ПРОФ. ГУБАНОВ: ПОДЧИНЕННАЯ ЗАПАДУ ЭКОНОМИКА ГУБИТ РОССИЮ

Выкладываю удобочитаемый действительно "сухой остаток" недавнего интервью экономиста Сергея Губанова - д.э.н., профессора МГУ им. М.В.Ломоносова, гл. ред. журнала «Экономист», отжатый мной из источника: http://stolica.fm/archive-view/9850/ (аудио) и http://finam.fm/archive-view/9850/ (стенограмма). Как важную частность хочу отметить то, что проф. Губанов ратует за приложение бихевиористской социальной инженерии (не называя её явно) к управлению экономикой, когда требует оплаты труда по его продуктивным результатам (что является положительным подкреплением производительности, в отличие от оплаты по фиксированным окладам и ставкам, являющейся контрапродуктивным безусловным подкреплением). Моё редактирование - курсивом.

"Я думаю, что кризисная ситуация у нас длится достаточно долго, и это так называемый трансформационный ("перестроечный") кризис, мы от него то удалялись, то приближались, то он проявлял себя более остро – но мы никогда на протяжении, так сказать, этой уже почти четверти века, столетия от него не избавлялись. И не избавились. И при каждом чихе в мировом хозяйстве, при каждом сдвиге вверх или вниз ценовой конъюнктуры сырьевого экспорта нас тоже трясет.

Но специфика двенадцатого посткризисного периода, я имею в виду уже кризис 2008 года, она очень примечательна. Тут уже в действие вступили более фундаментальные причины: причины, связанные с отсталостью нашей экономической системы. Почему? Потому что, к большому сожалению, при всех этих трансформационных преобразованиях основное внимание уделялось переделу собственности, двойному, тройному, четверному, в пользу иностранного капитала, в пользу олигархического капитала – какого угодно, но только не промышленного. И мы, к сожалению, проспали огромный прогресс в экономических системах тех стран, которые окружают нас по периметру. И сегодня образовалась системная асимметрия:

-- экономическая система Китая на порядок выше и прогрессивнее, чем наша;

-- экономическая система Евросоюза и особенно (...) германоцентричного ядра Евросоюза на порядок выше, чем наша;

-- экономическая система Японии на порядок выше, чем наша, система Южной Кореи – то же самое. И сейчас мы как в долине среди гор. То есть на командных высотах, скажем так, находятся передовые страны, причем индустриально передовые, а мы вот в перекрестном прицеле вот этих колоссальных системных интересов. (...)

Китай говорит, что он - развивающаяся страна, мол, "не трогайте нас, мы лучше вас знаем, что мы делаем." (...) Но почему они сидят на вершинах прогресса, а мы, так сказать, в низинке? (...) В очень топкой, неудобной, неуютной. Там интегрированная экономическая система и другое отношение к труду. Чем мы отличаемся? Во-первых, там интегрированная форма собственности, о которой мы, к сожалению, за 25 лет так и ничего не узнали. У нас много прекрасных экономистов, которые постоянно говорят что-то о европейской экономической модели. Но сути этой модели, устройства ее они не знают. Мы не знаем устройства транснациональных корпораций, мы не знаем формы организации этих транснациональных корпораций, мы не знаем закона вертикальной интеграции. У нас в стране нет центра проектирования вертикально интегрированных структур, то, что я пробиваю постоянно, на что указываю, как на очень крупный недостаток. У нас нет системы регулирования почасовой оплаты и производительности труда, у нас система прогнозирования пляшет от цены за бочку нефти. При этом и в Китае, – это к вопросу о том, что такое Китай – и в ЕС один и тот же ключевой параметр народнохозяйственного прогнозирования: почасовая ставка оплаты и производительности труда. Если вы регулируете эти параметры, у вас есть связка фундаментальных показателей, и вы управляете своим совокупным конечным спросом. Вот в этом суть. А у нас, извините, если растет цена на бочку нефти, то это инфляция доллара и ничего больше.

Мы задачу удвоения ВВП выполнили? Не дошли до ее выполнения, остановились. То есть в реальном выражении по сравнению с двухтысячным годом удвоения ВВП нет – есть коэффициент 1,8. А в долларовом выражении ВВП раздут в 7 раз! О чем это говорит? Это не говорит о том, что у нас сегодня покупательная способность россиян, бюджета, инвестиций в 7 раз больше, чем в 2000 году. Ничего подобного. Максимум она сегодня выше на 20-30%. Если говорить строго – на 27%. Вот это то, что реально мы прибавили в покупательной способности. Почему? Потому что управлять системой конечного спроса, совокупного спроса без интеграции внутренней системы, без регулирования вот этих ключевых параметров, почасовая оплата и почасовая производительность труда, невозможно. И самое сложное здесь не в том, чтобы ставку почасовой оплаты рассчитать, это проще простого. Самое сложное – это рассчитать норматив почасовой производительности труда. И прежде всего – для инженерно-технического (и) административного персонала. Он у нас сегодня ни за что не отвечает: он не отвечает за трудоемкость, он не отвечает за качество. И мы избавили его от этих вопросов, убрав полностью систему обязательных государственных стандартов. (...)

(В Китае) они потихоньку этот минус закрывают, они планомерно над этим работают. (...) Мы же этим 25 лет совершенно не занимаемся, перешли на какие-то убогие ТУ. Технологические условия – это вообще варварство. И вот эта третья позиция – стандарты, принуждение к качеству, государство качества. А этого нет.

Вот вам, пожалуйста. По качеству вы имеете безответственность, по организации производства у вас безответственность. У вас инженерно-технический персонал вовсе, так сказать, не обязан обеспечивать производительный труд работников у оборудования в течение 8 часов. Полностью, абсолютно занимается, чем хочет. Занимается тем, что размещает активы на бирже, но не занимается рабочими местами. Внутренние инвестиции, внутренний спрос: вы управлять не можете, у вас нет системы управления. Единственное, что вы можете делать – это, так сказать, зависеть от инфляции доллара. (...)

...вот мы и пожинаем сегодня эту примитивную монетарную зависимость и сырьевую зависимость нашего хозяйства, так сказать, на собственной шкуре. Потому что, опять же, для меня главное при оценке ситуации – совсем другое: не просто ВВП, а реальная покупательная способность населения, предприятий, бюджета. И среди вот этой покупательной способности меня особенно интересует инвестиционный блок, накопления, капитальные вложения. Почему? Потому что это рабочие места. Естественно, что и правительство, и государственное руководство, и экономисты – для них в современной обстановке на первом месте должен стоять вопрос высокопроизводительных рабочих мест.

И вот когда я беру нашу статистику, меня интересует этот простой вопрос: сколько наша экономика прибавила рабочих мест? Какова их структура? Сколько в высокотехнологичных секторах, сколько в малотехнологичных, малопроизводительных секторах? Какова структура распределения рабочей силы? Выясняется, что мы видим максимум 35 миллионов человек занятых, но ничего не можем сказать ни про рабочие места, ни про весь состав экономически активного населения. Такой статистики у нас просто нет. Это, конечно, форменное безобразие.

Я здесь не упрекаю Росстат ни в коем случае. Я должен сказать, что Росстат у нас в последние 5-7 лет работает на порядок лучше. И это не вина Росстата – это беда Росстата. Кадры статистиков у нас тоже, к сожалению, и масштаб, и уровень подготовки (слабы) (...)

(Это) беды вот этого трансформационного кризиса. Масштаб подготовки упал, уровень подготовки катастрофически упал, заинтересованность - и материальная, и жилищная, и социальная - в работе, в очень ответственной статистической работе, слабенькая. Ведь это централизованная структура, региональные отделения и перепад в покупательной способности сотрудников колоссальный. Плюс обеспечение техникой и так далее и тому подобное. Ну и, опять же, обязательная достоверность первичной статистики, которую, к большому сожалению, проверить по частным, по вот этим многоукладным структурам просто нереально. Поэтому приходится Росстату выкручиваться, так сказать, как может, и он берет крупные предприятия, где более-менее понятен масштаб обозрения. Но для управления экономикой этого абсолютно недостаточно.

И что мы имеем по покупательной способности? Меня этот вопрос заинтересовал, и я решил сделать такой вот маркер. Раз мы торгуем нефтью, у нас всё в привязке к нефти, давайте пересчитаем ВВП в бочках нефти и посмотрим на динамику, с 1995 года по 2013 год. Очень интересной картинка оказалась: оказалось, что при всем номинальном монетарном росте ВВП в пересчете на вот этот параметр мы имеем сегодня примерно 70% того, что у нас было в 1997 году, в преддефолтном году. Там было 3,7 миллиарда тонн, весь наш ВВП, который мы распределяем на государственный бюджет, на накопления, на зарплату, на сальдо экспорта/импорта. Потом из бюджета идет здравоохранение, образование (...) инфраструктура, оборона, правоохранительная система, внешняя политика и так далее и тому подобное. Там у нас был «пирог» в объеме 3,7 миллиарда тонн, сегодня – 2,6. «Пирог»-то, на самом деле, сократился! И на экспортно-сырьевой системе абсолютно нереально его увеличить – надо запускать обрабатывающую промышленность.

А запускать обрабатывающую промышленность – опять же вы должны отстроить экономическую систему управления: качество, производительность труда, рабочие места. Если вы этого не делаете, вы ничем не управляете. И вот в этом сейчас главная проблема тринадцатого года.

Да, на самом деле, конечно, мы в автономной рецессии. И Министерство экономического развития для сглаживания (фальсификации) показателей и чтобы статистически убрать (замаскировать) автономную рецессию, пошло в этом году впервые на такой вот совершенно безобразный шаг – прямой подлог. Что они сделали? Если пересчитать наш ВВП по курсу доллара: вот покупательная способность в долларах, в позапрошлом году это было 2 триллиона 60 миллиардов, а в тринадцатом году – 2 триллиона 30 миллиардов, на 30 миллиардов меньше. Ну, если быть совсем точным, то на 37 миллиардов меньше. Что сделали в Министерстве экономики, очевидно, не без участия его мудрого нынешнего руководителя? Они взяли и сократили базу двенадцатого года вот на эти 37 миллиардов долларов, или на 800 миллиардов в рублях. И сказали: "А вы знаете, Росстат 30 декабря пересмотрел номинальное выражение ВВП в связи с тем, что немножко уменьшил дефлятор". Это значится в документе Министерства экономического развития, в годовом мониторинге.

Но любой человек, который профессионально занимается экономикой, знает, что такой абсурд могли написать только далекие от экономической и статистической науки люди. Это не формулировка Росстата. Почему? Номинальное выражение ВВП в текущих ценах не дефлятируется, и дефляторы никакого отношения к нему не имеют. Это полный, извините, нонсенс – представлять дело так, будто Росстат первичную информацию собирает в сопоставимых ценах, а потом обратным дефлятированием превращает в текущие цены. (...)

На самом деле рецессия есть. И по бюджету рецессия 0,55%, и (…) если брать в долларовом выражении, то это примерно 0,7% ВВП. То есть это достаточно умеренные показатели, но самое главное здесь – не объем цифр, самое главное – что мы в минусе. Россия в минусе, Россия в рецессии. И на сей раз дело не в том, что покупательная способность доллара практически весь год не менялась по измерению цена за баррель. Поэтому тут уже сработали внутренние причины.

То есть при (привязке к) платежно-покупательной способности доллара экономическая система России неспособна на развитие. Вот чем надо заниматься! Вот это проблема проблем, это значит, у нас нет перспективы при этой системе. (...)

Не только доля накопления в ВВП, не только объем капиталовложений, но и их эффективность принципиальна. И кто из моих коллег будет здесь спорить? Куда расходиться? Здесь некуда расходиться. В этом отношении мы все понимаем. Или по рабочим местам: куда здесь расходиться, если нам нужны высокопроизводительные рабочие места?! Здесь расходиться особо некуда.

Есть расхождения по привлечению иностранного капитала. Это есть. Здесь масса иллюзий, масса! Но если мы переводим это все в счетную категорию, то иллюзии растворяются.

Опять же, приведу пример по тринадцатому году: тут явный дисбаланс не в пользу нашей страны – дисбаланс в пользу иностранного капитала. Почему у нас сегодня такие биржевые валютно-фондовые проблемы. (...) Что касается иностранных инвестиций. Все специалисты, и я думаю, что и государственное руководство, прекрасно понимают, что дело не в монетарной форме иностранных инвестиций – нам нужны высокие технологии, и, в принципе, если уж импортировать, то нам нужно импортировать рабочие места. Причем те рабочие места, которые мы сами пока, к сожалению, продуцировать не в состоянии. В силу деиндустриализации, в силу, так сказать, деградации промышленного технологического аппарата за эти четверть века.

Но что в реальности? В реальности получается, что эти инвестиции мы опять же замеряем исключительно в монетарной форме. И вот относительно монетарной формы что произошло в тринадцатом году? В страну поступило примерно 170 миллиардов долларов иностранных инвестиций. Вроде бы хорошо. И это больше, чем в двенадцатом году. Вроде бы хорошо, вроде бы с задачей привлечения справились. Но тут, так сказать, как в школьной задаче про бассейн. С одной стороны втекает, а с другой стороны вытекает – и вам нужно посмотреть, что в сухом остатке, можно, так сказать, прыгать в бассейн или нельзя. Так вот, у нас смотрят только на то, что притекает, и у нас мало смотрят на то, что вытекает, сколько вытекает и в какой форме вытекает. А наука, экономический анализ обязаны смотреть и на вход, и на выход системы.

Так вот, если мы посмотрим на выход системы: 170 миллиардов поступило, 127 миллиардов утекло. Технологии получила страна? Нет. Рабочие места получила страна?.. И статистики, я повторяю, такой нет. Уже давно пора к этим иностранным инвестициям добавить статистический блок. И Министерству экономического развития, вместо того чтобы законы писать и тут Минюст подменять, вот этим надо заниматься – отслеживать по секторам, что эти иностранные инвестиции дали, этот мониторинг наладить, не бездельничать, занимаясь не своими делами. Там экономисты нужны, а не юристы.

Так вот, такой статистики нет. Результат для иностранного капитала – прекрасный. И я и в «New York Times», и в «Washington Post», в «Guardian» и в других изданиях, «Wall Street Journal», «Financial Times», с большим, так сказать, неудовольствием слежу за их удовольствием, что они делают на России 65-75% годовых. И, действительно, 127 миллиардов, чистая прибыль ушла, 170 миллиардов поступило, и простым делением вы понимаете, что норма прибыли здесь баснословная – 75% годовых! А что это значит? Мы смотрим в платежный баланс: а в какой форме это утекло? Дисбаланс не в пользу России: 59 миллиардов по счету услуг. И еще больший дисбаланс не в пользу России по счету процентных доходов: 66 миллиардов. Складываем вместе – это 125 миллиардов. (...)

Значит, друзья мои, вы вместо (ввоза) технологий (и) рабочих мест поделились с иностранным капиталом очередной порцией своего национального достояния, своего национального богатства. Но не это еще главное: у нас ведь сегодня наши многострадальные финансово-экономические ведомства все ищут не только новые источники роста – они никак не могут найти, с чем связаны причины этой автономной рецессии, или стагнации, как они называют. Они тут, оказывается, причин не могут найти. (...)

(О причинах:) прежде всего, мы столкнулись с новым феноменом – это так называемая отрицательная эластичность нашего сырьевого экспорта по цене. То есть чем выше цены, тем ниже объем нашего экспорта. И этот эффект проявляется на протяжении трех кварталов, исключая четвертый. Поэтому четвертый квартал 2013 года был у нас, так сказать, полегче. Но следующие три квартала будет проявляться этот эффект. Это раз.

Вторая крупная проблема, которой почему-то никак не могут найти наши вот эти аналитики и эксперты… Ну, конечно, писать законопроекты легче, чем считать и анализировать, я понимаю. И заниматься не своим делом тоже всегда легче, тем более что ответственности и государственной дисциплины нет. Должной, по крайней мере… Так вот, следующий параметр: эффективность инвестиций упала в три раза по сравнению с двенадцатым годом, и сейчас она составляет 5%. То есть на каждый вложенный рубль вы снимаете 5 копеек. А инфляция у вас – 6,5%. И вот когда вы формулу эффективности инвестиций подставляете, то у вас получается запирающий эффект. Все! Условия воспроизводства капитала в стране – минусовые. Реальной окупаемости промышленного капитала нет. Вот вам ответ на затухающую инвестиционную позицию страны.

Следующая причина, самая главная причина. Самая главная причина заключается вот как раз в системном кризисе, в системном дисбалансе, в ретроградности нашей экономической системы. Что оказалось? Оказалось, что сегодня центры издержек и затрат – внутри России, а центры прибылей и доходов вынесены за пределы России. Вот где самое для нас драматически разомкнутое звено! И вот сюда должно быть обращено внимание в первую очередь и государственного руководства, и финансово-экономического блока, и, естественно, экономического сообщества.

Насколько я понимаю, академик Глазьев поднимал эти вопросы, за что удостоился нелицеприятных оценок со стороны так называемых реформаторов, там над этим даже поиздевался немножко и Анатолий Борисович Чубайс (...)

И те, кто, так сказать, «рукотворил» этот (кризис), они, естественно, очень нервно это воспринимают, потому что это, так или иначе, приводит к вопросу об исторической ответственности. А когда вы устроили систему безответственности, и тут вдруг вталкивает вопрос, что, так или иначе, нужна (ответственность)… не обязательно некая жестокая, репрессивная ответственность, морально-политическая, там, идеологическая, если угодно – люди-то отвечать не привыкли, отвечать это же плохо, да? В Европе отвечать за это положено, это норма, раз содеял что-то против общества. А тут, видите ли, это сразу поползновение, нарушение и так далее и тому подобное.

Но после тринадцатого года, ко всему тому, что я описал, возникла еще одна (проблема)… Почему вопрос об экономической системе стоит ребром? В двенадцатом году этого не было – в тринадцатом году это встало ребром. Есть еще одна позиция, от которой все мы тут уже зависим, совокупная покупательная способность всего государства зависит – это валютные резервы. Вот если до тринадцатого года экспортно-сырьевая система еще позволяла влачить некое существование, потому что обеспечивала по итогам года прибавку валютных резервов, то в тринадцатом году мы впервые получили не увеличение валютных резервов, а их сокращение на 22 миллиарда. Все, это конец! Это конец экспортно-сырьевой системы, все! Раз она перестала пополнять бюджет, раз она перестала пополнять те фонды, которые позволяли нам индексировать и инфляцию, и девальвацию и так далее и тому подобное – все, это конец экспортно-сырьевой модели. Пока она пополняла бюджет, тут еще можно было немножко, так сказать, тянуть. Но сейчас уже тянуть дальше некуда.

О чем это говорит? О том, что мы получили ситуацию качественного перелома. Экспортно-сырьевая система – это система косвенных методов регулирования. И мы единственная страна, достаточно крупная, которая отказалась от прямых методов регулирования и которая не нашла вот этого европейского или китайского, или японского (...) баланса между косвенными и прямыми методами регулирования, плановыми методами регулирования.

И вот сегодня как бы мы ни отворачивались от этого вопроса, все равно нам надо свою вот эту грань найти и переходить сейчас к прямым методам регулирования. (...) Эти методы известны, они найдены. Я уже сказал – это методы обеспечения доли накопления, эффективности накопления, это методы стимулирования качества, производительности труда, расширения товарной массы. И, естественно, это методы новой индустриализации, (это) то, о чем я всегда говорю, что в бесплановом режиме новой индустриализации не будет. (...)

В четырнадцатом году, я думаю, надо заниматься полной реорганизацией экономической системы. Ее надо приводить к общему знаменателю с экономическими системами передовых индустриальных стран мира. Вот это задача номер один. (...) И здесь просто требуется, действительно, некая социальная консолидация. (...) Если не будет морально-политического единства власти и народа, то никакая политическая воля ничего тут не заменит. (...) Работает ведь народ – надо народ поднимать на свершения."

МИХАИЛ ХАЗИН: ЛИБЕРАСТСКАЯ НЕЧИСТЬ СНОВА ГУБИТ РОССИЮ

Источник: http://worldcrisis.ru/crisis/1081200

"Организаторы дефолта на тропе войны

Снова и снова газета "Ведомости" предоставляет слово в части разработки стратегии для России организаторам дефолта 1998 года

И снова про сценарии развития.

Газета «Ведомости» снова опубликовала опус о путях развития российской экономики. Я ее не читаю, поскольку цензурируемое издание в принципе не может объективно отражать ситуацию, однако этот текст мне прислали добрые люди. С достаточно злобным вопрос: почему на тему развития России в этой газете пишут стратегические тексты только люди, имеющие непосредственное отношение к организации дефолта 1998 года? Вопрос, конечно, хороший, точного ответа на него я не знаю, хотя можно предположить, что владельцы газеты питают к дефолту какие-то теплые чувства. А вот в самом тексте я нашел интересные пассажи, ради которых его стоит прочитать. Итак, слово одному из главных организаторов дефолта 1998 года, активному организатору аферы «рынок ГКО - валютный коридор» С.Дубинину.

Для начала автор делает удивительный для «либерала» вывод:
«Россия не может и далее полагаться на приток средств от продажи за рубежом сырья и полуфабрикатов. В ходе глобального кризиса все наши потенциальные покупатели прилагают усилия для снижения затрат, в том числе на поступающие из России нефть и газ. Даже если денежные потоки не иссякнут, цены на экспортные потоки не упадут, расти в прежнем темпе они более не будут. Это понимают все».

Господин Дубинин, давно ли Вы и Ваши единомышленники стали это понимать? И если понимали - зачем строили чисто сырьевую экономику столько лет? Зачем зажимали денежную массу в 95-98 гг., зачем уничтожали промышленность в середине 2000-х, поставив ее в заведомо неконкурентные условия с мировой? Извините, тут что-то не так! Или не понимали и до сих пор не понимаете, или понимали с самого начала, но цели ставили как раз в ликвидации возможности развития российской экономики. Просто сегодня цели изменились.

Вы спросите, что же у вас изменилось? Я отвечу: появилась угроза потери власти, возможности полностью контролировать экономическую и финансовую политику в стране. Если бы не эта угроза - продолжали бы по старому, разрушать и уничтожать собственного, национального производителя. А тут - смотри-ка, как заговорили: «Соответственно, цель — перейти к развитию с опорой на внутренний потребительный и инвестиицонный спрос. Норма накопления должна быть увеличена с нынешних 20% ВВП примерно до 30%. Темпы экономического роста необходимо нарастить не менее чем до 5% годовых. Без технического перевооружения, без роста производительности труда в 3 раза, без нового качества продукции добиться этого будет невозможно».

Отмечу, что цифры взяты абсолютно с потолка. Почему 30, а не, скажем, 35 или 15? Почему 5% хватит, лучше бы, наверно, 6-7% ... Что касается перевооружения и роста производительности труда, то это невозможно без увеличения уровня разделения труда, что, в свою очередь, требует наличия рынков сбыта. Если речь идет, например, о самолетах, то для них нужен тираж несколько сот штук каждой марки - то есть, рынок шире, чем собственно Россия. То есть - нужно выстраивать собственную систему разделения труда. Но это для Дубинина табу, этим Глазьев занимается, по этой причине произнеся фразу, он не вдается в ее смысл. Хотя, для «либерала» уже само произнесения слова «спрос» означает дикий прогресс.

Дальше Дубинин останаливается на трех сценариях достижения поставленных целей. Первый - госинвестиции, второй - то, что либералы всегда называли «структурные реформы», имея в виду создание прозрачной судебной и правовой системы с целью привлечения иностранных инвестиций. Третий сценарий - запуск экономического роста через эмиссию длинных денег.

Личное мнение Дубинина не очень интересно, понятно, что он ярый противник третьего сценария, сам он, когда имел такую возможность, жестко «душил» и национальную кредитную систему, и предприятия и путем зажимания денежной массы, и за счет рынка ГКО, который как пылесос вытягивал из экономики деньги. Результаты его работы мы знаем, это дефолт 1998 года, с резким спадом экономики. И только политика Геращенко, резко увеличивающего денежную массу, привела к быстрому росту 1999-2003 годов.

Понятно, что самому Дубинину нравится второй сценарий - такая гайдаровщина чистой руки, надежды на таинственные «иностранные инвестиции», которые должны были бы уже давно прийти, но все не приходят. Точнее, приходят в государственную Роснефть, но не идут в машиностроение. Господин Дубинин, почему? Не дает ответа ...Но вот здесь очень интересно, что он готов рассмотреть вариант сочетания первого (то есть госинвестиций) и второго, любимого, сценариев. Что это такое, откуда такое отклонение от гайдаровских принципов?

А дело все очень просто. Дело в том, что «либералы» имеют в своем загашнике отличный опыт работы с государственными активами - приватизацию. В процессе которой они разворовали все, что не уничтожили. И, судя по всему, не прочь этот опыт повторить. Решив сразу две задачи: получить немножко денежек в личный карман и, заодно, в очередной раз продемонстрировав неэффективность государственной экономики. Под их чутким руководством, разумеется.

Отметим, что и тут Дубинин не рассматривает самый главный вопрос - нельзя делать внутренние инвестиции (что за счет государственных денег, что за счет иностранных инвестиций), если ты не показываешь источник возврата этих инвестиций. Именно в этом месте парадокс Роснефти - здесь-то источник возврата понятен. А вот где он для машиностроения?

И здесь нужно еще раз посмотреть на критику Дубинина сценария эмиссионного происхождения инвестиционных, длинных денег. Он все время кричит об инфляции (хотя эмиссия 1999-2003 годов привела к падению инфляции), впрочем, это естественно. Давайте же теперь посмотрим на то, как устроен экономический механизм у Дубинина. Выглядит он так: печатаются деньги, они выдаются в кредит гражданам на покупки импортных вещей, в результате, цены резко растут. Так, как, например, росли цены на квартиры во все время, что финансовую политику определяли «либералы». А кредиты предприятиям банки просто не дадут, потому что те их не смогут вернуть - производство в России при нынешней стоимости кредита не дает российским компаниям конкурировать с импортом.

Вопрос: а почему не будет расти внутреннее производство под этот спрос? А это мы уже объяснили: потому что соревноваться с импортом российские компании не могут, им еще нужно делать долгосрочные инвестиции, под которые им тоже банки денег не дадут.
А теперь рассмотрим другой вариант. Государство создает институты развития, которые накачивает длинными инвестиционными деньгами. И разрешает этим институтам кредитовать только отечественных производителей - под понятные программы, со ставкой 2-3%, не больше. Пусть на первом этапе это будет производитель зубной пасты и минеральной воды (кстати, вы часто встречаете в сетевых аптеках российскую по поисхождению зубную пасту? А легко ли летом купить не «кока-колу», а «Черноголовку»?). Но здесь четко понятен источник возврата инвестиций - это частный спрос, причем основанный на импортозамещении.

Так вот, у Дубинина два табу. Первое - это слово «ипортозамещение». Без него он не может объяснить рост внутренного спроса на отечественные товары, а значит, упирается в то, то расширяющаяся денежная масса давит на прежний объем товаров, что и вызывает инфляцию. Но если импортозамещение разрешить ... Вот тут появляется дополнительный спрос, сфера оборота рубля увеличивается (вот здесь второе табу Дубинина!) и появляется замечательный процесс - рос экономики и денежной массы на фоне падения инфляции. Что и продемонстрировал Геращенко в 1999-2002 годах, пока его не заменили на Игнатьева. Но, понятно, Дубинин такого не скажет.

Отмечу, что рассуждения Дубинина об истории, особенно, послевоенной, это просто детский сад, попытка переписать либеральными словами всю историю нашей страны. И полеты в космос, и построение лучшей в мире системы образования (которую либералы благополучно почти полностью истребили) и много еще чего. Именно по этой причине все патриоты нашей страны не очень любят «либералов», которые в принципе отказывают России (и которую они называют «эта страна») в каких-то достижениях. По их представлениям, достижения могут быть только на Западе - и это сильнее всего раздражает в их построениях.

В заключение отмечу, что предложенный пример с институтами развития - это только один вариант из тех, которые Дубинин отказался рассматривать, даже забыл упомянуть, что они существует. Я его привел только потому, что он близок лично мне - в программе восстановления сбережений граждан России, уничтоженных «либералами» в начале 90-х, такой механизм мы прописали. Только вот программу эту в 1997-98 годах Чубайс дальше развивать запретил... Видимо, она была недостаточно либеральна ... Но мне кажется, что пора уже отказываться от либеральных принципов - уж больно велики негативные последствия."

Источник: http://worldcrisis.ru/crisis/1083817

"О Центробанке

Представление Набиуллиной на пост председателя ЦБ требует некоторого дополнительного комментария, хотя этот вариант я уже описывал. Но, тем не менее, повторюсь. С точки зрения не только экономической науки (не путать с экономиксизмом), но и реальной практики, страна подошла к очень серьезному экономическому кризису. Не исключено, что он уже начался, во всяком случае, с мест идут крайне неутешительные сведения, но до конца народ еще не расчухал, насколько все плохо. И этот кризис будет принципиально отличаться от кризисов 98 и 08 годов, поскольку, прежде всего, он будет длинным.

И в 98, и в 08 гг. экономический рост начался буквально через пару месяцев после собственно кризиса (хотя осень 98 года была очень тяжелой). Сейчас на такой выход нет никакой надежды - ситуация будет напоминать начало 90-х, причем в сильно худшей обстановке. Вопрос о кредитно-денежной политике стоял тут принципиально - ее изменение (особенно, если бы оно сочеталось и с изменением политики экономической) могло бы остановить спад, а в идеале и дать экономический рост (за счет импортозамещения). Мне казалось, что Путин эту дилемму понимает - во всяком случае, некоторые моменты в его поведении на это указывали.

Я ошибся. Либо Путин вообще не видит угрозы со стороны экономического спада, либо он не считает, что этот спад продлится сколько-нибудь долго. В любом случае, он принял решение экономической политики не менять. Набиуллина специально несколько раз подчеркивала, что никаких принципиальных изменений она не допустит. Что это значит, с точки зрения реальной ситуации?

Это означает продолжение экономического спада, причем, возможно, довольно быстрого. Я не исключаю, что он себя существенно проявит еще даже до того, как Набиуллина вступит на свой новый пост. Во всяком случае, никаких основания для экономического роста или, хотя бы, сохранения status quo нет. А это, в свою очередь, вызовет резкий рост социального недовольства и падения реального рейтинга самого Путина.

Социальное недовольство может быть на время снято большими бюджетными выплатами, что касается доверия к самому Путину, то дискуссия по поводу назначения нового председателя ЦБ и та грязь, которую вылили либерасты на Глазьева показывает, насколько важное значение придавалось этому решению в обществе. И я думаю, что не сильно ошибусь, если скажу, что оно оказалось сильно разочаровано решением Путина. Не исключено, что политической элите на это наплевать - но давайте отдадим себе отчет: то, что "болотный" процесс, который, по большому счету, был антипутинской "фрондой" со стороны либерастов, провалился, было, во многом, следствием того, что общество его не поддержало. Сделав ставку на Путина.

Сегодня с большой вероятностью можно сказать, что такой поддержки Путин больше не получит, поскольку доверия общества он не оправдал, более того, плюнул ему в лицо, назначив на ключевой пост представителя тех самых либерастов, от которого общество его защищало. Если бы на пост председателя ЦБ был бы назначен отпрыск какого-нибудь соратника Путина - это было бы омерзительно, но понятно. Но назначение представителя либерастов в нынешней ситуации означает отказ Путина от взаимодействия с тем обществом, которое проголосовало за него в начале 2012 года. И не нужно надеяться на то, что общество это не понимает - реакция на представление кандидатуры Набиуллиной достаточно четко об этом говорит.

Процессы типа "болотного" будут возникать по мере развития кризиса все чаще и чаще. Тут просто нет альтернативы. Но теперь российское общество, скорее всего, будет исходит из принципа "чума на оба ваших дома" - со всеми вытекающими последствиями. Понимал ли это Путин, делая свой выбор, или находится в плену каких-то ложных представлений я не знаю. Многие считают, что он изначально "разводил" публику, многие - что он просто марионетка, с точки зрения последствий это не имеет никакого значения. Разумеется, у меня нет гарантий моей правоты, но мне кажется, что с сегодняшнего дня Путин оказался в Кремле в полном одиночестве - окруженный достаточно злобными врагами. И поддержки у него больше не будет. Ну а результаты - мы увидим в ближайшее время."