ОТДЕЛЯЕМ МУХ ОТ КОТЛЕТ, А ИМЕННО:

ШИЗУ ШАРЛАТАНА ДУНКАНА
ОТ
РЕАЛЬНОЙ ПРАКТИКИ ПЫТОК ЦРУ И ВОЕНЩИНЫ США

Приношу извинения за предыдущую публикацию (в двух частях). Я наспех перевёл текст, взяв его из обычно достоверного источника - globalresearch.ca, но из-за недостатка времени так и не заглянул на сайт самого Дункана.

В субботу я наверстал упущенное, и картина стала для меня ясной. У Дункана - воистину потрясающая смесь фактов и самого дикого фантазирования. Стоило мне лишь пробежать глазами первые строчки его "шедевра", озаглавленного "THE MATRIX Deciphered. Psychic Warfare – The Top Secret Mind Interfacing Technology" - "Расшифровка МАТРИКСА. Психическое Оружие - Сверхсекретная Технология Интерфейса с Сознанием":

--

или взглянуть на рекламируемый на его сайте "шедевр" других гениев-единомышленников:

--

к которому они вполне закономерно - "рыбак рыбака видит издалека" - хотят, чтобы предисловие написал известный шарлатан Курцвейль или автор шарлатанской "трансформационной лингвистики" Хомский-Чомский,

как мне стало ясно, что это за гусь, этот Дункан. А ведь было у меня неприятное чувство фальши, когда я переводил его когнитивистские рассусоливания...

Но слово - не птица, вылетит - не поймаешь. Эта публикация так и останется на моём сайте, как напоминание мне самому, сколь прав был Ленин, когда говорил: "Доверие хорошо, а контроль - ещё лучше".

Меня побудила сделать этот перевод (который, конечно не стоил того, чтобы я два вечера кряду допоздна его делал и в результате не высыпáлся), разумеется, не погоня за сенсацией, а тот факт, что ополченцы Новороссии и мирное население Новороссии в большинстве не подготовлены к зверским пыткам, которые ждут их в застенках СБУ и "Правого сектора", не просвещены о психологии пыток и об оптимальной линии поведения под пытками. Я искал в "сети", но так и не нашёл никакого дельного руководства, готовящего людей к такой тяжелой и опасной ситуации. Пожалуйста, кто найдёт - дайте знать!

Конечно, все фотографии, которые я выложил как илюстрации - документальные, не выдумка. Также не выдумка - переписанные Дунканом из "Доклада Сенату" сведения о пытках, особенно о "физических". И ещё тот факт, что у человека, которого мучали лишением сна, начинаются галлюцинации, и ему можно внушить в этом мучительном состоянии умопомраченного "бодрствования" всё, что угодно. Так что для насильственной манипуляции поведения вовсе не нужно никаких фантастических "интерфейсов с сознанием".

Что выдумка - так это все утверждения Дункана, которые можно озаглавить одним старым словом: "телепатия". Разумеется, известен эффект Фрея (воздействие микроволнового излучения на органы слуха, которое при соответствующей модуляции звуковыми частотами имитирует "телепатию". Об этом можно прочесть в "Википедии", статьи "Microwave auditory effect" и "Electrophonic hearing". Всё остальное у Дункана (и его единомышленников) на эту тему "интерфейса с сознанием" куда менее интересно и правдоподобно, чем замечательный старый фантастический роман Александра Беляева "Властелин мира".

Итак, ещё раз извиняюсь перед теми, кого неумышленно ввёл в заблуждение. Чудес в науке не бывает. Обещаю, что когда будет больше времени, то возьмусь за перевод замечательной книги Мартина Гарднера "Заблуждения и шарлатанство под маской науки" - Martin Gardner, "Fads and Fallacies in the Name of Science". Владеющим английским языком очень советую её прочесть. Ну а теперь, тяжко вздохнув и выпив чаю, продолжу перевод книги проф. Скиннера.

МАРТИН ГАРДНЕР: ЛЖЕНАУКА - 1

--

Выкладываю мой перевод 1-й главы книги М. Гарднера "Бред и иллюзии под вывеской науки" - Martin Gardner, "Fads and Fallacies in the Name of Science". Этот перевод я сделал в качестве необходимого дополнения к моей недавней заметке "Нейроутопия Игоря Бощенко".

Мартин Гарднер был известен уже в СССР как автор книг о математических головоломках. Эта книга М. Гарднера была опубликована впервые в 1951 году, когда авторитет науки в США и вообще на Западе был куда выше, чем сейчас. Да и у нас в советское время всякая шиза и ахинея прорывалась в прессу довольно редко, причём её часто можно было опознать по почти обязательному нахальному подзаголовку вроде: "Об чём молчит наука"; но теперь мутная волна святошества, суеверий и просто шизофренического бреда затопила масс-медии России - разумеется, в подражание Западу.

К сожалению, переведённая мною глава из книги Гарднера рисует идеализованную картину науки, очень далёкую от той реальности, в которой крутится и пытается лепить карьеры масса "научных сотрудников" во всём мире (сужу по личным наблюдениям в научных заведениях и ВУЗах СССР, Германии, Франции и Англии).

Во-первых, кроме откровенно антинаучной и лженаучной бредятины в масс-медиях для "черни", для образованной публики цветёт махровым цветом псевдонаука, официально признанная наукой (!). Особенно опасно её бюрократическое насаждение чиновными либерастами в области общественных наук. Подобно печально известной лысенковщине, в сталинское время захватившей монополию в биологии, в общественных науках теперь создана монополия:

-- экономических теорий свободного рынка, оправдывающих капиталистическое хищничество

-- когнитивистской схоластической психологии, выудившей из помойки истории фикцию "души" и переименовавшей её в "сознание", а также

-- исторических и социологических теорий Тойнби, Поппера, Дюркгейма, Вебера и проч., являющихся не более чем примитивными вариациями на темы метафизики Канта и Гегеля...

Этому теперь мало кто удивляется, потому что сама метафизика частью корифеев науки зачислена (бездумно, в рифму физике) в ряды наук, вопреки тому, что на самом деле представляет собой схоластические умствования и переливание словесного поноса из пустого в порожнее...

Но это - не самый страшный порок нынешней науки, потому что он очевиден и потенциально имеет серьёзных противников. Гораздо страшнее ставшая укоренившейся практикой, царящая в науке уже много десятилетий устраивающая практически всех "учёных" обстановка бесплодного небокоптительства и конформизма, когда научные журналы заполнены внешне приемлемыми статьями, которые часто украшены "шапками" из этак дюжины соавторов и в которых не содержится принципиально ничего нового. Толчея массовой "науки" - это порождение бюрократизованного массового общества, где достоинства и недостатки измеряются сантиметрами высоты тысяч кротовых куч, а не количеством этажей единого храма науки, если можно так выразиться.

В заключение должен добавить, что лженаука и прочие "сверхценные идеи" обитают теперь (в отличие от 1951 года) не только в сенсационных медиях, но благодаря свободному доступу заполонили Интернет, в котором реклама, пропаганда, низкопробная развлекальщина и эти самые "чудачества" представляют собой горы мусора, из которых приходится откапывать жемчужины действительно ценной информации.

*  *  *

"Под вывеской науки

После взрыва атомной бомбы над Хиросимой престиж науки в Соединенных Штатах вырос столь же стремительно, как и гриб облака ядерного взрыва. В школах и колледжах всё больше учащихся, чем когда-либо прежде, выбирают как карьеру какую-нибудь область науки. Доля военного бюджета, предназначенная для научных исследований, никогда не была столь фантастически огромной. Книги и журналы, посвященные науке, выпускаются громадными тиражами, невиданными прежде в истории. Даже в области художественной литературы научная фантастика серьезно угрожает затмить популярность детективных историй.

Одно любопытное побочное явление нынешнего бума в науке - это возникновение пропагандистов новых диковинных якобы "научных" теорий. Они обретают славу, так сказать, держась за фалды авторитетных исследователей. Сами ученые, конечно, обращают на них очень мало внимания. Они слишком заняты более важными делами. Но мало информированная публика, жаждущая сенсационных открытий и мгновенно действующей панацеи, часто оказывает им шумный и восторженный приём.

В 1951 году десятки тысяч психически больных людей по всей стране погрузились в "дианетических грезы", в которых они якобы возвращались по "шкале времени" и пытались припомнить травмы, которые они якобы пережили, будучи эмбрионами. Тысячи более сообразительных невротиков, которые считают дианетику (учение сайентологов) шарлатанством, теперь сидят в "Оргоногенераторах", чтобы якобы зарядить своё тело "оргонной энергией." (Затея шизанутого фрейдиста Вильгельма Pейха - примечание behaviorist-socialist)

Огромное количество домохозяек среднего возраста в стремлении жить до 100 лет, сидят на диете, состоящей из йогурта, зародышей пшеницы и патоки-мелассы.

Но псевдоученые процветают не только в области психического и физического здоровья. Примитивная интерпретация чудотворных побасенок Ветхого Завета, которая, казалось бы, вышла из моды после смерти Уильяма Дженнингса Брайана, недавно получила мощный импульс для реанимации. "Выдающийся астрофизик" д-р Иммануил Великовский якобы установил как факт, что Земля перестала вращаться именно в тот момент, когда Иисус Навин повелел Солнцу и Луне замереть на месте.

В течение пятидесяти лет геологи и физики объединенными усилиями совершенствовали сложные, высокочувствительные приборы для изучения геологических структур. Оказывается, что они попусту транжирили свое время, если верить Кеннету Робертсу, известному романисту. Все, что вам для этого нужно - это раздвоенный прутик, и он написал красноречивую и нахрапистую книгу, чтобы доказать вам это.

С тех пор как в 1947 году появились сообщения о летающих тарелках, огромное количество людей уверовали, что Земля находится под наблюдением посетителей с другой планеты. Поклонники книги Фрэнка Скалли "По ту сторону летающих тарелок" убеждены, что эти таинственные диски пилотируют жители Венеры, которые являются точными копиями землян за исключением того, что они всего лишь три фута (90 см) ростом. Но последующее исследование Джеральда Хёрда ещё весомее аргументирует свой тезис, уверяя, что блюдцами управляют разумные пчёлы с Марса.

В 1920-е годы газеты были массовым рекламным рупором для фантазий лжеученых. Каждое воскресенье издававшийся концерном Хёрста журнал "American Weekly" яркими красками расписывал шедевры "научной" белиберды. Страницы ежедневной прессы были битком забиты такими историями, как: неподтвержденные сообщения о гигантских морских змеях, о лягушках, найденных живыми в краеугольных камнях древних зданий, или о людях, которые могли слушать радиопередачи при помощи золотых коронок на зубах. Однако постепенно, в течение следующих двух десятилетий, в профессии новостной журналистики был выработан неписаный кодекс научной этики. Агентства новостей наняли компетентных научных корреспондентов. Ведущие столичные газеты обзавелись квалифицированными научными редакторами. Американская медицинская ассоциация (AMA) активизировала свою деятельность против рекламы, размещаемой в медиях медицинскими шарлатанами, и призывала к порядку своих членов, которые публиковали результаты исследований, которые не были должным образом проверены их коллегами. Поэтому теперь (1951 г.) новости науки в американской прессе содержат меньше вздора и дезинформации, чем когда-либо прежде в истории.

В какой-то мере издательства журналов и книг примкнули к создателям этих добровольных принципов. Но к сожалению, на рубеже полувека они начали чудить. "Astounding Science Fiction", до недавнего времени бывший лучшим журналом научной фантастики, был первым, кто поведал публике о великой "Революции Дианетики" в психиатрии. Журнал "True" увеличил свой тираж, публикуя сообщения о летающих тарелках с других планет. Журнал "Harper's" опубликовал первую статью, прославляющую замечательные открытия Великовского, и подобные статьи не замедлили появиться в "Collier's" и "Reader's Digest". "Saturday Evening Post" и "Look" широковещательно разрекламировали культ патоки-мелассы некоего Гейлорда Хаузера, причём в том самом месяце, когда государственная инспекция пищевых продуктов и медикаментов (FDA) конфисковала тираж его бестселлера "Выглядеть моложавей и дольше жить". Правительство постановило, что размещение книги в витринах рядом с банками патоки представляет собой, по причине сенсационных утверждений в книге, лживую рекламу этого продукта.

Многие ведущие книгоиздатели проявили себя отнюдь не лучше. Конечно, "Дианетика" Л. Рона Хаббарда оказалась слишком диковинной рукописью, чтобы заинтересовать крупные издательства, но не менее нелепый "труд" Великовского опубликовали два очень уважаемых издательства. Книга Кеннета Робертса об искусстве нахождения воды при помощи жезла-"биолокатора", книга Скалли о летающих тарелках, и ещё более фантастические исследования Хёрда также вышли в свет с логотипами крупных издательств.

Когда редакторов и издателей книг спрашивают обо всем этом, у них есть готовый ответ. Они заявляют, что тут, мол, свободная страна. Если публика хочет покупать определенный сорт литературы в больших количествах, то они - в отличие от государственных служащих - имеют полное право и, возможно, даже обязанность удовлетворять такой спрос.

Никто, имея уважение к самостоятельному мышлению, не станет домогаться того, чтобы издательства и журналы понуждались какими-то правительственными распоряжениями публиковать только материалы, санкционированные советом компетентных ученых. Проблема не в этом. Вопрос тут в том, сохранятся или нет добровольные этические принципы, созданные с таким трудом за последние два десятилетия. Например, книга Великовского широко рекламировалась как воистину революционное астрономическое открытие. Но издатель, разумеется, имел все законные права опубликовать такую книгу.

С другой стороны, ученые, которые угрожали бойкотировать учебники этого издательства, если оно не удалит книгу Великовского из каталога, осуществляли своё демократическое право на организованный протест. Это вопрос не юридический, и даже не политический. Это - вопрос личной ответственности.

Возможно, мы делаем из мухи слона. Ведь можно возразить, что это очень даже забавно - дразнить фантазию публики книгами о цивилизации пчёл на Марсе. Ведь ими не обманешь ни ученых, ни сведущих в науке читателей. Если публика охотно выкладывает наличные за такой вздор, то какое нам дело? Ответ таков, что это вовсе не забавно, когда людей охмуряют "научной" бредятиной. Тысячи невротиков, остро нуждающихся в квалифицированной психиатрической помощи, всерьёз отказываются от терапии, попав на крючок мошеннических культов. Уже зарегистрировано ужасно большое число случаев самоубийств и психических кризисов среди пациентов этих сомнительных методов лечения. Ни один дорожащий репутацией издатель и не подумает выпустить книгу, описывающую лечение рака, если её написал "доктор", которого все коллеги считают шарлатаном. Однако разница между такой книгой и "Дианетикой" не столь уж и велика.

Что можно сказать о долгосрочных последствиях книг, не имеющих отношения к медицине, таких как опус Великовского и трактаты о летающих тарелках? Трудно представить себе какие-то иные последствия кроме вредных. Кто может оценить количество ортодоксальных христиан и евреев, прочитавших "Миры в столкновении" - "Worlds in Collision" и ставших примитивными ретроградами - библейскими начётчиками оттого, что их уверили в том, что наука подтвердила чудеса Ветхого Завета?

Менкен как-то написал, что если бросить наугад яйцо из окна пульмановского вагона в любой точке США, то есть большая вероятность того, что попадешь в религиозного фундаменталиста. Это было двадцать пять лет назад, и времена изменились, но слишком быстро забывают, что борьба против религиозных предрассудков ещё далека от победы.

Слишком легко забылось, что тысячи школьных учителей биологии во многих южных штатах до сих пор боятся преподавать теорию эволюции из-за страха потерять свои рабочие места. Несомненно, что цивилизованное и просвещенное христианство, как католическое, так и протестантское, потерпело серьезный урон от того, что в журнале "Reader's Digest" покойный Фултон Орслер с энтузиазмом восхвалял книгу Великовского как научное подтверждение самого нелепого истолкования Библии.

Летающие тарелки? Я слышал, что многие читатели книг о "НЛО" упрекают правительство в резких выражениях за его упорное нежелание опубликовать "правду" о неуловимых тарелках. Они с негодованием уверяют, что это - правительственная "политика замалчивания" и считают её доказательством того, что военные и политические лидеры США потеряли всякую веру в мудрость американского народа.

Еще более прискорбным результатом публикации "научных" выдумок является путаница, которую они сеют в умах доверчивых читателей относительно того, что является и что не является научным знанием. И чем более охмуряется публика, тем легче она становится жертвой доктрин лженауки, которые могут в один прекрасный день в будущем получить поддержку политически влиятельных групп. Как мы увидим в последующих главах, возрождение псевдонаук в Германии шло параллельно с приходом Гитлера к власти. Если бы немецкий народ был лучше образован, чтобы отличать истинную науку от ложной, то поверил ли бы он так легко в безумные расовые теории антропологов-нацистов?

В конечном счете, лучшее средство борьбы с распространением псевдо-науки - это просвещенная публика, умеющая отличать работу авторитетного исследователя от трудов людей некомпетентных и страдающих самообманом. Достичь этого не столь уж трудно, как это кажется. Конечно, возможны граничные случаи, которые трудно классифицировать, но тот факт, что черный цвет переходит в белый через множество оттенков серого, не означает, что трудно отличить черное от белого.

На самом деле тут надо учитывать два разных "континуума". Один - это шкала, показывающая, насколько теория подтверждается фактическими данными. На одном конце этой шкалы - теории, почти заведомо ложные, такие как постулат "дианетики" о том, что однодневный эмбрион может регистрировать разговоры матери как звукозапись. Ближе к середине этой шкалы находятся теории, выдвигаемые в качестве рабочих гипотез, но очень спорные из-за отсутствия достаточных данных - например, теории о том, что Вселенная расширяется. Наконец, на другом конце шкалы находятся теории, почти наверняка верные, такие, как утверждения, что земля круглая или что люди и животные являются дальними родственниками.

Проблема, как определить степень подтверждения теории, является чрезвычайно сложной и технической, и на самом деле нет никаких общеизвестных методов для установления точных "значений вероятности" конкретных гипотез. Эта проблема, однако, не должна нас особо беспокоить. Мы - за исключением нескольких случаев - будем рассматривать только теории, столь близко лежащие к отметке "почти наверняка вздор", что нет оснований сомневаться в их бесполезности.

Второй континуум - это шкала научной компетентности. Она также имеет крайние точки: от заведомо заслуженных ученых до людей столь же очевидной некомпетентности. Тот факт, что есть люди, статус которых на этой шкале спорен, чьи теории балансируют на грани безумия, люди, компетентные в одной области, но не в других, люди компетентные в один период своей жизни, а не в другой, и так далее - всё это не должно отвлекать нас от очевидного факта, что есть тип ученых-самозванцев, которых вполне обоснованно можно назвать "эксцентричными чудаками". Основанием для того, чтобы их так называть, являются не новизна их взглядов или невротические мотивы их трудов. Основанием являются технические критерии оценки теорий. Если человек упорствует в отстаивании мнений, которые противоречат всем имеющимся фактическим данным, и не выдвигает разумных оснований для того, чтобы к нему относились серьезно, то коллеги будут совершенно справедливо называть его чудаком.

У чудаков в широких пределах варьируют как знания, так и интеллект. Некоторые из них - глупые, невежественные, почти неграмотные люди, деятельность которых ограничивается рассылкой писем со "сверхценными идеями" известным ученым. Некоторые пишут халтурные брошюры, как правило, публикуемые за счёт автора, с длинными названиями и фотографией автора на обложке. Третьи блестяще мыслят и хорошо образованны, часто с отличным пониманием той отрасли науки, которую они хотят "революционизировать" своими умозрениями. Их книги могут быть очень искусной имитацией подлинной науки, будучи хорошо написаны и впечатляя эрудицией. Но несмотря на все эти значительные различия, большинство псевдо-ученых имеет ряд общих характерных черт.

Первой и самой важной из этих черт является то, что чудаки работают почти в полной изоляции от своих коллег. Это изоляция не в географическом смысле, а в смысле отсутствия плодотворных контактов с другими исследователями. В эпоху Возрождения такая изоляция не обязательно была признаком чудачества. Наука была плохо организована. Не было ни научных журналов, ни обществ. Общение между исследователями в одной и той же области часто было затруднительно. Более того, часто существовали явные официальные репрессии, препятствовавшие такому общению. В классическом случае Галилея инквизиция вынудила его к изоляции, потому что католическая церковь считала, что его взгляды подрывают религиозную веру.

Даже намного позднее, во времена Дарвина, влияние религиозного консерватизма было настолько сильно, что Дарвин и горстка его последователей были практически в одиночестве, выступая против взглядов более респектабельных биологов."

МАРТИН ГАРДНЕР: ЛЖЕНАУКА - 2

--

"Ныне такая общественная обстановка более не существует. Битва науки за освобождение от власти религии уже почти полностью выиграна. Группы церковников всё еще оспаривают определенные теории в биологии и психологии, но эта оппозиция больше не доминирует в научных обществах и журналах. Были созданы эффективные сети общения между работниками каждой отрасли науки. Широкий процесс сотрудничества при проверке новых теорий ведется непрерывно и до удивления свободно (за исключением, конечно, тоталитарных стран), без надзора со стороны верховной "ортодоксии". В этой современной обстановке, в которой научно-технический прогресс зависит от постоянного обмена данными, настоящий ученый просто не может работать в изоляции.

Нынешние чудаки заявляют, что их изоляция существует помимо их воли. По их утверждениям, это связано с предвзятым отношением официального научного сообщества к новым идеям. Это совершенно неправдоподобно. Научные журналы ныне полны необычных теорий. Часто быстрый путь к славе состоит в опровержении устоявшихся убеждений. Выдающимся примером этого является работа Эйнштейна по теории относительности.

Хоть поначалу она и вызвала много возражений, но это были в целом разумные возражения. За редкими исключениями, никто из авторитетных противников Эйнштейна не третировал его как ненормального. Они не могли третировать его, потому что он уже несколько лет публиковал в научных журналах замечательные статьи, и уже получил широкое признание как физик-теоретик. И в течение удивительно короткого времени его теория относительности завоевала почти всеобщее признание, и одна из величайших революций в истории науки произшла совершенно спокойно.

Конечно, было бы глупо отрицать то, что в истории есть много печальных случаев новых научных воззрений, к которым отнеслись предвзято, но которые впоследствии оказались правильными. Псевдо-ученые неустанно напоминают своим читателям о таких случаях. То, что традиционная психология отвергала исследования феноменов гипноза (ссылаясь на то, что Месмер был и чудаком и шарлатаном) является выдающимся примером этого. В области медицины теория Пастера о микробах, использование анестетиков и требование доктора Земмельвайса, чтобы врачи стерилизовали руки перед тем, как принимать роды - вот хорошо известные примеры теорий, которые столкнулись с упорными профессиональными предрассудками.

Вероятно, самый скандальный пример твердолобости ученых - это отказ астрономов восемнадцатого века поверить, что камни могут действительно падать с неба. Реакция против средневековых суеверий и феклушиных историй была настолько сильна, что всякий раз, когда падал метеорит, астрономы утверждали, что его где-то сорвало и перенесло ветром, или что люди, которые утверждали, что видели его падение, просто лжецы. Даже великая Академия наук Франции насмехалась над этими простонародными россказнями, вопреки целому ряду более ранних исследований метеорных явлений. Так продолжалось до 26 апреля 1803 года, когда несколько тысяч мелких метеоритов упало на городок Ль-Эгль (L'Aigle, в Нормандии), и астрономам пришлось отнестись серьёзно к падающим камням.

Можно было бы привести много других примеров традиционализма науки, а также примеров важных открытий, сделанных людьми с отклонениями от нормы. Открытие закона сохранения энергии Робертом Майером, немецким врачом и психопатом, является классическим примером. Бывает, что человек, очень далёкий от науки, делает удивительные пророческие догадки, например предсказание Свифта о спутниках Марса (что обсуждается далее в книге), или вера Сэмюэля Джонсона (в письме, датированном 1781 годом, то есть более чем за восемьдесят лет до открытия микробов), что микробы являются причиной дизентерии.

Однако надо быть предельно осторожным, прежде чем уподоблять работу иных нынешних чудаков этим примерам из прошлого, столь часто упоминаемым в опусах чудаков. Надо помнить, что в медицине только в последние пятьдесят лет или около того, искусство врачевания стало несколько похожим на строгую научную дисциплину. Если вспомнить времена, когда медицина находилась в зачаточном состоянии, безнадежно погрязнув в предрассудках, то можно найти множество случаев ученых с непопулярными взглядами, которые впоследствии оказались правильными. То же самое относится и к другим наукам.

Но теперь картина совершенно иная. Преобладающим среди ученых является стремление к новым идеям. Происходящий сейчас грандиозный поиск методов лечения рака не оставил, образно говоря, неперевёрнутым ни одного камня, даже если он мал или его форма причудлива. В любом случае, научные журналы предпочитают ошибаться в сторону публикации сомнительных тезисов, чтобы их можно было обсудить и проверить, в надежде обнаружить что-то ценное. Несколько лет назад студента Института перспективных исследований в Принстоне спросили, о чём был семинар в тот день. И журнал новостей процитировал его восклицание: "Это было замечательно! Оказывается, всё, что мы знали на прошлой неделе о физике - неправильно!"

Конечно, кое-где, особенно среди пожилых ученых, которые как и прочие люди имеют естественную склонность к консервативным мнениям, можно иногда столкнуться с иррациональным предубеждением против какой-либо новой точки зрения. Невозможно винить ученого, если он бессознательно сопротивляется теории, которая вдруг делает труд всей его жизни напрасным, устаревшим. Даже великий Галилей отказывался признавать теорию Кеплера даже после того, как данные о том, что планеты движутся по эллипсам, стали достаточно убедительными. К счастью, всегда есть, по словам Альфреда Нойес, "молодость быстроногая, полная огня", которая образует авангард научных революций.

Следует также признать, что в некоторых областях науки, где эмпирические данные все еще ненадёжны, точка зрения может стать своеобразным культом для последователей и застыть в жесткой догме. Например, попытки модифицировать теорию Эйнштейна иногда наталкиваются на сопротивление, подобное тому, с которым сама эта теория столкнулась первоначально. И несомненно, что у читателя есть по меньшей мере один знакомый, для которого конкретный "бренд" психоанализа стал практически религией, и который страшно негодует, если его догмы подвергают сомнению сторонники конкурирующего "бренда".

На самом деле, определенная степень догматизма - "дубоголовая ортодоксия" - и необходима, и желательна для здоровья науки. Она заставляет ученого с новой точкой зрения собрать весомые доказательства, прежде чем его теорию можно будет рассматривать всерьез. Если бы этого не было, то наука превратилась бы в руины из-за необходимости заниматься каждым сиюминутным утверждением, каково бы оно ни было.

Ясно и ежу, что у работников науки есть задачи поважнее. Если кто-то заявит, что Луна сделана из зеленого сыра, то не следует ожидать того, что профессиональный астроном забросит свой телескоп, чтобы написать подробное опровержение. "Уже достаточно серьёзный учебник физики содержит часть опровержений Великовского," - пишет профессор Лоуренс Дж Лафлёр (Laurence J. Lafleur) в своей замечательной статье "Чудаки и ученые" в журнале Scientific Monthly за ноябрь 1951 г., - "и поэтому не удивительно, что ученые считают, что заниматься этим не стоит".

Но мы отвлеклись. Вернемся к псевдо-ученому наших дней. Он полностью исключен из тесно интегрированных каналов общения, по которым поступают и где оцениваются новые идеи. Он работает в изоляции. Он не посылает своих открытий в рецензируемые журналы, или если он это делает, то их отвергают по причинам, которые в подавляющем большинстве случаев хорошо обоснованы. В большинстве случаев чудаку не хватает информации для того, чтобы написать статью, которая имела хотя бы поверхностное сходство с серьёзным исследованием. Как следствие, он ощущает себя изгоем научных журналов и обществ, а также почти повсеместно игнорируется компетентными работниками в своей области. В самом деле, уважаемый ученый даже не знает о существовании чудака, если только его работа не получает широкую огласку через не-академические каналы информации, или если ученый не имеет хобби коллекционировать псевдонаучную литературу. Чудак вынужден поэтому шагать по тропе одиночки. Он выступает перед организациями, которые он сам основал, публикуется в журналах, которые сам может редактировать, и - до недавнего времени - издает книги только тогда, когда он сам или его почитатели смогут собрать достаточную сумму, чтобы напечатать их за свой счёт.

Вторая особенность псевдо-ученого, которая значительно усиливает его изоляцию - это тенденция к паранойе. Процитируем современный учебник: "Это психическое состояние характеризуется хроническими, систематизированными, постепенно развивающимися неадекватными представлениями, без галлюцинаций, без особых тенденций к ухудшению, ремиссии или выздоровлению". Среди психиатров существуют широкие разногласия о причинах паранойи. Даже если бы это было и не так, то очевидно, что обсуждение возможных причин параноидальных черт в характерах индивидов выходит за рамки этой книги. Однако легко понять, что чудак должен испытывать сильное чувство собственного величия, когда он находится один на один в непримиримом конфликте с каждым признанным авторитетом в своей области.

Если самозваный ученый (как это часто бывает) пытается рационализировать сильные религиозные убеждения, то его параноидальные тенденции могут быть сведены к минимуму. Желание подтвердить религиозные убеждения наукой может быть мощным мотивом. Например, обсуждая книгу Джорджа МакГриди Прайса - самого известного из современных противников эволюции, мы увидим, что его благочестивая вера адвентиста седьмого дня является достаточным объяснением его диковинных мнений о геологии. Но и в этих случаях тоже почти всегда присутствует элемент паранойи. В противном случае псевдо-ученому не хватило бы мужества, чтобы вести энергичную борьбу в одиночку против превосходящих сил противника. Но если псевдо-ученый не искренен, а шарлатан, и его интересуют лишь деньги, добываемые мистификацией, то очевидно, что паранойя - вовсе не обязательная для него черта. Тем не менее мы рассмотрим и очень немногочисленные случаи такого рода.

Параноидальные тенденции искреннего псевдо-ученого обычно проявляются следующими пятью способами:

(1) Он считает себя гением.

(2) Он считает своих коллег, всех без исключения, невежественными глупцами. Все неправы, кроме его одного. Часто он оскорбляет своих оппонентов, обвиняя их в глупости, нечестности или иных низменных побуждениях. Если они игнорируют его, то он считает, что его аргументы неотразимы. Если они платят ему той же монетой, то это укрепляет его в заблуждении, что он борется против негодяев.

Рассмотрим следующую цитату: "Мне дорога истина ... Я предпочитаю быть правым и оставаться в одиночестве, чем следовать толпе и быть неправым ... То, что я придерживаюсь взглядов, изложенных здесь, навлекло на меня презрение, унижения и насмешки некоторых из моих сограждан. Меня считают ненормальным, странным и эксцентричным ... Но истина остаётся истиной; пусть даже весь мир её отвергнет и обратится против меня, я всё равно останусь верен истине."

Эти фразы взяты из предисловия брошюры, изданной в 1931 году Чарльзом Сильвестр-де-Фордом из Фэрфилда, штат Вашингтон, в которой он доказывает, что Земля плоская. Рано или поздно почти каждый псевдо-ученый высказывает аналогичные чувства.

(3) Он считает себя несправедливо преследуемым и дискриминируемым. Респектабельные общества отвергают его лекции. Журналы отклоняют его статьи и либо игнорируют его книги, либо назначают рецензентами его "врагов". Всё это - части подлого заговора. Но до чудака никак не доходит, что эта оппозиция может быть вызвана ошибками в его работе. Он убежден, что она проистекает исключительно из слепой предвзятости со стороны этаблированной иерархии жрецов науки, которые боятся, что их ортодоксальные верования будут отвергнуты.

Он обычно твердит, что против него постоянно готовятся порочная клевета и ничем не спровоцированные нападки. Он сравнивает себя с Бруно, Галилеем, Коперником, Пастером и другими великими людьми, которых несправедливо преследовали за их ереси. Если он не имел никакого специального образования в области, в которой он работает, он приписывает эти преследования масонству в науке, не желающему впускать в святую святых тех, кто не прошел через соответствующие ритуалы посвящения. Он постоянно обращает ваше внимание на важные научные открытия, сделанные неспециалистами.

(4) У него есть сильная навязчивая потребность направлять свои нападки на величайших ученых и самые бесспорные теории. Когда Ньютон был самым выдающимся именем в физике, эксцентричные работы в этой науке обычно яростно нападали именно на Ньютона. Сегодня, когда Эйнштейн стал символом отеческого авторитета, теории псевдо-физиков имеют тенденцию нападать на Эйнштейна под знаменем Ньютона. Этот же дух противоречия можно видеть в тенденции утверждать диаметрально противоположное хорошо обоснованным убеждениям. Математики доказали, что невозможно геометрически построить трисекцию угла. Поэтому чудак строит её. Вечный двигатель не может быть построен. Но чудак строит его. Есть много эксцентричных теорий, в которых "притяжение" силы тяжести заменяется на "отталкивание". Некоторые нынешние чудаки настаивают, что микробы не вызывают болезней. Это якобы болезнь плодит микробов. Очки не помогают глазам, заявлял д-р Бейтс. Они делают зрение хуже. В следующей главе мы узнаем, как Сайрус Тид буквально вывернул весь космос наизнанку, сжав его в пределах полой Земли - якобы мы живем в чём-то вроде дырки в швейцарском сыре.

(5) Он часто имеет тенденцию писать замысловатым жаргоном, во многих случаях используя терминологию и фразы, которые он сам и придумал. Речь шизофреников порой содержит то, что психиатры называют "неологизмами" - словами, которые имеют смысл для самого пациента, но воспринимаются как белиберда всеми остальными. Многие из классиков псевдонауки проявляют тенденцию к изобретению неологизмов. Когда у чудака интеллект низок, как в случае покойного Уилбура Гленн Волива, который думал, что Земля имеет форму блина, то он редко собирает многочисленных приверженцев. Но если он действительно блестящий мыслитель, то он способен разработать невероятно сложные теории. Он сможет защищать их в книгах с огромной эрудицией, глубокими наблюдениями и часто смешав со значительной долей истинной науки. Его аргументация может быть чрезвычайно убедительной. Все части его мировоззрения, как правило, сочетаются друг с другом гармонично, как кусочки головоломки. Невозможно превзойти его в споре по любому пункту. Он предвосхищает все ваши возражения. Он парирует их неожиданными, очень изобретательными ответами. Даже по вопросу о форме Земли неспециалист может оказаться бессильным в дебатах с приверженцем плоской Земли. Джордж Бернард Шоу в статье "Everybody's Political What's What" дает юмористическое описание лекции, на которой лектор-приверженец плоской Земли полностью подавил всех противников, которые возражали ему из зала. "Оппозиция, какую не удалось спровоцировать еще ни одному атеисту, напала на него"; - пишет Шоу - "а он, слышав их аргументы уже сотни раз, опрокидывал их как кегли, заставив аудиторию давиться своей яростью, когда он без труда опровергал то, что она считала неопровержимым."

В следующих главах мы детально разберём ведущих псевдо-ученых современности, причем с особым вниманием к отечественным примерам. Мы обсудим несколько английских книг, и несколько эксцентричных теорий из континентальной Европы, но большая часть псевдонаучной литературы на иностранных языках не будет затронута. Очень малая её часть была переведена на английский, и к оригинальным работам очень трудно получить доступ. Кроме того, они, как правило, не имеют корней в американской почве, что делает их менее интересными в сравнении с трудами наших (американских) чудаков.

За редкими исключениями, мало внимания будет уделено теориям, которые попадают в обширную рубрику "оккультизма". Например, астрология до сих пор имеет миллионы приверженцев, но она столь далека от чего-либо похожего на науку, что, вероятно, её не стоит и обсуждать. Теория, что пятна на Солнце вызывают экономическую депрессию (популярная среди консервативных бизнесменов, которым хочется думать о бумах и спадах как о природных явлениях, в которых можно обвинить что-то очень далёкое от нас) является последним респектабельным пережитком того древнего верования, что дела человеческие обусловлены астрономическими явлениями. Эта литература, однако, относится скорее к экономике, чем к астрономии.

В общественных науках, конечно, есть своя доля эксцентричных работ, но по многим причинам они являются совершенно отдельной темой для изучения.

Наш обзор начнется со сногсшибательных теорий астрономии - науки, наиболее далёкой от человеческой повседневности. Затем мы перейдём к физике, геологии и биологии, а от них - к человеческим делам, начав с антропологии и археологии. Ещё четыре главы будут посвящены медицинской псевдонауке с последующим обсуждением сексуальных теорий, психиатрических культов и методов чтения характера. В заключение мы сделаем серьезную оценку авторитетного труда доктора Райна, с беглым и не столь дотошным рассмотрением нескольких других представителей психологии.

Количество интеллектуальной энергии, потраченной впустую на защиту этих заведомо проигрышных позиций, почти невероятно. Забавно, а порой и жутко быть свидетелем гротескных крайностей, до которых могут дойти сбитые с толку ученые, и крайностей, к которым они в свою очередь могут привести других. Как мы увидим, их последователи - часто умные, а и иногда и выдающиеся люди, которые не были достаточно хорошо осведомлены о сути дела, чтобы суметь распутать ложные ходы Основателя, и которые часто находят в своей преданности ему отдушину для своего невротического бунтарства. Но ещё важнее то, что мы получим правильное впечатление об общих чертах характера этих "ученых".

Атмосфера, в которой они живут, станет понятной нам, когда мы начнем дышать воздухом их фантастических миров.

Так же, как опытный врач может правильно диагностировать болезнь уже в момент, когда новый пациент входит к нему в кабинет, или полицейский учится распознавать уголовников по мельчайшим оттенкам поведения, которые ускользают от неопытного глаза, так и мы, вероятно, сможет научиться распознавать будущих псевдоученых уже при первой встрече с ними.

А встречаться с ними нам придётся. Если нынешняя тенденция сохранится, то в ближайшие годы можно ожидать появления широкого разнообразия таких людей с ещё более сенсационными теориями. Они будут писать убедительные книги, читать вдохновенные лекции, основывать воодушевляющие культы. Они могут иметь как одного последователя, так и миллион. В любом случае, для нас и для общества полезно быть подготовленными к встрече с ними."