ПЕР ВАЛЁ: "СТАЛЬНОЙ ПРЫЖОК" - 1

Гитлеровские эсэсовцы. В середине - врач-убийца Йозеф Менгеле,
проводивший садистские опыты над заключенными в Освенциме

Вчера я после нескольких лет перерыва навестил одну компанию, где у меня были знакомые. Помимо прочих разговоров о том и о сём я спросил их (всех четырёх), как они пережили "пандемию ковид". И все ответили одно и то же: что переболели ковидом, причём трое - несколько раз, несмотря на то, что получили полный комплект прививок от него. "Вакцинированные", они тупо повторяли ложь официальной пропаганды о том, что якобы "без прививок заболевание ковидом было бы ещё тяжелее"!!!

Потом я ушел, не попытавшись убедить их (по долгому опыту знаю, что это невозможно) в том, что мне, как бихимику с университетским образованием, уже в ходе вымышленной масс-медиями "пандемии ковид" стало ясно: что "мРНК-вакцины от ковида" - это биологическое оружие, вызывающее эту самую "болезнь ковид", а они - его жертвы. Что эти "вакцины" сделали их организмы фабриками по производству вреднейшего "спайк-белка" вируса ковид, причём эти "вакцины", будучи липосомными препаратами по образу и подобию вирусов, проникая в клетки "вакцинированного" организма, делают содержащуюся в них синтетическую (псевдо-уридиновую) мРНК способной рекомбинировать с геномами других вирусов, в результате чего некоторые "вакцинированные" становятся распространителями инфекции ковид.

Я уже давно опрашиваю знакомых и результат опроса примерно 30 человек - неизменный, причём без исключений: ковидом болели только те, кому вкололи "прививки от ковида", а те, кто избежал этой страшной участи (я в том числе) никогда ковидом не болели.

Насколько я знаю, глобалистская банда вакцинаторов (прежде всего - фармацевтические фирмы, производящие "вакцины" и подкупленные ею политиканы) не отказалась от своих людоедских затей, на которых она в ходе мнимой или правильнее - вызванной "прививками от ковид" "пандемии ковид" уже загребла миллиардные прибыли. Поэтому хочу предостеречь всех от того, чтобы верить буржуйским правительствам, когда они заявляют, что хотят "спасти население" от чего бы то ни было. Им всем - правительствам РФ, Германии, Англии, Франции, США и так далее - нельзя верить ни в чём. Уже много лет мой главный принцип таков: если государство что-то назойливо советует, надо поступать диаметрально противоположным образом. Поступая так, я ещё ни разу не раскаивался в этом.

Конечно, я не претендую на то, чтобы быть способным убеждать всех подряд "великим инфлюэнсером" под стать таким знаменитостям, как Гитлер, Джугашвили-сталин, Билл Гейтс, Клаус Шваб, Горбачёв, Ельцин, Путин и т.д. и т.п. Поэтому я перепостирую ниже ряд отрывков из политического детектива шведского писателя-марксиста Пера Валё (Per Wahlöö) "Стальной прыжок", написанноого в 1968 году. Эта повесть не только хорошо изображает медицинский тоталитаризм, который теперь стал реальностью "пандемии ковид", но и мрачную реальность существовавшего тогда хвалёного буржуйского "шведского социализма", который теперь всё больше вытесняется дигитальным тоталитаризмом. Напомню, что премьер-министр Швеции Олоф Пальме за его сопротивление глобальному произволу западного империализма был убит террористом-наёмником в 1986 году. Официально этот теракт так и не был "раскрыт".

В наше время, как и в 1930-е годы, буржуйская пропаганда не может скрывать тот факт, что от буржуйской "демократии" до фашизма - один шаг. Господствующий класс теперь больше не лицемерит и властвует с откровенным произволом. Поэтому держите ухо востро.

Перепостируемые отрывки повести содержат важнейшие эпизоды, за исключением концовочки, в которой всё объясняется. Герой повести - полицейский комиссар Йенсен. Надеюсь, что многие прочтут эту воистину захватывающую повесть в выходные дни, полный текст перевода на русский есть в Интернете, например здесь: https://royallib.com/book/vale_per/stalnoy_prigok_sbornik_skandinavskoy_fantastiki.html .

*  *  *

Пер Валё:

"СТАЛЬНОЙ ПРЫЖОК

1

Йенсен получил письмо с утренней почтой. (...)

Полицейский врач был высоким, сравнительно молодым человеком с щеткой рыжих волос на голове и резкими чертами лица. Он хорошо знал свое дело и, пожалуй, был лучшим полицейским врачом участка за последние десять лет. Йенсену он нравился.

– Правильно ли мы делаем? – сказал врач и покачал головой.

– Что именно?

– Да когда примешиваем эту дрянь к спирту. Чтобы вызвать идиосинкразию к алкоголю. Правда, за последние два года количество алкоголиков не увеличилось, зато…

Йенсен посмотрел на врача холодными, пустыми глазами.

– Договаривайте.

– …зато резко возросло количество самоубийств. Депрессия все углубляется.

– Статистика это опровергает.

– Вы не хуже меня знаете, чего стоит наша официальная статистика. Перечитайте собственные секретные донесения о несчастных случаях и самоубийствах. Об этой женщине хотя бы. Нельзя же без конца скрывать правду и притворяться, что ничего не произошло.

Врач засунул руки в карманы халата и посмотрел в окно.

– А вы слышали последние новости? Говорят, они собираются примешивать фтор и порошок от головной боли к питьевой воде. С медицинской точки зрения это безумие.

– Выбирайте выражения!

– Вы правы,—сухо сказал врач.

В комнате наступило молчание. Йенсен внимательно разглядывал письмо, пришедшее с утренней почтой. На белом конверте были напечатаны его имя и адрес. Внутри лежала прямоугольная белая карточка и синевато-серая марка с зубчиками по краям. На марке был изображен пролет моста, перекинутого через глубокую пропасть. Йенсен выдвинул средний ящик стола, достал деревянную линейку и измерил стороны карточки. Врач, внимательно следивший за его действиями, удивленно спросил:

– Зачем вы это сделали?

– Не знаю,—пожал плечами Йенсен.

Он положил линейку обратно и задвинул ящик стола.

– Какая старина!—заметил врач.—Деревянная, со стальной окантовкой.

– Да,—ответил Йенсен.—Она у меня уже двадцать девять лет. С тех пор, как пришел сюда. Таких теперь не делают.

Карточка, лежавшая в конверте, была длиной в четырнадцать и шириной в десять сантиметров. На одной стороне ее типографским способом был напечатан адрес, на другой пунктиром отмечен квадрат, куда следовало приклеить марку. Выше шел печатный текст:

ВЕРИТЕ ЛИ ВЫ В ПОЛИТИКУ ВСЕОБЩЕГО СОГЛАСИЯ И ВЗАИМОПОНИМАНИЯ? ГОТОВЫ ЛИ ВЫ ПРИНЯТЬ АКТИВНОЕ УЧАСТИЕ В БОРЬБЕ ПРОТИВ ВНУТРЕННИХ И ВНЕШНИХ ВРАГОВ ГОСУДАРСТВА?

ПРИКЛЕЙТЕ МАРКУ НА УКАЗАННОМ МЕСТЕ. НЕ ЗАБУДЬТЕ ПОДПИСАТЬСЯ.

ВНИМАНИЕ! ОПЛАЧИВАТЬ ОТКРЫТКУ НЕ НУЖНО.

Под пунктирным квадратом шла линия, где следовало написать свое имя. Йенсен перевернул открытку и взглянул на адрес:

Центральное статистическое бюро Министерства внутренних дел. Почтовый ящик 1000.

– Еще одно исследование общественного мнения,—сказал врач и пожал плечами. – По-видимому, все получили такие открытки. Все, кроме меня. Йенсен промолчал.

– А может, это очередная проверка лояльности. Перед выборами.

– Выборами? —пробормотал Йенсен.

– Ну да, ведь через месяц выборы. Но в таком случае это никому не нужно. Напрасная трата государственных средств.

Йенсен снова выдвинул ящик стола, достал зеленую резиновую губку из коробочки с надписью «Собственность полицейского департамента» и дотронулся до нее кончиками пальцев. Губка была совершенно сухая. Комиссар встал и вышел из комнаты. Войдя в туалет, он смочил губку водой из-под крана.

Вернувшись в кабинет, Йенсен сел за стол, провел обратной стороной марки по влажной губке и аккуратно приклеил марку к пунктирному квадрату. Затем положил открытку в ящик с почтой, предназначенной для отправки, спрятал губку в стол и задвинул ящик. (...)

2 (...)

Зазвонил телефон.

– Комиссар шестнадцатого полицейского участка слушает.

– Это вы, Йенсен?

Последний раз Йенсен слышал голос начальника полиции года четыре назад. Встречаться с ним ему приходилось еще реже. Неужели он позвонил, чтобы попрощаться?

– Да.

– Отлично. В течение ближайших минут вы получите письменный приказ. Он должен быть исполнен с максимальной быстротой.

– Понятно.

– Я знал, что могу на вас положиться, Йенсен. Йенсен посмотрел на электрические часы на стене.

– Через восемнадцать минут начинается мой отпуск по болезни,—сказал он в трубку.

– Что? Разве вы больны?

– Да.

– Очень жаль, Йенсен. Надеюсь, вы проинструктируете своего заместителя.

– Да.

– Это дело исключительной важности. Приказ поступил из… В общем, из высочайших кругов.

– Понятно.

Шеф полиции замолчал. Казалось, он не знал, как ему быть. Наконец он выдавил из себя:

– Ну желаю удачи, Йенсен.

– Благодарю вас.

Комиссар Йенсен положил трубку. Голос шефа показался ему испуганным. А может быть, он всегда был таким? (...)

В дверь постучали. В кабинет вошел полицейский в зеленой форме. Вытянувшись в струнку, он протянул комиссару красный конверт. Йенсен расписался на квитанции, и полицейский вышел из комнаты.

– Красный,—сказал врач.—Теперь все засекречено.

Он наклонил голову, стараясь разглядеть, что написано на конверте.

– «Стальной прыжок». Что это такое?

– Не знаю,—ответил Йенсен.—«Стальной прыжок». Не помню такого названия.

Он сломал печать и извлек приказ из конверта. Приказ состоял из одного листа бумаги с машинописным текстом.

– Так что же это такое?

– Список людей, которые подлежат аресту.

– В самом деле?—В голове врача послышались нотки сомнения.—В этой стране не бывает преступлений.

Йенсен медленно вчитывался в текст.

– В этой стране не совершаются преступления и не рождаются дети. Все довольны своим существованием. Нет счастливых людей, но нет и несчастных. Кроме тех, кто кончает жизнь самоубийством.

Врач замолчал. На его губах появилась грустная, едва заметная улыбка.

– Вы правы,—сказал он.—Мне действительно следовало бы попридержать язык.

– Вы слишком импульсивны.

– Пожалуй. Ну так что, любопытный список?

– С известной точки зрения, да,—сказал комиссар Йенсен.—Во всяком случае, могу вас утешить: вы в него включены.

– Отлично,—сказал врач.—По мнению некоторых специалистов, перед сложной операцией главное для пациента – хорошее настроение. Важно, чтобы он шутил и смеялся – это свидетельствует о его воле к жизни. А теперь мне надо идти. Да и вам тоже, если вы не хотите опоздать на самолет. Желаю счастья.

– Спасибо,—сказал комиссар Йенсен.

Не успела за спиной врача закрыться дверь, как Йенсен снял телефонную трубку и набрал трехзначный номер.

– Говорит Йенсен. Сейчас в дежурку спустится врач. Арестуйте его и поместите в камеру предварительного заключения.

– Полицейского врача?

– Да. И немедленно.

Он нажал на рычажок аппарата и вновь набрал трехзначный номер.

– Говорит Йенсен. Попросите начальника гражданских патрулей подняться ко мне. И вызовите такси.

Когда начальник гражданских патрулей вошел в кабинет комиссара, электрические часы на стене показывали без одной минуты десять.

– С десяти начинается мой отпуск по болезни,—сказал Йенсен.—Как вам известно, вы будете временно исполнять мои обязанности.

– Благодарю вас, комиссар.

– У вас нет никаких оснований благодарить меня. Вы знаете, что я всегда был о вас чрезвычайно низкого мнения, и вы назначены моим заместителем отнюдь не по моей рекомендации.

Начальник гражданских патрулей открыл было рот, собираясь что-то возразить, но передумал.

– Вот фамилии сорока трех человек, проживающих или работающих в районе шестнадцатого участка. Их следует немедленно арестовать, обыскать и поместить в камеры предварительного заключения. К вечеру за ними приедут из Центральной прокуратуры.

– Но, комиссар…

– Слушаю вас.

– В чем виноваты эти люди?

– Мне это неизвестно. Йенсен взглянул на часы.

– Итак, теперь вы комиссар шестнадцатого участка. Машина во дворе. Ключи на столе. (...)

11 (...)

Йенсен быстро направил бинокль на то окно в доме напротив, где раньше заметил лица, и успел уловить слабое движение: будто кто-то чуть отодвинул занавеску, стараясь рассмотреть дорогу.

Вернувшись к ночному столику, он вскрыл конверты и разложил их в хронологическом, как ему показалось, порядке. В первом конверте находилось послание:

«В городе вспыхнула серьезная эпидемия. В связи с этим отменяются всякого рода собрания и митинги. Встречи групп более трех человек запрещаются. Все граждане, неработающие в государственных учреждениях, должны оставаться дома. Школы и частные фирмы, где число работающих больше трех, немедленно закрываются. Населению рекомендуется пополнить запасы продовольствия. Оснований для паники нет. Правительство запросило медицинскую помощь, прибытие которой ожидается в ближайшее время. Соблюдайте строжайшую чистоту.

Все средства связи, радио, телевидение и телефон будут действовать лишь в ограниченных размерах. Не загружайте телефонную сеть ненужными разговорами.

Первые симптомы заболевания: слабость, головокружение, сильная головная боль, красные круги перед глазами. Если есть подозрение, что вы сами или кто-либо из членов вашей семьи заражены, немедленно обращайтесь в ближайшую санитарную станцию. Санитарные станции размещаются во всех районных школах. Ближайшая станция находится в школе вашего микрорайона.

Строжайше запрещается покидать город.

НЕ ПОДДАВАЙТЕСЬ ПАНИКЕ! ПАНИКА СПОСОБСТВУЕТ РАСПРОСТРАНЕНИЮ ЭПИДЕМИИI»

Послание, датированное 15 ноября, было выпущено Министерством здравоохранения, как и следующее, опубликованное ровно через неделю:

«Эпидемию удалось локализовать, однако положение по-прежнему остается серьезным.

Следуйте ранее обнародованным инструкциям. Дальнейшие сообщения будут передаваться по радио. Снабжение электроэнергией и водой в ближайшие дни будет ограничено. Поэтому наполните ванны и все имеющиеся у вас сосуды питьевой водой. Экономьте электроэнергию.

Все здоровое население с удостоверениями доноров должно прибыть на ближайшую санитарную станцию или прямо в главный госпиталь, секция В.

НЕ ПОДДАВАЙТЕСЬ ПАНИКЕ!»

Два других листка заметно отличались от извещений, разосланных Министерством здравоохранения. Во-первых, бумага была другой и меньшего формата. Во-вторых, они были напечатаны не типографским способом, а на ротаторе. И хотя ни на одном из них не было даты, Йенсену удалось установить, сравнив текст с записями в журнале полицейского патруля, что первое послание было разослано в прошлую среду, то есть 27 ноября. Текст его был кратким:

«С полуночи объявляется чрезвычайное положение. Всем жителям, кроме больных и доноров, категорически запрещается покидать квартиры. Каждый, кто обнаружит у себя признаки заболевания, обязан немедленно обращаться в районную санитарную станцию или непосредственно в Центральное налоговое управление, расположенное на 6-километровой отметке шоссе № 2. Донорам надлежит явиться в районную санитарную станцию или в центральный госпиталь. Ждите дальнейших сообщений.

Главный районный врач».

Услышав шум мотора, Йенсен подошел к окну и взял бинокль. По шоссе, направляясь на север, промчались три тяжело нагруженных военных грузовика. Груз был закрыт брезентом.

Йенсен взглянул на часы. Без одной минуты восемь.

Он вернулся к кровати и прочитал последнее извещение, размноженное на ротаторе:

«Эпидемия локализована, но чрезвычайное положение остается в силе. Начиная с этого момента, жителям категорически запрещается выходить из дома. Больные и доноры также должны оставаться дома и ожидать дальнейших указаний. Нарушители, подвергающие серьезной опасности здоровье нации, будут караться по всей строгости закона».

Это извещение также не имело даты. Под ним стояла та же подпись —главный районный врач. (...)

(Окончание следует)

.