическую деятельность,
- сократить численность человечества в несколько раз и
- присвоить себе всю Землю - сушу и океаны, полезные ископаемые и природные
ресурсы в виде реальных материальных активов взамен своих фиктивных финансовых
активов, нахапанных исключительно мошенническими методами.
Цель этой глобальной катастройки, называемой "Great reset - великая перезагрузка", скрываемая за лицемерным краснобайством WEF и бесчисленных финансируемых миллиардерами НГО - глобальный концлагерь для всего уцелевшего, дигитально клеймёного человечества и тоталитарная рабовладельческая диктатура для глобалистской закулисы миллиардеров.
При этом весь политический истеблишмент всех стран мира, точь-в точь как советская партийно-бюрократическая номенклатура, предал народы своих стран и действует как послушный инструмент, как марионетки в кукольных театрах международных организаций и национальных органов государственной власти.
Мои пояснения - (в скобках курсивом).
* * *
Александр Владимирович Островский:
(Часть 1, глава 2)
"Существует версия, что в 1975 г. Леонид Ильич (Брежнев) впервые поставил вопрос о своей отставке. На самом деле это было не совсем так.
«19 декабря, в день своего рождения, – вспоминал о Л.И. Брежневе его личный фотограф, – он обратился к пришедшим его поздравить членам Политбюро и сказал: "Не пора ли мне на пенсию?" Но те, все как один, стали его разубеждать: "Что вы, Леонид Ильич, вы – наше знамя! Оставайтесь, отдыхайте больше, а мы будем больше работать!»
Начавшаяся работа над материалами съезда продолжалась около двух месяцев, в течение которых Леонид Ильич почти безвыездно находился в Завидово.
«24 февраля 1976 года, – читаем мы в воспоминаниях Е.И. Чазова (личного врача Брежнева, которому Брежнев в 1981-1982 гг. выстроил громадный ВКНЦ - Всесоюзный Кардиологический Научный Центр на Рублёвке) – 5 тысяч делегатов XXV съезда партии бурно приветствовали своего Генерального секретаря. Доклад продолжался более четырех часов, и только небольшая группа – его лечащий врач М. Косарев, я да охрана знали, чего стоило Брежневу выступить на съезде. Когда в перерыве после первых двух часов выступления мы пришли к нему в комнату отдыха, он сидел в прострации, а рубашка была настолько мокрая, как будто он в ней искупался. Пришлось ее сменить. Но мыслил он четко и, пересиливая себя, даже с определенным воодушевлением, пошел заканчивать свой доклад».
И далее:
«Он не забыл предсъездовской активности Подгорного и с помощью своего ближайшего окружения – Устинова, Андропова, Кулакова и начавшего набирать силу Черненко – нанес удар по нему и Полянскому на съезде. Как правило, состав ЦК предопределялся до съезда, прорабатывались и создавались определенные механизмы выборов, которые, в частности, обеспечивали почти единогласное избрание в состав ЦК членов Политбюро. На сей раз два члена Политбюро – Подгорный и Полянский – получили большое количество голосов «против», которое должно было отражать негативное отношение к ним значительной группы делегатов съезда».
После этого Д.С. Полянский был выведен из состава Президиума ЦК КПСС. В.Н. Подгорный был отправлен в отставку на следующий год.
На этом съезде Л.И. Брежнев нанес удар не только по Д.С. Полянскому и Н.В. Подгорному, но и по их сторонникам. Сопоставление списков членов ЦК КПСС 1971 и 1976 гг. показывает, что на XXV съезде КПСС список членов ЦК обновился на 85 человек – 35 %, а с кандидатами в члены ЦК на 122 человека – 31 %.
Таблица 4. Изменения в составе руководящих органов КПСС (1971–1976)
Источник: Зенькович Н. А. Самые закрытые люди. М., 2002. С. 749 – 752. 1971 – общая численность членов ЦК и ЦРК, 1976 – численность членов ЦК и ЦРК, избранных на предшествующем съезде.
Первая подобная чистка послевоенного ЦК была на XX съезде КППС в 1956, потом на XXIII съезде в 1966 г. и на XXVII съезде 1986 гг. В первом случае это было связано со смертью И.В. Сталина, во втором – с отставкой Н.С.Хрущёва, в последнем – с началом перестройки. 1976 г. в этом отношении, казалось бы, ничем не выделялся. Это дает основание думать, что накануне съезда действительно имело место обострение внутрипартийной борьбы, отголоском которой и стала подобная кадровая перетряска в высшем эшелоне партийной власти.
«Именно с этого времени – времени после XXV съезда партии – пишет Е.И. Чазов, – я веду отсчет недееспособности Брежнева как руководителя и политического лидера страны, и в связи с этим – нарождающегося кризиса партии и страны».
Если в 1975 г. Л.И. Брежнев с обидой встретил предложение В.В. Щербицкого подумать об уходе на отдых и явно с провокационной целью поднял вопрос об отставке на своем днем рождения, то по мере того, как болезнь продолжала прогрессировать, его отношение к этой проблеме стало меняться. По некоторым данным, уже в следующем 1976 г. он стал задумываться о возможности ухода на пенсию.
Важной вехой в этом отношении стал 1977 г.
Бывший помощник Ю.В. Андропова И.Е. Синицын утверждает, что «в начале 1977 г.» Л.И. Брежнев снова «серьезно и надолго заболел».
К концу года состояние Леонида Ильича оказалось таким, что он не смог не только выступать, но даже присутствовать на пленуме, который состоялся 13 декабря. Правда, чтобы не привлекать к этому внимания и не расстраивать советских людей, в информационном сообщении было сказано: «На Пленуме с большой речью выступил Генеральный секретарь ЦК КПСС, председатель Президиума Верховного Совета СССР Л.И. Брежнев».
«Из совершенно надежного источника мне известно, – вспоминал один из ближайших помощников Л.И.Брежнева А.М. Александров-Агентов, – что Леонид Ильич дважды ставил перед своими товарищами вопрос об уходе в отставку. Но «старики» (Тихонов, Соломенцев, Громыко, Черненко и, может быть, Устинов) решительно были против».
Впервые, по всей видимости, он сделал это в 1978 г.
По свидетельству М.С. Горбачёва, вскоре после того, как В.В. Щербицкий отметил свое 60‑летие (а родился он 17 февраля 1918 г.) Л.И. Брежнев сказал ему, «указав на свое кресло»: «Володя, вот место, которое ты займешь после меня». Это свидетельство перекликается с воспоминаниями В.К. Врублевского, который писал, что в 1978 г. Л.И. Брежнев предложил В.В. Щербицкому заменить его на посту генсека, но тот отказался. Не исключено, что именно этот эпизод имел в виду и В.В. Федорчук, сдвинув его, правда, с 1978 на 1972 г.
В 1978 г. вопрос о возможном уходе Л.И. Брежнева в отставку был вынесен на страницы зарубежной печати. В мае югославская газета «Борьба» опубликовала статью о секретаре ЦК КПСС Ф.Д. Кулакове под названием «Будущий Генеральный секретарь ЦК КПСС». Когда в 1975 г. появились подобные же слухи о Г.В. Романове, они были парализованы слухами о его злоупотреблениях. Когда преемником Л.И. Брежнева стали называть Ф.Д. Кулакова, он неожиданно умер. Его не стало 17 июля 1978 г.
Согласно официальной версии он умер скоропостижно от остановки сердца. Но эта версия была встречена с недоверием даже на Лубянке. Передавая те слухи, с которыми приходилось иметь дело ему, бывший помощник Ю.В. Андропова И.Е. Синицын пишет: «Кулаков был найден на даче мертвым с пулей в голове».
В связи с этим обращает на себя внимание, что «в первом часу ночи» на 17 июля Ф.Д. Кулакову на дачу с фельдъегерем «привезли спецпочту». То, что она была доставлена так поздно, свидетельствует о необычном характере содержавшейся в ней информации. Касаясь в своих воспоминаниях этого эпизода, бывший секретарь Ставропольского крайкома партии, хорошо знавший Ф.Д. Кулакова В.А. Казначеев пишет: «Реальными считаю две версии: или в почте, которую спешно изъяли, был какой-то убийственный документ, или смерть наступила при посторонней помощи».
Второй раз Л.И. Брежнев, по всей видимости, ставил вопрос об отставке в 1979 г.
«В апреле 1979 г. он (Л.И.Брежнев. – АО.) вдруг пригласил к себе А.Я. Рябенко и сказал, что плохо себя чувствует. «Хочу на отдых», – заявил он тогда, и Рябенко понял, что надо готовить поездку на отдых. Но Леонид Ильич уточнил, что «надо уходить в отставку». Он попросил позвонить К.У. Черненко и собрать всех членов Политбюро. На заседании Л.И. Брежнев сделал заявление о своем уходе на пенсию. Все члены Политбюро в один голос возразили ему. Они заявили, что создадут ему необходимые условия для нормальной работы и отдыха. Постановили, чтобы он в пятницу уезжал в Завидово, отдыхал там и возвращался в Москву не раньше вечера воскресенья. Этого распорядка Брежнев придерживался в дальнейшем».
«Последние два-три года до кончины, – писал о Л.И. Брежневе A.A. Громыко, – он фактически пребывал в нерабочем состоянии».
Болезнь обычного человека – чаще всего это его личное дело. В крайнем случае она может отражаться на его семье или же на трудовом коллективе, членом которого он является. Иначе обстоит дело с главой государства, особенно с жестко централизованной системой управления, как это было в СССР.
«В декабре 1974 г., – писал Г.А. Арбатов, – Л.И. Брежнев заболел, и с тех пор в течение восьми лет наша страна жила в ненормальных, едва ли имеющих прецеденты условиях – с угасавшим в глазах всего мира главой державы, уже неспособного удовлетворительно выполнять элементарные функции руководителя. И это в условиях, когда во всех своих основных чертах сохранилась структура политической власти, унаследованная от сталинских времен и предусматривавшая принятие решений по всем сколько-нибудь важным вопросам на самом высоком уровне – «человеком номер один».
О степени централизации говорит, например, тот факт, который приводит в своих воспоминаниях М.С. Горбачёв. Оказывается, из всех членов Политбюро только один человек имел реальное представление о состоянии государственного бюджета – это генеральный секретарь. У каждого члена Политбюро, у каждого кандидата в члены Политбюро, у каждого секретаря ЦК КПСС был свой участок работы. И только генеральный секретарь объединял их деятельность.
Следовательно, болезнь Л.И. Брежнева парализовала функционирование системы управления партией и страной.
Касаясь этой проблемы, бывший генерал КГБ СССР Н. Леонов пишет: «СССР становился чем-то вроде апельсина, который снаружи походил на красивый монолит, а сними кожуру – и представал перед глазами в виде долек, каждая из них была либо ведомством, либо союзной республикой. Процесс расщепления начался давно, но особенно ускорился при администрации Л.И. Брежнева и, в частности, после перенесенного им в 1975 году инфаркта. Вообще этот год по многим признакам можно считать кульминационной точкой развития советского государства, известного под названием СССР, после которого практически началось неуклонное движение вниз, завершившееся в конце 1991 г. распадом».
Однако дело заключалось не только в Л.И. Брежневе. Придя к власти, он провозгласил курс на кадровую стабильность. В результате этого не только сам пробыл у власти 18 лет, но сделал все, чтобы не допустить необходимого обновления кадров на вершине власти.
Когда партия большевиков пришла к власти, средний возраст ее руководителей составлял от 30 до 40 лет, когда советская страна вступила в Великую Отечественную войну этот показатель колебался от 40 до 50 лет, когда партия провозгласила курс на строительство коммунизма, вождям партии было от 50 до 60 лет. В преддверии перестройки партийное руководство уже состояло из пенсионеров, средний возраст которых составлял около 70 лет.
Таблица 5. Средний возраст руководителей КПСС в 1921–1981 гг.
Источник: Зенькович H.A. Самые закрытые люди. М., 2002. Общий средний возраст для всех руководителей КПСС с исключением двойного счета, т. е. с учетом, что некоторые секретари были кандидатами в члены и членами Политбюро.
Даже если допустить, что все они сохраняли хорошую память и ясность ума, все равно по мере старения человек становится менее работоспособен. Все чаще его одолевают болезни.
В качестве иллюстрации можно привести запись из дневника A.C. Черняева, которую он сделал 21 января 1977 г.: «Громыко хватил инфаркт. Андропов болеет уже два месяца. Мазуров вышел, но не тянет. Подгорный опять слег. У Черненко осложнение… Капитонов вчера попал в больницу. Суслов заболел… Соломенцев тоже давно болен».
Чтобы иметь более ясное представление о содержании приведенной дневниковой записи следует учитывать, что в то время A.A. Громыко был министром иностранных дел СССР, Ю.В. Андропов – председателем КГБ СССР, К.Т. Мазуров – первым заместителем председателя Совета министров СССР, Н.В. Подгорный – председателем Президиума Верховного Совета СССР, К.У. Черненко – заведующим Общим отделом ЦК КПСС, И.В. Капитанов – заведующим Отделом организационно-партийной работы, т. е. отделом кадров ЦК КПСС, М.А. Суслов – вторым секретарем ЦК КПСС, главным идеологом партии, М.С. Соломенцев – председателем Совета министров РСФСР.
Драматизм заключался в том, что подобная ситуация не была уникальной." (Окончание следует)
.
Окончание. Мои пояснения - (в скобках курсивом).
* * *
Александр Владимирович Островский:
"Коррумпирование партийного и государственного аппарата означало, что для все большего и большего числа бюрократов и партократов интересы общества отходили на задний план, а на первый план выдвигались собственные корыстные интересы, в жертву которым приносились интересы партии, народа и государства.
В 1987 г. «Известия» опубликовали сведения, согласно которым официально утвержденные инструкции завышали расход мяса в системе общественного питания почти на 40 %. Если учесть, что в 1985 г. в системе общепита было реализовано мясной продукции примерно на 6 млрд. руб., получается, что только за счет допущенного перерасхода мяса совершенно законно было обеспечено получение 2,5 млрд. руб. «левых доходов».
Это значит, что криминальное подполье имело своих людей в министерствах и через них могло оказывать влияние на деятельность этих учреждений.
Подобные же факты имели место и в международной политике.
Если с 1963 г. отрицательным стал общий баланс внешней торговли нашей страны сельскохозяйственными продуктами, то с 1975 г. и баланс торговли хлебом. За четверть века с 1961 по 1985 г. СССР переплатил за сельскохозяйственные продукты 150 млрд. долл..
О том, как велась эта торговля, мы можем узнать из выступления М.С. Горбачёва на заседании Политбюро 11 июля 1986 г.: «Мы платим США 160 долл. за тонну. А в СССР она стоит 111. Таким образом, 50 золотых рублей теряем на каждой тонне». По другим данным: «Внутренняя закупочная цена за тонну пшеницы составляет 100 руб., а за границей закупаем по 225 долл. за тонну».
Это значит, что импортные цены на хлеб превосходили закупочные в полтора-два раза. Почему же, понимая это, советское правительство переплачивало американским и канадским фермерам и недоплачивало своим колхозникам?
Частично ответ на этот вопрос дал А.Н. Яковлев, который с 1973 по 1983 г. занимал пост посла в Канаде. «Я хорошо знаю, – писал он, – что в системе импорта зерна сложилась взаимозависимая и хорошо организованная государственная мафиозная структура».
А вот другой факт. К середине 80‑х годов на долю нашей страны приходилась четверть всей мировой добычи алмазов. Еще в 1960 г… Министерство внешней торговли СССР подписало соглашение о сотрудничестве в этой сфере с английской фирмой «Де Бирс». В результате за 1970–1986 гг. мы вывезли за границу алмазов на 4,8 млрд. инвалютных рублей, а «Де Бирс» только за два года (1977 и 1978) получил от перепродажи советских алмазов Израилю 2,6 млрд. дол.
Но дело не только в этом. Стоимость алмазов «в сотню раз» дешевле стоимости бриллиантов. В связи с этим в правительстве неоднократно поднимался вопрос о необходимости наладить собственную огранку алмазов и экспортировать бриллианты. Но всякий раз какие-то «неведомые силы» гасили эти инициативы, доказывая, что нам невыгодно развивать собственное производство бриллиантов.
Приведенные факты свидетельствуют, что к началу перестройки «своих людей» в государственных (а может быть, и партийных) структурах имели не только отечественные «теневики», но и иностранный капитал, который таким образом тоже имел возможность оказывать влияние на политику советского государства.
Можно встретить мнение, будто бы единственным учреждением в нашей стране, которое не было захвачено коррозией, являлся КГБ СССР.
Однако она затронула и КГБ, и ГРУ.
Одним из показателей перерождения советской партийной и государственной номенклатуры, является внедрение агентуры зарубежных спецслужб в самые разные учреждения советского государства. Разумеется, точные и полные данные на этот счет недоступны. Единственное, чем мы располагаем, – это только сведения о выявленной или же провалившейся агентуре.
Когда весной 1991 г. председателю КГБ СССР В.А. Крючкову на заседании Верховного Совета СССР был задан вопрос, сколько советских разведчиков «перешло на сторону врага», Владимир Александрович, не моргнув глазом, ответил: «За последние 16 лет (т. е. с 1974 г., когда В. А. Крючков возглавил ПГУ КГБ СССР. – АО.) эта цифра составила 8 человек».
Ах, если бы это действительно было так! На самом деле, как пишет бывший помощник Ю.В. Андропова И. Е. Синицын, «именно при Крючкове по советской внешней разведке прокатился девятый вал измен, побегов и случаев казнокрадства».
Оставляя в стороне вопрос о взятках, казнокрадстве и контрабанде, которые тоже имели место в советских спецслужбах, хотя и не в таких размерах, как в других учреждениях, обратимся к проблеме «измен».
В книге Д.П. Прохорова и О.И. Лемехова, которая так и называется «Перебежчики», приведены фамилии 91 сотрудника КГБ и ГРУ, которые в период с 1945 по 1991 г. изменили Родине. Из них 48 человек, т. е. подавляющее большинство бежали за границу или же были разоблачены как раз в период с 1975 по 1991 г., т. е. когда В.А. Крючков возглавлял сначала ПГУ, а затем КГБ.
Вот только две фамилии из этого «черного» списка.
Четверть века сотрудничал с ЦРУ сотрудник ГРУ Генерального штаба Дмитрий Федорович Поляков. Он был завербован в США в ноябре 1961 г. Вернувшись летом 1962 г. в Москву, Д.Ф. Поляков некоторое время «работал в центральном аппарате» ГРУ, затем был направлен в Бирму, оттуда переведен в Индию. В 1972 г. снова вернулся Москву. В 1976 г. был назначен начальником факультета Военно-дипломатической академии и получил звание генерал-майора. В начале 1979 г. снова был направлен в Индию и находился там до июня 1980 года, после чего отозван в Москву и отправлен в отставку. Однако, по некоторым данным, через некоторое время как вольнонаемный он продолжил работу в центральном аппарате ГРУ, причем не где-нибудь, а в управлении кадров.
Первые подозрения пали на него еще в 1981 г. Однако, как пишет A.C. Терещенко, «в тяжелой борьбе с начальством» прошло пять лет «пока оперативники наконец-то убедили все инстанции – от председателя КГБ до военного прокурора». 7 июля 1986 г. Д.Ф. Поляков был арестован. За четверть века сотрудничества с ЦРУ он «выдал 19 нелегалов, более 150 агентов из числа иностранных граждан, раскрыл принадлежность к советской военной и внешней разведке 1500 офицеров».
В середине 80‑х годов был арестован, предан суду и расстрелян как агент ЦРУ Владимир Пигузов. К моменту ареста он работал не более не менее как в Краснознаменном Институте разведки КГБ СССР. Причем был не рядовым преподавателем, а секретарем парткома. Более того, являлся членом парткома ПГУ.
По долгу службы он имел «доступ не только ко многим самым секретным обобщающим документам разведки, касающимся организации системы подготовки кадров для органов госбезопасности, но и к личным делам практически любого сотрудника тогдашней «Лесной» школы, содержащим полные и истинные установочные данные».
Имеются сведения, что В. Пигузов «расшифровал» несколько тысяч сотрудников КГБ СССР, причем не только резидентуру, но и многочисленную советскую агентуру за рубежом.
«Высокопоставленные и широкоинформированные агенты противника из числа сотрудников ПГУ, вроде секретаря парткома Краснознаменной школы этого главка, передали за границу не только списки своих коллег, но и их служебные, партийные и человеческие характеристики. Фактически в единую оперативно-информационную систему разведки стран НАТО… заложены копии личных дел большинства сотрудников ПГУ».
Обо всем этом известно давно. Но почему-то никто не желает даже поставить вопрос о том, чем должно было обернуться предательство Д. Ф. Полякова, В. Пигузова и десятков других перебежчиков?
Поскольку в 60 – 80‑е годы ЦРУ удалось «расшифровать» несколько тысяч советских разведчиков, работавших как нелегально, так и под дипломатическим прикрытием, это должно было повлечь за собой волну массовых арестов и высылок. А поскольку ничего подобного не произошло, получается, что засвеченная часть советской разведывательной сети за рубежом была или поставлена под контроль ЦРУ, или перевербована.
Между тем, отработав определенный срок за рубежом, перевербованные «штирлицы» возвращались домой и занимали разные должности в партийных и государственных учреждениях.
Как пишет бывший генерал КГБ СССР Ю.И. Дроздов, однажды, уже после развала СССР, «бывшие американские разведчики в пылу откровенности бросили фразу: «Вы хорошие парни, ребята. Мы знаем, что у вас были успехи, которыми вы имеете право гордиться…Но придет время, и вы ахнете, узнав (если это будет рассекречено), какую агентуру имели ЦРУ и госдепартамент у вас наверху».
«Наши были везде, – вспоминал О. Эймс, – Шпионы ЦРУ проникли на все участки советской системы: КГБ, ГРУ, Кремль, научно-исследовательские институты». Где только «кроты» не прорывали свои ходы». Более того, по утверждению О. Эймса, ЦРУ не просто «проникло в разведслужбы Советского Союза и стран Варшавского договора», но и «в гигантских масштабах манипулировало ими».
22 ноября 1973 г. полковник Владимир Меднис, руководитель «легальной» резидентуры внешней разведки в Канаде, поставил Ю.В. Андропова в известность о том, что, по имеющимся у него сведениям, в ближайшем окружении шефа КГБ есть «крот». Прощаясь с В. Меднисом, Ю.В. Андропов сказал: «Да, нелегко Вам придется». Через «три дня» «человек, который сообщил про «крота», погиб «при загадочных обстоятельствах», а вскоре В. Медниса отозвали в Москву и назначили замначальника научно-исследовательского отдела Института КГБ (ныне – Академия внешней разведки). Расследование было поручено начальнику ПГУ Федору Мортину, в конце декабря 1974 г. он оставил этот пост, уступив его В.А. Крючкову, а «крот» так и не был разоблачен.
Когда за границей появился так называемы «детектор лжи», в МВД СССР возникла идея взять это изобретение на вооружение и использовать для проверки на честность не только своих сотрудников, но и других лиц, подозреваемых в двойной жизни. Однако ЦК КПСС отверг это предложение. Работа НИИ МВД в этом направлении была остановлена, а создатель отечественного детектора лжи В. А. Варламов уволен из МВД.
«Я, – вспоминает Н. Леонов, – постоянно проводил мысль о допустимости и желательности введения у нас в разведке принципиальной возможности направлений на проверку на полиграф любого сотрудника, убеждал, что в Соединенных Штатах это тривиальная норма безопасности. Предлагал сам подвергнуться такой проверке первым. Мои, может быть, слишком радикальные предложения не были поддержаны и остались неосуществленными».
Удивляет и то, что у КГБ не было Службы собственной безопасности.
Таким образом к середине 80‑х годов имело место проникновение в партийные и государственные структуры не только уголовных элементов, связанных с криминальным подпольем, не только «агентов влияния» иностранных фирм, но и агентуры зарубежных спецслужб.
Неслучайно в 80-е годы появилась шутка, что ЦРУ имеет в Москве три резидентуры: одна находится в посольстве США, другая – в ГРУ, третья – в КГБ.
(...)
(Часть 1, глава 3)
Существование слухов о возможности избрания В.В. Щербицкого преемником Л.И. Брежнева подтвердил в беседе со мной и А.И. Лукьянов.
Правдоподобность этой версии придает следующий факт, о котором сообщал в своих воспоминаниях бывший начальник Управления КГБ по Москве В.И. Алидин. Оказывается, «в начале мая (1982 года) Леонид Ильич в большой тайне вылетел на несколько часов в Киев». «Это мне стало известно, – писал В.И. Алидин, – от начальника подразделения управления, оперативно обслуживавшего Внуковский аэродром. Я естественно доложил об этом Андропову».
Вероятнее всего, Л.И. Брежнев летал в Киев для конфиденциальной встречи с В.В. Щербицким. Во время этого тайного визита в Киев мог быть окончательно решен вопрос о передаче власти В.В. Щербицкому, а в связи с этим и вопрос о председателе Комитета КГБ СССР.
Показательно, что Ю.В. Андропова на Лубянке заменил не В.М. Чебриков, которого он предлагал, а руководитель КГБ Украины – В. В. Федорчук, который был рекомендован В.В. Щербицким и являлся антагонистом Ю.В. Андропова.
По мнению бывшего помощника М.А. Суслова – А.И. Байгушева, В.В. Федорчук появился в Москве «как авангардный полк Щербицкого, который должен был занять плацдарм и обеспечить переход в генсеки самого Щербицкого».
(...)
(Часть 1, глава 4)
9‑го (ноября 1982 года) с 11.55 Л.И. Брежнев находился в Кремле на своем рабочем месте. В этот день он работал главным образом с документами. В рабочем журнале зафиксирован только один его звонок – H.A. Щелокову и только два посетителя: Ю.В. Андропов и машинистка Г.А. Дорошина. Причем Юрий Владимирович был приглашен на 12 часов.
В. Легостаев утверждал, что они могли обсуждать подготовку Пленума. А поскольку все выносимые на пленум вопросы первоначально рассматривались на Политбюро, а Политбюро заседало по четвергам, версия В. Легостаева представляется убедительной, так как до пленума оставалось только одно заседание – 11 ноября.
Но в таком случае Л.И. Брежнев должен был познакомить Ю.В. Андропова и со своим намерением перейти на должность председателя партии и со своим желанием рекомендовать на пост генсека В.В. Щербицкого.
В 19.30 Леонид Ильич уехал на дачу в Заречье.
(...)
На следующий день многие советские люди обратили внимание на то, что с экранов и из эфира исчезли все развлекательные программы. Зато полилась классическая музыка. Вечером ожидалась трансляция концерта в честь Дня милиции, но он был отменен. Стало ясно, что в Москве что-то произошло. Но что? Люди терялись в догадках.
И только еще через день мы узнали, что умер Л.И. Брежнев. Согласно официальному сообщению, он скончался «10 ноября 1982 г. в 8.30».
(...)
Нельзя не обратить внимания на то, что Е.И. Чазов, как вытекает из его воспоминаний, констатировал смерть генсека, даже не осмотрев его, только на основании слов В. Собаченкова, хотя последний, судя по всему, в этом не был уверен, так как считал необходимым вызов реанимации.
По свидетельству Е.И. Чазова, прежде всего он решил поставить в известность о случившемся Ю.В. Андропова, но, опасаясь, что его могут подслушать КГБ или же МВД, позвонил не самому Ю.В. Андропову, а его секретарю и попросил последнего, чтобы Юрий Владимирович срочно позвонил на дачу Л.И. Брежнева. А затем, услышав в трубке голос Ю.В. Андропова, пригласил его приехать в Заречье, что тот и сделал.
В 2000 г. Е.И. Чазов издал новые воспоминания, снабдив их названием «Рок», в которые внес некоторые коррективы. В частности, он признал выдуманной рассказанную им историю со звонком секретарю Ю.В. Андропова. Согласно сделанному уточнению, приехав на дачу в Заречье, он сам поставил Ю.В. Андропова в известность о случившемся: «По правительственной связи я нашел Ю. Андропова в машине по дороге на работу».
О том, что Е.И. Чазов поймал Ю.В. Андропова в машине по дороге на работу, свидетельствует и заместитель начальника личной охраны Ю.В. Андропова подполковник Борис Клюйков: «В этот день мы выехали, как обычно, с дачи на работу и, когда проехали Триумфальную арку и, не доезжая, наверное, метров 300–400 до станции метро «Кутузовская», услышали звонок. Звонил Чазов. Он переговорил с Юрием Владимировичем, и Юрий Владимирович мне говорит: «Борь, разворачиваемся, едем к Леониду Ильичу на дачу». Мы развернулись и поехали на дачу».
Спрашивается, почему же первоначально Е.И. Чазов скрыл этот факт? И не просто скрыл, но и сочинил вместо него совершенно далекую от действительности историю?
Бросается в глаза еще одна деталь. Приведенная версия главного кремлевского врача находится в противоречии с воспоминаниями некоторых других лиц, которые в это утро находились на даче в Заречье.
По утверждению В.Т. Медведева, первым примерно через полчаса, т. е. около 9.30, на дачу приехал Ю.В. Андропов, затем Е.И. Чазов и только после этого реанимация. О том, что Юрий Владимирович приехал раньше Евгения Ивановича, со слов Виктории Петровны пишет Ю.М. Чурбанов. Об этом же рассказывала писателю В.В. Карпову и сама Виктория Петровна (жена Л.И. Брежнева).
Зачем же главному кремлевскому врачу понадобилось искажать реальную картину?
А затем, чтобы скрыть один очень важный факт. Если Ю.В. Андропов появился на даче раньше Е.И. Чазова, это означает, что последний поставил его в известность о смерти генсека еще до того, как сам прибыл в Заречье! Но ведь В. Собаченков сообщил ему лишь о том, что Леониду Ильичу плохо.
Из этого вытекают два вывода. Или, кроме В.А. Собаченкова, Е.И. Чазову звонил еще кто‑то, более авторитетный на этот счет, и Евгений Иванович скрывает данный факт. Или же он и без этого знал, что никакая реанимация Л. И. Брежневу не поможет!
Есть в мемуарах Е.И. Чазова еще одна деталь, которая находится в противоречии с другими.
В своих первых воспоминаниях он заявил, что он появился на работе в 8.00 и буквально через несколько минут ему позвонил В. Собаченков. Между тем, если верить В.Т. Медведеву, В. Собаченков сменил его около 8.30, а Л.И. Брежнев, как явствует из воспоминаний В.Т. Медведева, В.В. Богомолова и В. Немушкова, был обнаружен без сознания около 9.00.
Особого внимания заслуживает внимания и эпизод со звонком Ю.В. Андропову.
По свидетельству его сына, Юрий Владимирович «выезжал на работу» «к 10 утра». Однако при этом он отмечал, что это относится к тому времени, когда он был генсеком и когда его здоровье начало быстро ухудшаться.
А как обстояло дело до этого?
Выступая 24 марта 1983 г. на заседании Политбюро ЦК КПСС, К.У. Черненко упомянул существующее решение, которое устанавливало рабочий день для членов Политбюро в пределах от 9.00 до 17.00. Как отмечал позднее В.Ф. Грушко, Юрий Владимирович отличался пунктуальностью. Следовательно, к 9.00 он должен был быть на Старой площади. «Он, – пишет P.A. Медведев, – появлялся в своем рабочем кабинете ровно в 9 часов утра».
Если это было действительно так, то у станции метро «Кутузовская», где его нашел звонок Е.И. Чазова, Ю.В. Андропов мог быть не позднее 8.50. Но тогда получается, что Е.И. Чазов поставил Ю.В. Андропова в известность о смерти генсека не только до того, как появился в Заречье сам, не только до того, как ему позвонил В. Собаченков, но и до того, как генсек был обнаружен охраной в неподвижном состоянии.
Не здесь ли кроется объяснение отмеченных ранее противоречий в показаниях О. Сторонова, а также между воспоминаниями О. А. Захарова и В.Т. Медведева, В.Т. Медведева и О. Сторонова, В.В. Богомолова и В. Немушкова.
Эти противоречия еще ждут своего объяснения.
«Присоединившись к тем, кто делал искусственное дыхание», В. Немушков «не заметил, как появился Ю.В. Андропов». «Я оборачиваюсь, – вспоминал он, – смотрю, стоит Андропов – в проеме дверном. Да, Андропов и Чазов».
«В спальне, – пишет Е.И. Чазов, – я застал Собаченкова, производившего, как мы его учили, массаж сердца. Одного взгляда мне было достаточно, чтобы увидеть, что Брежнев скончался уже несколько часов назад».
На самом деле еще полтора часа назад Леонид Ильич был жив. И даже согласно подписанному самим же Е.И. Чазовым медицинскому заключению, смерть наступила «между восемью и девятью часами».
Может быть, Е.И. Чазова подвела память, и он исказил реальное положение дел задним числом? Нет, имеющиеся в нашем распоряжении мемуарные свидетельства показывают, что он констатировал смерть Л.И. Брежнева сразу же, как только появился на даче, даже не осмотрев его и не выслушав лечащего врача.
Когда В. Немушков увидел в проеме двери Ю.В. Андропова и Е.И. Чазова, то услышал слова последнего: «Юрий Владимирович, уже бесполезно, уже пошли трупные пятна».
На основании трупных пятен действительно можно судить о смерти человека. Однако О. Сторонов, который находился в это время в спальне Л.И. Брежнева, заметил, что у него «начинает синеть голова» лишь «в двенадцатом часу» или «где‑то уже в двенадцать».
Кому же верить?
Для того, чтобы понять это, необходимо вспомнить, что когда около 9 часов в спальне генсека появился О. Богомолов, Л.И. Брежнев был «еще теплый». Прибежавший сюда в то же время B. Немушков тоже вспоминает, что когда он прикоснулся к ногам Леонида Ильича, они были «теплые», поэтому у него не возникло даже мысли, что он мертв. К этому нужно добавить свидетельство Виктории Петровны, из которого явствует, что через некоторое время после приезда в Заречье Е.И. Чазов сообщил ей, что Леониду Ильичу «сделали укол длинной иглой, давление вроде поднялось… А потом резко опустилось».
Чтобы оценить значение этого факта, следует учесть, что артериальное давление – это результат кровообращения, которое происходит под действием работы сердца. Следовательно, если после 9.00 у Леонида Ильича наблюдалось изменение давления, это означает, что к этому времени он был еще жив и находился в бессознательном состоянии.
В связи с этим утверждение О. Сторонова о том, что голова Л.И. Брежнева начала синеть в двенадцатом часу или же даже в двенадцать часов, заслуживает особого внимания. Дело в том, что обычно трупные пятна появляются через 0,5–2,0 часа после наступления смерти. Следовательно, сердце Л.И. Брежнева остановилось между 9.30 и 11.00.
Из этого явствует, что констатировав, сразу же по прибытии в Заречье, смерть Л.И. Брежнева, Е.И. Чазов руководствовался не медицинскими показаниями, а совершенно другими соображениями, не имеющими к медицине никакого отношения.
В связи с этим следует обратить внимание на то, что делал и как вел себя Ю.В. Андропов.
Отмечая, что «первым – не «скорая помощь» и не Чазов! – первым приехал Андропов», Ю.М. Чурбанов далее сообщил следующий интересный факт: «Охрана ему сразу же доложила о случившемся. Андропов забрал бронированный портфель с документами и увез. Что в нем было, не знаю. Охранники его всегда носили за Брежневым. То ли там были материалы пленума, то ли еще что‑то. Вскрывали его уже потом».
Когда Ю.М. Чурбанов появился на даче, Ю.В. Андропова он уже не застал и о том, что происходило до этого, узнал от тещи. От нее же ему стало известно и об изъятии «бронированного портфеля» «со сложными шифрами».
Со ссылкой на «людей, близких к семье Брежнева» журналист Ю. Изюмов тоже сообщает, что когда Ю.В. Андропов прибыл на дачу, то «никому ни слова не говоря, он прошел в спальню, взял там небольшой черный чемодан и уехал… На вопрос о том, что было в чемодане, Виктория Петровна ответить не могла. Леонид Ильич ей говорил, что в нем «компромат на всех членов Политбюро», но говорил со смехом, как бы шутя».
Хотя данный эпизод давно уже известен в литературе, никто пока не задумался над вопросом: а мог ли кто‑нибудь забрать этот портфель до того, как врачи официально констатировали смерть генсека? Ответ на этот вопрос может быть только один: нет.
Следовательно, забрав «бронированный портфель», Ю.В. Андропов тем самым независимо от врачей констатировал смерть Л.И. Брежнева. Более того, если верить Е.И. Чазову, покидая дачу, он сказал ему: «Надо срочно собирать пленум ЦК».
Таким образом Ю.В. Андропов, по сути дела, дал понять, что о действительной борьбе за жизнь Л.И. Брежнева не может быть и речи.
(...)
Когда в 1995 г. В. Легостаев впервые обратил внимание на череду странных смертей, начиная с А.А. Гречко и кончая К.У. Черненко, Российская академия медицинских наук откликнулась на это гневным письмом.
Однако когда в 1997 г. В. Легостаев обратил внимание на расхождение показаний Е.И. Чазова с показаниями других лиц в описании смерти Л.И. Брежнева и, поставив вопрос об убийстве Л.И. Брежнева, потребовал от Е.И. Чазова объяснений, он предпочел промолчать и, издав в 2000 г. новые воспоминания, отделался на этот счет только эмоциональным всплеском.
Хранит с тех пор молчание и Академия медицинских наук.
Между тем у версии об убийстве Л.И. Брежнева появились и другие сторонники. Причем некоторые авторы почти прямо связывают его с передачей генсеку «пустышек».
И хотя бесспорных доказательств в пользу этой версии не приведено, отмеченные выше противоречия в воспоминаниях Е.И. Чазова, а также его упорное молчание на этот счет придают ей правдоподобность."
.