СТАЛИНСКАЯ МАКУЛАТУРА

Рисунок: Ronald Searle

Я позавчера заглянул на сталинистско-путиноидный сайт самозванца "полковника" Кассада, чтобы взять линки для предыдущей блогозаписи. И обнаружил нечто одновременно сенсационное, кошмарное и отвратительное, вот это: "О публикации собрания сочинений Сталина", здесь: https://colonelcassad.livejournal.com/10177103.htm как перепост отсюда: https://prometej.info/gotovyatsya-k-vyhodu-toma-stalin-trudy/ .

Процитирую лишь самое начало:
"Готовятся к выходу тома "Сталин. Труды".
В настоящий момент составителями издания «Сталин. Труды» ведутся работы над томами 26-м (май - октябрь 1925 года), 27-м (октябрь 1925 - январь 1926 годов) и 28-м (февраль - август 1926 года).
Том 26-й уже прошёл верстку и корректуру, в ближайшие недели планируется его сдача в печать.
Том 27-й скомпонован, идёт работа над Предисловием, в октябре начнётся вёрстка книги.
Том 28-й проходит процедуру компоновки: идёт выявление и форматирование текстов заявленного периода, уточняется их датировка, готовятся примечания и именной указатель." (Конец цитирования)

Мне ясно, что господа сталинисты этим пробили очередное дно в своем моральном и интеллектуальном падении. И я мог бы на этом поставить точку. Но, к несчастью, в России теперь достаточно много, особенно среди молодёжи, тех, кому масс- и соц-медии вывихнули мозги, и поэтому я должен объяснить суть дела.

Начнём с цифр. Подонок Джугашвили-сталин был рождён в 1879 году и жил до 1909 года в Закавказье. С 1895 до 1899 года учился в тифлисской духовной семинарии и был исключен из неё. Эти пять лет - единственное время, когда он мог получить знание русского языка, но факт таков, что до самой смерти он говорил на русском очень плохо, никаких иностранных языков, на которых тогда публиковалась социалистическая литература, он не знал, а ведь в России свирепствовала антисоциалистическая цензура. Поэтому неудивительно, что сталин до конца жизни так и остался невежественным варваром, вахлаком. Конечно, в этом также повинно и то, что его периодически арестовывали за "революционную деятельность".

1904 год: в Закавказье опубликована его первая газетная заметка о национальном вопросе.

1905 год: первая революция в России. сталин занимается "экспроприациями" и рэкетом, отдавая часть денег большевикам. Первая встреча с Лениным (очевидно, как добытчика средств) в Тампере (Таммерфорсе) в Финляндии, бывшей частью Российской империи.

1906 год: участие в IV съезде РСДРП в Стокгольме, как добытчик финансов для партии. Опубликованы его примитивные газетные статьи о: крестьянском вопросе, анархизме, классовой борьбе и восстании.

1907 год: участие в V съезде РСДРП в Лондоне, где меньшевиками (бывшими в большинстве) было подвергнуто критике преступное добывание средств ("экспроприациями" и рэкетом); сталин за это исключен из РСДРП, но продолжает добывать средства для большевиков грабежами и рэкетом.

1908 год: опубликованы его примитивные газетные заметки о выборах в Думу и о забастовках. Арест и ссылка в Вологду.

1909 год: сылка в Сольвычегодск, сразу бегство в Закавказье. Таким образом, необходимость общаться на русском языке продолжалась менее одного года!.

1910 год: арест и ссылка опять в Сольвычегодск.

1911 год: ссылка в Вологду, бегство опять в Тифлис.

1912 год: арест и ссылка, теперь уже в Нарымский Край (Сибирь). Бегство, приезд к Ленину в Краков (тогда - в Австро-Венгрии).

1913 год: опубликована первая газетная заметка, подписанная "Сталин". Ссылка, бегство, приезд к Ленину в Вену, где пишет статью "Национальный вопрос и социал-демократия" с помощью русских товарищей. Возвращение в Россию, в феврале арест и ссылка в Туруханский край (в сельцо Костино).

1914 год: перевод в заполярный хутор Курейка, где он пробыл до Февральской революции, склочничая с другими ссыльными и сделав ребёнка местной жительнице. Никакой публицистической работы. Таким образом, до 1917 года сталин написал от силы дюжину примитивных газетных заметок и вышеупомянутую статью.

1917 год: помогает Ленину бежать из Петрограда (в Разлив). По поручению Ленина зачитывает главный реферат (Ленина) на VI съезде (уже РКПб). На заседании ЦК 10 октября ст.ст. голосует за резолюцию Ленина о вооруженном восстании, но затем перебегает на сторону "зиновьева" и "каменева", выдавших временному правительству дату восстания. Выдвинут Лениным как "народный комиссар по делам национальностей". В этом качестве подписывает "декларацию прав народов России" (авторство сомнительно).

1918-1921 годы: Гражданская война. сталин наделал много авантюристических дуростей, которые всякий раз приводили к поражениям и жертвам для Красной армии. Троцкий (председатель РВС - Революционного Военного Совета) постоянно гоняет его прочь от фронта, как вредителя.

До 1923 года: сталин сохраняет влияние в РКПб только как протеже Ленина.

1923 год: Ленин пишет 4 января знаменитое письмо XII съезду РКПб о необходимости смещения сталина со всех постов из-за его нетерпимой грубости и хамства (в отношении тяжело больного Ленина).

1924 год: после смерти Ленина в сговоре с "зиновьевым" и "каменевым" сталин интригует против Троцкого, добившись ссылки Троцкого в Алма-Ату в 1928 году и последующей его высылки из СССР. Все опусы и выступления сталина за этот период имеют одну реальную причину - борьбу за власть. При этом он меняет свои позиции по всем спорным вопросам, как носки. Вывод: до 1928 года под именем сталина не опубликовано ничего сколь-нибудь практически и теоретически ценного...

Однако публикуемое теперь издание "Сталин. Труды" за период по август 1926 года уже насчитывает... 28 томов!!! Как можно объяснить такое неимоверное чудо?

Конечно, можно предположить, что каждый том этого издания по объёму не более ресторанного меню. Это, конечно, не так. Но откуда же могло взяться столько писанины? Единственное правдоподобное объяснение - это то, что это издание - копия прижизненного послевоенного "собрания сочинений" сталина, опубликованного незадолго до его смерти, в котором "труды" были написаны задним числом его референтами. Это - наглая фальсификация, ставшая обычной для "вождей"; ею после сталина воспользовался бездельник Лёня Брежнев, для которого были написаны не только доклады съездам КПСС, но и "воспоминания" о Малой Земле и Целине.

Здесь нет места глубоко погружаться в историю революционного движения в России, но надо упомянуть следующее:
- дореволюционные газетные заметки сталина публиковались за рубежом и влияния на революционные события в России принципиально не могли оказывать. До 1912 года они публиковались в РСДРП-органе "Искра", гда членом редакции был Ленин, а после того, как меньшевики выгнали Ленина из "Искры" - в основанной Лениным "Правде", которую он финансировал на деньги, которые выдавал сталин;
- РСДРП (меньшевики и большевики) не имели большого влияния в России. Сильнейшей, воистину массовой революционной партией были социалисты-революционеры (С/Р или "эсэры") - последователи дела народников и народовольцев. Но эта партия в 1908 году потеряла поддержку в народе и интеллигенции, когда раскрылась теперь уже позабытая афера Евно Фишелевича Азефа - главы боевой (террористической) организации С/Р и одновременно агента царской "Охранки". Об этой афере хорошо написано в книгах Бориса Николаевского и Марка Алданова, поэтому я не буду тут её пересказывать;
- старший брат Ленина - Александр Ульянов - был арестован и казнен в 1887 году за соучастие в (несостоявшейся) попытке покушения на жизнь царя Александра III. Это и последующее исключение Ленина из Петербургского университета, были причиной радикализации Ленина, прежде бывшего аполитичным юношей. Но Ленин примкнул не к С/Р, а к РСДРП, которая уже тогда стояла на реформистских позициях. В самой РСДРП Ленин быстро возглавил её радикальное, революционное крыло, что, конечно, подрывало единство этой партии;
- интересно отметить, что сталина только в самом начале его карьеры революционного авантюриста посадили в тюрьму, а впоследствии многократно приговаривали к ссылке - несравненно более более гуманной и щадящей мере наказания. В ссылках (за исключением последней, в Курейку) сталин не задерживался и подозрительно легко и удачно убегал; но царизм по-прежнему продолжал щадить его, не сажая в тюрьму и давая возможность снова снова и удирать из ссылок и подолжать свою преступную деятельность - рэкет и "экспроприации":
- в этой связи очень подозрительно финансирование сталиным постоянно жившего за границей Ленина (которого он заглазно презирал и ненавидел), в особенности - его усилий расколоть РСДРП на "меньшевиков" и "большевиков". Вполне возможно, что сталин был агентом царской Охранки, "смотрящим" за РСДРП, как "смотрящим" за С/Р был Азеф. Поэтому логично предположить, что деньги, которые сталин выдавал Ленину, были от царской "Охранки". Особенно подозрительна та необычайная лёгкость, с которой сталин беспрепятственно не только бежал из ссылок, но и ездил с фальшивыми паспортами за границу (!!!) на встречи с Лениным для передачи ему денег.

Если сейчас не известно никаких документов, доказывающих то, что сталин был агентом "Охранки", это неудивительно: всю свою жизнь сталин под предлогом "сохранения революционного наследия" собирал в свой "архив" из всех местных архивов все документы царской полиции и "Охранки" и, конечно, уничтожил всё, что могло его компрометировать.

Конечно, если судить объективно, то нет худа без добра: без раскольнической деятельности Ленина в РСДРП, которая привела к созданию РКПб (партии большевиков), не было бы ни Октябрьской революции, ни всего положительного и отрицательного опыта создания Советского Союза, а Россия была бы весь 20-й век громадной, но захудалой и нищей псевдо-"демократической" неоколониальной страной вроде Бразилии...

Однако бравому "полковнику" Кассаду это, конечно, неизвестно; поэтому он считает всю писанину сталина полезной (!?!?!?), цитирую:

"Я пока 20 томов выкупил. Надо будет оставшиеся из вышедших добрать. Как уже не раз писал, лучший способ понять фигуру Сталина это почитать самого Сталина. Это куда как лучше дает представление о сложности и масштабе его фигуры, чем любые хвалебные или хулительные работы о Сталине." (Конец цитирования)

Ну что я могу на это ответить? Только одно: Вольному - воля, а спасённому - рай. Лично я не прикоснулся бы к "Трудам сталина" и сортирной щёткой. Почему? - Не только потому, что почти все "труды" якобы сталина были реально написаны совсем другими людьми, но и потому, что они многократно переписывались наново, когда ход событий обнаруживал, что "гениальные идеи" сталина на самом деле были позорными заблуждениями. Тогда всякий раз печаталось новое издание "трудов" сталина, а предыдущее изымалось из библиотек и уничтожалось. Точно так же ретушировались и фотографии, когда людоед сталин "ликвидировал" своих соответствующих приближенных. Вот один пример: фотография молотова, сталина и главаря ГПУ ежова - поставщика рабского труда для концлагерей - на инспекции Беломорканала:

А вот то же фото, опубликованное после того, как кровавый холуй сталина ежов был объявлен им "врагом народа" и ликвидирован:

Да ведь это нелепость! Как же можно инспектировать Беломорканал без главаря ГПУ? Надо было вмонтировать в фотографию на место ежова его столь же гнусного преемника берию!!!

Короче, я советую всем вместо бредовой брехни, которую для сталина писали референты, прочесть "1984" Джорджа Оруэлла, потому что под видом тоталитарного режима Океании там описана сталинщина. Это - действительно полезное чтение; приведу здесь один отрывок, взятый в спешке более или менее наугад (сейчас уже пол-второго ночи, пора заканчивать!):

*  *  *

Джордж Оруэлл:

"... монитор объявил на этот раз не о военной победе, он передал сообщение Министерства Изобилия.

- Товарищи! - прокричал взволнованный юный голос. - Внимание, товарищи! Передаём сообщение о замечательной трудовой победе. Мы выиграли битву за очередной рост продукции. Подведены итоги работы, и они показывают, что выпуск всех потребительских товаров достиг такого уровня, что уровень жизни повысился не менее чем на двадцать процентов по сравнению с прошлым годом. По всей Океании проходят массовые стихийные демонстрации рабочих и служащих. Демонстранты вышли на улицы из дверей фабрик и учреждений со знамёнами, чтобы выразить благодарность Большому Брату за новую счастливую жизнь, которая дана нам благодаря его мудрому руководству. Передаём некоторые итоговые цифры... (...)

Баснословные цифры сыпались и сыпались из монитора. По сравнению с прошлым годом теперь стало больше продуктов, одежды, домов, мебели, посуды, горючего, кораблей, вертолётов, книг, детей - всего стало больше, кроме болезней, преступлений и умопомешательств. С каждым годом, с каждой минутой всё и вся стремительно летело вверх. (...)

Всё, что окружало Уинстона, вызывало приступ злости. Неужели так было всегда? Неужели вкус пищи всегда был таким? Он оглядел столовую (в Министерстве Правды) - тесный, заполненный людьми зал с низким потолком и стенами, замызганными от тысяч и тысяч спин и боков. Расшатанные металлические столы и стулья стояли так плотно, что люди задевали друг друга локтями.  Погнутые ложки, продавленные подносы, грубые белые кружки - жирные, с въевшейся в каждую трещину грязью. И постоянный кислый запах отвратительного джина, плохого кофе, подгоревшего жареного и нестиранной одежды. (...) Всегда на его памяти не хватало еды, у всех были заношенные носки и бельё, мебель всегда была старой и расшатанной, комнаты - нетопленными, поезда метро - переполненными, дома всегда разваливались, хлеб был только серым, чай был величайшей редкостью, а кофе - отвратительного вкуса, да и сигарет не хватало. Всего недоставало, и все стоило очень дорого, кроме искусственного джина." (Конец цитирования)

*  *  *

Короче говоря, у тех, кто воображает, что сталинщина была социализмом, в башке не мозги, а дерьмо.

.

ДЖОРДЖ ОРУЭЛЛ "1984", ГЛАВА III - 3

Выкладываю этот любопытный отрывок из романа Оруэлла "1984" по следующим причинам:

1) Из-за того, что этот роман был запрещен в Советском Союзе, его и ныне считают антисоциалистическим произведением, в основном из-за псевдосоциалистических словечек "новояза", а также бесконечного повторения слова "партия". Это, конечно, соответствовало в 1949 году, когда был написан роман тому, как западная пропаганда, направленная на западную публику, изображала царившую в СССР антикоммунистическую реакционную крепостническо-бюрократическую диктатуру подонка Джугашвили-сталина.

2) Но в наше время ужасы, описанные в "1984", всему человечеству реально готовит закулисная господствующая мафия глобалистов-миллиардеров своими "великой перезагрузкой - Great Reset" и "4-й (анти-)индустриальной (контр-)революцией - 4th Industrial Revolution". Примечательно, что для охмурёжа наивной публики глобалисты используют "левую" псевдосоциалистическую демагогию, но суть их планов - сугубо тоталитарная, антинародная и по-буржуйски радикально индивидуалистическая (а не коллективистская). Это сразу видно, стоит лишь заменить в тексте слово "партия" на "глобалистская закулиса".

Орвеллианский фашистский тоталитаризм (а не "демократия") чем дальше, тем больше становится политической системой, лучше всего отвечающей интересам глобалистской закулисы - господствующей олигархии миллиардеров. Закулиса хочет спастись от финального кризиса капитализма реакционным возвратом к феодально-рабовладельческому строю, с содержанием трудящихся в воистину фашистских концлагерях. Вовсе не случайно глобалисты не употребляют слово "прогресс"! Их любимые словечки - "Change - изменение" и "Build BACK better - лучше реставрируй (прошлое)". Это надо ясно понимать и всеми доступными способами противодействовать сатанинским планам глобалистской закулисы, представителем которой в Эрэфии является банкир хер Греф.

Закулиса миллиардеров-глобалистов хочет пребразовать своё господство над миром из капиталистического, потому что её гигантские мёртвые капиталы (финансовые активы) перестали приносить прибыль из-за падения нормы прибыли, в неофеодально-рабовладельческое, при котором её аккумулированное богатство, преобразованное в материальные активы, включая владение массами рабов, будет основано на произволе абсолютистской тоталитарной власти и не будет подвластно основному закону капитализма - обязательной прибыльности. Объяснение смотри в работах Генрика Гроссмана, переводы на русский выложены на этом блоге.

Для тех, кто ещё не читал эту книгу на английском: Ни один перевод этой книги на русский я не могу считать удовлетворительным. Я (с пояснениями, выделенными курсивом в скобках) цитирую текст одного из них, причём взятого наугад. О содержании книги: Уинстон - арестованный за крамольные мысли бывший мелкий чиновник "Министерства Пропаганды", а О'Брайен - допрашивающий Уинстона следователь и одновременно провокатор, старающийся его "исправить", "перевоспитать", то есть растлить как личность.

*  *  *

Джордж Оруэлл:

"— Ваше исправление займёт три этапа, — сказал О'Брайен, — Учеба, понимание и приятие. Пора перейти ко второму этапу.

Как всегда, Уинстон лежал на спине. Но захваты (оковы) держали его не так туго. Они по-прежнему притягивали его к койке, однако он мог слегка сгибать ноги в коленях, поворачивать голову влево и вправо и поднимать руки от локтя. И шкала (электрошокового аппарата) с рычагом не внушала прежнего ужаса. Если он соображал быстро, то мог избежать разрядов; теперь О'Брайен брался за рычаг чаще всего тогда, когда был недоволен его глупостью. Порою все собеседование проходило без единого удара (током). Сколько их было, он уже не мог запомнить. Весь этот процесс тянулся долго — наверно, уже не одну неделю, — а перерывы между беседами бывали иногда в несколько дней, а иногда час-другой.

— Пока вы здесь лежали, — сказал О'Брайен, — вы часто задавались вопросом — и меня спрашивали, — зачем министерство любви тратит на вас столько трудов и времени. Когда оставались одни, вас занимал, в сущности, тот же самый вопрос. Вы понимаете механику нашего общества, но не понимали побудительных мотивов. Помните, как вы записали в дневнике: «Я понимаю как; не понимаю зачем»? Когда вы думали об этом «зачем», вот тогда вы и сомневались в своей нормальности. Вы прочли книгу, книгу Голдстейна, — по крайней мере какие-то главы. Прочли вы в ней что-нибудь такое, чего не знали раньше?

— Вы ее читали? — сказал Уинстон.

— Я ее писал. Вернее, участвовал в написании. Как вам известно, книги не пишутся в одиночку.

— То, что там сказано, — правда?

— В описательной части — да. Предложенная программа — вздор. Тайно накапливать знания... просвещать массы... затем пролетарское восстание... свержение партии. Вы сами догадывались, что там сказано дальше. Пролетарии никогда не восстанут — ни через тысячу лет, ни через миллион. Они не могут восстать. Причину вам объяснять не надо; вы сами знаете. И если вы тешились мечтами о вооруженном восстании — оставьте их. Никакой возможности свергнуть партию нет. Власть партии — навеки. Возьмите это за отправную точку в ваших размышлениях.

О'Брайен подошел ближе к койке.

— Навеки! — повторил он. — А теперь вернемся к вопросам «как?» и «зачем?». Вы более или менее поняли, как партия сохраняет свою власть. Теперь скажите мне, для чего мы держимся за власть. Каков побудительный мотив? Говорите же, — приказал он молчавшему Уинстону.

Тем не менее Уинстон медлил. Его переполняла усталость. А в глазах О'Брайена опять зажегся тусклый безумный огонек энтузиазма. Он заранее знал, что скажет О'Брайен: что партия ищет власти не ради нее самой, а ради блага большинства. Ищет власти, потому что люди в массе своей — слабые, трусливые создания, они не могут выносить свободу, не могут смотреть в лицо правде, поэтому ими должны править и систематически их обманывать те, кто сильнее их. Что человечество стоит перед выбором: свобода или счастье, и для подавляющего большинства счастье — лучше. Что партия — вечный опекун слабых, преданный идее орден, который творит зло во имя добра, жертвует собственным счастьем ради счастья других. Самое ужасное, думал Уинстон, самое ужасное — что, когда О'Брайен скажет это, он сам себе поверит. Это видно по его лицу. О'Брайен знает все. Знает в тысячу раз лучше Уинстона, в каком убожестве живут люди, какой ложью и жестокостью партия удерживает их в этом состоянии. Он понял все, все оценил и не поколебался в своих убеждениях: все оправдано конечной целью. Что ты можешь сделать, думал Уинстон, против безумца, который умнее тебя, который беспристрастно выслушивает твои аргументы и продолжает упорствовать в своем безумии?

— Вы правите нами для нашего блага, — слабым голосом сказал он. — Вы считаете, что люди не способны править собой, и поэтому...

Он вздрогнул и чуть не закричал. Боль пронзила его тело. О'Брайен поставил рычаг (электрошокового аппарата) на тридцать пять.

— Глупо, Уинстон, глупо! — сказал он. — Я ожидал от вас лучшего ответа.

Он отвел рычаг обратно и продолжал:

— Теперь я сам отвечу на этот вопрос. Вот как. Партия стремится к власти исключительно ради нее самой. Нас не занимает чужое благо, нас занимает только власть. Ни богатство, ни роскошь, ни долгая жизнь, ни счастье — только власть, чистая власть. Что означает чистая власть, вы скоро поймете. Мы знаем, что делаем, и в этом наше отличие от всех олигархий прошлого. Все остальные, даже те, кто напоминал нас, были трусы и лицемеры. Германские нацисты и русские коммунисты были уже очень близки к нам по методам, но у них не хватило мужества разобраться в собственных мотивах. Они делали вид и, вероятно, даже верили, что захватили власть вынужденно, на ограниченное время, а впереди, рукой подать, уже виден рай, где люди будут свободны и равны. Мы не такие. Мы знаем, что власть никогда не захватывают для того, чтобы от нее отказаться. Власть — не средство; она — цель. Диктатуру учреждают не для того, чтобы охранять революцию; революцию совершают для того, чтобы установить диктатуру. Цель репрессий — репрессии. Цель пытки — пытка. Цель власти — власть. Теперь вы меня немного понимаете?

Уинстон был поражен, и уже не в первый раз, усталостью на лице О'Брайена. Оно было сильным, мясистым и грубым, в нем виден был ум и сдерживаемая страсть, перед которой он чувствовал себя бессильным; но это было усталое лицо. Под глазами набухли мешки, и кожа под скулами обвисла. О'Брайен наклонился к нему — нарочно приблизил утомленное лицо.

— Вы думаете, — сказал он, — что лицо у меня старое и усталое. Вы думаете, что я рассуждаю о власти, а сам не в силах предотвратить даже распад собственного тела. Неужели вы не понимаете, Уинстон, что индивид — всего лишь клетка? Усталость клетки — энергия организма. Вы умираете, когда стрижете ногти?

Он отвернулся от Уинстона и начал расхаживать по камере, засунув одну руку в карман.

— Мы — жрецы власти, — сказал он. — Бог — это власть. Но что касается вас, власть — покуда только слово. Пора объяснить вам, что значит «власть». Прежде всего вы должны понять, что власть коллективная. Индивид обладает властью настолько, насколько он перестал быть индивидом. Вы знаете партийный лозунг: «Свобода — это рабство». Вам не приходило в голову, что его можно перевернуть? Рабство — это свобода. Один — свободный — человек всегда терпит поражение. Так и должно быть, ибо каждый человек обречен умереть, и это его самый большой изъян. Но если он может полностью, без остатка подчиниться, если он может отказаться от себя, если он может раствориться в партии так, что он станет партией, тогда он всемогущ и бессмертен. Во-вторых, вам следует понять, что власть — это власть над людьми, над телом, но самое главное — над разумом. Власть над материей — над внешней реальностью, как вы бы ее назвали, — не имеет значения. Материю мы уже покорили полностью.

На миг Уинстон забыл о шкале. Напрягая все силы, он попытался сесть, но только сделал себе больно.

— Да как вы можете покорить материю? — вырвалось у него. — Вы даже климат, закон тяготения не покорили. А есть еще болезни, боль, смерть...

О'Брайен остановил его движением руки.

— Мы покорили материю, потому что мы покорили сознание. Действительность — внутри черепа. Вы это постепенно уясните, Уинстон. Для нас нет ничего невозможного. Невидимость, левитация — что угодно. Если бы я пожелал, я мог бы взлететь сейчас с пола, как мыльный пузырь. Я этого не желаю, потому что этого не желает партия. Вы должны избавиться от представлений девятнадцатого века относительно законов природы. Мы создаем законы природы.

— Как же вы создаете? Вы даже на планете не хозяева. А Евразия, Остазия? Вы их пока не завоевали.

— Не важно. Завоюем, когда нам будет надо. А если не завоюем — какая разница? Мы можем исключить их из нашей жизни. Океания — это весь мир.

— Но мир сам — всего лишь пылинка. А человек мал... беспомощен! Давно ли он существует? Миллионы лет Земля была необитаема.

— Чепуха. Земле столько же лет, сколько нам, она не старше. Как она может быть старше? Вне человеческого сознания ничего не существует.

— Но в земных породах — кости вымерших животных... мамонтов, мастодонтов, огромных рептилий, они жили задолго до того, как стало известно о человеке.

— Вы когда-нибудь видели эти кости, Уинстон? Нет, конечно. Их выдумали биологи девятнадцатого века. До человека не было ничего. После человека, если он кончится, не будет ничего. Нет ничего, кроме человека.

— Кроме нас есть целая вселенная. Посмотрите на звезды! Некоторые — в миллионах световых лет от нас. Они всегда будут недоступны.

— Что такое звезды? — равнодушно возразил О'Брайен. — Огненные крупинки в скольких-то километрах отсюда. Если бы мы захотели, мы бы их достигли или сумели бы их погасить. Земля — центр вселенной. Солнце и звезды обращаются вокруг нас.

Уинстон снова попытался сесть. Но на этот раз ничего не сказал. О'Брайен продолжал, как бы отвечая на его возражение:

— Конечно, для определенных задач это не годится. Когда мы плывем по океану или предсказываем затмение, нам удобнее предположить, что Земля вращается вокруг Солнца и что звезды удалены на миллионы и миллионы километров. Но что из этого? Думаете, нам не по силам разработать двойную астрономию? Звезды могут быть далекими или близкими в зависимости от того, что нам нужно. Думаете, наши математики с этим не справятся? Вы забыли о двоемыслии?

Уинстон вытянулся на койке. Что бы он ни сказал, мгновенный ответ сокрушал его, как дубинка. И все же он знал, он знал, что прав. Идея, что вне твоего сознания ничего не существует... ведь наверняка есть какой-то способ опровергнуть ее. Разве не доказали давным-давно, что это — заблуждение? Оно даже как-то называлось, только он забыл как. О'Брайен смотрел сверху, слабая улыбка кривила ему рот.

— Я вам говорю, Уинстон, метафизика — не ваша сильная сторона. Слово, которое вы пытаетесь вспомнить, — солипсизм. Но вы ошибаетесь. Это не солипсизм. Коллективный солипсизм, если угодно. И все-таки — это нечто другое; в сущности — противоположное. Мы уклонились от темы, — заметил он уже другим тоном. — Подлинная власть, власть, за которую мы должны сражаться день и ночь, — это власть не над предметами, а над людьми. — Он смолк, а потом спросил, как учитель способного ученика: — Уинстон, как человек утверждает свою власть над другими?

Уинстон подумал.

— Заставляя его страдать, — сказал он.

— Совершенно верно. Заставляя его страдать. Послушания недостаточно. Если человек не страдает, как вы можете быть уверены, что он исполняет вашу волю, а не свою собственную? Власть состоит в том, чтобы причинять боль и унижать. В том, чтобы разорвать сознание людей на куски и составить снова в таком виде, в каком вам угодно. Теперь вам понятно, какой мир мы создаем? Он будет полной противоположностью тем глупым гедонистическим утопиям, которыми тешились прежние реформаторы. Мир страха, предательства и мучений, мир топчущих и растоптанных, мир, который, совершенствуясь, будет становиться не менее, а более безжалостным; прогресс (регресс) в нашем мире будет направлен к росту страданий. Прежние цивилизации утверждали, что они основаны на любви и справедливости. Наша основана на ненависти. В нашем мире не будет иных чувств, кроме страха, гнева, торжества и самоуничижения. Все остальные мы истребим. Все. Мы искореняем прежние способы мышления — пережитки дореволюционных времен. Мы разорвали связи между родителем и ребенком, между мужчиной и женщиной, между одним человеком и другим. Никто уже не доверяет ни жене, ни ребенку, ни другу. А скоро и жен и друзей не будет. Новорожденных мы заберем у матери, как забираем яйца из-под несушки. Половое влечение вытравим. Размножение станет ежегодной формальностью, как возобновление продовольственной карточки. Оргазм мы сведем на нет. Наши неврологи уже ищут средства. Не будет иной верности, кроме партийной верности. Не будет иной любви, кроме любви к Старшему Брату. Не будет иного смеха, кроме победного смеха над поверженным врагом. Не будет искусства, литературы, науки. Когда мы станем всесильными, мы обойдемся без науки. Не будет различия между уродливым и прекрасным. Исчезнет любознательность, жизнь не будет искать себе применения. С разнообразием удовольствий мы покончим. Но всегда — запомните, Уинстон, — всегда будет опьянение властью, и чем дальше, тем сильнее, тем острее. Всегда, каждый миг, будет пронзительная радость победы, наслаждение оттого, что наступил на беспомощного врага. Если вам нужен образ будущего, вообразите сапог, топчущий лицо человека — вечно.

Он умолк, словно ожидая, что ответит Уинстон. Уинстону опять захотелось зарыться в койку. Он ничего не мог сказать. Сердце у него стыло. О'Брайен продолжал:

— И помните, что это — навечно. Лицо для растаптывания всегда найдется. Всегда найдется еретик, враг общества, для того чтобы его снова и снова побеждали и унижали. Все, что вы перенесли с тех пор, как попали к нам в руки, — все это будет продолжаться, только хуже. Никогда не прекратятся шпионство, предательства, аресты, пытки, казни, исчезновения. Это будет мир террора — в такой же степени, как мир торжества. Чем могущественнее будет партия, тем она будет нетерпимее; чем слабее сопротивление, тем суровее деспотизм. Голдстейн и его ереси будут жить вечно. Каждый день, каждую минуту их будут громить, позорить, высмеивать, оплевывать — а они сохранятся. Эта драма, которую я с вами разыгрывал семь лет, будет разыгрываться снова и снова, и с каждым поколением — все изощреннее. У нас всегда найдется еретик — и будет здесь кричать от боли, сломленный и жалкий, а в конце, спасшись от себя, раскаявшись до глубины души, сам прижмется к нашим ногам. Вот какой мир мы построим, Уинстон. От победы к победе, за триумфом триумф и новый триумф: щекотать, щекотать, щекотать нерв власти. Вижу, вам становится понятно, какой это будет мир. Но в конце концов вы не просто поймете. Вы примете его, будете его приветствовать, станете его частью.

Уинстон немного опомнился и без убежденности возразил:

— Вам не удастся.

— Что вы хотите сказать?

— Вы не сможете создать такой мир, какой описали. Это мечтание. Это невозможно.

— Почему?

— Невозможно построить цивилизацию на страхе, ненависти и жестокости. Она не устоит.

— Почему?

— Она нежизнеспособна. Она рассыплется. Она кончит самоубийством.

— Чепуха. Вы внушили себе, что ненависть изнурительнее любви. Да почему же? А если и так — какая разница? Положим, мы решили, что будем быстрее изнашиваться. Положим, увеличили темп человеческой жизни так, что к тридцати годам наступает маразм. И что же от этого изменится? Неужели вам непонятно, что смерть индивида — это не смерть? Партия бессмертна.

Как всегда, его голос поверг Уинстона в состояние беспомощности. Кроме того, Уинстон боялся, что, если продолжать спор, О'Брайен снова возьмется за рычаг. Но смолчать он не мог. Бессильно, не находя доводов — единственным подкреплением был немой ужас, который вызывали у него речи О'Брайена, — он возобновил атаку:

— Не знаю... все равно. Вас ждет крах. Что-то вас победит. Жизнь победит.

— Жизнью мы управляем, Уинстон, на всех уровнях. Вы воображаете, будто существует нечто, называющееся человеческой натурой, и она возмутится тем, что мы творим, — восстанет. Но человеческую натуру создаем мы. Люди бесконечно податливы. А может быть, вы вернулись к своей прежней идее, что восстанут и свергнут нас пролетарии или рабы? Выбросьте это из головы. Они беспомощны, как скот. Человечество — это партия. Остальные — вне — ничего не значат.

— Все равно. В конце концов они вас победят. Рано или поздно поймут, кто вы есть, и разорвут вас в клочья.

— Вы уже видите какие-нибудь признаки? Или какое-нибудь основание для такого прогноза?

— Нет. Я просто верю. Я знаю, что вас ждет крах. Есть что-то во вселенной, не знаю... какой-то дух, какой-то принцип, и вам его не одолеть,

— Уинстон, вы верите (веруете) в бога?

— Нет.

— Так что за принцип нас победит?

— Не знаю. Человеческий дух.

— И себя вы считаете человеком?

— Да.

— Если вы человек, Уинстон, вы — последний человек. Ваш вид вымер; мы ("киборги") наследуем Землю. Вы понимаете, что вы один? Вы вне истории, вы не существуете. — Он вдруг посуровел и резко произнес: — Вы полагаете, что вы морально выше нас, лживых и жестоких?

— Да, считаю, что я выше вас." (Конец отрывка)

*  *  *

Теперь для тех, кто осилил чтение этого отрывка, о самом важном: о "1984" Оруэлла как произведении литературы.

Прежде всего надо отметить ходульность, неестественность диалогов. Любая диктатура - будь то Сталина, Пиночета, Гитлера, Батисты, Франко или любая иная - это бюрократия. Следователи и судьи в ней имеют строго определённые служебные обязанности. Их обязанность - составить обвинительный акт и вынести приговор без излишних проволочек. Осужденные на казнь или каторжные работы считаются зловредными элементами, от которых юстиция диктатуры "очищает" массу подданных. Например, при Ягоде и Ежове существовали разнарядки на "выявление" и осуждение "врагов народа", и начальство тех областей и районов, где эти показатели были ниже средних, рисковали сами "загреметь" в ГУЛаг как "пособники врагов народа".

Поэтому ясно, что диктаторское кривосудие всегда и везде старается "шить дела"  как можно больше и как можно быстрее. При этом его жертвами становится много совершенно не виновных в "крамоле" людей - как, например, оба моих деда. На провокаторские садистские "беседы", которые в "1984" драматично расписывает Оруэлл, у следователей нет ни полномочий, ни времени, ни желания. Конечно, провокаторы и доносчики существуют повсюду, в том числе и в "демократиях". Но их жертвы - находящиеся на воле граждане, но уж никак не арестанты.

И пропаганда в любом государстве - будь то в "демократиях" или при сталинском "социализме", тоже направлена исключительно на публику, гуляющую на свободе, но никогда - на арестованных и заключенных.

Двуличие слуг диктатуры обязательно скрытное, тайное. Если они позволят себе циничные откровенные высказывания о диктатуре - будь то по пьянке или даже в кругу семьи, в назидание детям - то они сами рискуют быть арестованными и осужденными. Ведь цель репрессий диктатуры - это препятствовать арестами и осуждениями распространению "крамолы", причём особенно - в системе власти. Поэтому следователь и одновременно - двуличный провокатор и циничный садист О'Брайен, назойливо выворачивающий изнанку своей грязной душонки перед арестованным Уинстоном - это совершенно ходульный, шитый белыми нитками плод воображения Оруэлла, который принципиально не может существовать ни при какой реальной диктатуре.

В СССР двуличие господствующей сталинско-брежневской номенклатуры выплеснулось на поверхность лишь после того, как режим псевдосоциализма прогнил насквозь, а цинизм и неверие в социализм стали нормой поведения. Лишь в такой омерзительной обстановке стала возможной реставрация капитализма Мишкой-меченым и Бориской-алкашом.

Конечно, в юстиции любого государства служит масса садистов, но они удовлетворяют свои патологические желания унижать, мучить и губить людей скрытно от начальников, а в случае скандального разоблачения трусливо оправдываются "служебным рвением". Короче говоря, этот О'Брайен - не реальный НКВДшник, а злодей-садист из балаганного водевиля, рассчитанного на вкусы безмозглого мещанства.

Соответственно, роман "1984" до отказа нашпигован пошлыми "идейными" и моральными сентенциями, а действие или вялое или вообще отсутствует. Тенденциозность романа - индивидуалистически-морализаторская в духе параноика Достоевского. В "1984" царит нелепое менталистско-когнитивистское "объяснение" поведения людей их "мышлением", а не реальной причиной - господствующей системой социальных и межличностных отношений. Уже только из-за этого фантазёрскую антиутопию Оруэлла "1984" невозможно считать реалистическим произведением. Это - нелепая слезоточивая мелодрама, написанная им по заказу западной пропаганды как инструмент "холодной войны".

.

ДЖОРДЖ ОРУЭЛЛ - ТАЙНАЯ СУТЬ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ В ИСПАНИИ

 Выкладываю мой перевод написанной в 1937 году статьи Джорджа Оруэлла о главной причине поражения народа Испании в борьбе против фашиста Франко - предательском антинародном сговоре испанских "коммунистов" с испанской буржуазией под названием "Народный фронт" по приказу предателя мировой социалистической революции - примитивного труса Джугашвили-сталина. Этот сговор был причиной массовых репрессий против всех истинных антифашистов и в конечном итоге - победы фашизма в Испании. Но в 1937 году, как мы увидим, Орвелл всё ещё не мог себе представить такого катастрофического результата "ручного управления" кретином сталиным антинародной политикой сталинистской КПИ.

За истекшие 85 лет эта статья так и не была переведена на русский; переведено было лишь название этой статьи - "Spilling the Spanish Beans" как... "Разлив испанской фасоли" и "Пролив испанской фасоли", хотя выражение "to spill the beans" означает "разболтать тайну". На эту тему ранее была переведена на русский другая (более длинная, поздняя и примиренческая) статья Оруэлла - "Вспоминая войну в Испании". Мои примечания в тексте - курсивом в скобках.

*  *  *

Оруэлл - боец Интернациональной бригады в Испании (со щенком на руке)

Джордж Оруэлл:

"Испанская война, вероятно, принесла более обильный урожай лжи, чем любое иное событие после Великой войны 1914-1918 годов, но я искренне сомневаюсь в том, что в этом больше всего повинны профашистские газеты, несмотря на все страшилки о монахинях, которые якобы были изнасилованы и распяты на глазах у репортеров Daily Mail. Как раз левые газеты, «News Chronicle - Ньюс Кроникл» и «Daily Worker - Дейли Уоркер», с их гораздо более изощренными методами искажения истины, помешали британской публике понять истинную суть борьбы.

Факт, который эти газеты так тщательно скрывают, заключается в том, что (буржуазное) правительство Испании (включая полуавтономное правительство Каталонии) гораздо больше боится революции, чем фашистов. Стало почти очевидно, что война закончится каким-нибудь компромиссом, и есть все основания сомневаться в том, что правительство, допустившее падение Бильбао, не пошевелив и пальцем, вообще хочет победить; и нет никаких сомнений в том, с какой последовательностью оно уничтожает революционеров, (сражающихся) на его стороне. В течение некоторого времени царил террор — насилмя и произвол против политических партий, удушающая цензура печати, бесконечное доносительство и массовые аресты без суда и следствия. Когда я уезжал из Барселоны в конце июня, тюрьмы были переполнены; более того, обычные тюрьмы уже давно были набиты битком, и арестованными набивали пустые магазины и любые другие временные места заключения, какие только можно было найти.

Но следует отметить, что люди, которые сейчас находятся в тюрьмах, — не фашисты, а революционеры; они узники не потому, что их убеждения крайне правые, а потому, что они слишком левые. А ответственность за их аресты несут те (якобы) страшные революционеры, от одного упоминания которых (политикан) Гарвин трепещет в своих галошах, — (сталинские) коммунисты.

Тем временем война против Франко продолжается, но кроме бедолаг в окопах на фронте никто в правительстве Испании не считает ее настоящей войной. В действительности борьба идет между революцией и контрреволюцией - между рабочими, которые тщетно пытаются сохранить немногое из того, что они завоевали в 1936 году, и блоком либералов и коммунистов, который столь успешно отбирает всё это у них. К сожалению, слишком мало людей в Англии уже поняли тот факт, что коммунисты стали теперь контрреволюционной силой; что коммунисты повсюду состоят в союзе с буржуазным реформизмом и используют всю свою мощную организацию для подавления и дискредитации любой партии, открыто проявляющей революционные тенденции.

В результате возникло гротескное зрелище коммунистов, на которых правые интеллектуалы, которые в сущности с ними заодно, нападают как на «красных негодяев».Но мистер Уиндем Льюис должен был бы (из-за этого) полюбить коммунистов, хотя бы на время. В Испании почти полностью победил союз коммунистов и либералов. Из всего того, что испанские рабочие завоевали для себя в 1936 году, не осталось ничего реального, кроме нескольких колхозов и некоторого количества (помещичьей) земли, захваченной крестьянами в прошлом году; и очевидно, что даже крестьян принесут в жертву позже, когда уже не будет нужды их утихомиривать. Чтобы понять, как возникла нынешняя ситуация, нужно оглянуться назад, к истокам гражданской войны.

Борьба Франко за власть отличалась от борьбы Гитлера и Муссолини тем, что это был военный путч, сравнимый с иностранной интервенцией, и поэтому не имела особо массовой поддержки, хотя впоследствии Франко пытался ее получить. Его главными сторонниками, кроме определённой части крупного бизнеса, были землевладельческая аристократия и огромная паразитическая церковь. Очевидно, что путч такого рода вызвал сопротивление различных сил, которые ни в чем ином не согласны друг с другом. Крестьяне и рабочие ненавидят феодализм и клерикализм; но то же самое ненавидит и «либеральный» буржуа, который ни в малейшей мере не выступает против более современной разновидности фашизма, по крайней мере до тех пор, пока он не назовётся фашизмом.

«Либеральный» буржуа на самом деле либерален лишь до тех пор, пока это отвечает его собственным интересам. Он выступает за ту меру прогресса, которая подразумевается фразой «la carrière ouverte aux talents - беспрепятственная карьера для талантов». Ибо ясно, что у него нет шансов развернуться в феодальном обществе, где рабочие и крестьяне слишком бедны, чтобы покупать товары, где промышленность обременена огромными налогами, идущими на оплату роскоши епископов, и где любое прибыльное дельце дается за взятку какому-нибудь пидору - «другу» незаконнорожденного сына герцога.

Таким образом, в конфликте с таким отъявленным реакционером, как Франко, получается на некоторое время такое положение, при котором рабочие и буржуи, реально будучи смертельными врагами, борются совместно. Это противоестественное союзничество известно как популистский фронт (или, в коммунистической прессе, хотящей придать ему псевдодемократический оттенок, «Народный фронт»). Эта комбинация имеет такую же жизненную силу и такое же право на существование, как свинья с двумя головами или какое-нибудь другое чудище в цирке Барнума и Бейли.

В любой критической ситуации это противоречие, заложенное в «Народном фронте», обязательно даёт о себе знать. Ведь даже когда рабочие и буржуи борются против фашизма, они борются не за одно и то же; буржуи борются за буржуазную демократию, т. е. капитализм, а рабочие, если они понимают суть дела, — за социализм. И в первые дни революции испанские рабочие очень хорошо понимали эту суть. В районах, где фашизм был разгромлен, они не ограничивались изгнанием войск путчистов из городов; они также пользовались возможностью захватить землю и фабрики и создать самодеятельные зачатки рабочего правительства в виде местных Советов, рабочего ополчения,народной милиции и т. д. Однако они совершили ошибку (возможно, потому, что большинство активных революционеров были анархистами, не доверявшими политиканским парламентам), оставив номинальную власть (буржуазному) правительству республики. И, несмотря на различные перестановки в правительстве, каждое последующее правительство имело примерно тот же самый буржуазно-реформистский характер.

Вначале это казалось неважным, потому что правительство, особенно в Каталонии, было почти бессильно, и буржуазии приходилось прятаться или даже (это все еще происходило, когда я приехал в Испанию в декабре) маскироваться под рабочих. Позднее, когда власть перешла из рук анархистов в руки коммунистов и правых социалистов, правительство смогло вновь захватить власть, буржуазия перестала прятаться и вновь появилось старое деление общества на богатых и бедных, без особых изменений.

С тех пор любое изменение, за исключением нескольких, продиктованных военной необходимостью, было направлено лишь на то, чтобы ликвидировать результаты первых нескольких месяцев революции. Из многих иллюстраций, которые я мог выбрать, я приведу только одну — роспуск рабочего ополчения, которое было организовано на подлинно демократических принципах, когда воины и офицеры получали одинаковое жалованье и общались на условиях полного равенства, и замена его популистской армией (опять таки, на жаргоне коммунистов, «Народной Армией»), по образцу, насколько это возможно, обычной буржуазной армии, с привилегированной кастой офицеров, огромной разницей в оплате и т. д. и т. п. Излишне упоминать, что это выдается за военную необходимость, и почти наверняка это способствует военной эффективности, но всего лишь на короткое время. Ведь бесспорная цель этого изменения состояла в том, чтобы уничтожить равенство. Во всех учреждениях проводилась эта же политика, в результате чего всего через год после начала войны и революции получилось то, что фактически представляет собой обычное буржуазное государство, но с добавкой царства террора для сохранения статус-кво.

Этот процесс, вероятно, зашел бы менее далеко, если бы эта борьба происходила без иностранного вмешательства. Но военная слабость правительства сделала это невозможным. Столкнувшись с иностранными (марокканскими) наемниками Франко, оно было вынуждено обратиться за помощью к России, и хотя количество оружия, поставленного Россией, сильно преувеличивается (за первые три месяца моего пребывания в Испании я видел только один экземпляр русского оружия — один-единственный пулемёт), сам факт его получения привел к власти коммунистов. Начнем с того, что русские самолеты и пушки, а также хорошие боевые качества интернациональных бригад (не обязательно коммунистических, но находящихся под командованием коммунистов) сильно подняли престиж коммунистов. Но, что более важно, поскольку Россия и Мексика были единственными странами, открыто поставлявшими оружие, русские имели возможность не только получать деньги за свое оружие, но и шантажировать. В самой грубой форме их требования звучали так: «Подавите революцию, или вы больше не получите оружия».

Обычно эту позицию России оправдывали тем, что если Россию сочтут поддерживающей революцию, то советско-французский пакт (а также надежды на союз с Англией) окажется под угрозой; также возможно и то, что зрелище настоящей революции в Испании вызовет нежелательное эхо в России. Коммунисты, конечно, отрицали, что русское правительство оказывает прямое давление. Но даже если это и так, то это вряд ли имеет значение, ибо коммунистические партии всех стран надо считать проводниками российской политики; и несомненно, что испанская коммунистическая партия плюс правые социалисты, которыми она помыкает, плюс коммунистическая пресса всего мира использовали все свое огромное и все возрастающее влияние в интересах контрреволюции.

В первой половине этой статьи я предположил, что борьба в Испании по настоящему шла лишь (междоусобно) на стороне правительства - между революцией и контрреволюцией; что (буржуазное) правительство, хотя и озабоченное тем, чтобы не быть побежденным Франко, куда больше стремилось уничтожить революционные изменения, которые произошли в начале войны.

Любой коммунист отверг бы это предположение как ошибочное или заведомо лживое. Он сказал бы вам, что разговоры об испанском правительстве, подавляющем революцию, бессмысленны, потому что никакой революции вообще не было; и что наша задача в настоящее время состоит в том, чтобы победить фашизм и защитить демократию. И в этой связи крайне важно видеть, как работает коммунистическая антиреволюционная пропаганда. Ошибочно думать, что это не имеет значения в Англии, где коммунистическая партия невелика и сравнительно слаба. Мы достаточно быстро увидим актуальность этого, если Англия вступит в союз с СССР; а может быть, даже раньше, потому что влияние коммунистической партии неизбежно будет расти — и уже заметно растет — по мере того, как все больше и больше представителей класса капиталистов осознают, что этот (фальшивый) коммунизм пляшет под их дудку.

Вообще говоря, коммунистическая пропаганда состоит в запугивании людей вполне реальными ужасами фашизма. Она также содержит в себе выдумку — выражаемую не многословно, а намёками — что фашизм якобы не имеет ничего общего с капитализмом. Мол, фашизм — это просто какая-то бессмысленная злоба, ненормальность, «массовый садизм», что-то вроде того, что может случиться, если вы вдруг выпустите на волю маньяков-убийц из психиатрической больницы. Представив фашизм в таком виде, она сможет мобилизовать общественное мнение против него, по крайней мере временно не вызывая никакого революционного движения. Так она сможет противопоставить фашизму буржуазную «демократию», то есть капитализм. Одновременно ей надо избавиться от упрямцев, говорящих, что фашизм и буржуазная «демократия» — это близнецы-братья. В начале она это делает, называя упрямцев идеалистичными пророками. Им говорят, что они сеют хаос, что они раскалывают антифашистские силы, что сейчас не время для революционых фраз, что сейчас надо бороться против фашизма, не вникая в подробности того, за что надо бороться. Позже, если они по-прежнему отказываются заткнуться, тон меняется и их называют предателями. А точнее, их называют троцкистами.

А что такое троцкист? Это страшное слово — в Испании в настоящее время могут бросить в тюрьму и держать там сколь угодно долго без суда всего лишь из-за одного доноса, что ты троцкист. Это слово в Англии ещё только входит в обиход. Но об этом — позже. Слово «троцкист» (или «троцкистско-фашистский») обычно используется для обозначения замаскированного фашиста, который выдает себя за ультрареволюционера, чтобы расколоть левые силы. Но особую силу оно черпает из того факта, что оно означает три разные вещи. Это слово может означать того, кто, подобно Троцкому, желает мировой революции; или члена реальной организации, которую возглавляет Троцкий (это - единственное правомерное использование этого слова); или уже упомянутого замаскированного фашиста. Эти три значения могут произвольно комбинировать одно с другим. Значение № 1 может содержать, а может и не содержать значение № 2, но значение № 2 почти всегда подразумевает значение № 3. Метод такой: «Вы слышали, что NN благосклонно отзывается о мировой революции? Значит, он троцкист; а поэтому и фашист». В Испании, а в какой-то степени даже в Англии, любой сторонник революционного социализма (т. е. убежденный в том, что до недавнего времени провозглашала коммунистическая партия) теперь подозревается в том, что он троцкист и якобы на содержании у Франко или Гитлера.

Это обвинение очень хитрое, потому что в каждом отдельном случае, если не знать его лживость, его могут посчитать за правду. Мол, фашистский шпион, скорее всего, замаскировался бы под революционера. В Испании каждый, чьи взгляды левее взглядов коммунистической партии, рано или поздно «разоблачается» как троцкист или по меньшей мере как предатель. В начале войны P.O.U.M., оппозиционная коммунистическая партия, приблизительно соответствующая английской I.L.P., была признанной партией, представленной одним министром в каталонском правительстве, но позже его выгнали из правительства; затем партию объявили троцкистской; потом она была репрессирована и каждый её член, попавший в лапы полиции, был брошен в тюрьму.

Еще несколько месяцев назад анархо-синдикалистов именовали как «лояльных союзников» коммунистов. Затем анархо-синдикалисты были изгнаны из правительства; потом оказалось, что они действовали не так уж лояльно; а теперь они подвергнуты процессу превращения в предателей. После этого наступит черед левых социалистов. Кабальеро - левый социалист, бывший премьер-министром, до мая 1937 года был кумиром коммунистической прессы, а теперь он извергнут во тьму адскую, как троцкист и «враг народа». И эта игра продолжается. Логическим концом будет режим, при котором запрещены все оппозиционные партии и газеты, а все сколько-нибудь значительные инакомыслящие сидят в тюрьме. Конечно, такой режим - это фашизм. Но это будет не тот фашизм, который навязал бы Франко, он будет куда лучше, чем фашизм Франко, потому что за него призывают бороться, но это будет фашизм. Вся разница лишь в том, что когда этот режим установят коммунисты с либералами, его назовут иначе.

А между тем, можно ли победить в войне? Коммунистическое влияние - противник революционного хаоса и поэтому, наряду с помощью от России, это способствовало большей военной эффективности. Если анархисты спасли правительство с августа по октябрь 1936 года, то коммунисты спасают его после октября. Но своей организацией обороны им удалось уничтожить энтузиазм (внутри Испании, а не за ее пределами). Они сделали возможной регулярную армию из призывников, но при этом сделали ее необходимой. Показательно, что уже в январе этого года добровольцы практически исчезли. Революционная армия порой может победить благодаря одному энтузиазму, но армия призывников должна побеждать своим оружием, но маловероятно, что правительство когда-либо будет иметь большой перевес в вооружении, если только ему не станет помогать Франция или если Германия и Италия не решат захватить колонии Испании и оставить Франко ни с чем. В целом ничья кажется наиболее вероятной.

А хочет ли (буржуазное) правительство всерьез победить (фашизм)? Оно не хочет поражения, это точно. С другой стороны, полная победа, когда Франко спасётся бегством, а немцы и итальянцы будут сброшены в море, вызовет серьезные проблемы, некоторые из которых слишком очевидны, чтобы их упоминать. Реальных доказательств этого нет, и можно судить только по ходу событий, но я подозреваю, что то, к чему клонит правительство - это компромисс, который по существу сохранил бы состояние войны. Все пророчества ошибочны, поэтому и это будет ошибкой, но я рискну сказать, что независимо от того, закончится ли война очень скоро или затянется на годы, она приведет к тому, что Испания будет разделена либо по фактическим линиям фронта, либо на экономические зоны. Конечно, одна или обе стороны могут объявить такой компромисс своей победой.

Все, что я сказал в этой статье, может показаться азбучной истиной в Испании или даже во Франции. Тем не менее в Англии, несмотря на большой интерес, который вызвала война в Испании, очень мало людей, которые вообще что-то слышали о жестокой борьбе, происходящей в тылу на стороне правительства. Конечно, это не случайно. Существует вполне преднамеренный сговор (я мог бы привести конкретные примеры), чтобы помешать пониманию ситуации в Испании. Люди, которым следовало бы знать лучше, повторяют ложь на том основании, что, если вы расскажете правду об Испании, она якобы будет использована фашистской пропагандой.

Легко понять, к чему приведет такая трусость. Если бы британская общественность получила правдивую информацию об испанской войне, она получила бы возможность узнать, что такое фашизм и как его можно победить. Наперекор этому, выдумки News Chronicle о фашизме как о некоей мании убийства в стиле полковника Блимпа, метавшего громы и молнии в пустоту, высказываются всё увереннее и увереннее. И тем самым мы подошли на шаг ближе к великой войне «против фашизма» (сравни с войной 1914 г., «против милитаризма»), которая в первую же неделю позволит накинуть нам на шею удавку британского варианта фашизма."

*  *  *

Мой комментарий - позже. behaviorist-socialist.

.

ФАШИСТСКАЯ СУТЬ ЕВРОСОЮЗА

 

В Европе теперь не продохнуть от фашистской русофобской истерии. В Берлине повсюду висят плакаты вроде этого:

Надпись: "Маша, 26 лет, ветеринар. Маше нужен РПГ."

А масс-медии играют роль "Большого Брата" из романа Оруэлла "1984":

Евросоюз (и вообще весь буржуйский Запад) - фашистский, потому что он снова заодно с бандерофашистами:

.

ФАШИСТСКИЙ ПРОИЗВОЛ В ДЕНЬ ПОБЕДЫ В КАЗАНИ

Уничтожение СССР было лишь началом процесса установления фашистского ига, которое стало теперь совершенно очевидным. Вот смотрите, например, как полицаи и прочая наёмная фашистская нечисть подонка Иудушки Путина разгоняет и арестовывает тех, кто решил(ся) по-настоящему отпраздновать в Казани 75-летие Дня Победы над фашизмом (источник видео: https://www.youtube.com/watch?v=Wfg3EzLZsoU ):

Так выглядят репрессии распоясавшихся путинских фашистских мерзавцев (скриншоты из видео):

Это видео - канала Art video: https://www.youtube.com/user/qazower , где есть много других актуальных видео, например это (источник: https://www.youtube.com/watch?v=EOKnM_-4uD0 ):

В этом видео показан мистер Собянин, несущий бред заплетающимся языком. Интересно, пьян ли он или под наркотиками? Там же - о буржуйских "поздравлениях" дорогих россиян с Днем Победы, на которых изображены Гитлер и финский фашист.

А в Кремле на 9 мая маршировали проклятые эсэсовцы:

Вот до чего довела дорогих россиян робость и аполитичность. Давайте начнём называть вещи своими именами:

Ношение масок, госпитализация заболевших, вентиляция лёгких и все прочие официально предписанные "меры", включая гнусное намерение всем и каждому принудительно прививать ненужную и опасную вакцину - это не "здравоохранение", а здравохоронение", потому что коронавирусная инфекция не более опасна, чем простуда и грипп;

"Самоизоляция" - ложь, потому что это принудительный, под страхом наказания, домашний арест;

"Маска" - это на самом деле намордник, символизирующий то, что надевший его буквально "молчит в тряпочку";

"Пандемия COVID 19" - это на самом деле глобальный фашистский переворот, ликвидировавший повсюду на Земле остатки демократии и гражданских свобод под лживым предлогом "защиты населения от коронавируса", установивший абсолютный тоталитаризм, описанный Джорджем Оруэллом в романе "1984", но без Гитлера, Муссолини или "Большого Брата", а с закулисной властью глобальной мафии мультимиллиардеров, диктующей политику кукольному театру всех западных буржуйских "демократий". Поэтому её надо называть путч COVID 1984.

Самое важное в этой ситуации:

1) Организоваться вокруг настоящих коммунистов, чтобы дать отпор бужуйско-фашистской мрази действительно массовыми протестами, которые должны стать регулярными, например, каждое воскресенье - день народных гуляний против домашнего ареста. Только так можно избежать позора и ужаса рабства и тюремного заключения в собственном жилье. Таких трусливых идиотов надо презирать и высмеивать:

Конечно, надо пытаться протестовать и индивидуально, чтобы показать пример робким и одураченным. Для этого вовсе не надо быть героем. В Берлине установлено обязательное ношение масок в общественном транспорте и в магазинах, под страхом денежного штрафа (если не ошибаюсь, в размере до 350 евро). Тебя просто не пустят в магазин без маски, потому что могут оштрафовать и продавцов, допустивших это. Но я использую это безумное предписание для борьбы против его самого. На моей маске надпись: "CORONA" - FAKE! MASKENPFLICHT MUSS WEG!, то есть: "КОРОНА" - ЭТО ФЕЙК! ДОЛОЙ ПРИНУДИТЕЛЬНОЕ НОШЕНИЕ МАСОК! А выходя из транспорта или магазина, я сразу же срываю с себя этот мерзкий намордник, который очень даже вреден для здоровья:

2) Четко понимать, что фашист Иудушка Путин выполняет лишь часть плана глобальной закулисы мультимиллиардеров по превращению Земли в фашистский концлагерь для всего человечества. Владеющим английским языком настоятельно рекомендую просмотреть видео канала UK Column, где рассказывается о том, как тот же фашистский переворот осуществляет в Англии правительство тамошнего фюрера Бориса Джонсона (по линку https://www.youtube.com/watch?v=GVpCWSx8a6I ). Я согласен, что в Европе это делается с большей изощренностью манипулятивной попаганды и с меньшим произволом полицейского насилия, но важна-то цель, а не применяемые для её достижения средства! Поэтому не ставьте Европу в пример путиноидам - она мягко стелет, однако спать так же жёстко, как на тюремных нарах путинского режима!

3) Видеть "the big picture", то есть процесс реакционной фашизации всего мира целиком - во времени и в разных проявлениях, как местных, так и глобальных. Этот процесс неотделим от капитализма, от его преступной и человеконенавистнической сути. Основной принцип западного империализма - запугать жертв, т.е. народ, и затем выступить "защитником". Его агрессивные войны против Кореи и Вьетнама лживо оправдывались как якобы "защита демократии". Под тем же предлогом "защиты демократии от коммунизма" США создали террористическую организацию Аль-Кайды для захвата Афганистана с его громадными богатствами полезных ископаемых руками террористов-наёмников, навербованных со всего исламского мира. Потом западный империализм напал на вполне демократическую Югославию, и оправдывал это тезисом "R2P - Responsibility to protect" - "Ответственности защищать"... хорватских фашистов и засланных в Боснию и Косово исламистских террористов от демократического правительства президента Милошевича, не сломленного фашистским судилищем и поэтому подло замученного в тюрьме. Потом был фейк 9/11 - подрывы трёх небоскрёбов в Нью-Йорке и Пентагона, устроенные ЦРУ и МОССАД, что под предлогом "защиты от мусульманского терроризма" было использовано западным империализмом для развязывания агрессий против Ирака, Афганистана и Ливии, а также целого ряда спецопераций секретных служб Запада против независимых государств под вывеской "Цветных революций" и "Джихадов", последним из которых стала террористическая война Запада и его наёмников-террористов против Сирии. Затем сценарий был изменён на тему "защиты окружающей среды от климатической катастрофы", и на сцену мистером Соросом & Co была выведена сопливая истеричная дурочка Грета Тунберг. И вот теперь западный империализм взялся "защищать всё человечество от пандемии коронавируса" с не менее разрушительными и губительными последствиями, чем агрессивные войны, ради прибылей массового убийцы - мистера Билла Гейтса - от его вакцин, не эффективных против болезней и опасных для здоровья и жизни пациентов. И всякий раз человечество было в проигрыше, а гнусная банда капиталистов - в выигрыше. Я не знаю, какую подлость проклятая буржуйская мразь выдумает после "коронавируса", но и ежу должно быть ясно, что настоящий и единственный враг рода человеческого - это капитализм, и он обязательно должен быть уничтожен, чтобы человечество стало свободным и могло жить в мире.

-