ПЕР ВАЛЁ: "СТАЛЬНОЙ ПРЫЖОК" - 2

Пер Валё:

"СТАЛЬНОЙ ПРЫЖОК

(Окончание перепоста отрывков)

12 (...)

Йенсен остановился и посмотрел вокруг. Полицейская машина стояла там, где он ее оставил накануне.

Автомобиль был построен специально для патрульной службы – у него были бронированная обшивка и пуленепроницаемые стекла и шины. Он запирался изнутри, был оборудован двусторонней радиосвязью и магнитофоном. На автомобиле был установлен специальный двигатель с форсажом. Йенсен хорошо знал подобного рода машины. Подойдя к автомобилю, он без труда отпер дверцу и сел за руль. (...) Он выключил приемник, завел мотор, выехал на шоссе и направился к центру города.

И хотя ничто не препятствовало движению —автомобиль в одиночестве двигался по широкой автостраде,—Йенсен не торопился.

Минут через двадцать сзади послышался гудок клаксона. Йенсен взглянул в зеркало. Метрах в пятидесяти от него появилась белая машина «Скорой помощи». Йенсен не снизил скорости, но машина, не переставая сигналить, быстро догоняла его. Когда она поравнялась с полицейским автомобилем, Йенсен увидел на переднем сиденье двух мужчин в белых халатах. Мужчина, сидящий за рулем, отчаянно жестикулируя, пытался что-то ему объяснить жестами, но Йенсен невозмутимо продолжал путь. Тогда санитарная машина опередила полицейский автомобиль и начала оттеснять его с дороги на обочину. Шофер «Скорой помощи» выполнял этот маневр не очень искусно, и прошло не менее двух минут, прежде чем Йенсену удалось затормозить, чтобы избежать столкновения. «Скорая помощь» тоже остановилась поперек шоссе. Йенсен выключил зажигание, но с места не двинулся. Теперь он увидел, что его догнала не обычная карета «Скорой помощи», а фургон, перекрашенный в белый цвет; на его бортах и задней дверце был небрежно намалеван красный крест.

Мужчины вышли из машины и направились к Йенсену. За исключением синих повязок на рукавах, на них все было белое. Белые халаты, белые брюки, белые деревянные башмаки.

Один из них – высокий, с откинутыми назад длинными волосами и холеной темной бородкой. Из-под очков в черной оправе глядели серо-голубые глаза. На лице застыло серьезное, даже торжественное выражение.

Второй – худощавый, небольшого роста, с узким лицом. Волосы зачесаны набок, одна прядь падала на лоб. Полные губы раздвинуты в неуверенной улыбке. Взгляд карих глаз казался отсутствующим и был устремлен куда-то вниз.

Высокий попытался открыть дверцу автомобиля Йенсена. Дверца не открывалась. Тогда он сделал нетерпеливый жест и начал что-то говорить.

Йенсен показал на другую сторону автомобиля, протянул руку и нажал кнопку. Стекло опустилось. Люди в белых халатах обошли автомобиль.

– Вы больны или здоровы?—торопливо спросил высокий.

– Здоров.

– Выходите, мы должны вас осмотреть.

Йенсен не ответил. Высокий сердито посмотрел на него.

– Разве вы не слышали, что я сказал?

– Слышал.

– Тогда выходите.

Худощавый потянул товарища за рукав, показал на борт автомобиля и что-то произнес. Его голос был таким тихим и невнятным, что Йенсен не сумел разобрать слов. Высокий, выслушав его, кивнул и снова посмотрел на Йенсена.

– Почему вы ездите в полицейском автомобиле?

– Потому что я полицейский. Йенсен показал свой служебный значок.

– В таком случае вы больны,—категорическим тоном заявил высокий.

– Мы о вас позаботимся,—сказал тот, что поменьше, не глядя на Йенсена.—Ваше состояние может быть очень серьезным.

– Да, ваше состояние может быть очень серьезным,—повторил высокий твердым голосом.

– Я совершенно здоров. А кто вы такие?

– Врачи.

– У вас есть документы?

Мужчины одновременно сунули руки в карманы халатов и достали удостоверения в пластмассовых чехлах. Йенсен кивнул. Удостоверения казались подлинными.

– Вы нарушили запрещение выходить на улицу,—сказал высокий.—Мы обязаны вас задержать.

– Обязаны вас задержать,—прошептал маленький.

– Не думаю,—ответил Йенсен.—Повторяю, я из полиции.

– Ваше звание?

– Комиссар.

– Полиция не имеет никакой власти в городе. Кроме того, вы больны.

– А кто обладает властью?—спросил Йенсен.

– Органы здравоохранения.

– Кто ваш ближайший начальник?

– Главный врач.

– Главный врач?

Человек с застывшей улыбкой на узком лице снова прошептал что-то едва слышным голосом.

– Вот именно,—кивнул высокий.—Мы не обязаны отвечать на ваши вопросы. В городе объявлено чрезвычайное положение. Вы нарушили закон и ставите под угрозу безопасность населения.

Йенсен промолчал.

– Вы серьезно больны, и мы отвезем вас в больницу. Не беспокойтесь, все будет в порядке.

– Не беспокойтесь,—повторил маленький тихим голосом. Он сунул руку в карман и достал шприц. Задумчиво повертел его в руках и сказал, ни к кому не обращаясь:

– Какая у него группа крови?

– Какая у вас группа крови?—спросил высокий тоном, не допускающим возражения.

– РХ-отрицательная,—ответил Йенсен. Человек со шприцем на мгновение ожил.

– Великолепно,—прошептал он.—Великолепно. Пусть он выйдет из машины.

– Выходите из машины,—приказал высокий. Йенсен не двинулся с места.

– У нас чрезвычайные полномочия. Необходимо остановить распространение эпидемии. Вы сами должны это понять. Исполняйте, что вам приказывают.

– Куда вы хотите меня отвезти?

– В центральный госпиталь,—ответил высокий.

– Палата «В»,—пробормотал его коллега.

– Я сам поеду туда.

– Выходите немедленно. У нас нет времени на разговоры. РХ-отрицательная,—пробормотал маленький и взглянул на шприц.

– У нас есть более важные дела,—добавил высокий.

– Отлично,—сказал Йенсен.—В таком случае до свидания. Он протянул руку и нажал на кнопку. Стекло поползло вверх и отделило его от врачей. Человек со шприцем бросился вперед и в бессильной ярости дернул за ручку автомобиля. Высокий успокаивающим жестом взял его под руку и повел к «Скорой помощи». Маленький время от времени подозрительно оглядывался на Йенсена.

Врачи сели на переднее сиденье машины и, не закрывая дверцы, принялись что-то делать. Через мгновение Йенсен увидел, как человек с бородкой поднес к губам микрофон и его губы зашевелились.

Йенсен немедленно включил радиоприемник и повернул рычажок настройки. Не прошло и пятнадцати секунд, как он нашел нужную частоту. Очевидно, еще до того, как человек в «Скорой помощи» успел вызвать свой радиоцентр.

– Центральный госпиталь, центральный госпиталь. Вызываю центральный госпиталь. Черт бы их побрал, не отвечают. Ну, наконец-то.

В радиоприемнике что-то затрещало, и едва слышный хрипловатый мужской голос произнес:

– Докладывает машина номер триста.

– Что случилось?

– Мы находимся на южном шоссе у…

Из приемника донесся треск, и связь прервалась. Йенсен повернул рычажок настройки и вскоре снова различил голоса.

– …полицейский автомобиль?

– Да.

– Комиссар полиции?

– Да.

– Немедленно доставьте его сюда.

– Он отказался следовать за нами.

– Разве вы не вооружены?

– Н-нет, у нас есть пистолет. Но…

– В чем же дело?

– Мы не знаем, как с ним обращаться.

– Идиоты!

На мгновение наступила тишина. Затем в приемнике послышался раздраженный голос:

– Ладно, высылаем санитарный патруль. Постарайтесь его задержать.

Йенсен тут же включил мотор, дал задний ход и начал отъезжать от «Скорой помощи».

– Он уезжает! (...)

14 (...)

Йенсен постучал еще раз. Ответа не последовало.

– Если вы не откроете, я обойдусь без вашей помощи. Он слышал, как люди за дверью перешли на другое место, стараясь двигаться как можно тише.

Йенсен достал из кармана ключи. Замок на двери был обычной конструкции, и он, не колеблясь, выбрал одну из специально изготовленных для таких целей отмычек, вставил ее в скважину и повернул. Легкий щелчок подтвердил, что замок открылся. (...)

– Сначала забрали детей. Это было вечером, накануне того дня, когда объявили чрезвычайное положение и запретили выходить на улицу. К дому подъехал автобус. В нем находилось четверо: двое мужчин и две женщины. Они ходили из квартиры в квартиру и забирали всех детей до двенадцати лет. В нашем районе их не так-то много.

– Вы не пустили их в квартиру?

– Пустили. Но это был последний раз, когда мы открыли кому-либо дверь. К нам зашла одна из женщин. Она хотела забрать его с собой.

И мужчина показал на мальчика.

– Но мы отказались. Тогда она рассердилась и заявила, что если бы она могла, то забрала бы его от нас силой. Она и в самом деле попыталась это сделать, но я выставил ее за дверь.

– Почему она хотела забрать ребенка?

– Сказала, что для его же блага, а мы этого не понимаем. И еще сказала, что если бы они имели возможность, то увезли бы и нас тоже.

– Вы не знаете, кто она такая?

– Не знаю. Мы раньше никогда ее не видели. Наверно, медсестра. Правда, она не назвалась, но на ней была форма. По-моему, какой-то зеленый комбинезон.

– Куда они собирались отвезти детей?

– По ее словам, в какое-то безопасное место. Когда я спросил, куда, она ответила, что не знает. Мы не решились отпустить его.

– А другие дети вашего района?

– Многие уехали в автобусе. Я видел, как их посадили в автобус и отправили.

– Сколько там было человек?

– Около тридцати.

Йенсен быстро прикинул: значит, в автобусе увезли почти всех детей района.

– Несчастные родители,—сказала женщина.—Чудовищно отбирать детей.

– И вы не знаете, кто были эти люди?

– Нет.

– У них были на руках повязки?

– Нет.

– Среди детей были больные?

– Я этого не заметил.

– Что произошло потом?

– На следующий день объявили чрезвычайное положение и запретили выходить на улицу. Но детей уже не было.

– А жители продолжали оставаться?

– Да, только никто не выходил на улицу. На следующее утро, это было в прошлый вторник, прибыли четыре автобуса и три машины «Скорой помощи».

– Какие автобусы?

– По-моему, военные. В них сидели в основном врачи и санитары, но и человек десять солдат из медицинских войск. Я их форму знаю. Сам когда-то служил в медсанбате.

– А полицейские?

– Полицейских не заметили. Правда, мы смотрели очень осторожно, старались, чтобы нас не увидели. Кстати, вы спрашивали о повязках. Вот у них были голубые повязки. У всех поголовно. Какая-то женщина, врач или медсестра, объявила по радио, что все здоровое население будет эвакуировано—чтобы спасти его от эпидемии. Нас хотели отвезти куда-то, где опасность была не так велика. Она сказала, что ничего не нужно брать с собой, так как скоро мы вернемся обратно, а там, куда нас отправляют, все необходимое имеется. Мы только должны побыстрее спуститься вниз и оставить двери квартир открытыми, чтобы они могли продезинфицировать помещение. Она сказала, это приказ какого-то генерала и что-то вроде этого.

– Генерального врача?

– Вот-вот. Многие спустились вниз и сели в автобусы.

– А вы остались?

– Да… Мы испугались, когда забирали детей, и решили остаться в квартире.

– Что-нибудь случилось потом?

– Да. Да, конечно.

Мужчина растерянно посмотрел на жену.

– Это было ужасно,—сказал он.—После того как, несмотря на уговоры, никто больше не вышел из домов, санитары и солдаты отправились по квартирам…

– Продолжайте.

– Я вышел на лестницу,—запинаясь, проговорил мужчина.—И я… да, я слышал, что, стоило им обнаружить запертую дверь, как они взламывали ее и выволакивали тех, кто не хотел уезжать. Тогда мы открыли входную дверь, а сами спрятались в платяном шкафу. Они нас не нашли.

– Я все время зажимала ему рот рукой,– сказала женщина и посмотрела на мальчика.– Я боялась, что задушу его. Примерно через полчаса снова раздался рев сирен, и они уехали. Только тогда мы решились выйти.

– После этого никто больше сюда не приходил?

– До вас никто,—сказал мужчина.—Но время от времени по улице проезжали машины «Скорой помощи». Они забирали тех, кто осмеливался выйти на улицу. (...)

17 (...)

Полицейский врач повернул рычажок громкости, и голоса стали тише. Он задумчиво посмотрел на Йенсена.

– Интересно, много ли вы знаете? —сказал он наконец.

– Очень немного.

– Я тоже всего не знаю. Вернулся только вчера. Я хочу сказать, вернулся сюда, в город. Есть некоторые вещи, которые и мне не понятны.

– А где вы были до этого?

– За городом. В лесу.

– Вы скрывались?

– Да.

– Но ведь вас арестовали?

Врач внимательно посмотрел на Йенсена.

– Нет, меня не арестовали. Йенсен молчал.

– Благодаря вам,—добавил врач.

– Вы хотите сказать, что вам удалось скрыться?

– Да. Я не спустился по лестнице. Вместо этого я остановился за дверью и слышал, как вы позвонили дежурному. Тогда я вылез на крышу и перебрался на крышу соседнего дома. И скрылся.

– В таком случае я вынужден вас арестовать. Врач покачал головой:

– Послушайте, Йенсен. Полиции больше не существует. Насколько мне известно, вы – единственный полицейский. И, насколько мне известно, в стране больше нет правительства, которое могло бы приказывать вам. Или мне. Нет никого, кто мог бы вновь заставить нас вести себя подобно идиотам." (Конец перепоста отрывков. Прочтите всю повесть!)

.