ГРОССМАН: ЗАКОН АККУМУЛЯЦИИ КАПИТАЛА И КРАХА КАПИТАЛИЗМА 22

Генрик Гроссман:

"ЗАКОН АККУМУЛЯЦИИ (КАПИТАЛА) И КРАХА КАПИТАЛИСТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ

Чрезмерная аккумуляция и вывоз капитала в концепции Маркса

Маркс указывал на логичность умозаключений Рикардо о том, что если перепроизводство товаров невозможно, то «в стране невозможно ... аккумулировать сколь-либо значительный капитал, который не мог бы быть использован производительно» (Ricardo, D. The Principles of Political Economy and Taxation, London: Everyman, 1984, стp. 193).

Это утверждение основано на тезисе Дж. Б. Сэя о том, что спрос и предложение тождественны. Оно показывает, что «Рикардо всегда последователен. Поэтому для него утверждение, что перепроизводство (товаров) невозможно, тождественно утверждению, что невозможно изобилие или избыток капитала» (Маркс, стр. 496-7). Затем Маркс говорит о «глупости его [Рикардо] последователей»:

"которые отрицают перепроизводство в одной форме (как общее перенасыщение рынка товарами) и которые не только допускают его существование в другой форме, как перепроизводство капитала, изобилие капитала, избыток капитала, но фактически превращают это в существенный момент их доктрины." (стр. 497)

Эпигоны Маркса, например Варга, просто выворачивают наизнанку эту глупость. Они признают перепроизводство товаров и даже «делают это фундаментальной частью своей доктрины», но отрицают перепроизводство капитала.

Для Маркса не могло быть принципиального различия между этими двумя явлениями. Возникает вопрос: какова связь между этими двумя формами перепроизводства - формой, в которой оно отрицается, и формой, в которой оно утверждается или признается? «Поэтому весь вопрос в том, что такое избыток капитала и чем он отличается от перепроизводства?» (стр. 498).

Те экономисты, которые допускают возможность избытка капитала, утверждают, что «капитал эквивалентен деньгам или товарам. Итак, перепроизводство капитала - это перепроизводство денег или товаров. Но тем не менее предполагается, что эти два явления не имеют ничего общего друг с другом» (стр. 498). Наперекор этой «глупости, которая допускает существование и необходимость определенного явления, когда его называют А, и отрицает его, когда его называют В» (стр. 499), Маркс подчеркивает, что, когда мы имеем дело с перепроизводством, мы имеем дело не только с перепроизводство товаров как таковых. Мы имеем дело с «тем фактом, что товары здесь больше не рассматриваются в их простой форме, но в их предназначении стать капиталом» (стр. 498). Товар «становится чем-то большим, чем товар, а также отличным от него» (стр. 499).

В условиях перепроизводства производители противостоят друг другу не как чистые собственники товаров, а как капиталисты. Это значит, что при каждом кризисе процесс валоризации капитала прекращается. Капитал, который невозможно валоризовать (сделать прибыльным), является избыточным, излишне произведенным капиталом. В этом смысле перепроизводство товаров и перепроизводство капитала - это одно и то же. «Перепроизводство капитала, а не конкретных товаров - хотя перепроизводство капитала всегда включает в себе перепроизводство товаров - является поэтому просто избыточной аккумуляцией капитала» (Маркс - Marx, K. Capital Volume 3, London: Lawrence & Wishart, 1959, стр. 251).

Вся суть проблемы вывоза капитала заключается в том, чтобы показать, почему он необходим и при каких условиях он возникает. Достижение Маркса состояло в том, что он сделал именно это.

Маркс указал на обстоятельства, определяющие тенденцию к падению нормы прибыли в процессе аккумуляции. Возникает вопрос - как далеко может зайти этот процесс? Может ли норма прибыли упасть до нуля? Многие авторы считают, что только в этом случае можно говорить об абсолютной сверхаккумуляции капитала. Пока капитал приносит прибыль, даже небольшую, мы якобы не можем говорить о чрезмерной аккумуляции в абсолютном смысле, потому что капиталист предпочтет довольствоваться небольшой прибылью, чем вообще не получать никакой прибыли.

Я покажу, что эта идея полностью ошибочна, что существует предел аккумуляции капитала, и этот предел вступает в силу намного раньше, чем норма прибыли упадет до нуля. Может иметь место абсолютная сверхаккумуляция, даже когда капитал приносит высокие проценты. Дело не в абсолютном уровне этого процента, а в отношении массы прибавочной стоимости к массе аккумулированного капитала.

При выявлении условий, от которых зависит этот предел, простой эмпиризм совершенно бесполезен. Например, при сжигании топлива почти 100-летний опыт показал, что всегда можно было увеличивать количество тепла, получаемого из данного количества угля. Таким образом, по опыту, основанному на практике нескольких десятилетий, можно легко предположить, что нет предела увеличению количества тепла, которое можно получить за счет (технического прогресса). Но только теория может ответить на вопрос, так ли это на самом деле, или же есть максимальный предел, за которым любое дальнейшее увеличение исключено. Этот ответ возможен, потому что теория может вычислить абсолютное количество энергии в единице количества угля. Увеличение коэффициента полезного действия не может превысить 100 процентов доступного количества энергии. А то, достигнут ли этот максимум на практике, для теории не имеет значения.

Исходя из соображений такого рода, Маркс спрашивает, что такое сверхаккумуляция капитала? Он отвечает на этот вопрос так: «Чтобы понять, что такое сверхаккумуляция ... нужно только предположить, что она абсолютна. А когда перепроизводство капитала станет абсолютным?» (Маркс, 1959, стр. 251). Согласно Марксу, абсолютное перепроизводство наступит тогда, когда выросший капитал не сможет дать больше прибавочной стоимости, чем тогда, когда он был меньше:

"Следовательно, как только капитал вырастет в таком соотношении к трудящемуся населению, что при эксплуатации этого населения ни абсолютное рабочее время, ни относительное прибавочное рабочее время не может быть увеличено дальше (последнее было бы совершенно невозможно в том случае, когда спрос на рабочую силу стал бы настолько большим, что появится тенденция к росту заработной платы); поэтому в тот момент, когда увеличившийся капитал произведет столько же или даже меньше прибавочной стоимости, чем он производил до своего увеличения, начнется абсолютное перепроизводство капитала." (стр. 251)

Согласно определению абсолютной сверхаккумуляции Марксом, вовсе не обязательно, чтобы прибыль на совокупный капитал полностью исчезла. Она исчезает только для дополнительного капитала, который аккумулируется. На практике дополнительный капитал замещает часть существующего капитала, так что для совокупного капитала получается более низкая норма прибыли. Однако в то время как падающая норма прибыли обычно связана с растущей массой прибыли, абсолютная сверхаккумуляция характеризуется тем фактом, что при этом масса прибыли на увеличившийся совокупный капитал остается той же самой.

Чтобы понять, в каких условиях это происходит, я сначала проанализирую простейший случай, когда численность населения и производительность труда постоянны.

Абсолютная сверхаккумуляция капитала при условии неизменных численности населения и технологии

Маркс говорит:

"Возьмите конкретное работающее население, скажем, два миллиона. Предположим, кроме того, что даны продолжительность и интенсивность среднего рабочего дня, уровень заработной платы и, следовательно, соотношение между необходимым и прибавочным трудом. В этом случае совокупный труд этих двух миллионов и их прибавочный труд, выраженный в прибавочной стоимости, всегда производит одну и ту же величину стоимости." (Marx, K. Capital Volume 3, London: Lawrence & Wishart, 1959, стр. 216–17).

При этих предпосылках аккумуляция капитала наталкивается на свой максимальный предел, который может быть точно рассчитан, поскольку точно вычисляется максимальная сумма получаемой прибавочной стоимости. Было бы бессмысленно продолжать аккумуляцию сверх этого предела, потому что любое увеличение капитала принесет такую же массу прибавочной стоимости, что и раньше. Если бы аккумуляция продолжалась, это обязательно привело бы к девальвации капитала и резкому падению нормы прибыли:

"часть капитала будет полностью или частично бездействовать (потому что ей придется вытеснить часть активного капитала, прежде чем он сможет увеличить свою собственную стоимость), а другая часть будет производить стоимости с более низкой нормой прибыли из-за давления неиспользуемого или частично используемого капитала ... Падение нормы прибыли тогда сопровождалось бы абсолютным уменьшением ее массы ... И уменьшенную массу прибыли нужно было бы рассчитывать на увеличившийся общий капитал." (Маркс, 1959, стр. 252).

Это представляет собой случай абсолютной сверхаккумуляции капитала, «потому что капитал был бы неспособен эксплуатировать труд ... до такой степени, которая по крайней мере увеличивала бы массу прибыли наряду с растущей массой используемого капитала» (стр. 255). Согласно Марксу, это будет тот случай, «когда аккумулируется больше капитала, чем может быть вложено в производство ... Это приводит к его выдаче займами за границу и т. п., короче говоря, к спекулятивным инвестициям» (Marx, K. Theories of Surplus Value Part 2, London: Lawrence & Wishart,1969, стр. 484).

Абсолютная сверхаккумуляция капитала при росте населения и изменении технологии (увеличении органического состава капитала)

Было бы неправильно делать вывод, что абсолютная сверхаккумуляция возможна только тогда, когда численность населения и технологии остаются неизменными. Используя схему Бауэра, я показал, что она может и должна возникать на основе допущений: а) о прогрессивно растущем органическом составе капитала и б) ежегодном приросте населения. В условиях, постулируемых этой моделью, абсолютная сверхаккумуляция наступает не сразу, а только спустя определенное время. Я показал (в таблице 2.2), что после 21 года капиталисты не могут быть заинтересованы в аккумуляции по существующей ставке (10% для постоянного капитала, 5% для переменного), потому что капитал, увеличивающийся с такой скоростью, будет слишком велик для того, чтобы его можно было бы валоризовать с прежней опроцентовкой.

Личное потребление капиталистов начнет сокращаться. Таким образом, вместо того, чтобы аккумулировать прибавочную стоимость (за 20-й год), то есть включать ее в первоначальный капитал, они направят ее на экспорт капитала.

Поскольку буржуи не склонны сокращать собственное потребление, то части, предназначенной для аккумуляции, станет не хватать. К 36 году должны получиться резервная армия (11 509 безработных) и одновременно избыточный капитал (117 174). Именно такая ситуация преобладала в Англии в начале 1867 года, о чем сообщалось в газете Reynolds’ Newspaper: «В настоящий момент, когда английские рабочие со своими женами и детьми умирают от холода и голода, миллионы фунтов английского золота - плод труда англичан - инвестируются в России, Испании, Италии и других зарубежных странах» (Маркс - Marx, K. Capital Volume 1, London: Lawrence & Wishart, 1954, стр. 625).

С этого момента аккумуляция наталкивается на трудности. Прибыль, предназначенная для аккумуляции, не может быть инвестирована в расширение производства в отрасли, в которой она была получена. Причина в том, что промышленность уже насыщена капиталом. Маркс говорит:

"если эта новая аккумуляция сталкивается с трудностями в инвестировании из-за недостатка возможностей вложения капитала, т. е. из-за его избытка в отраслях производства и избытка на рынке ссудного капитала, то это изобилие ссудного денежного капитала просто показывает ограничения капиталистического производства. ...препятствие, реально внутренне присущее законам его экспансии, как пределы, в которых капитал может реализовать себя как капитал." (Маркс, 1959, стр. 507).

Пределы аккумуляции - это специфически капиталистические пределы, а не пределы производства вообще. Масса социальных потребностей остаётся при этом не удовлетворенной. Однако с точки зрения капитала существует избыточный капитал, потому что его невозможно валоризовать (прибыльно использовать).

Абсолютно неверно утверждать, как это делает Люксембург, что схема воспроизводства Маркса «противоречит концепции тотального капиталистического процесса и его курса, изложенной Марксом в 3-м томе «Капитала» (Luxemburg, R. 1968, стр. 343). Фундаментальная идея, лежащая в основе схемы Маркса, - это имманентное противоречие между стремлением к неограниченному расширению производительных сил и ограниченными возможностями валоризации (прибыльности) сверхаккумулированного капитала. Это и есть необходимое следствие схем воспроизводства и аккумуляции по Марксу. Поскольку Люксембург истолковала эти ограниченные возможности валоризации как ограниченную возможность потребления, она не могла найти никаких следов этого имманентного (внутреннего) противоречия в самой схеме (аккумуляции). Напротив, Маркс показывает, что:

"Самопроизвольное наращивание капитала, основанное на противоречивой природе капиталистического производства, допускает его действительно свободное развитие только до определенного момента, так что фактически оно представляет собой имманентные оковы и преграды для производства, через которые [sic] постоянно проламывается система кредитования. (Маркс, 1959, стр. 441).

Предел сверхаккумуляции преодолевается системой кредитования, то есть вывозом капитала и дополнительной прибавочной стоимости, полученной с его помощью. Именно в этом смысле для поздней стадии аккумуляции характерен вывоз капитала.

Как Люксембург пытается увязать факт вывоза капитала со своей теорией о невозможности реализации прибавочной стоимости при капитализме? Этому вопросу она посвящает специальную главу «Международные займы» (Люксембург, 1968, глава 30). На 30 страницах она рассказывает нам, как капиталистические страны Европы вывозят капитал в некапиталистические страны, строят там фабрики, создают капиталистическую систему и постепенно втягивают их в свою сферу влияния. Но нет ни слова о том, как прибавочная стоимость, произведенная в первых странах, реализуется во вторых. Вместо этого нам рассказывают, как массам в Египте и других стран приходится работать долгие часы за низкую заработную плату, как на них затягивается удавка капитализма. Короче говоря, Люксембург показывает нам не то, как прибавочная стоимость, производимая при капитализме, реализуется в отсталых странах, а то, как дополнительная прибавочная стоимость создается в этих странах и посредством экспорта капитала возвращается в страны развитого капитализма. Существование вывоза капитала не только несовместимо с теорией Люксембург, но и прямо противоречит ей. Экспорт капитала не имеет отношения к реализации прибавочной стоимости. Он как производство дополнительной прибавочной стоимости за границей вызван проблемой (капиталистического) производства.

Проверка методом индукции

Я выдвинул два типа аргументов: 1) что валоризация капитала является движущей силой капитализма и управляет всеми движениями капиталистического механизма - его наращиванием и сокращением. Изначально производство расширяется, потому что на ранних стадиях аккумуляции прибыль возрастает.

Впоследствии аккумуляция останавливается, потому что на более продвинутой стадии аккумуляции и в результате самого процесса аккумуляции прибыль обязательно снижается.

2) Помимо попытки объяснить колебания цикла деловой активности, я попытался определить и закон движения капитализма - его историческую тенденцию - или, говоря словами Маркса, общую тенденцию капиталистической аккумуляции. Я показал, как процесс аккумуляции капитала останавливается абсолютной избыточной аккумуляцией, которая время от времени выражается в форме периодических кризисов, но постепенно усиливается в результате колебаний экономического цикла от одного кризиса к другому. На продвинутой стадии аккумуляция достигает состояния перенасыщения капиталом, при котором сверхаккумулированный капитал наталкивается на отсутствие возможностей инвестиции и ему всё труднее преодолеть это перенасыщение. Капиталистический механизм приближается к своей окончательной катастрофе с неумолимостью природного процесса. Избыточный и мертвый капитал могут избежать полного коллапса прибыльности только путём вывоза капитала или вложения в акции на бирже.

Обратимся к этому последнему аспекту. Гильфердинг посвящает спекуляциям и бирже целую главу (Hilferding, R. Finance Capital, London: Routledge & Kegan Paul, 1981, глава 8). Все, что мы узнаём из неё, - это то, что спекуляция непродуктивна, что это чистая азартная игра, что настроение на фондовой бирже определяется крупными спекулянтами и тому подобными банальностями. Поскольку Гильфердинг отрицает чрезмерную аккумуляцию капитала, он лишился любых оснований для понимания важнейшей функции спекуляции и биржи. В его трактовке биржа - это рынок, на котором обращаются титулы собственности, отделенные от обращения фактических товаров и ставшие независимыми от них. Её функция - мобилизация капитала. Посредством превращения промышленного капитала в фиктивный капитал на бирже конкретный капиталист всегда имеет возможность изъять свой капитал в денежной форме, когда он пожелает. Наконец, мобилизация капитала в форме акций или создание фиктивного капитала открывает возможность капитализации дивидендов. По словам Гильфердинга, спекуляции необходимы для капитализма по всем этим причинам.

Во всем этом нет указаний на функцию спекуляции в ходе цикла деловой активности. Я уже отмечал, что избыточный капитал ищет сферы прибыльного вложения. Без возможностей в производстве капитал либо вывозится, либо переключается на спекуляцию. Таким образом, во время депрессии 1925-1926 годов деньги хлынули на биржу. Как только ситуация улучшилась в конце 1926 - начале 1927 года, кредитование перевело капитал из биржи в производство. Взаимосвязь между банками и спекулянтством, которая прослеживается на определенных этапах делового цикла, также выражается в незначительных колебаниях в течение любого конкретного года. В периоды, когда банки могут использовать свои ресурсы где-то еще, биржа замирает; она становится оживленной только тогда, когда эти ресурсы снова высвобождаются. Спекуляция - это попытка скомпенсировать нехватку валоризации в производственной деятельности за счет выигрыша, который возникает из потерь, понесенных на бирже массой мелких капиталистов. В этом смысле биржа - это движущий механизм концентрации денежного капитала.

Возьмем нынешнюю экономическую ситуацию США в качестве примера этих движений.* Несмотря на оптимизм многих буржуазных писателей, которые считают, что американцам удалось решить проблему кризисов и создать экономическую стабильность, есть достаточно признаков, позволяющих предположить, что Америка быстро приближается к состоянию сверхаккумуляции. В сообщении от июня 1926 г. отмечается, что

"После войны процесс аккумуляции капитала проходил чрезвычайно быстро. Капитал сейчас ищет возможности для инвестиций, и из-за своего избытка может найти их только с понижением процентных ставок. Естественно, это означало рост всех ... цен на недвижимость ... Один из результатов этого - дикие спекуляции на рынке недвижимости. (Wirtschaftsdienst, 1926, 1, стр. 792).

Главная характеристика 1927 отчетно-финансового года состоит в том, что в промышленности и торговле наблюдалось падение объемов производства, уменьшение объема продаж и сокращение прибылей. Уменьшение продаж и сокращение производства высвобождают часть капитала, которая поступает в банки в виде депозитов. Банки привлекают промышленные прибыли, для которых нет применения в промышленности и торговле. В конце 1927 года авуары банков-членов Федеральной резервной системы США были на 1,7 миллиарда долларов больше, чем годом ранее. Это на 8 процентов больше, чем 5 процентов, считающихся нормой.

Спад в промышленности и торговле резко контрастирует с переизбытком дешевых кредитных денег.

Дисконтную политику Совета управляющих Федеральной резервной системы следует рассматривать именно в этом контексте. Дело не в том, что капитал утекает в Европу из-за более высоких процентных ставок. Напротив, процентные ставки в США были снижены, чтобы способствовать оттоку капитала. Финансовый эксперт д-р Халфельд сообщает, что в августе 1927 года эмиссионные банки США снизили учетную ставку с 4 до 3,5 процентов. Во-первых, чтобы создать отток золота в Европу, в которой не хватает капитала, а во-вторых, чтобы оживить деловую активность в самих США. Однако эта дисконтная политика провалилась. Несмотря на значительный отток золота, процентные ставки в США на открытом рынке продолжали оставаться низкими, и огромные суммы денег были направлены на спекуляции. Депрессивное состояние промышленности отражается в увеличении объема спекулятивных кредитов и спекулятивном росте цен на акции. По оценкам Министерства торговли США, в 1927 году США вложили за границей 1,648 миллиарда долларов нового капитала. Хотя это частично компенсировалось обратным потоком в размере 919 миллионов долларов, большая часть этих денег шла прямо на Нью-Йоркскую фондовую биржу для спекуляций. Ссуды нью-йоркских банков в виде брокерских займов на фондовой бирже составили 4,282 миллиарда долларов на начало мая, что на 46 процентов больше, чем в предыдущем году. С другой стороны, отчисления в промышленность и торговлю оставались низкими до середины февраля. К концу марта произошел массовый отток капитала из страны, в том числе крупная скупка иностранных ценных бумаг.

В качестве меры компенсации федеральные резервные банки приняли решение о политике дисконтирования, которая была противоположной политике, применявшейся в конце 1927 года. Все двенадцать банков повысили учетную ставку с 3,5% до 4%. В апреле 1928 г. банкиры Чикаго и Бостона повторно повысили ставку до 4,5%, и несколько банков последовали их примеру. Таким образом, учетная ставка вернулась к уровню, невиданному на американских денежных рынках с начала 1924 года. Результаты новой политики дисконтирования, похоже, были полным провалом, если судить по ошеломляющей волне спекуляций на Нью-Йоркской фондовой бирже в последнюю неделю марта 1928 г. Фактически, несмотря на меры, принятые ассоциацией клиринговых палат против дальнейшего продления спекулятивных кредитов, к августу объем спекуляций достиг лихорадочного пика.

Лихорадка спекуляций - лишь отражение отсутствия возможностей для производительных инвестиций. Поэтому д-р Флемминг совершенно прав, говоря, что ссуды зарубежным странам - это один из способов избежать трудностей, когда доход от производства не может быть реинвестирован на внутреннем рынке. Основной причиной экспорта капитала является отсутствие возможности инвестирования внутри страны, а не более высокие прибыли за границей.

Сегодня США делают все возможное, чтобы путем увеличения объемов экспорта избежать надвигающегося краха, предзнаменованием которого были панические продажи на фондовой бирже в декабре 1928 года.* После недавнего учреждения (в США) корпорации экспортеров меди последовало учреждение Американской ассоциации экспорта стали - совместной экспортной организации двух крупных американских концернов - US Steel Corporation и Bethlehem Steel. Когда в ответ на эти усилия последуют аналогичные усилия в Германии и Англии, кризис еще более обострится."

___

* Напомню: Книга Гроссмана была опубликована в 1929 году. А затем в октябре 1929 года произошел крах нью-йоркской фондовой биржи и разразилась Великая Депрессия, которая была лишь пригашена в 1934 году, но реально преодолена лишь массивным уничтожением капитала 2-й мировой войной. Если в годы Великой Депрессии зерно сжигали в паровозных и пароходных топках, то теперь зерно перегоняют на спирт для якобы "экологически чистой" заправки автомобилей. Нынешнее положение глобальной капиталистической экономики куда более зловещее, чем перед Великой Депрессией, о чём красноречиво свидетельствуют нынешние глобалистские сумасшествия "зелёной экономики", закачивания под землю углекислого газа, безумно неэффективных ветряков, фантастического расточительства ресурсов и энергии на электроавтомобили, преступной выдумки "пандемии covid" и т.д. и т.п...

Материал этого фрагмента делает совершенно ясным и неопровержимым факт прозападной, антинародной сути компрадорского режима Ельцина-Путина, который все тридцать лет своего существования занимался только деиндустриализацией России, то есть уничтожением доставшейся в наследство от СССР высокоразвитой экономики, представлявшей собой серьёзного конкурента проклятого буржуйского Запада, чтобы этим "освободить место" для его капиталов.

(Примечание behaviorist-socialist)

.

МАЙКЛ ХАДСОН: ФРС США И ГЛОБАЛЬНАЯ ЛОМКА

--

Выкладываю мой перевод недавнего интервью проф. Майкла Хадсона (Michael Hudson) с финским журналистом Антти Й. Ронкайненом (Antti J. Ronkainen) - "The Federal Reserve and the Global Fracture" по тексту источника: http://www.counterpunch.org/2016/02/17/the-federal-reserve-and-the-global-fracture/ . Я стараюсь (в меру сил и свободного времени) переводить на русский и выкладывать статьи и интервью Майкла Хадсона, в надежде на то, что они откроют российской публике глаза на действительные механизмы, двигающие мировой капиталистической и неоколониальной российской экономикой.

Хадсон рассказывает о паразитической и преступной сути шайки банкиров Уолл-стрита, но нам-то при этом нельзя забывать об ещё более гнусной и преступной сути расейских чинуш-предателей: Медведева, Улюкаева, Силуанова, Набиуллиной и Дворковича, которые в сговоре с банкирами вроде Грефа губят экономику России. Осмыслив это интервью, можно понять, что и жёсткая привязка экономики России к доллару, и скупка Центробанком России облигаций Казначейства США ("трежурис"), и чудовищно высокие (ростовщические) процентные кредитные ставки в России, и валютный арбитраж на раскачке обменного курса рубля, и людоедский "секвестр госбюджета", и воровские затеи с приватизацией - всё это является закономерными частями механизма систематического грабежа России Западом при соучастии "расейской" предательской сволочи - банкиров, чинуш и компрадоров. Надеюсь, что народ России перестанет хлопать ушами и воздаст буржуйской паразитической мрази (которая теперь спешно и лицемерно перекрашивается в "патриоты") по заслугам, развешав её по фонарным столбам.

Короче: капиталистические порядки несут России лишь колониальное рабство и гибель. Россию спасёт лишь переход к плановой социалистической экономике, учитывающей всю совокупность положительного и отрицательного опыта СССР и стран-членов СЭВ.

*  *  *

--

"Антти Й. Ронкайнен (АР): Федеральная резервная система (ФРС) - самый влиятельный центральный банк мира. Какое влияние он оказывает на внутреннюю политику США?

Майкл Хадсон (МХ): ФРС поддерживает статус-кво. Она не хочет создавать кризис перед выборами. В настоящее время она включилась в предвыборную кампанию Демократической партии, и её роль заключается в том, чтобы содействовать спонсированию кампании Хиллари Клинтон Уолл-стритом. Она пытается симулировать оздоровление экономики, возобновив субсидирование надувания финансовых пузырей на Уолл-стрит, но не оказывает помощи реальной, производительной экономике. Но экономика нуждается в списании долгов, а вовсе не в закачивании в неё всё новых и новых долговых обязательств (так называемом "leveraging"), в чём состояла цель так называемых "количественных смягчений" (Quantitative Easing - QE). Соответственно, ФРС систематически отрицает тот факт, что США и европейские страны страдают от долговой дефляции.

ФРС проводит лишь одну политику: она воздействует на процентные ставки, создавая из ничего резервы для банков со скандально низкой процентной ставкой. Этим она даёт банкам дармовую прибыль, заимствуя деньги у ФРС и кладя их в ФРС на депозит, что приносит им проценты (которые выплачиваются с момента кризиса 2008 года, как субсидирование банков, в основном - самых крупных). Результатом является закачка денег на рынок финансовых активов - облигаций, акций и недвижимости, но не в экономику в целом. Банки также являются крупнейшими арбитражными спекулянтами на рынках обмена валют. Это, конечно, не содействует восстановлению экономики, равно как и политика нулевых процентных ставок (ZIRP), которая проводится в Японии с 2001 года. Финансовые рынки являются долговым бременем, а вовсе не "активами" в совокупном балансе экономики.

Поэтому обе политические партии США хотят избежать того, чтобы в предвыборной кампании обсуждалась эта порочная политика. ФРС, Казначейство и Министерство юстиции США останутся такими же лакеями Уолл-стрита, если Хиллари станет президентшей. Не будет никаких наказаний банкиров за мошенничества, генеральный прокурор будет таким же пособником банков, и будет такая же готовность и далее субсидировать банки, после того как реформа Додда-Франка была выхолощена до неузнаваемости по сравнению с тем, что от неё изначально ожидали.

АР: Давайте-ка вернемся к началу. Когда началось обострение Великого финансового кризиса в 2008 г., то ФРС отреагировала снижением своей учётной процентной ставки почти до нуля. Почему?

МХ: Целью снижения процентной ставки была выдача банкам дешевых кредитов. То, что якобы банки от этого снова станут выдавать кредиты, чтобы помочь реальной экономике снова встать на ноги, было ложью. ФРС это затеяла просто для того, чтобы повторно раздуть финансовый пузырь в экономике. Оно было направлено ​​на раздувание (до номинала) упавшей рыночной цены закладных на недвижимость, которые банки накопили в своих "активах". Надежда была на то, что дешевые кредиты простимулируют возобновление ипотечного кредитования, снова повысив цены на жилье - как будто бы это помогает экономике, а не просто раздувает цены на рынке недвижимости.

Но банки и не собирались возобновлять ипотечное кредитование на рынке жилья, потому что он уже был перегружен долгами. Вместо этого они стали понуждать домовладельцев к выплате полученных ипотек. Одновременно банки обезопасили себя, выжав из должников по кредитным карточкам несколько сотен миллиардов долларов. Таким образом, вместо того, чтобы получить новые кредиты, экономика была обременена требованиями погашения долгов.

Банки получали прибыль, но отнюдь не кредитованием реальной экономики производства и потребления. Их основное занятие - арбитраж и спекуляции, а также кредитование хедж-фондов и корпораций, выкупающих на рынке свои собственные акции, чтобы повысить доходность по дивидендам, а не довольствоваться обычной на рынке опроцентовкой.

АР: Помимо политики почти нулевых процентных ставок, ФРС закупила казначейские облигации США и ипотечные "ценные" бумаги ("Mortgage-backed securities" - MBS) на почти 4 триллиона долларов за время трех раундов "стимулирования количественным смягчением" (QE). Как эти меры повлияли на реальную экономику и финансовые рынки?

МХ: В 2008 году ФРС стояла перед выбором: Он могла спасти или реальную экономику, или банки. Она могла бы использовать часть того, что стало гигантским кредитованием банков в рамках QE, скажем, 1 триллион долларов, для погашения и списания  безнадежных долгов по ипотекам. Это могло бы спасти реальную экономику от долговой дефляции. Но вместо этого ФРС просто снова раздула спекулятивный пузырь, чтобы избавить банки от необходимости нести убытки на своих мусорных ипотеках и других безнадёжных долговых обязательствах.

Оставив эти долги на балансе банков в полном объеме, она вызвала банкротства массы домовладельцев с принудительной передачей их недвижимости кредитору в счёт взыскания по закладной (foreclosure). Это усилило долговую дефляцию и загнало экономику в ее нынешнюю депрессию, корни которой лежат в 2008 году. Бремя долгов и поныне удерживает её в состоянии депрессии.

Поэтому можно говорить о финансовой войне, которую Уолл-стрит ведёт против реальной экономики. ФРС является главным орудием в этой войне. Она действует в интересах Уолл-стрита. И подобно ей, Уолл-стрит захватил и подчинил себе Министерство юстиции и Казначейство США.

Муж председателя ФРС Дженет Йеллен - Джордж Акерлоф - написал хорошую статью о грабежах и мошенничествах как способах получения доходов. Но вместо того, чтобы объявить грабежи и мошенничества вне закона, ФРС отказалась от исполнения своих обязанностей по пресечению такой деятельности. Она, очевидно, смирилась с тем, что грабежи и мошенничества - это суть деятельности Уолл-стрита, или по меньшей мере с тем, что финансовая система рухнет, если будет предпринята попытка очистить эти Авгиевы конюшни!

Таким образом, ни ФРС, ни Министерство юстиции, ни какое-либо иное государственное учреждений США не покарало или арестовало ни одного банкира, виновного в финансовых махинациях в резмере триллионов долларов. Напротив, крупные банки - средоточие мошенничества - были сделаны еще более крупными и могущественными. В результате были ликвидированы мелкие банки, намного менее вовлеченные в азартную игру с дериватами и прочие спекуляции.

Суть в том, что банки нажились гораздо больше в результате деятельности Алана Гринспена и чиновников Казначейства при Клинтоне и Бушах по ликвидации правовых актов, направленных против мошенничества, чем они могли бы нажиться без риска на традиционном кредитовании. В итоге их нажива увеличила долговое бремя экономики.

АР: Согласны ли Вы с мнением Майка Уитни (Mike Whitney) о том, что QE было неким компромиссом между ФРС и правительством США: ФРС надувает новый пузырь и спасает банки, благодаря чему самому правительству не придётся их спасать, давая им наличные. А дело правительства -  это установить режим жестокой "экономии" для предотвращения роста инфляции и занятости, который мог бы заставить ФРС повысить процентные ставки и прекратить его программу QE?

МХ: Речь идет о большой диаграмме (см. http://www.counterpunch.org/2016/01/15/the-chart-that-explains-everything/ ), которую Майк перепостировал от Ричарда Ку (Richard Koo). Она показывает, что та огромная масса кредита, которую сотворила ФРС, не оказала никакого влияния на рост заработной платы и цен на товары. Но вот котировки на фондовой бирже выросли в два раз всего за шесть лет (2008-2015), и цены на облигации выросли до новых максимумов. Банки оставили бóльшую часть средств, полученных по QE, на депозите в ФРС, что дало им даровые прибыли от опроцентовки.

Важно указать на то, что ФРС (при поддержке администрации Обамы) отказалась использовать эти 4 триллиона долларов для того, чтобы оживить реальную экономику производства и потребления. Там утверждали, что такая политика якобы будет "инфляционной", что на деле означало повышение уровня занятости и заработной платы. Таким образом, ФРС исповедует неолиберальную лживую "экономику", которая предписывает жестокую экономию ("austerity") как ответ на любые проблемы, то есть затягивание поясов для производительной экономики, а не для Уолл-Стрита - владельца ФРС.

АР: Согласно официальному мнению ФРС, QE приведёт к снижению курса доллара по отношению к другим валютам, что вызовет рост конкурентоспособности для фирм США. Бывший министр финансов Бразилии Гвидо Мантега (Guido Mantega), а также председатель Центрального банка Индии Рагурам Раджан (Raghuram Rajan), заклеймили QE ФРС как "валютную войну". Что вы об этом думаете?

МХ: Целью ФРС было просто дать банкам кредиты под очень низкий процент. А банки использовали их, чтобы дать кредиты хедж-фондам на покупку ценных бумаг или заключение спекулятивных (фьючурсных) сделок, что обещало дать более 0,1 процента годовых. Они также дали кредиты корпорациям на выкуп собственных акций, и ещё рейдерам для проведения финансируемых в долг слияний и поглощения фирм. Но банки не дают кредитов реальной экономике, потому что она уже по уши в долгах, и даже более того, перегружена бременем долгов.

Более низкие процентные ставки вызвали вспышку кредитования спекуляций на переходе в другую валюту - "carry trade", как это практиковалось в Японии после 1990 года. Банки и хедж-фонды закупили иностранные облигации займов с более высокой опроцентовкой. Курс доллара падал по мере того, как банковские спекулянты-арбитражеры брали в долг у ФРС под 0,1 процента и кредитовали Бразилию под 9 процентов. Покупка облигаций иностранных займов подняла вверх курсы валют этих стран по отношению к доллару. Это было побочным эффектом стараний ФРС помочь Уолл-Стриту нажиться на финансовых спекуляциях. Их совершенно не интересовало то, как наводнение мировой экономики избыточной массой долларов из QE влияет на экспортёров США или на зарубежные страны.

Сдвиги обменных курсов не влияют на тенденции в экспорте столь сильно, как это утверждают схемы в учебниках экономики. Экспорт США оружия на Ближний Восток и многие виды экспорта технологии ограждены от конкуренции. Но тем не менее, грозящей  большинству стран проблемой является то, что может произойти, когда QE закончится и обменный курс доллара вырастет. Если процентные ставки в США увеличатся, то это усилит позиции доллара. А это приведет в зарубежных странах к увеличению расходов по выплате долларовых долгов. Страны, которые получали долларовые кредиты под низкий процент, должны будут платить за них больше в пересчёте на свою собственную валюту. Представьте себе, что произойдет, если ФРС поднимет учетную процентную ставку опять до нормального уровня в 4 или 5 процентов. Рост курса доллара поразит экономики стран-должников депрессией гораздо сильнее, чем (инфляция) поможет росту их экспорта в торговом балансе.

АР: Вы сказали, что QE ломает глобальную экономику. Что вы под этим подразумеваете?

МХ: Часть этого паводка долларовых кредитов была использована для покупки акций иностранных компаний, дающих от 15 до 20 процентов, а также иностранных облигаций. Эти доллары попали в иностранные центральные банки в результате обмена на национальную валюту. Однако центральные банки могут использовать эти доллары лишь для покупки облигаций Казначейства США, дающих только около 1 процента годовых. Когда Народный банк Китая покупает казначейские облигации США, он этим финансирует двойной дефицит США - бюджета и платежного баланса, тот дефицит, основная причина которого состоит в расходах на военную осаду Евразии, и одновременно даёт дармовую субсидию "инвесторам" и прочей экономике США.

Вместо того, чтобы покупать казначейские облигации США, Китай предпочел бы покупать американские компании, подобно тому, как "инвесторы" США  скупают китайские предприятия. Но американское правительство не позволяет Китаю купить даже какую-нибудь захудалую бензозаправку. Это явный случай двойных мерок. Американцы боятся того, что китайцы купят долю в их фирмах. Это такая же блокировка, которая была устроена против Японии в конце 1980-х годов.

Я написал об этой финансовой войне и дармовых доходах США от долларового стандарта в книгах Super Imperialism (2002) и The Bubble and Beyond (2012), а также о том, как в наше время Новая Холодная война ведется в финансовой сфере - в книге  Killing the Host (2015).

АР: Демократическая партия громко критиковала администрацию Буша за программу TARP в размере 700 млрд. долларов, но поддержала администрацию Обамы с её QE, по которым ФРС скупила (долги) на сумму почти 4 триллиона долларов. Как это увязывается с тем, что официально скупки по QE были нацелены на поддержку оживления экономики?

МХ: Я думаю, что у Вас неправильное представление об этой истории. В моей книге Killing the Host написано, что "демократы" поддержали TARP, в то время как "республиканцы" в Конгрессе были против неё - с популистской аргументацией. Республиканский министр финансов (Treasury Secretary) Хэнк Полсон (Hank Paulson) предложил использовать часть денег для помощи чрезмерно задолжавшим домовладельцам, однако новоизбранный президент Обама заблокировал это предложение, а затем назначил на пост министра финансов Тима Гейтнера (Tim Geithner). Глава FDIC Шейла Бэр (Sheila Bair) и глава SIGTARP Нейл Барофски (Neil Barofsky) написали хорошие книги о том, как Гейтнер служит Уолл-стрит (и особенно корпорациям Citigroup и Goldman Sachs) в ущерб интересам экономики в целом.

Те, кто служат Уолл-стриту - главному источнику пожертвований на избирательные кампании - должны лгать, что это якобы помогает экономике. Политики сначала пишут "список A": перечень требований пожертвователей на кампанию - Уолл Стрита и других коррупционеров. Затем их специалисты по пиару и референты, пишущие речи,  составляют "список B": перечень требований избирателей. Чтобы заполучить голоса, фабрикуется демагогическая программа. Я описываю это в моей следующей книге "J is for Junk Economics", которая будет опубликована в марте. Это лексикон лицемерного двуязычия по Оруэллу - словарь политических и экономических эвфемизмов, суть которых вывернута наизнанку, и противоположна тому, что под ними обычно подразумевают.

АР: Какое отношение имеют TARP и QE к официальной задаче ФРС - обеспечивать стабильность цен?

МХ: Есть две категории цен: цены на финансовые активы и цены на товары и заработную плату. Под "стабильностью цен" у ФРС подразумевается удержание на низком уровне заработной платы и цен на товары. Называя "стабильностью цен" сдерживание роста заработной платы, она приукрашивает негативный феномен долговой дефляции, а также отвлекает внимание от инфляции ("роста курсов") биржевых активов, что является поддержкой привилегий "одного процента" богачей в ущерб интересам 99 процентов населения. С 1980 года и по настоящее время, ФРС раздула громаднейший в истории пузырь курсов облигаций в результате снижения процентной ставки с 20 процентов в 1980 году до почти нулевой сегодня, как вы заметили.

Чикагская школа монетаризма игнорирует цены на финансовые активы. Она лжёт, утверждая, что при увеличении денежной массы пропорционально растут и розничные цены, и цены финансовых активов, и заработная плата. Но в действительности всё происходит совсем иначе. Когда банки творят кредит (деньги), лишь малая доля кредита выдаётся людям для покупки товаров и услуг, а также компаниям для капиталовложений в средства производства и найма рабочих. Они творят основную массу кредита для перехода собственности на уже существующие активы из рук в руки. Около 80 процентов банковских кредитов являются ипотеками, а остальные в основном идут на приобретение акций и облигаций, в том числе на хищническое поглощение фирм (corporate takeover), выкуп акций выпустившими их фирмами (stock buyback) или рейдерский захват с помощью заемных средств (debt-leveraged purchase). Всё это взвинчивает цены на активы, и в результате экономика нагружается бременем долгов. Это взвинчивает вверх себестоимость ведения экономической деятельности, а экономика в целом попадает в тиски долговой дефляции.

Уолл-стрит теперь куда менее заинтересован в эксплуатации наемного труда для производства товаров на продажу, чем это было в эпоху расцвета промышленного капитализма. Вместо этого он извлекает прибыль, оседлав волну инфляции финансовых активов. Банки также получают прибыль, вынуждая трудящихся платить всё больше и больше в виде процентов, комиссионных и штрафов по ипотекам, по ссудам студентам на оплату образования, по кредитным карточкам и по кредитам на покупку автомобилей. Таков постиндустриальный режим финансовой эксплуатации труда и экономики в целом. Программа QE ФРС увеличивает цены, по которым акции, облигации и недвижимость обмениваются на эквивалент труда, а также увеличивает долговое бремя повсюду в экономике.

АР: Почему экономисты не делают различий между инфляцией цен на финансовые активы и цен на товары?

МХ: Учебная программа по экономике была превращена в дрессировку студентов, чтобы они воображали, что существует гипотетическая параллельная вселенная, в которой класс паразитов-рантье является созидателем рабочих мест, необходимых для восстановления экономики. А реальность такова, что финансовые методы обогащения с помощью нагнетания долговой нагрузки (debt leveraging) создают экономику спекулятивных пузырей - финансовых пирамид, что приводит к "режиму жестокой экономии" (austerity) и сокращению спроса на рынках, что всегда кончается агонией банкротств.

Причина того, почему господствующая ныне экономическая теория этого не объясняет, состоит в том, что в экономике всем навязывается неолиберальная зашоренность, которая игнорирует махинации финансового сектора, позволяющие делать быстрые прибыли от спекуляции акциями, облигациями, ипотечными кредитами и дериватами, не тратя времени и усилий на развитие долгосрочного спроса на рынке. Паразиты-рантье стремятся скрыть под шапкой-невидимкой то, как они получают прибыли. Они знают, что если экономисты не будут измерять размеры их богатств, и общественность останется в неведении, то избиратели вряд ли будут требовать государственного регулирования и обложения их налогами.

Главная экономическая проблема современности состоит в том, что раздувание курсов финансовых активов при помощи нагнетания долговой нагрузки (debt leveraging) всё больше обременяет экономику процентами и платежами по финансированию. Когда долговая дефляция приводит к краху экономики, ростовщики пытаются обвинить в этом крахе трудящихся или государственные расходы (за исключением тех, что идут в пользу Уолл-стрита - на его спасение от долгов (bailout) за счёт государства и QE). Это же абсурд - якобы должники эксплуатируют ростовщиков!

АР: Если есть новая классовая борьба, то какова нынешняя модель экономического роста?

МХ: Это модель жестокой экономии (austerity), которую вы можете видеть на примере еврозоны и того, как неолиберальные идеологи приводят Латвию в качестве примера (мнимого) экономического успеха, а не (явной) катастрофы, ведущей к деиндустриализации и массовой эмиграции. При настоящей демократии, если бы экономика была поляризована так, как они это теперь сделали, то можно было бы ожидать, что 99 процентов населения воспрепятствуют этому, избрав политиков, которые ввели бы прогрессивное налогообложение, регулирование финансистов и монополий, и осуществили государственные инвестиции в экономику, чтобы поднять зарплаты и уровень жизни. В 19 веке такое движение (социалистическое) заставило парламенты переписать законы о налогах, чтобы их взималось больше с помещиков и монополистов.

Промышленный капитализм вкладывал прибыли в новые средства производства, что вело к росту экономики. Но сегодняшняя модель капитализма рантье основана на жестокой экономии и приватизации. Основным способом, которым богател финансовый сектор, неизменно была приватизация общественного достояния путем "инсайдерских" (закулисных коррупционных) сделок и обременения государства долгами.

Таким образом, идеальный образ действий финансистов состоит в выдаче кредита с прицелом на то, чтобы в конечном итоге прибрать к рукам залоговое имущество должников - будь то государств, компаний и семей. В Греции Европейский центральный банк, Европейская комиссия и МВФ - эта людоедская "тройка" - потребовала, чтобы политики, избранные народом, отдали ей в качестве компенсации за уплату долгов держателям облигаций и банкирам морские порты страны, её земельные участки, острова, дороги, школы, системы канализации и водоснабжения, телевизионные станции и даже музеи, в противном случае страна будет изолирована от Европы и низвергнута в хаос. Это заставило Грецию капитулировать.

То, что кажется на первый взгляд демократией, на самом деле - шантаж народа политиками, которые усвоили идеологию финансовой классовой борьбы, твердящую, что путь экономики к богатству - это жестокая экономия. А это означает понижение заработной платы, безработицу и разложение государства, отдающего богатства страны финансовым хищникам.

Поддерживая банковский сектор даже в ситуациях, когда он действует как откровенный хищник и мошенник, правительства США и европейских стран повернули вспять историческую тенденцию, которой с 19-го века следовали прогрессивный промышленный капитализм и социализм. Сегодня класс паразитов-рантье не занимается долгосрочными инвестициями в производительные активы, извлекая прибыль из найма рабочих для производства товаров. Ныне финансовый капитализм и выросшая из него финансовая олигархия делают деньги, присваивая источники доходов и имущество стран, экономика которых всё глубже погружается в трясину долгов. Богачи, нападающие на "произвол правительств", если они на самом деле демократические, обожают правительства, если они олигархические и служат их интересам, повернув историю вспять и уничтожая результаты двух столетий демократических реформ.

АР: Осознаёт ли ФРС, что её "нетрадиционная" политика является причиной глобальных экономических потрясений?

МХ: Несомненно. Но ФРС сама загнала себя в угол: Если она поднимет процентные ставки, то это приведет к тому, что курсы акций и облигаций полетят вниз. Это бы испортило всю долговую накачку (debt leveraging), которая поддерживает на плаву эти курсы. Более высокие процентные ставки к тому же обанкротят должников в "третьем мире", которые не смогут обслуживать свои долларовые займы, если доллар станет дороже по отношению к их валютам.

Но если ФРС будет удерживать процентные ставки на низком уровне, то пенсионные фонды и страховые компании не получат таких прибылей от "ценных бумаг", которые по их планам должны были бы расти экспоненциально до бесконечности. Следовательно, что бы ФРС ни делала, это ведет к дестабилизации мировой экономики.

АР: Фондовый рынок Китая рухнул, рынки Запада очень нестабильны, и Джордж Сорос заявил, что нынешняя финансовая ситуация напоминает ему крах 2008 года. Есть ли основания для беспокойства?

МХ: Из того, что пишут в масс-медиях, напрашивается вывод, что обременённые долгами капиталистические экономики обречены на крах, если (как в прошлом) социалистические страны не спасут их от сокращения спроса на их внутренних рынках. Я думаю, что Сорос имеет в виду то, что текущая финансовая ситуация - хрупкая и обременённая долгами, и что пришло время признать громадные убытки от безнадёжных кредитов, мусорных облигаций и дериватов. Органы государственного надзора могут и далее позволять банкам "делать беззаботный вид," мол, несостоятельные должники когда-нибудь превратятся в состоятельных. Но ясно, что большинство отчетов правительств и центральных банков - полная лажа. Изменения в любом направлении приведут к обвалу дериватов. А это приведет к обрыву цепи платежей, когда проигрыш будет невозможно уплатить. Обвал может охватить всю экономику, и на этот раз общественное мнение будет лучше организовано против спасения игроков-финансистов за государственный счёт (bailout), как это было сделано в 2008 году.

Суть в том, что долги, которые невозможно уплатить, уплачены не будут. Но это ещё вопрос - каким образом они не будут уплачены? Это произойдет либо аннулированием долгов, либо конфискацией имущества должников (foreclosure) и распродажами по бросовым ценам, что превратит класс финансистов в правящую олигархию. Такова политическая борьба, которая идёт сегодня - и, как сказал Уоррен Баффет, его класс (миллиардеры) выигрывает её.

Вот и всё на сегодня. Спасибо, Майкл!"

--