ЛЕНИН: ЧТО ТАКОЕ СОВЕТСКАЯ ВЛАСТЬ?

Перепостирую из "викитеки" текст граммофонной пластинки, выпущенной в конце марта 1919 года

* * *

В.И. Ленин:

"Что такое Советская власть? В чём заключается сущность этой новой власти, которой не хотят или не могут понять ещё в большинстве стран? Сущность её, привлекающая к себе рабочих каждой страны всё больше и больше, состоит в том, что прежде государством управляли так или иначе богатые или капиталисты, а теперь в первый раз управляют государством, притом в массовом числе, как раз те классы, которых капитализм угнетал. Даже в самой демократической, даже в самой свободной республике, пока остаётся господство капитала, пока земля остаётся в частной собственности, государством всегда управляет небольшое меньшинство, взятое на девять десятых из капиталистов или из богатых.

Первый раз в мире власть государства построена у нас в России таким образом, что только рабочие, только трудящиеся крестьяне, исключая эксплуататоров, составляют массовые организации — Советы, и этим Советам передается вся государственная власть. Вот почему, как ни клевещут на Россию представители буржуазии во всех странах, а везде в мире слово «Совет» стало не только понятным, стало популярным, стало любимым для рабочих, для всех трудящихся. И вот почему Советская власть, каковы бы ни были преследования сторонников коммунизма в разных странах, Советская власть неминуемо, неизбежно и в недалеком будущем победит во всём мире.

Мы хорошо знаем, что у нас ещё много недостатков в организации Советской власти. Советская власть — не чудесный талисман. Она не излечивает сразу от недостатков прошлого, от безграмотности, от некультурности, от наследия дикой войны, от наследия грабительского капитализма. Но зато она даёт возможность переходить к социализму. Она даёт возможность подняться тем, кого угнетали, и самим брать всё больше и больше в свои руки всё управление государством, всё управление хозяйством, всё управление производством.

Советская власть есть путь к социализму, найденный массами трудящихся и потому — верный, и потому — непобедимый."

* * *

Я выкладываю этот текст после 7 ноября (годовщины Октябрьской революции 1917 года), чтобы это было невозможно истолковать как одно из нынешних путиноидо-сталинистских "поздравлений с годовщиной Октября".

Эта лживая картинка времён интриги "зиновьева", "каменева" и "сталина" против Троцкого взята из одного такого "поздравления" - https://colonelcassad.livejournal.com/10172871.html .

Самозванец-"полковник" Кассад постоянно изрыгает лживые восхваления подонка Джугашвили-"сталина", который, трусливо примкнув к предателям "зиновьеву"-Розенфельду и "каменеву"-Радомысльскому, бывшим против вооруженного восстания и поэтому 18 октября ст.ст. выдавшим его дату (25 октября ст.ст.) "временному правительству", о чём написано даже в советском учебнике Берхина и Федосова "История СССР" для 9 класса, на стр. 175. Кавказский уголовник сталин не принимал активного участия в вооруженном восстании, в отличие от руководителей восстания - Ленина, Троцкого, Подвойского, Антонова-Овсеенко и Чудновского.

Сталинисты-путиноиды усердно засирают мозги молодёжи наглой ложью, не только называя социализмом кровавую полицейско-бюрократическую диктатуру кавказского уголовника Джугашвили-сталина (последние примеры: https://colonelcassad.livejournal.com/10177103.html и https://colonelcassad.livejournal.com/10174439.html ), но и восхваляя варварский разгул феодальной монархии при кровожадном параноике Иване Грозном, см. https://colonelcassad.livejournal.com/10167654.html и https://colonelcassad.livejournal.com/10165741.html .

А теперь от завоеваний Октябрьской революции вообще ничего не осталось; компрадорско-бюрократический режим ельцина и путина - варварский капитализм с тоталитарной националистической идеологией. Поэтому поздравлять на 7 ноября - это была бы циничная жестокая насмешка над народом России.

Ну а если сравнить текст выступления Ленина с безумно бесчеловечной реальностью сталинщины, то любому ясно, что между ними - громаднейшая, непреодолимая разница. В связи с этим надо напомнить об одном стихотворении Бертольта Брехта, которое в переводе на русский исполнял Владимир Высоцкий (источник здесь: https://youtu.be/uth0ia-nW_8 ):

О том, каков был мнимый "социализм, построенный в основном" в жутком 1937 году мерзавцем сталиным, можно прочесть в поэзии Анны Ахматовой, в рассказах Михаила Зощенко, в воспоминиях "Русская судьба" Александра Зиновьева (не родственника вышеупомянутого "зиновьева"!) и в романе Михаила Булгакова "Мастер и Маргарита", рукопись которого он полировал до самой своей смерти в 1940 году и из которого уместно привести здесь следующий отрывок:

*  *  *

М.А. Булгаков:

"Выход мага с его длинным помощником и котом, вступившим на сцену на задних лапах, очень понравился публике.

— Кресло мне, — негромко приказал Воланд, и в ту же секунду, неизвестно как и откуда, на сцене появилось кресло, в которое и сел маг. — Скажи мне, любезный Фагот, — осведомился Воланд у клетчатого гаера, носившего, по-видимому, и другое наименование, кроме "Коровьев", — как по-твоему, ведь московское народонаселение значительно изменилось?

Маг поглядел на затихшую, пораженную появлением кресла из воздуха публику.

— Точно так, мессир, — негромко ответил Фагот-Коровьев.

— Ты прав. Горожане сильно изменились, внешне, я говорю, как и сам город, впрочем. О костюмах нечего уж и говорить, но появились эти... как их... трамваи, автомобили...

— Автобусы, — почтительно подсказал Фагот.

Публика внимательно слушала этот разговор, полагая, что он является прелюдией к магическим фокусам. Кулисы были забиты артистами и рабочими сцены, и между их лицами виднелось напряженное, бледное лицо Римского.

Физиономия Бенгальского, приютившегося сбоку сцены, начала выражать недоумение. Он чуть-чуть приподнял бровь и, воспользовавшись паузой, заговорил:

— Иностранный артист выражает свое восхищение Москвой, выросшей в техническом отношении, а также и москвичами, — тут Бенгальский дважды улыбнулся, сперва партеру, а потом галерее.

Воланд, Фагот и кот повернули головы в сторону конферансье.

— Разве я выразил восхищение? — спросил маг у Фагота.

— Никак нет, мессир, вы никакого восхищения не выражали, — ответил тот.

— Так что же говорит этот человек?

— А он попросту соврал! — звучно, на весь театр сообщил клетчатый помощник и, обратясь к Бенгальскому, прибавил: — Поздравляю вас, гражданин, соврамши!

С галерки плеснуло смешком, а Бенгальский вздрогнул и выпучил глаза.

— Но меня, конечно, не столько интересуют автобусы, телефоны и прочая...

— Аппаратура! — подсказал клетчатый.

— Совершенно верно, благодарю, — медленно говорил маг тяжелым басом, — сколько гораздо более важный вопрос: изменились ли эти горожане внутренне?

— Да, это важнейший вопрос, сударь."

*  *  *

Почитайте на досуге "Мастера и Маргариту", где Булгаков блестяще показал всю фальшь и лицемерие подонка сталина и его подлых прихлебателей. Режим сталина ненавидел и народ, и социализм, используя ленинскую фразеологию для маскировки своих эгоистических мещанских интересов, своей взаимной грызни, как пауков в банке, за более высокие места в пирамиде власти. И сейчас реально продолжается то же самое, только более открыто. Сперва режим ельцина-путина был скандально предательским, прозападным, но вот Запад начал войну против России - и режим быстренько усвоил националистическую фразеологию. Но ведь стоит Западу снова заявить, что он будет покупать задёшево российский газ, который компрадоры-олигархи украли у народа, так режим сразу рявкнет на "дорогих россиян": "Наша дружба с дорогими западными партнёрами нерушима!"

Конечно, что касается ответа на важнейший вопрос о том, как "внутренне" перековать таких гаденьких людишек классового антиобщества в достойных граждан социалистического общества, то Булгаков, который был антикоммунистом, его не только не знал, но и знать не желал. Напомню, что такая перековка возможна только методами оперантной социальной инженерии - практической технологии, основанной на радикальном бихевиоризме гарвардского профессора Б.Ф. Скиннера.

.

САТАНИНСКИЕ ДЕНЬГИ У БУЛГАКОВА

Я выкладываю здесь фрагмент из "Мастера и Маргариты" Булгакова на старинную тему сатанинских денег. Вообще говоря, я не считаю Булгакова достойным литератором по целому ряду причин. И самая главная из них - это то, что он был антикоммунистом и человеконенавистником. Откройте любое место в этом его "шедевре", и очень скоро наткнетесь или на злобное волчье вытьё Булгакова, описывавшего с завистливым косым взглядом радость людей, или на злорадное смакование их злоключений. Разрушения, пожары, низость, коварство подонков с одной стороны и крах надежд и убеждений достойных людей с другой - всё это Булгаков описывает с воистину садистским наслаждением. При этом он вовсе не озабочен тем, что его порожденные опиумом грёзы и невротические фантазии, при всей своей бесспорной забавности, абсолютно чужды реальности.

Пример - совершенно фантастическое обращение коммуниста-поэта Иванушки (ну конечно, "дурачка") Бездомного в суеверного святошу и его последующее заключение в психиатрическую лечебницу, вызванное испугом от столкновения с "нечистой силой", которую Булгаков неизменно описывает с горячей симпатией. Мне кажется, что не случайно меценатом и благодетелем антикоммуниста Булгакова - по его собственному признанию, неудачника в жизни - сына учёного попа, недоучившегося медика, в годы Гражданской войны ставшего наркоманом (что стало причиной его смерти) - был другой такой же ущербный кровавый человеконенавистник и тайный антикоммунист - Сосо Джугашвили-"сталин".

Тут нельзя не напомнить о том, что все советские писатели и литературные критики, отрицательно отзывавшиеся об антисоветском злопыхательском "творчестве" Булгакова - внутреннего эмигранта, в годы Гражданской войны имевшего явную возможность эмигрировать, но из-за трусости оставшегося в СССР на положении "внутреннего эмигранта" и брюзгливого антисоветского писаки, стали жертвами сталинских репрессий.

Человеконенавистничество Булгакова яснее всего видно в том, что во всем его творчестве персонажи, которые формально играют роль "положительных героев", или совершенно блёклые, призрачные, обрисованные как характеры лишь пунктиром, наподобие картинок в детских книжках "Раскрась сам" - например, "мастер", - или асоциальные элементы, как "Маргарита" - заурядная взбалмошная барынька с уголовными наклонностями. Ну а вставленное ни к селу ни к городу в "Мастера и Маргариту" нелепое апокрифическое повествование Булгакова на темы Нового Завета - не только бездарное, но и невежественное искажение содержания и сути синоптических Евангелий.

Впрочем, и "мастер", и "Маргарита" - всего лишь эпизодические персонажи, а главным действующим лицом является заявившаяся в Москву нечистая сила, которая - пусть не в реальности, а на протяжении всей книги - исполняет тайные невротические желания наркомана и антикоммуниста Булгакова, издеваясь над советской действительностью, выступая её моральным изобличителем и творя над ней суд и расправу, однако слишком уж мелочно и чисто по-хулигански. Поэтому по справедливости заглавие этой книги должно было бы быть не "Мастер и Маргарита", а "Хулиганские похождения нечистой силы в советской Москве".

Соответственно, самый "грандиозный", но в сущности не более чем хулиганский, зато чисто антикоммунистический и человеконенавистнический эпизод в "Мастере и Маргарите" - это "магическое" представление нечистой силы в театре Варьете, где она соблазняет женщин раздачей (в обмен на платья, снятые ими с себя) заколдованных парижских модных платьев, которые по выходе женщин из Варьете просто исчезли, так что обманутым женщинам пришлось удирать домой нагишом, и вообще всей публики - дождём заколдованных червонцев (десятирублевых банкнот), которые потом превратились во всякую дрянь. Эта сцена триумфа тупой частнособственнической алчности над социализмом, созданная больным воображением Булгакова, сбылась в действительности пятьдесят лет спустя, в ходе горбачевско-ельцинской приватизации, мошеннически разорившей весь обманутый советский народ.

Я перепостирую здесь эту сцену из книги только потому, что ей теперь суждено повториться уже через считанные месяцы, но не с советскими рублями, а с "твердыми" валютами - долларами, евро, фунтами, йенами и т.п. Кризис капитализма дошел до логического конца - массового уничтожения гиперинфляцией иллюзорных валютных "богатств" - счетов в банках и сбережений, зашитых в матрасы. Когда это произойдёт? - Это знают только миллиардеры-глобалисты - гнусная буржуйская мразь, которая искусственно обрушит лавину валютной гиперинфляции вбросом в реальную экономику массы кредитных "денег" и жестоким сжатием поступающей на рынки реальной товарной массы.

Этот процесс уже потихоньку начался в Европе резким ростом цен на газ, бензин, продукты питания, ширпотреб, электроэнергию и отопление. Однако драматический момент обрушения финансовой лавины, т.е. полного обесценения "твердых" валют, будет выбран господствующей глобалистской закулисой миллиардеров в момент, самый выгодный для них (когда они уже прикарманят все доступные им реальные, материальные экономические активы) и самый неожиданный для народных масс (когда население будет тщетно ожидать "экономического подъема", а отнюдь не экономической катастрофы).

Об экстренной необходимости для мультимиллиардеров осуществить такую мошенническую операцию я писал уже неоднократно. Её причина - окончательное омертвление (т.е. невозможность прибыльного инвестирования в реальную экономику) их гигантских сверхаккумулированных капиталов.

* * *

М. Булгаков:

"Сидящие в партере повернули головы. На галерее какой-то смятенный гражданин обнаружил у себя в кармане пачку, перевязанную банковским способом и с надписью на обложке: «Одна тысяча рублей». Соседи навалились на него, а он в изумлении ковырял ногтем обложку, стараясь дознаться, настоящие ли это червонцы или какие-нибудь волшебные.

– Ей богу, настоящие! Червонцы! – кричали с галерки радостно.

– Сыграйте и со мной в такую колоду, – весело попросил какой-то толстяк в середине партера.

– Авек плезир! – отозвался Фагот, – но почему же с вами одним? Все примут горячее участие! – и скомандовал: – Прошу глядеть вверх!.. Раз! – в руке у него показался пистолет, он крикнул: – Два! – Пистолет вздернулся кверху. Он крикнул:

– Три! – сверкнуло, бухнуло, и тотчас же из-под купола, ныряя между трапециями, начали падать в зал белые бумажки. Они вертелись, их разносило в стороны, забивало на галерею, откидывало в оркестр и на сцену. Через несколько секунд денежный дождь, все густея, достиг кресел, и зрители стали бумажки ловить.

Поднимались сотни рук, зрители сквозь бумажки глядели на освещенную сцену и видели самые верные и праведные водяные знаки. Запах тоже не оставлял никаких сомнений: это был ни с чем по прелести не сравнимый запах только что отпечатанных денег. Сперва веселье, а потом изумленье охватило весь театр. Всюду гудело слово «червонцы, червонцы», слышались восклицанья «ах, ах!» и веселый смех. Кое-кто уже ползал в проходе, шаря под креслами. Многие стояли на сиденьях, ловя вертлявые, капризные бумажки.

На лицах милиции помаленьку стало выражаться недоумение, а артисты без церемонии начали высовываться из кулис. В бельэтаже послышался голос: «Ты чего хватаешь? Это моя! Ко мне летела!» И другой голос: «Да ты не толкайся, я тебя сам так толкану!» И вдруг послышалась плюха. Тотчас в бельэтаже появился шлем милиционера, из бельэтажа когото повели.

(...)

Лишь только шоферы трех машин увидели пассажира, спешашего на стоянку с туго набитым портфелем, как все трое из-под носа у него уехали пустыми, почему-то при этом злобно оглядываясь.

Пораженный этим обстоятельством бухгалтер долгое время стоял столбом, соображая, что бы это значило. Минуты через три подкатила пустая машина, и лицо шофера сразу перекосилось, лишь только он увидел пассажира.

– Свободна машина? – изумленно кашлянув, спросил Василий Степанович.

– Деньги покажите, – со злобой ответил шофер, не глядя на пассажира.

Все более поражаясь, бухгалтер, зажав драгоценный портфель под мышкой, вытащил из бумажника червонец и показал его шоферу.

– Не поеду! – кратко сказал тот.

– Я извиняюсь… – начал было бухгалтер, но шофер его перебил:

– Трешки есть?

Совершенно сбитый с толку бухгалтер вынул из бумажника две трешки и показал шоферу.

– Садитесь, – крикнул тот и хлопнул по флажку счетчика так, что чуть не сломал его. – Поехали.

– Сдачи, что ли, нету? – робко спросил бухгалтер.

– Полный карман сдачи! – заорал шофер, и в зеркальце отразились его наливающиеся кровью глаза, – третий случай со мной сегодня. Да и с другими то же было. Дает какой-то сукин сын червонец, я ему сдачи – четыре пятьдесят… Вылез, сволочь! Минут через пять смотрю: вместо червонца бумажка с нарзанной бутылки! – тут шофер произнес несколько непечатных слов. – Другой – за Зубовской. Червонец. Даю сдачи три рубля. Ушел! Я полез в кошелек, а оттуда пчела – тяп за палец! Ах ты!.. – шофер опять вклеил непечатные слова, – а червонца нету. Вчера в этом Варьете (непечатные слова) какая-то гадюка – фокусник сеанс с червонцами сделал (непечатные слова).

(...)

Через полчаса совсем потерявший голову бухгалтер добрался до финзрелищного сектора, надеясь наконец избавиться от казенных денег. Уже ученый опытом, он прежде всего осторожно заглянул в продолговатый зал, где за матовыми стеклами с золотыми надписями сидели служащие. Никаких признаков тревоги или безобразия бухгалтер здесь не обнаружил. Было тихо, как и полагается в приличном учреждении.

Василий Степанович всунул голову в то окошечко, над которым было написано: «Прием сумм», – поздоровался с каким-то незнакомым ему служащим и вежливо попросил приходный ордерок.

– А вам зачем? – спросил служащий в окошечке.

Бухгалтер изумился.

– Хочу сдать сумму. Я из Варьете.

– Одну минутку, – ответил служащий и мгновенно закрыл сеткой дыру в стекле.

«Странно!» – подумал бухгалтер. Изумление его было совершенно естественно. Впервые в жизни он встретился с таким обстоятельством. Всем известно, как трудно получить деньги; к этому всегда могут найтись препятствия. Но в тридцатилетней практике бухгалтера не было случая, чтобы кто-нибудь, будь то юридическое или частное лицо, затруднялся бы принять деньги.

Но наконец сеточка отодвинулась, и бухгалтер опять прильнул к окошечку.

– А у вас много ли? – спросил служащий.

– Двадцать одна тысяча семьсот одиннадцать рублей.

– Ого! – почему-то иронически ответил служащий и протянул бухгалтеру зеленый листок.

Хорошо зная форму, бухгалтер мигом заполнил его и начал развязывать веревочку на пакете. Когда он распаковал свой груз, в глазах у него зарябило, он что-то промычал болезненно. Перед глазами его замелькали иностранные деньги. Тут были пачки канадских долларов, английских фунтов, голландских гульденов, латвийских лат, эстонских крон…

– Вот он, один из этих штукарей из Варьете, – послышался грозный голос над онемевшим бухгалтером. И тут же Василия Степановича арестовали."

.

КИЕВ ВЫГОРИТ ЭТОЙ ЗИМОЙ - ОТ ХИТРОЖОПОСТИ ЯЦЕНЮКА

--

Яценюк распорядился начать отопление жилых домов лишь после того, как три дня будет держаться температура не выше минус 8 градусов. Не верите - вот вам Яценюк это "вымовляет" собственными устами на видео: http://www.youtube.com/watch?feature=player_embedded&v=Z9H3J2kwwLc .

Экономия на отоплении, конечно, теоретически должна получиться потрясающая, ведь по статистике среднесуточная температура в Киеве в октябре составляет +7 градусов, в ноябре +2 градуса, в декабре – «минус 3» градуса. Среднесуточная температура «минус 8» градусов устанавливается обычно в январе или первой декаде февраля. Вот тогда-то Яценюк и намерен обогреть терпеливых киевлян.

Свою виллу Яценюк, конечно, отапливает уже сейчас. Сей хитрожопый потомок раввинов делает это, наплевав на мерзнущих киевлян. Но они и сами тоже не лаптем щи хлебают...

Поэтому чует моё сердце, что Киев сгорит уже где-то в декабре, когда все киевляне поневоле займутся изобретательством на тему индивидуального обогрева. Натащат в свои городские квартиры дров, канистр с бензином, баллонов с газом, обзаведутся "буржуйками" и прочими примитивными обогревателями... Тут-то и начнутся пожары, подобные описанному уроженцем Киева М.А. Булгаковым в рассказе "Дом Эльпит-Рабкоммуна", из которого я тут выкладываю следующий, воистину драматический отрывок:

*  *  *

"... И вот жили, жили, ан в феврале, в самый мороз, заело вновь с нефтью. И Эльпит ничего не мог сделать. Взятку взяли, но сказали:

— Дадим через неделю.

Христи на докладе у Эльпита промолвил тяжко:

— Ой... Я так устал! Если бы вы знали, Адольф Иосифович, как я устал. Когда же все это кончится?

И тут, действительно, можно было видеть, что у Христи тоскливые стали, замученные глаза. У стального Христи.

Эльпит страстно ответил:

— Борис Самойлович! Вы верите мне? Ну, так вот вам: это последняя зима. И так же легко, как я эту папироску выкурю, я их вышвырну будущим летом к чертовой матери. Что? Верьте мне. Но только я вас прошу, очень прошу, уж эту неделю вы сами, сами посмотрите. Боже сохрани — печки! Эта вентиляция... Я так боюсь. Но и стекла чтобы не резали. Ведь не сдохнут же они за неделю? Ну, может, шесть дней. Я сам завтра съезжу к Иван Иванычу.

В Рабкоммуне вечером Христи, выдыхая беловатый пар, говорил:

— Ну, что ж... Ну, потерпим. Четыре-пять дней. Но без печек...

И правление соглашалось:

— Конешно. Мыслимо ли? Это не дымоходы. Долго ли до беды.

И Христи сам ходил, сам ходил каждый день, в особенности в пятый этаж. Зорко глядел, чтобы не наставили черных буржуек, не вывели бы труб в отверстия, что предательски-приветливо глядели в углах комнат под самым потолком.

И Нилушкин Егор ходил.

— Ежели мне которые... Это вам не дымоходы. В двадцать четыре часа.

На шестой день пытка стала нестерпимой. Бич дома, Пыляева Аннушка, простоволосая, кричала в пролет удаляющемуся Нилушкину Егору:

— Сволочи! Зажирели за нашими спинами! Только и знают — самогон лакают. А как обзаботиться топить — их нету! У-у, треклятые души! Да с места не сойти, затоплю седни. Права такого нет, не дозволять! Косой черт! (Это про Христи!) Ему одно: как бы дом не закоптить... Хозяина дожидается, нам все известно!.. По его, рабочий человек хоть издохни!..

И Нилушкин Егор, отступая со ступеньки на ступеньку, растерянно бормотал:

— Ах, зануда баба... Ну, и зануда ж!

Но все же оборачивался и гулко отстреливался:

— Я те затоплю! В двадцать четыре...

Сверху:

— Сук-кин сын! Я до Карпова дойду! Что? Морозить рабочего человека!

Не осуждайте. Пытка — мороз. Озвереет всякий...

...В два часа ночи, когда Христи спал, когда Нилушкин спал, когда во всех комнатах под тряпьем и шубами, свернувшись, как собачонки, спали люди, в квартире 50, комн. 5 стало как в раю. За черными окнами была бесовская метель, а в маленькой печечке танцевал огненный маленький принц, сжигая паркетные квадратики.

— Ах, тяга хороша! — восхищалась Пыляева Аннушка, поглядывая то на чайничек, постукивающий крышкой, то на черное кольцо, уходившее в отверстие, — замечательная тяга! Вот псы, прости Господи! Жалко им, что ли? Ну, да ладно. Шито-крыто.

И принц плясал, и искры неслись по черной трубе и улетали в загадочную пасть... А там в черные извивы узкого вентиляционного хода, обитого войлоком... Да на чердак...

Первыми блеснули дрожащие факелы Арбатской... Христи одной рукой рвал телефонную трубку с крючка, другой оборвал зеленую занавеску...

— ...Пречистенскую даешь! Царица небесная! Товарищи!!. — Девятьсот тридцать человек проснулись одновременно. Увидели — змеиным дрожанием окровавились стекла. Угодники святители! Во-ой! Двери забили, как пулеметы, вперебой...

— Барышня! Ох, барышня!! Один — ох — двадцать два... восемнадцать. Восемнадцать... Краснопресненскую даешь!..

...Каскадами с пятого этажа по ступеням хлынуло. В пролетах, в лифтах Ниагара до подвала.

— По-мо-ги-те!.. Хамовническую даешь!!

Эх, молодцы пожарные! Бесстрашные рыцари в золото-кровавых шлемах, в парусине. Развинчивали лестницы, серые шланги поползли как удавы. В бога! В мать!! Рвали крюками железные листы. Топорами били страшно, как в бою. Свистели струи вправо, влево, в небо. Мать! Мать!! А гром, гром, гром. На двадцатой минуте Городская с искрами, с огнями, с касками...

Но бензин, голубчики, бензин! Бензин! Пропали головушки горькие, бензин! Рядом с Пыляевой Аннушкой, с комнатой 5. Ударило: раз. Еще: р-раз!

...Еще много, много раз...

А там совсем уже грозно заиграл, да не маленький принц, а огненный король, рапсодию. Да не capriccio, а страшно — brioso. Сретенская с переулка — дае-ешь!! Качай, качай! А огонь Сретенской — салют! Ахнуло так, что в левом крыле во мгновение ока ни стекла. В среднем корпусе бездна огненная, а над бездной как траурные плащи-бабочки, полетели железные листы.

Медные шлемы ударили штурмом на левое крыло, а в среднем бес раздул так, что в 4-м этаже в 49 номере бабке Павловне, что тянучками торговала, ходу-то и нет! И, взвыв предсмертно, вылетела бабка из окна, сверкнув желтыми голыми ногами. Скорую помощь! 1-22-31!! Кровавую лепешку лечить! Угодники Божии! Ванюшка сгорел! Ванюшка!! Где папанька? Ой! Ой! Машинку-то, машинку! Швейную, батюшки! Узлы из окон на асфальт бу-ух! Стой! Не кидай! Товарищи!.. А с пятого этажа, в правом крыле, в узле тарелок одиннадцать штук, фаянс буржуйский бывший, как чвякнуло! И был Нилушкин Егор, и нет Нилушкина Егора. Вместо Нилушкиной головы месиво, вместо фаянса — черепки в простыне. Товарищи! Ой! Таньку забыли!.. Оцепить с переулка! Осади! Назад! В мать, в бога!

Током ударило одного из бесстрашных рыцарей в подвале. Славной смертью другой погиб в бензиновом ручье, летевшем в яростных легких огнях вниз. Балку оторвало, ударило и третьему перебило позвоночный столб.

С самоваром в одной руке, в другой — тихий белый старичок, Серафим Саровский, в серебряной ризе. В одних рубахах. Визг, визг. В визге топоры гремят, гремят. Осади!!. Потолок! Как саданет, как рухнет с третьего во второй, со второго в первый этаж.

И тут уже ад. Чистый ад. Из среднего хлещет так, что волосы дыбом встают. Стекла последние, самые отдаленные — бенц! Бенц!"