ХОСЕЙН-ЗАДЕ: КАРЛ МАРКС О ФИНАНСОВЫХ ПУЗЫРЯХ

Выкладываю мой перевод замечательной статьи Исмаила Хосейн-заде (Ismael Hossein-Zadeh) "Karl Marx on Financial Bubbles: Much Keener Insights than Contemporary Economists", опубликованной здесь: http://www.globalresearch.ca/karl-marx-on-financial-bubbles-much-keener-insights-than-contemporary-economists/5533830 .

Хосейн-заде разбирает финансовые махинации и биржевые спекуляции - явления, характерные именно для буржуйских "порядков" - с единственно правильной точки зрения - трудовой теории прибавочной стоимости, детально разработанной Марксом. Именно эта точка зрения даёт понимание того, что все финансовые пузыри неизбежно лопаются, а капиталистический бум закономерно сменяется кризисом и депрессией, исходя из того факта, что буржуазные финансы - паразитический придаток на производительной, реальной экономике, создающей прибавочный продукт эксплуатацией наёмного труда.

--

А банки своим кредитом и биржевые спекулянты игрой на котировках и дериватах создают фиктивные деньги, претендующие на прибавочный продукт без какой-либо реальной связи с процессом производства. Они и есть тот паразитический источник пузырей, изнанка которых - долговая дефляция для народа.

Я считаю необходимым в дополнение к бесспорно хорошей статье проф. Хосейн-заде отметить два явления, которые тщательно замалчиваются буржуйскими медиями. Во-первых, западная валюта ("евро" и доллар США) является предметом скупки олигархочиновничьим ворьём всего остального мира, благодаря чему инфляция (печатание денег Западом) импортируется в другие страны, в частности в Россию, вызывая неуклонное падение курса местной валюты, например, того же российского рубля. В результате западные валюты остаются "твёрдыми", а валюты всего остального мира обесцениваются. Это то же самое явление, которое вызвало после первой мировой войны высокий курс доллара США (главного кредитора "Антанты"), английского фунта и французского франка  и одновременно гиперинфляцию в побежденных странах - Австрии и Германии, которые были вынуждены платить громадные контрибуции победителям ("Антанте") в валютах победителей (Англии и Франции), покупая их на валютном рынке. Если правительство России не пресекает такую уплату контрибуции Западу олигархочиновничьим ворьём, скупающим доллары и "евро" и отправляющим их в "офшоры", то оно тем самым является врагом народа и врагом государства.

Этот экспорт инфляции с Запада накладывается повсюду в мире на другое характерное для капитализма явление: одновременно долговой дефляции у "низов", т.е. народа, и финансовой инфляции на "ценные бумаги" и предметы роскоши, которые приобретаются исключительно "верхами", то есть паразитической сволочью, захватившей власть и богатства страны. Иными словами: финансовые пузыри - это забота богачей, а нищета - забота народа. Причиной этому - высокая эффективность "пылесоса" грабительской буржуйской экономики, отсасывающего денежные средства из карманов народа, в результате чего цены на предметы первой необходимости и ширпотреб растут намного медленнее, чем цены на предметы роскоши и котировки "ценных бумаг". Дело тут вовсе не в "доброте" торгашей ширпотребом, а в том, что карманы народа пустые!

Это явление обязательно надо иметь в виду, чтобы оценить по достоинству слова проклятого мерзавца Медведева, сказанные им пенсионеркам в Крыму: "Денег нет, вы уж потерпите!" Соответственно, все расейские горе-"экономисты", по-попугайски далдонящие неолиберальную монетаристскую ахинею, все эти Кудрины, Грефы и Набиуллины - не столько узколобые мещане, понимающие экономику не лучше гоголевских Манилова и Плюшкина (из "Мёртвых душ"), сколько преступные вредители и спекулянты. Россия хиреет из года в год именно из-за того, что её экономика подчинена власти этих дегенератов и подонков.

Начало этому процессу разорения России было положено "экономическими реформами" Мишки-меченого (Горбачёва), ввергшими СССР в преступную оргию расхищения государственных средств и спекулянтства. До этого, образно говоря, советская экономика представляла собой корабль, разделенный на несколько герметичных отсеков - разных "рублей", каждый из которых выполнял свою ограниченную роль в едином экономическом процессе, координируемом госпланом и госбюджетом:

Были наличные рубли, циркулировавшие между населением и розничной торговлей. Были совершенно иные безналичные "рубли" для расчётов между государственными предприятиями. Были валютные "рубли", с помощью которых осуществлялись внешнеторговые операции, и их специфическая разновидность - "рубли" СЭВ, предназначенные для расчётов между странами социалистического содружества (как теперь пишут в медиях, между "странами советского блока"). Были и так называемые хозрасчётные "рубли", введённые в надежде ввести "социалистический рынок" венгерского образца предтечей Горбачёва-Яковлева Косыгиным, которые были пятым колесом телеги и без нужды усложняли финансовые расчёты.

Я надеюсь, что в России найдётся специалист по экономике, который напишет правдивую книгу о советской экономике и её разрушении "реформаторами", сломавшими герметические переборки между этими "рублями" и утопившими корабль советской экономики в хаосе мошеннического, мафиозного "рынка". Я же на основании вышеизложенного должен отметить с бихевиористской точки зрения, что деньги в СССР не были тем универсальным всесильным положительным подкрепителем, которым они являются при капитализме.

Напомню, что неоднократные попытки правителей Венгрии и Польши в 1970-80х годах ввести "социалистическую рыночную экономику" представляли собой мотовство и расхищение государственных средств, неизменно заканчивавшиеся крахом и громадной валютной задолженностью перед Западом, которую приходилось выплачивать за них Советскому Союзу. Поэтому "реформы" Горбачева-Яковлева - это вовсе не наивная некомпетентность "дурачков", а сознательный курс предателей на разрушение экономики СССР.

Лишение денег тиранической власти над личностью и обществом, осуществленное Советской властью, было правильным шагом на пути к социализму, который можно построить только как абсолютное отрицание порочных законов капиталистической экономики, открытых Марксом. Анархия и хаос буржуйской "свободы рынка" абсолютно несовместимы с плановой социалистической экономикой. Однако истинно научный, бихевиористский социализм - это не тупой сталинистский произвол партийной власти, насилием принуждающий людей к труду на благо государства, а гибкое управление обществом при помощи бихевиористской социальной инженерии, нацеленное на уничтожение как эксплуатации, так и насилия, заменяющее власть денег и власть партии целенаправленным созиданием системы добровольных общественных отношений и шаблонов поведения при помощи оперантного кондиционирования.

Очевидно, что переход от компрадорского капитализма, реставрированного мафиозными приватизаторами и олигархами в годы фашистской диктатуры Бориски-алкаша (Ельцина), к истинно социалистической экономике должен опираться на опыт СССР, и прежде всего необходимо будет не только ввести "целевое льготное финансирование" производительной экономики, но и (для эффективного пресечения махинаций и спекуляций) вышеупомянутое разделение рублей по советскому образцу на "рознично-потребительские", "инвестиционные", "оборотные безналичные" и "внешнеторговые валютные" непроницаемыми переборками, что создаст непотопляемую смешанную плановую экономику - в корне пресекающую валютную спекуляцию и "офшоризацию", но с компонентой частного сектора, сдерживаемого налогообложением в разумных рамках.

Далее следует перевод статьи.

*  *  *

Проф. Исмаил Хосейн-заде, 02 июля 2016 года:

"Карл Маркс о финансовых пузырях: он понимал их намного лучше, чем нынешние экономисты

Большинство современных экономистов, почтительно признавая глубокое понимание Марксом "законов движения капиталистического способа производства," тем не менее утверждает, что его экономический анализ якобы не может принести особой пользы, когда дело доходит до изучения современного банковского дела и гигантов в мире финансов, так как они появились сравнительно недавно, уже после Маркса. Напротив, тезис этой моей статьи состоит в том, что на самом деле внимательное прочтение работ Маркса о "фиктивном капитале" раскрывает его глубокую проницательность, дающую лучшее понимание нестабильности современных финансовых рынков [1].

Согласен, что обсуждение Марксом фиктивного капитала так и осталось кратким и фрагментарным по характеру. Но тем не менее то, что он написал (в общих чертах) о различии между "денежным капиталом и реальным капиталом," между производительным и непроизводительным трудом, а также между спекулятивными и реальными инвестициями, может иметь значительный интерес при обсуждении роста финансового капитала и его дестабилизирующих воздействий на развитую рыночную экономику нашего времени [2].

Марксистская теория стоимости как продукта человеческого труда, образующегося в процессе производства, и комплементарная ей теория прибавочной стоимости - стоимости (произведенной трудом) сверх производственных расходов, как источника (капиталистической) прибыли и доходов от (заёмных) процентов и ренты означает, что для того, чтобы экономика была жизнеспособной, суммарное денежное выражение этих различных видов доходов не должно сильно отклоняться от суммарной прибавочной стоимости, созданной в процессе производства. Другими словами, общая сумма денежных доходов и/или прибыли в экономике ограничена, в конечном счете, общей суммой реальной стоимости, произведенной в этой экономике.

Политические последствия этой теории в отношении того, что на самом деле является (производительной) силой экономики огромны, так как она может легко давать политикам сигнал опасности надвигающегося экономического кризиса, когда превышение денежными массами суммы реально создаваемой стоимости становится слишком большим и, следовательно, делает (экономику) неустойчивой.

Этот подход резко отличается от конформистской ("mainstream") неоклассической экономической теории, которая считает, что не человеческий труд, а собственность на капитал и/или успешность менеджмента являются источниками прибыли или дохода от экономики. Соответственно, в ней нет никаких системных ограничений на объём доходов/прибылей, получаемых "гениальными" капиталистическими менеджерами и финансовыми "экспертами": все зависит от того, насколько они "креативны", включая и все виды хитроумных "финансовых инноваций", которые могут создавать бумажные или электронные "богатства" из воздуха, будучи не ограниченными какой-либо основой реальной ценности.

Не удивительно, что большинство экономистов-конформистов не видели проблемы в астрономическом росте массы фиктивного капитала (относительно массы производительного капитала) в период, непосредственно предшествовавший финансовому кризису 2008 года. В действительности совсем незадолго до обвала рынка эти экономисты бодренько предсказывали, что серьёзные кризисы капитализма более невозможны, потому что "креативные финансовые инновации" якобы в целом застраховали рынок от любых рисков, неопределенностей и крахов.

А марксистская теория финансовой нестабильности (и вообще экономических кризисов) вовсе не ограничивается поисками виноватых в "иррациональном поведении участников экономических отношений", как это делают неолиберальные экономисты, или в "недостаточности государственного регулирования," как это делают кейнсианцы. Вместо этого, она концентрирует внимание на внутренней динамике капиталистической системы, которая-то и является причиной и поведения участников экономических отношений, и государственной политики. Например, она рассматривает финансовый кризис 2008 года как закономерный результат чрезмерной аккумуляции фиктивного финансового капитала, по отношению к общей сумме прибавочной стоимости, произведенной трудом в процессе производства.

Вместо того, чтобы просто обвинять "плохих" республиканцев или "неолиберальный капитализм", как это делают многие экономисты - "левые", "либеральные" и кейнсианцы [3], она концентрирует внимание на (по выражению Маркса) динамике "капитала как самовозрастающей стоимости", которая не только породила огромный финансовый пузырь, который лопнул в 2008 году, но и извратила государственную политику, требовавшуюся при виде такого явно неустойчивого пузыря. Другими словами, она рассматривает государственную политику не просто как некие административные или технические меры, а, что куда важнее, как глубинную политическую линию, которая органически переплетена с классовой природой капиталистического государства, в котором все сильнее и сильнее доминируют могущественные финансовые интересы.

Хотя обвинения государственной политики дерегуляции и стратегии "секьюритизации" и других "финансовых инноваций" как факторов, способствующих раздуванию финансового пузыря имеют свой резон, они маскируют тот факт, что эти факторы по сути являются инструментами или механизмами аккумуляции фиктивного финансового капитала. Независимо от своей простоты или сложности они служат хитрыми инструментами или стратегиями передачи (экспроприации финансовым капиталом - примечание behaviorist-socialist) прибавочной стоимости, созданной трудом на производстве, или создания фиктивного капитала из ничего. Маркс охарактеризовал эту хитрую передачу реальной или трудовой стоимости из сферы производительного капитала  в сферу непроизводительного фиктивного капитала как "крайнюю форму товарного фетишизма", которая скрывает реальный, но обездоленный источник прибавочной стоимости (наёмный труд - примечание behaviorist-socialist). Обсуждая вопрос о том, что колебания массы фиктивного капитала, то есть котировок активов, вовсе не обязательно отражают изменения в реальной экономике, Маркс писал:

"Если падение или рост курса конкретных "ценных бумаг" не зависит от изменения стоимости того действительного капитала, который они представляют, то национальное богатство нации остаётся таким же, каким оно было до падения или роста (их котировки). ... За исключением тех случаев, когда падение курса отражает фактическую остановку производства или транспортировки по каналам и железным дорогам, или приостановку строительства уже начатых [производственных] предприятий. ... страна не станет ни на один цент беднее, когда лопнет мыльный пузырь этого фиктивного денежного капитала" [4].

Маркс предваряет своё обсуждение отношений между финансовым капиталом, который он называет "ссудным ростовщическим капиталом", и промышленным или производительным капиталом, постановкой следующего вопроса: "В какой мере накопление капитала в форме ссудного ростовщического капитала совпадает с действительным накоплением богатств, то есть расширением процесса  экономического воспроизводства?" [5].

Ответ на этот вопрос, замечает он, зависит от стадии развития капитализма. На ранних этапах развития капитализма, то есть до появления крупных банков и современной системы кредитования, рост финансового капитала регулировался или определялся ростом промышленного капитала. В самом деле, в отсутствие монопольных крупных банков и современной кредитной системы преобладающей формой кредита был коммерческий кредит. При коммерческой кредитной системе, когда один человек одалживал деньги другому в процессе воспроизводства (например, оптовый торговец кредитовал розничного торговца, а розничный торговец кредитовал покупателя), финансовый капитал не мог сильно количественно отклоняться от промышленного капитала: "Когда мы рассматриваем этот кредит в отрыве от банковского кредита, становится очевидным, что он растет с увеличением объема самогó промышленного капитала. В этом случае ссудный капитал и промышленный капитал тождественны" [6].

Но на более высоких стадиях капиталистического развития, когда банки поглощают или централизуют и контролируют сбережения всего населения, рост финансового капитала больше не идет тем же темпом, что ростом промышленного капитала. В этих условиях "можно получать прибыль исключительно от торговли различными финансовыми обязательствами, существующими только на бумаге. ... Более того, можно получать прибыль, используя только заемный капитал для участия в (спекулятивных) сделках, не основанных на каких-либо материальных активах "[7].

Эти краткие отрывки показывают, что Маркс делает четкое различие между реальной прибылью и прибылью от финансовых пузырей. В то время как реальная прибыль имеет свои корни в производстве прибавочной стоимости и, следовательно, непосредственно ограничена им, то прибыль от раздувания фиктивного капитала (то есть инфляции котировок на активы) не ограничена, по меньшей мере не напрямую, непосредственно, или в краткосрочной перспективе. Маркс делает различия во всём разнообразии (категорий) прибылей и/или доходов, которое однако всё целиком зависит в конечном счете от совокупности прибавочной стоимости, создаваемой человеческим трудом в процессе производства.

Главная и очевидная категория - это прибыль, являющаяся результатом промышленного или реального производства, или прибыль "предприятия", как её называл Маркс. Согласно его трудовой теории стоимости, прибыль "предприятия" - это по существу неоплаченный труд. Начиная с производства, он выражает стоимость общего валового национального продукта (ВНП = GNP) этим простым уравнением: GNP = C + V + S, где C означает "постоянный" капитал (или амортизацию средств производства плюс стоимость исходных - сырья, энергии и т.п.), V - это "переменный" капитал, являющийся эквивалентом оплаты производительного труда, а S - это прибавочная стоимость, которая является основой прибыли от производства или прибыли предприятия. Процентные платежи по заемному (и инвестированному) капиталу, а также арендная плата за землю, помещения и т.п. вычитается из прибыли предприятия, или прибавочной стоимости.

Часть оставшейся прибыли предприятия, как правило, отводится на реинвестирование и/или расширение производства, и называется "retained earnings - нераспределенная прибыль" на современном деловом жаргоне, а остаток - это доход в виде дивидендов и/или доходы предпринимателей/менеджеров. [В приведенном выше уравнении, Маркс называет C "мертвым" трудом, то есть трудом овеществленным или вложенным в оборудование или средства производства; а (V + S) - "живым" трудом, то есть совокупностью затрат труда (в часах), или общей созданной стоимостью его продуктов, которая теперь называется чистым национальным продуктом, или добавленной стоимостью.]

Вторая категория прибыли, по Марксу, - это "прибыль от отчуждения или экспроприации", источник которой - "присвоение капиталистами части дохода или заработной платы рабочих в виде кредитного процента или ренты. Когда заработная плата (V в приведенном выше уравнении) не достигает уровня "прожиточного минимума", то есть рабочим не платят даже прожиточного минимума, то им часто приходится брать кредиты в дополнение к их неадекватному заработку. Часто это приводит к долговой кабале, то есть присвоению части их доходов банкирами и другими ростовщиками. Эта финансовая экспроприация основана на повторном дележе существующих потоков денежных доходов, и, таким образом, представляет собой игру с нулевой суммой: кредиторы выигрывают то, что проигрывают заемщики. Маркс характеризует этот тип финансовых доходов кредиторов за счет доходов заемщиков как "вторичную эксплуатацию" - совершенно отличную от прибыли от "первичной эксплуатации" труда или прибыли "предприятия", которая, как упоминалось выше, основана на извлечении прибавочной стоимости в процессе производства.

Как прибыль "предприятия", так и прибыль "от отчуждения" делаются в сфере производства; обе они извлекаются из чистого национального продукта или прибавочной стоимости (S + V в приведенном выше уравнении). Однако есть ещё и другой тип прибыли, зависимость которого от реальной (производимой) стоимости является косвенной или неявной, и чьи возможности для экспансии, соответственно, гораздо шире. Это - прибыль от фиктивного капитала, то есть прибыль, которую извлекают из спекуляции "ценными" бумагами или просто из компьютерных данных в базе данных финансового сектора при торговле или спекуляции финансовыми активами. Этот тип прибыли и её накопление в виде фиктивного/паразитического капитала и является основной причиной надувания и схлопывания финансовых пузырей.

Из такого различия между разными типами прибылей/доходов следует, что эксплуатация в процессе производства (мерой которой является соотношение между прибавочной стоимостью и необходимой стоимостью (себестоимостью), или приблизительно соотношение между объёмами прибыли и заработной платы, которое Маркс называет степенью эксплуатации) и эксплуатация при "экспроприации" или "отчуждении" идут рука об руку: если первая становится интенсивнее, то интенсивнее становится и вторая. Например, рост соотношения между прибылью и заработной платой в США за последние несколько десятилетий сопровождался соответствующим ростом задолженности, или возрастанием доли доходов трудящихся, т.е. заработной платы, экспроприируемой у них (в форме "обслуживания" долгов) кредиторами.

Таким образом, различие между разными видами прибылей/доходов - это вовсе не ухищрение учёных или "радикальная, но практически не нужная марксистская концепция", как это считает большинство современных экономистов-путаников. Еще более важно то, что это различие даёт очень адекватное понимание нынешних экономических категорий, событий и тенденций. Оно не только раскрывает, например, источники различных видов доходов/прибыли, то есть то, каким образом присваивается или распределяется национальное богатство, но и определяет материальные основы и пределы реального экономического роста, а также источники и пределы раздувания финансовых пузырей.

Это ясное разграничение различных типов и источников прибылей и/или доходов стоит в резком противоречии с господствующей ныне конформистской (mainstream) экономической теорией (или "неоклассической экономической теорией") распределения доходов, которая имеет тенденцию делаться всё более запутанной и неудобопонятной. Согласно этой теории, которая называется "функциональное распределение дохода," каждый из четырех "факторов" производства (труд, капитал, менеджмент и рантье) получает долю продукции или дохода, которая по умолчанию является якобы "справедливой и соразмерной". Основанием для этого якобы "спонтанного, гарантированного и справедливого распределения доходов" является по утверждению этой теории то, что доля каждого фактора производства, будь то зарплата (рабочих), жалование (служащих), прибыль (капиталиста) или проценты и рента (кредиторам и рантье), автоматически определяется рыночным механизмом так, что она в итоге якобы становится в точности соразмерной вкладу каждого из факторов (в пределе) в производство стоимости/дохода! (Все это псевдонаучное фокусничество, создающее иллюзию того, что распределение при капитализме якобы "справедливо и соразмерно", осуществляется при помощи множества фантастических допущений и гипноза математической абракадаброй, в частности дифференциальными уравнениями и производными функций.)

Как уже отмечалось ранее, большинство нынешних экономистов, в том числе многие "левые", утверждают, что поскольку Маркс жил и писал в эпоху до возникновения гигантского финансового сектора, он якобы не мог предвидеть дестабилизирующее влияние финансовых пузырей на относительно развитую рыночную экономику.

Однако внимательное чтение его работы о "денежном капитале и реальном капитале" показывает, что он в действительности анализировал сценарии систематического оттока финансового капитала (который он называл по разному: как "тезаурированные деньги", "прибавочный капитал" или " денежный капитал") из сферы производства в сферу спекуляций в погоне за более высокой доходностью, который прокладывает дорогу для раздувания и схлопывания финансовых пузырей. Мало того, что Маркс представлял сценарии того, как финансовый капитал куксится и избегает сферу производства в погоне за более высокой прибылью в сфере спекуляции, его анализ динамики таких сценариев или ситуаций, которые могут приводить к раздуванию и схлопыванию финансовых пузырей, воистину намного глубже и богаче, чем у современных экономистов [8].

По мнению этих экономистов, как неолиберальных, так и кейнсианских, любое несоответствие или дисбаланс между финансовым капиталом, который они называют "совокупными национальными сбережениями" (S), и реальным капиталом, который они называют "совокупными национальными инвестициями" (I), имеет временный характер и, следовательно, не представляет собой серьёзной проблемы, так как, по их мнению, дисбаланс между S и I очень быстро уравновешивается либо автоматически действием сил спроса и предложения (неолибералы), либо вмешательством со стороны правительства (кейнсианцы).

По мнению неолибералов, баланс между S и I обеспечивается рыночным механизмом: избыток S над I может быть только кратковременным, так как этот (временный) избыток предложения заемных средств якобы в скором времени приведет к снижению процентных ставок, которые затем простимулируют предпринимателей/производство на то, чтобы заимствовать и инвестировать больше. Этот процесс кредитования и инвестирования удешевленным S будет продолжаться до тех пор, пока не израсходуется избыток S и не восстановится равновесие между S и I.

С кейнсианской точки зрения такое самопроизвольное или автоматическое восстановление равновесия между S и I вовсе не гарантируется, что означает, что ситуация S>I, или недостаточности инвестиционных расходов, может сохраняться в течение длительного времени. В условиях относительной неопределенности и слабого спроса даже низкие процентные ставки не побудят предпринимателей на то, чтобы брать кредиты для инвестирования в расширение производства. В такой ситуации правительство может вмешаться, заимствуя "лежащие без дела" сбережения и тратя их ("в интересах их богатых владельцев", как выразился Кейнс), тем самым закрывая разрыв между сбережениями и инвестициями (или доходами и расходами).

Напротив, с марксистской точки зрения несоответствие или разрыв между спекулятивным "избыточным капиталом" и производительными инвестициями может сохраняться или даже увеличиваться, с пагубными последствиями в виде финансовых пузырей и рыночной нестабильности. Указав на то, как в эпоху крупных банков финансовый капитал может расти независимо от промышленного капитала, Маркс пишет: "Следующее за тем кредитное мошенничество доказывает, что на пути применения этого избыточного капитала не стоит никаких реальных препятствий," - это сценарий, по которому может идти ускоренная инфляция цен на (финансовые) активы, то есть раздувание финансового пузыря [9].

Указав таким образом на то, что пределы или границы спекулятивного финансового капитала гораздо шире, чем у промышленного капитала, он затем предупреждает, что это вовсе не значит, что спекулятивный капитал может раздуваться до бесконечности: "Тем не менее, в законах этого раздувания имеется действительно имманентное препятствие, т.е. тот предел, до которого капитал может реализовать себя как капитал" [10]. Другими словами, гигантский пузырь фиктивной стоимости на узком основании реальной стоимости может расширяться только до определенного предела; он должен лопнуть, выйдя за этот предел.

Короче говоря, обсуждение Марксом системного и систематического оттока финансового капитала из сферы производства в сферу спекуляций в погоне за более высокой доходностью показывает, что вопреки мнению, широко распространенному среди современных экономистов, Маркс действительно рассматривал сценарии возникновения финансовой инфляции и дефляции, т.е. раздувания и лопания пузырей. Более того, обсуждение им этого означает превосходство его анализа взаимосвязей между промышленным капиталом и (паразитическим) финансовым капиталом над теми неоклассическими экономистами, согласно которым любой отток финансового капитала из сферы производства носит временный характер и не проблематичен, так как якобы вскоре вновь будет возвращен в реальный сектор экономики (либо невидимой рукой рыночного механизма в идеологии неолиберализма, либо видимой рукой государства в идеологии кейнсианства) для продуктивного инвестирования. Трагедия неоклассических экономистов-конформистов заключается в том, что они в безумном параноидальном страхе перед Марксом по существу подвергают цензуре свои экономические взгляды, тем самым лишаясь самого ценного анализа капитализма. В ходе этого процесса (цензуры) им также удалось низвести экономику как академическую дисциплину до того состояния, которое профессор Майкл Хадсон метко называет "junk economics" - "халтурной экономикой", в пику официальному титулу этой дисциплины как якобы "науки".

Ссылки

[1] Эта статья во многом основана на главе 5 моей книги Beyond Mainstream Explanations of the Financial Crisis: Parasitic Finance Capital (Routledge 2015).

[2] Karl Marx, Capital, vol. 3, New York, International Publishers 1967, chapters 25-33.

[3] См, например, David Kotz, “The Financial and Economic Crisis of 2008: A Systemic Crisis of Neoliberal Capitalism,” Review of Radical Political Economics, vol. 41, no. 3 (2009), pp. 305-317.

[4] Karl Marx, там же, стр. 468.

[5] Там же, стр. 494.

[6] Там же, стр. 481.

[7] Этот отрывок основан на обсуждении Марксом "спекулятивного и фиктивного капитала," как процитировано в Википедии: <http://en.wikipedia.org/wiki/Fictitious_capital#cite_note-1>.

[8] Карл Маркс, там же, стр. 476-519.

[9] Там же, стр. 507.

[10] Там же.

Исмаил Хосейн-заде - заслуженный профессор экономики Университета Дрейка (Professor Emeritus of Economics, Drake University). Он является автором книг:

- Beyond Mainstream Explanations of the Financial Crisis (Routledge 2014),

- The Political Economy of U.S. Militarism (Palgrave–Macmillan 2007) и

- Soviet Non-capitalist Development: The Case of Nasser’s Egypt (Praeger Publishers 1989),

а также одним из соавторов книги Hopeless: Barack Obama and the Politics of Illusion."

КАПИТАЛИЗМ - ЭТО ЭКОНОМИЧЕСКОЕ ОРУЖИЕ МАССОВОГО ПОРАЖЕНИЯ

ВРАГ НАРОДА НАБИУЛЛИНА НЯНЧИТ ВАЛЮТНЫХ СПЕКУЛЯНТОВ И ГУБИТ ЭКОНОМИКУ РОССИИ

Выкладываю перепост новой статьи Сергея Глазьева "Эксперименты ценою в суверенитет", опубликованной здесь:

http://expert.ru/expert/2015/28/eksperimentyi-tsenoyu-v-suverenitet/  . Полностью соглашаясь с его критикой идиотов и вредителей, губящих россию при помощи либерастских выкрутасов "Центробанка", должен заявить, что эта критика не касается коренной причины всех тяжелейших проблем экономики России - капитализма, и хуже того, компрадорско-неоколониального сырьевого капитализма. Об этом подробно говорится, например, в статьях и выступлениях профессора Сергея Губанова (отчасти ранее перепостированных мною на этом блоге).

Однако навязанная Западом России в корне порочная и самоубийственная капиталистическая система остаётся "священной коровой", а Россия гибнет дальше и новой индустриализации (которая возможна только в рамках плановой социалистической экономики) вообще не предвидится.

Тут необходимо вспомнить, что истинными авторами всех предательских затей "ельцинских реформаторов" были не сами детки номенклатурщиков, придурки вроде Гайдара и Чубайса, а посланные Вашингтоном и Уолл-стритом "тихие американцы", которые кромсали экономику и госаппарат СССР так, чтобы "пациент" никогда уже не встал с больничной койки. Ведь это же факт, что многие директивные акты ельцинского режима поначалу существовали лишь как тексты на английском языке, и лишь впоследствии были коряво переведены на русский!!!

Разумеется, я не призываю к реанимации "СССР-2". Это было бы верхом наивности. Во-первых, за прошедшие 25 лет страна сильно изменилась, и для управления ею надо ориентироваться на действительность, а не на абстрактные "идеи". Во-вторых, и в СССР многие учреждения или функционировали отвратно, или были декоративными, но вредоносными бирюльками в подражание Западу, например, "верховный совет СССР" и "верховные советы союзных республик" - советские совершенно никчемные "парламенты".

Однако уничтожение нынешней неоколониальной прозападной бл.дской "конституции" и возврат к Советской, истинно народной социалистической Конституции - это настоятельнейшая необходимость, основа для всех дальнейших мер по возрождению государственного суверенитета и социализма в России. Совершенно правильную уничтожающую критику нынешней лакейско-мошеннической "конституции" можно прочесть в статье "Проблемы конституции РФ" на сайте http://ruxpert.ru/ .

Ещё более серьёзная проблема состоит в том, где найти те управленческие кадры, которые смогут осуществить социалистическое возрождение России. Чиновничество, правящее ныне Россией, загипнотизировано лживым миражом капитализма, занимается коррупцией и вывозит денежки на Запад. А народ? - Народ молчит, так как уже забыл, что можно жить по-иному - без кризисов, нищеты, социальной несправедливости, разложения общества буржуйской идеологией всеобщей продажности, не в обстановке прогрессирующего разорения страны, а в условиях устойчивого планового роста её экономики...

Поэтому надо подбирать и обучать и соответствующие кадры, и всё дело возрождения России может быть эффективно осуществлено лишь на основе принципов бихевиористского анализа поведения и социальной инженерии. Этот подход в корне отличен от прежнего советского, при котором уповали на проповедь "сознательности", забывая, что в действительности, как и в басне Крылова о поваре-грамотее, "Васька слушает, да есть". Наоборот, надо конструировать социальные отношения как цепочки оперантов так, чтобы в идеальном случае каждый на своём месте имел самое горячее ЖЕЛАНИЕ (т.е. предвкушение положительного подкрепления) делать именно то, что от него требуется, стремиться к поставленной перед ним цели - а не куда-нибудь ещё (например, к бутылке водки или на Запад).

Именно бихевиористский анализ поведения показывает, что судьбу общества НЕЛЬЗЯ предавать буржуазной стихии, которая в зависимости от конъюнктурной доходности будет заниматься или материальным производством, или паразитическими спекуляциями, или работорговлей, или сооружением концлагерей и геноцидом, или уничтожением ресурсов и живой природы генетически модифицированными монстрами...  Ведь это всё - пороки буржуазного антиобщества.

Каждый день, даже каждый час пребывания России в нынешнем сознательно изуродованном агентами Запада состоянии закрепляет её положение в "параше", в списке недоразвитых стран - сырьевых полуколоний Запада. Поэтому нельзя терять ни минуты.

Уважаемый Сергей Глазьев! Нельзя ограничиваться одной лишь критикой губительных для России догматов "неолиберальной экономики". Необходимо выдвигать против них альтернативу плановой социалистической экономики. Обратите внимание хотя бы на то, что Западу теперь удалось даже Китай затянуть в кризис: росшие как на дрожжах курсы китайского фондового рынка - за один месяц сбить в среднем на 30% вниз и привести китайские биржи в состояние инфаркта (прекращения торгов). Если Запад даже Китай довёл до этого, то уж России-то НА КОЙ ЛЯД ЭТА САМОУБИЙСТВЕННАЯ МОШЕННИЧЕСКАЯ ИГРА В КАПИТАЛИЗМ? Пора ликвидировать капитализм в Росссии, пока он не ликвидировал саму Россию!!!

Спасение одно: в возрождении советской плановой экономики с национализацией всех крупных предприятий, введении госбюджетного финансирования вместо буржуйского ростовщичества, введении государственной монополии на внешнюю торговлю и на банковское дело, отмене конвертируемости рубля, введении резко прогрессивного налога на доходы и собственность, а также конфискации всей частной собственности, превышающей, скажем, 1 млн. долларов США на рыло.

Повторяю: чтобы жила Россия, в ней надо истребить капитализм!

--

Дьявол денег (Французская гравюра 18 века)

Ещё Мартин Лютер говорил: "Деньги - это дерьмо дьявола". Пора наконец-то выставить против них эффективную гуманную альтернативу - бихевиористский социализм.

*  *  *

Сергей Глазьев:

"Взятая на вооружение ЦБ РФ политика таргетирования инфляции полностью провалилась: вместо подавления инфляции мы имеем всплеск роста цен и инфляционных ожиданий, недопустимые качели курса рубля, раскачиваемые спекулянтами, и губительное для реального сектора сокращение предложения денег в экономике.

Удивительное сочетание самоуверенности представителей денежных властей с провальными результатами их политики вызывает тревогу за экономику страны. Если экономика — это наука о правилах ведения домашнего хозяйства, то не может считаться нормальной постоянная утечка из этого самого хозяйства денег, умов и ресурсов. Эта утечка продолжается уже четверть века вопреки чаяниям облеченных властными полномочиями экономистов, застывших в ожидании притока и того, и другого, и третьего. Пока они твердят об улучшении «бизнес-климата», совокупная утечка капитала превысила полтора триллиона долларов, за рубеж уехало более миллиона образованных умов, а ресурсов, сырья и материалов выкачано в энергетическом эквиваленте никак не меньше полусотни миллиардов тонн в пересчете на единицу условного топлива.

За те же четверть века китайцы, одновременно с нами начавшие переход к рыночной экономике, стали жить на порядок лучше, впятеро обогнали нас по объему производства и втрое — по количеству ученых. Да и другие страны не стояли на месте, осваивая производства нового технологического уклада, повышая уровень образования населения, наращивая инвестиции в модернизацию и развитие инфраструктуры. Поэтому по уровню развития экономики и человеческого потенциала мы последовательно опускались до слаборазвитых стран. В тучные 2000-е это соскальзывание приостановилось, но в последние годы, на фоне оживления экономики других стран, началось вновь.

Почему же, имея самый высокий в мире уровень национального богатства на душу населения, по уровню извлекаемого из него дохода мы скатились до слаборазвитых стран? И продолжаем падать, в то время как мировая экономика оживает в преддверии выхода на новую длинную волну экономического роста?

Причины разорения нашего хозяйства нужно искать в особенностях управления им. Если в стране простаивает половина производственных мощностей, работники трудятся вполсилы, знания ученых и инженеров не востребуются, то это указывает на неудовлетворительную эффективность системы управления

Спекулятивная воронка

По итогам 2014 года лидером в извлечении прибыли стали валютные спекулянты, изрядно нажившиеся на девальвации рубля, а теперь продолжающие наживаться на его ревальвации. В течение всего прошлого года прибыльность валютных спекуляций против рубля составляла десятки процентов годовых, а после опускания курса рубля в свободное плавание зашкаливала в иные дни за сотню. В это же время рентабельность обрабатывающей промышленности опустилась до 5%, существенно снизилась платежеспособность предприятий реального сектора. Условия их кредитования последовательно ухудшались по мере повышения Банком России ключевой ставки. После того как она была поднята до 17%, кредит для большинства предприятий реального сектора стал недоступен, и оставшаяся в экономике ликвидность устремилась на валютный рынок. Его последующее обрушение стало закономерным результатом как манипулирования им, так и проводившейся денежными властями политики.

В этом году политика стимулирования валютных спекуляций продолжилась. Чтобы снизить спрос на валюту на бирже, Банк России развернул механизм рефинансирования в иностранной валюте по операциям валютного репо. Тем самым он создал новый канал обогащения спекулянтов, теперь уже на повышении курса рубля. Беря валютные кредиты под 2%, банки конвертируют их в рубли, покупая ОФЗ под 10%, а затем продают их и снова конвертируют в валюту по уже повысившемуся курсу рубля. С учетом его роста на треть нетрудно подсчитать, что доходность этих валютно-финансовых спекуляций составляла те же 30–40%, а для инсайдеров — на порядок больше, как и в прошлом году на плавном снижении курса рубля.

Длительность восходящего тренда рубля ограничена оценками риска — снижения цен на нефть, введения новых санкций, ужесточения политики раздачи валютных СВОПов ЦБ и т. д. После 26 мая тренд сменился. Теперь спекулируют на тренде падения рубля, ожидая ужесточения санкций. Пока на плавном и относительно легко прогнозируемом, позволяющем без особого риска и труда получать все те же 30–40% годовых. Неудивительно, что при столь заботливом отношении денежных властей к спекулятивному сектору деньги продолжали притекать на валютно-финансовый рынок, уходя из реального сектора.

Только за первый квартал объем выданных банками кредитов производственным предприятиям сократился почти на полтриллиона рублей. Соответственно продолжало ухудшаться финансовое положение предприятий. По оперативным данным Росстата, в январе 2015 года чистый операционный убыток российских организаций составил 152,5 млрд рублей. Доля убыточных предприятий в среднем по экономике России достигла 36,1%. При этом наибольший удельный вес нерентабельных производств фиксируется в обрабатывающих отраслях (39,9%). В реальном выражении чистая прибыль в обрабатывающих производствах упала в первом квартале до значений 2001 года.

Во втором квартале производственные предприятия сделали свой выбор. Не дождавшись кредитной поддержки импортозамещения, они просто повысили цены вслед за удорожанием импорта. Это позволило им резко повысить рентабельность при сокращении производства. Тем самым они усилили инфляционную волну и способствовали рецессии. Экономика оказалась в стагфляционной ловушке.

Обрабатывающие производства так и не смогли воспользоваться повышением конкурентоспособности своей продукции вследствие девальвации рубля из-за сверхжесткой, удушающей денежно-кредитной политики. Несмотря на все призывы руководства страны к широкому импортозамещению и использованию повышения ценовой конкурентоспособности отечественной продукции после девальвации рубля для расширения ее производства, сделать этого не удалось из-за отсутствия кредита. Хуже того, портфель рублевых кредитов, выданных реальному сектору, по итогам первого квартала 2015 года сократился на 410 млрд рублей, а доля просроченной задолженности по рублевым кредитам реальному сектору по состоянию на 1 мая текущего года выросла по сравнению с началом 2014-го более чем на 60% (в том числе на 27% с начала 2015 года) и достигла почти 7% этого сегмента кредитного портфеля. Это неудивительно, если реальный сектор, в особенности машиностроение, на протяжении как минимум первого квартала нынешнего года имел доступ к кредитным ресурсам по ставкам около 20% годовых в рублях, что почти вдвое превышает ожидания Банка России по инфляции на годовом горизонте.

По существу деятельность Банка России свелась к финансированию валютных спекуляций. Из 8 трлн рублей, выданных ЦБ на рефинансирование коммерческих банков в прошлом году, три четверти оказалось на валютном рынке. То же самое происходит сегодня с валютными кредитами, объем которых уже превысил 30 млрд долларов.

Попытки ЦБ повлиять на финансовый рынок повышением процентных ставок успеха не имеют. И не могут иметь, потому что доходность спекуляций на раскачивании валютного рынка многократно превышает ключевую ставку. При этом манипулирующие рынком спекулянты почти не рискуют, легко просчитывая незамысловатую политику денежных властей. Они без особого риска расшатали в прошлом году валютный коридор, заранее зная алгоритм действий Банка России, а в этом году без риска для себя конвертируют кредиты по валютным репо в ОФЗ.

Благодаря политике денежных властей главным генератором деловой активности в российской экономике стала валютная биржа. Объем торгов на ММВБ составил в прошлом году около 4 трлн долларов, это вдвое превышает ВВП страны и в 10 раз — ее внешнеторговый оборот. Порожденная политикой Банка России спекулятивная воронка поглощает все больше денег, высасываемых из банков и из реального сектора.

Ложные догматы

Удивительно, что денежные власти и обслуживающие их аналитики не в состоянии просчитать элементарные последствия своих решений. Еще три года назад автор этих строк в своем «Особом мнении» о проекте «Основных направлений единой государственной денежно-кредитной политики на 2013—2015 гг." в отношении планировавшегося перехода к свободному плаванию курса рубля писал: «Таргетирование инфляции, заявляемое Банком России в качестве главной цели денежно-кредитной политики, не может быть обеспечено без контроля за трансграничным движением капитала, амплитуда колебаний которого может в нынешних условиях достигать величин, сопоставимых с объемом валютных резервов. Под влиянием этих колебаний изменения обменного курса рубля, который отпущен ЦБ в „свободное плавание“, могут оказаться достаточно значительными для подрыва макроэкономической стабильности. Аналогичным образом дестабилизирующий эффект может иметь и заявляемый Банком России переход к плавающей ставке рефинансирования».

Увы, этот драматический прогноз сбылся в точности, что, однако, не пошатнуло веру денежных властей в правильность своей догматичной политики.

Несмотря на все предупреждения, они упорно продолжают прежний курс завышенных процентных ставок и свободного плавания рубля. Первая составляющая их политики мотивировалась странным мнением о «перегретости» российской экономики, на самом деле работающей не более чем на две трети своих потенциальных возможностей. В обоснование этого мнения приводились рассуждения о якобы достигнутом равновесном уровне безработицы, которые были совершенно неадекватны истинному положению на рынке труда. Вопреки опросам предприятий и официальной статистике, свидетельствовавших о значительной скрытой безработице и недозагруженности производственных мощностей на 40%, аналитики Банка России считали, что нарастить выпуск можно не более чем на 1,5%, и делали вывод об инфляционной опасности смягчения денежной политики.

Еще более странной представляется фанатичная убежденность денежных властей в том, что они могут справиться с инфляцией и колебаниями курса рубля посредством манипулирования процентными ставками. За годы рыночных реформ опубликованы тысячи исследований, результаты которых свидетельствуют об отсутствии статистически значимой зависимости между динамикой процентных ставок и денежной массы с одной стороны и уровнем инфляции — с другой. При этом есть хорошо прослеживаемая жесткая зависимость между первыми двумя показателями и динамикой производства и инвестиций. Всегда и везде сокращение денежной массы и повышение ставки процента сопровождается падением производства и инвестиций.

Повышение процентных ставок в целях снижения инфляции и роста курса национальной валюты — это стандартная рекомендация МВФ. Она основывается на математических моделях рыночного равновесия, которые не соответствуют экономической реальности, но иллюстрируют очень простые и внешне убедительные суждения. Монетаристы уверены, что повышение процентных ставок повышает привлекательность банковских вкладов, сокращает спрос и влечет за собой снижение цен, а также связывает свободные деньги и снижает их предложение на валютном рынке, что приводит к повышению курса национальной валюты. Это поверхностное суждение не учитывает, однако, что повышение процентных ставок влечет за собой рост издержек у заемщиков, который они перекладывают на себестоимость продукции, а это ведет к росту цен и девальвации национальной валюты. Сокращение спроса приводит к снижению производства и росту издержек, результатом чего становится не снижение, а повышение цен. И наоборот, снижение процентных ставок и увеличение предложения денег может трансформироваться в расширение производства и инвестиций и, соответственно, в снижение цен и издержек.

Монетаристы не хотят понять очевидных вещей — нелинейности и неравновесности процессов экономической динамики. В нашем случае — обусловленных демонетизацией экономики. Расширение денежного предложения до сих пор сопровождалось не повышением, а снижением инфляции вследствие всасывания денег изголодавшимся от недокредитования реальным сектором экономики. Хотя это не означает, что завтра увеличение кредита не вызовет новой волны валютных спекуляций и очередного обрушения курса рубля с последующим разгоном инфляционной волны. Но совершенно точно можно прогнозировать, что результатом продолжения начавшейся в прошлом году демонетизации экономики наверняка станет усугубление спада производства и инвестиций.

Все дело в управлении денежными потоками. Как показывает опыт Китая, ежегодный прирост денежной массы может достигать 50% и сопровождаться дефляцией, если ведется контроль над целевым использованием кредитов и за тем, чтобы деньги не переливались на потребительский и валютный рынок. И наоборот, опыт России наглядно демонстрирует возможность галопирующей инфляции при сжатии денежной массы. Если денежные потоки стационарны, то их расширение не будет вызывать инфляции до тех пор, пока прирост денег связывается с расширением производства, инвестиций и сбережений. А если они приобретают турбулентный характер, то галопирующая инфляция может происходить и при уменьшающейся денежной массе и растущих процентных ставках.

Импортозамещение откладывается

Характерным примером абсурдности «символа веры» денежных властей является уже упоминавшийся выше переход к таргетированию инфляции с плавающим курсом рубля. С абсолютной уверенностью денежные власти продолжают заявлять, что таргетирование инфляции предполагает перевод курса рубля в свободное плавание.

Хотя для любого системно мыслящего человека эта догма показалась бы по меньшей мере странной. На начальных курсах теории управления студентов учат, что избирательная способность управляющей системы должна быть не ниже разнообразия объекта управления. Но, по-видимому, наши денежные власти с теорией управления и тем более с системным подходом не знакомы.

Поэтому, ничтоже сумняшеся объявив о таргетировании инфляции, отказались от контроля за фактором, который определяет динамику цен на добрую половину потребительских товаров, а именно за обменным курсом. Любому инженеру такого рода подход показался бы сумасшествием — это все равно что пытаться обогревать комнату без стекол в окнах зимой, не понимая, что температура в ней будет зависеть не от мощности отопительного оборудования, а от температуры и ветра за окном.

Под чужую дудку

Попытаемся разобраться в логике действий наших денежных властей. Они постулируют без обсуждения отказ от контроля над трансграничным движением денег по счету капитала. Тогда в условиях свободного рыночного ценообразования для управления макроэкономическими параметрами у денежных властей остается контроль над обменным курсом рубля и инструментами денежной политики: учетной ставкой и иными условиями предоставления/абсорбирования ликвидности, нормативами обязательного резервирования, достаточности капитала, формирования резервов по ссудам и ценным бумагам, объемами операций на открытом рынке с гособлигациями и валютными интервенциями, которые в совокупности формируют денежную базу. На этот счет в научной литературе считается доказанной трилемма о том, что в отсутствие золотого стандарта невозможно одновременно держать открытым рынок капитала, фиксированный обменный курс национальной валюты и проводить автономную денежную политику. По-видимому, исходя из этой логики, денежные власти выбирают автономную денежную политику, предпочитая манипулировать ставкой процента и жертвуя управлением валютным курсом. Таким образом, под «таргетированием инфляции» денежные власти понимают не целеполагание по инфляции, как кажется по дословному переводу этого слова на русский, а не что иное как технический прием, сводящий всю денежную политику к манипулированию ключевой ставкой при отказе от других параметров регулирования валютно-финансовой сферы.

Указанная трилемма была сформулирована Обстфельдом, Шамбаухом и Тейлором на основе эмпирического исследования денежной политики, проводимых национальными банками в период между Первой и Второй мировыми войнами (IMF Staff Papers, Vol. 51, 2004). Однако с тех пор многое изменилось. Появился глобальный финансовый рынок с мировой резервной валютой, в качестве которой используется доллар, эмитируемый Федеральной резервной системой США в основном под обязательства американского правительства. С учетом того, что объем этих обязательств растет в геометрической прогрессии и вышел далеко за пределы устойчивости американской налогово-бюджетной системы, трилемму следует дополнить новым исходным условием о нарастающей эмиссии мирового капитала в форме необеспеченных обязательств американского государства. Для точности к ним следует добавить необеспеченные обязательства стран ЕС (Греции, Великобритании и др.), вместе с которыми растет эмиссия евро и фунта, а также Японии, с параллельной эмиссией евро. Эмиссия этих квазирезервных валют вслед за долларом растет по экспоненте, что повлекло за собой увеличение массы этих валют на мировом финансовом рынке в три-пять раз за время после начала глобального финансового кризиса в 2008 году.

Таким образом, в отличие от межвоенного периода, для современного рынка капитала характерна закономерность его нарастающего инфлирования (вздутия) за счет необеспеченной эмиссии мировых резервных валют. Из этого следует, что страны, которые держат рынок капитала открытым, получают угрозу импорта инфляции, вызываемой притоком безгранично нарастающего необеспеченного капитала в форме эмиссии указанных валют. Это означает появление на мировом финансовом рынке монополии, обладающей огромными возможностями манипулирования им, в том числе путем установления контроля над открытыми для свободного движения капитала национальными сегментами мировой финансовой системы. В отличие от мирового рынка товаров, подчиняющегося законам конкуренции и регулируемого нормами ВТО, мировой финансовый рынок всерьез не регулируется, а нормы МВФ это дерегулирование защищают в интересах институциональных финансовых спекулянтов (инвестиционных супербанков), пользующихся неограниченным доступом к эмитентам мировых валют.

Из сказанного выше следует необходимость уточнения трилеммы: если национальный банк не имеет монополии на эмиссию мировой резервной валюты и держит открытым счет трансграничного движения капитала, то он не может контролировать ни курс, ни процентные ставки. Счастливые обладатели доступа к эмиссии мировых валют в подходящий момент могут провести спекулятивную атаку любой мощности, опрокинув курс, а также предоставить заемщикам достаточно большой по отношению к емкости национальной экономики объем кредита по приемлемой для них ставке процента. По отношению к России они это демонстрировали многократно.

Таким образом, чтобы управлять состоянием национальной валютно-денежной системы, необходимо контролировать трансграничное движение денег по капитальным операциям. В противном случае определять развитие нашей экономики будут из-за рубежа, причем это будет не управление в смысле снижения энтропии (хаотичности изменений) объекта управления, а наоборот, усиления хаотичности. При этом нельзя говорить и о некоем едином субъекте управления, поскольку помимо транснациональных корпораций (ТНК) и иностранных банков манипулировать российским финансовым рынком будут и «свои» олигархические офшоризированные бизнес-группы. Собственно, в этом и заключаются политические последствия перехода к политике «таргетирования» инфляции.

Если политически так называемое таргетирование означает не что иное, как передачу контроля над состоянием национальной валютно-финансовой системы внешним силам (прежде всего ФРС США, а также Банку Англии, Европейскому центробанку и Банку Японии), то экономически это делается в интересах иностранных финансовых спекулянтов (ТНК и иностранных банков, олигархических офшоризированных бизнес-групп, чьи бенефициары давно стали международными инвесторами и даже «гражданами мира»). Российские хозяйствующие субъекты вынуждены приспосабливаться к «управляемому» извне хаотическому движению валютно-финансового рынка путем сведения к минимуму своей инвестиционной активности и перевода сбережений в «твердую» валюту. То же делает население: долларизация экономики и утрата собственных внутренних источников финансирования инвестиций — естественная плата за «таргетирование» инфляции.

Если государство теряет контроль над курсом своей валюты, это означает, что оно отдает манипулирование им валютным спекулянтам. А если ЦБ при этом их еще и кредитует, а финансовый регулятор передает им в управление валютную биржу, то возникают «валютные качели», валютно-финансовый рынок входит в состояние турбулентности, происходит дезорганизация всей внешнеэкономической деятельности и расстройство воспроизводства зависимых от нее предприятий. Именно это и произошло в российской экономике вследствие политики «таргетирования» инфляции.

После того как следствием решения о переходе к свободному плаванию курса рубля стало его обвальное падение, руководители денежных властей перешли на бытовые аргументы, ссылаясь на указание руководства не палить зря резервы. Действительно, следствием бессмысленной политики Банка России по борьбе с инфляцией путем повышения процентных ставок стал исход российских заемщиков за рубеж и переход на внешние источники кредита, общая величина которых намного превысила объем валютных резервов. Однако из установки «не палить зря» не вытекает отказ от валютных интервенций вообще. Ведь смысл накопления валютных резервов заключается как раз в обеспечении стабильности базовых условий внешнеэкономической деятельности, прежде всего обменного курса национальной валюты. А главный враг этой стабильности — валютные спекулянты, наживающиеся на колебаниях курса рубля за счет потерь других хозяйствующих субъектов, населения и государства. Если уж действительно курс рубля нужно было девальвировать исходя из объективных факторов торгового баланса: падение цен на нефть и другие товары сырьевого экспорта, западные санкции и отток капитала, — то делать это надо было одновременно со стабилизацией курса на новом уровне, не давая тем самым подняться спекулятивной волне. Например, опустили бы курс в полтора раза и зафиксировали на месяц, чтобы дать торговле адаптироваться к новому курсу. Одновременно дать кредиты производственным предприятиям для наращивания импортозамещения. Тогда не было бы спекулятивной волны и увеличившее ценовую конкурентоспособность производство пошло бы в гору. А плавно переходящее в обвальное падение снижение курса в два раза с последующим его повышением в полтора раза — это верный способ угробить производство и инвестиции не только чрезмерной неопределенностью курса, но и невыгодностью производственной деятельности на фоне сверхприбыльности валютных спекуляций.

Как нетрудно посчитать, после того как курс рубля упал вдвое и до 16% подскочила инфляция, повысились ставки процента, издержки предприятий выросли на 20–30% в зависимости от доли импортных комплектующих. После повышения курса рубля на треть произошло соответствующее снижение их ценовой конкурентоспособности по отношению к импорту. Она вернулась на тот уровень, с которого год назад начиналась девальвация рубля. Тем самым потенциал девальвации, о необходимости которого говорил президент на недавней встрече с «Деловой Россией», оказался в основном исчерпанным. Только денег по сравнению с прошлым годом стало на четверть меньше, кредиты стали вдвое дороже и многократно менее доступны."

ГЛАЗЬЕВ: ЦЕНТРОБАНК И МИНФИН ДЕРЖАТ РОССИЮ В ДОЛЛАРОВОМ РАБСТВЕ

--

Выкладываю перепост интервью С.Ю. Глазьева "Рубль вместо доллара", Источник: http://zavtra.ru/content/view/rubl-vmesto-dollara/

Ответ на вопрос: "Почему необходим переход от внешних источников кредитования к внутренним" ясен и ежу: Навязываемая стране Центробанком и Минфином привязка рубля к доллару и использование доллара в России для кредитования, для внешней торговли, для "сбережений" в фондах - это удушение экономики России и помощь нашему смертельному врагу - фашистской империи США поставками товаров буквально задарма, плюс беспроцентным кредитованием США, плюс поддержкой курса долларовой туалетной бумаги и её липового статуса якобы "твёрдой валюты".

Смотри на эту же тему предыдущее выступление Сергея Глазьева - http://behaviorist-socialist-ru.blogspot.de/2014/08/blog-post_26.html и мои соображения - http://behaviorist-socialist-ru.blogspot.de/2014/08/blog-post_20.html

Предатели-либерасты, заправляющие в Центробанке и Минфине, молятся на доллар. А ситуация на самом деле такова: мошенническая и бандитская империя США - несостоятельный должник:

--

--

Таблица (нижняя - из новой статьи Пам Мартенс - http://wallstreetonparade.com/2014/09/new-report-global-economies-may-be-on-path-to-another-crash/ ) показывает: общий долг США составляет 57 триллионов долларов и почти в 4 раза превышает ВВП США. Поэтому Дядя Сэм - глобальный фашистский террорист № 1 - грозит войной всем, кто не хочет признавать мнимую ценность его долларовой сортирной бумаги.

* * *

"- Сергей Юрьевич, за последние дни произошло несколько важных событий, связанных с определением того пути, по которому должна идти наша страна в условиях конфликта на Украине, западных санкций, фактической остановки экономического роста и "второй волны" или даже "третьей волны" глобального системного кризиса. Это прежде всего Инвестиционный форум в Сочи и заседание Госсовета по проблемам импортозамещения. Мы видим, как сталкиваются противоположные, полярные точки зрения, какую активность проявляют сторонники "вашингтонского консенсуса" и в нашей "властной вертикали", и на уровне крупных бизнес-структур, и в медиа-пространстве. Вы известны не только в качестве выдающегося теоретика, ученого, авторству которого принадлежит получающая всё большее признание в мировом научном сообществе концепция глобальных технологических укладов, непримиримый противник "вашингтонского консенсуса", но и как государственный деятель, который активно занимается практикой евразийской интеграции. Как вы оцениваете нынешнюю ситуацию в отечественной экономике? Что, по-вашему, можно и нужно сделать для выживания и развития России?

- Я бы не сказал, что по этому поводу сегодня существуют какие-то значимые расхождения между российской властью и крупным российским бизнесом, действующим в реальном секторе экономики. Антикризисные рецепты сегодня уже вполне понятны и очевидны.

Это, во-первых, целый комплекс сбалансированных предложений, который содержался в блестящем докладе на Госсовете губернатора Белгородской области Евгения Степановича Савченко по расширению, удешевлению и удлинению кредита, а также по увеличению объёмов государственного спроса в сфере импортозамещения. Реализация этого комплекса предложений позволит увеличить ВВП страны не менее чем на один триллион рублей в год, что соответствует минимум 8-9% экономического роста.

Это, во-вторых, выступление премьер-министра Российской Федерации Дмитрия Анатольевича Медведева на инвестиционном форуме в Сочи, где были высказаны соображения по расширению государственного финансирования инфраструктурных проектов.

И это, в-третьих, сформированная реальным сектором оте­чественной экономики заявка на финансирование импортозамещающего производства и технологическую модернизацию.

Если суммировать эти моменты, то можно сказать, что у нашей страны есть немалые резервы для экономического роста, которые сегодня поддержаны извне введением санкций со стороны Запада. Что власть и бизнес практически определились с тем, сколько денег необходимо, чтобы выйти на траекторию устойчивого развития. И что вопрос стоит о замещении импорта не только и даже не столько товаров, сколько финансов, а именно - внешних кредитов. Но этот ключевой вопрос: где найти источники для финансирования программ импортозамещения и расширения производства, - пока остаётся и без ответа, и за пределами любого открытого или закрытого обсуждения.

Главное противоречие текущего момента заключается уже не в полемике сторонников той или иной экономической концепции, а в удивительном разрыве между требованиями реального сектора экономики, руководителей регионов и федерального правительства, с одной стороны, - и полным отсутствием реакции на эти требования со стороны финансовых властей, прежде всего Центробанка и Минфина, которые должны эти требования выполнять, с другой стороны.

То есть возникает парадоксальная ситуация. И президент страны, и председатель правительства, и губернаторы говорят о необходимости подъёма экономической активности, о расширении производства, увеличении инвестиций, о привязке кредитно-денежной политики к задачам развития реального сектора экономики, но Центробанк и Минфин делают вид, что их это всё не касается.

Если мы сейчас посмотрим на опубликованный недавно ЦБ проект основных направлений его кредитно-денежной политики, то с удивлением обнаружим, что все требования президента и правительства в позиции ЦБ не учтены, они отсутствуют. Центральный банк по-прежнему декларирует, что единственной целью его деятельности является сдерживание инфляции, удержание инфляции в тех рамках, которые они сами себе обозначили - 4% в год. Между тем, весь, уже более чем двадцатилетний, опыт работы в рамках нынешней кредитно-денежной системы показывает, что попытки бороться с инфляцией исключительно монетарными методами, путем сжатия денежной массы, успеха не приносят, и единственным результатом такой политики оказывается стагфляция, то есть сочетание высокой инфляции с отсутствием экономического роста. Напротив, опыт практически всех без исключения стран мира говорит о том, что сбалансированное экономическое развитие предполагает наличие достаточного объема денежного предложения для обеспечения товарооборота и подъёма инвестиций. И только на основе роста производства вследствие инвестиций в развитие новых технологий можно добиться снижения инфляции. Главным средством борьбы с инфляцией является повышение эффективности производства. А повышение эффективности производства невозможно без роста этого производства в оптимальных масштабах и внедрения новых технологий.

И то, и другое предполагает опережающее развитие кредита, поскольку кредит по своей природе есть авансирование экономического роста.

Но наш Центральный банк совсем не хочет понимать эти очевидные вещи и, слепо следуя догмам "вашингтонского консенсуса", в течение двадцати лет искусственно ограничивает денежную массу. Что как раз создавало привилегированные условия для внешних кредиторов и иностранных инвесторов. Потому что если денежная масса страны формируется в основном за счёт внешних источников, то приоритетные позиции занимает иностранный капитал. А в условиях, когда денежное предложение формируется за счет иностранного капитала, развитие тех или иных отраслей экономики начинает зависеть от его воли.

Введение Западом антироссийских санкций даёт нам уникальную возможность и даже ставит перед необходимостью замещения внешних источников кредита внутренними, создать суверенную финансовую систему, которая будет ориентироваться не на интересы иностранного капитала, а на интересы развития собственного производства.

- Какова, говоря языком банкиров, "цена вопроса"?

- Если мы возьмём предложения Евгения Савченко на Госсовете, то они гарантируют выпуск дополнительной продукции на 2 триллиона рублей в год. Это значит, что объём кредитов должен быть увеличен - с учетом оборачиваемости денежной массы внутри нашей экономики примерно 3 раза в год и того, что речь идёт о выпуске сельскохозяйственной продукции, цикл производства которой составляет как раз календарный год - примерно на 700-800 миллиардов рублей. Это объем необходимой дополнительной денежной эмиссии в форме кредитов, ссуд сроком не менее чем на год - с тем, чтобы предприятия могли получить необходимый объём оборотных средств. К этому необходимо добавить 200-300 миллиардов рублей инвестиций на расширение и модернизацию производственных мощностей сроком на 3-4 года.

То есть простой расчет показывает, что у нас прирост денежной массы только для реализации программ импортозамещения, о которых говорил губернатор Белгородской области, должен составить как минимум триллион рублей. И это означает соответствующее увеличение денежной массы.

Если мы таким же образом просчитаем предложение премьер-министра РФ о господдержке крупных инфраструктурных проектов, начиная от строительства газопровода "Сила Сибири" и заканчивая созданием высокоскоростных магистралей железнодорожного транспорта, - всё это окупится за 7-10-15 и более лет, но для них также необходим высокий уровень кредита.

В своё время нобелевский лауреат по экономике и признанный классик теории денег Тобин говорил о том, что главной задачей Центрального банка любой страны должно быть создание максимально благоприятных условий для роста инвестиций. А наш Центральный банк делает вид, что этот вопрос его вообще не касается.

Чтобы обеспечить необходимый для выхода на траекторию устойчивого развития экономики прирост инвестиций на 10-15% в год, необходимо и соответствующее увеличение денежного предложения. Чего нет ни в основах денежно-кредитной политики Центробанка, ни в планах Минфина.

Получается, что все рассуждения об импортозамещении, о подъёме инвестиций остаются сотрясением воздуха до тех пор, пока не будут предприняты конкретные меры по расширению денежной массы финансовой властью.

А на практике, в связи с прекращением внешних источников кредитования, а также ускоренного вывоза капиталов из страны, у нас наблюдается сокращение денежной массы, и экономика работает в условиях всё более ощутимого финансового голода.

ЦБ использует механизмы рефинансирования коммерческих банков, перенося на них основной объём денежной эмиссии, но само это рефинансирование ведется не в целях обеспечения должного уровня кредита в экономике, а в целях простого поддержания ликвидности банковского сектора и поддержания сложившейся системы денежного оборота.

Эти кредиты выдаются Центробанком всего на неделю, под высокий процент и не могут служить основой для формирования долговременных и дешевых кредитных ресурсов.

Какой объем денег необходим сейчас для замещения внешних источников кредита? На этот вопрос не хотят не только давать ответ, но даже рассматривать его. Наша экономика сегодня закредитована извне на сумму в 700 млрд. долл. Это гигантская сумма, которая сопоставима со всем объемом денежной массы в нашей стране. И если предположить, что западные кредиторы одномоментно прекратят предоставлять кредиты нашей экономике, то денежные власти должны решить задачу замещения внешних кредитов внутренними, что требует фактически удвоения объема денег в российской экономике.

Это очень серьёзная проблема, без решения которой мы не можем даже подойти к решению задачи обеспечения экономического роста. Ведь ЦБ планирует прирост денежной массы на 10-15% в год в течение ближайших трех лет. А одна только проблема замещения иностранных кредитов имеет размерность практически на порядок большую.

Иными словами, потребность страны в экономическом развитии полностью парализуется отсутствием необходимого для этого источника денежного предложения, который должен создавать Центральный банк.

- А он этого не делает - по каким соображениям?

- Для меня это загадка. Вследствие проводившейся до последнего времени кредитно-денежной политики у нас большая часть денежной массы формировалась под внешние источники кредита. И сегодня отказ западных стран продолжать кредитование российской экономики вызывает спазм во всей кредитно-денежной системе.

Для того, чтобы этот спазм преодолеть, необходимо переходить на внутренние источники кредита. А это, видимо, попросту не укладывается в головах сторонников "вашингтонского консенсуса", которые всегда считали и продолжают считать, что национальная денежная система должна быть всегда открытой и привязанной к мировым рынкам капитала.

В нынешней ситуации Центральный банк должен был не поднимать процентные ставки, а снижать их, чтобы обеспечить возможности расширения производства. Сейчас уровень доходности в обрабатывающей промышленности получается ниже уровня рыночной кредитной ставки. Поэтому предприятия обрабатывающей промышленности не могут брать такие дорогие кредиты, из-за чего не могут наращивать производство. Необходимы также длинные кредиты в поддержку инвестиционной активности, которая сегодня падает. Они должны быть рассчитаны на 5-7, а в случае инфраструктурных проектов - и на 10-15 лет.

Ничего этого нам денежные власти в необходимых масштабах сегодня не предлагают, ограничиваясь общими разговорами. Но эпоха "вашингтонского консенсуса", эпоха внешних источников кредитования с низкой процентной ставкой в обмен на полную открытость национальной экономики ушла в прошлое, поскольку не обеспечивает даже простого воспроизводства, не говоря уже о развитии.

Но прозападная часть российского истеблишмента продолжает цепляться за политику "вашингтонского консенсуса", что и было проявлено на инвестиционном форуме в Сочи, - несмотря на то, что эта политика явно исчерпала себя, а взамен ничего реального не предлагается. "Вернуть всё, как было до Крыма", уже не получится, и наши западники-либералы это прекрасно понимают, но надеются каким-то чудом восстановить статус-кво хотя бы лично для себя - за счёт всей России, надо полагать.

Но если говорить о дискуссиях в экспертном сообществе на теоретическом уровне, то оппоненты политики наращивания государственных инвестиций и увеличения кредитов реальному сектору экономики ничего противопоставить не могут. Поскольку сейчас весь мир именно этим, наращиванием госинвестиций с расширением кредита, - и занимается: хоть США, хоть Китай, хоть Европа, хоть Япония. Других способов преодолеть проявления системного кризиса в экономике нет. И экономисты, которые все эти годы оправдывали политику привязки российской денежной системы к западной, оправдывали её зависимость от доллара, - сегодня, в условиях антироссийских санкций со стороны США и их союзников, ничего внятного предложить вообще не могут, поскольку внешние источники кредитов перекрыты, а никакие иные для них не существуют.

- Сергей Юрьевич, но, насколько известно, ни Китай, ни другие страны БРИКС никаких санкций против России не вводили. Более того, у Китая накоплены грандиозные запасы долларов и долларовых ценных бумаг. Но никакой активности по переориентации на эти источники кредитования ни ЦБ, ни Минфин не проявляют. Чем доллары, находящиеся в распоряжении Китая или Индии, хуже тех, которые находятся в распоряжении США или Евросоюза?

- Нет, так вопрос не стоит, и мы сегодня наблюдаем любопытное явление, когда американские банки, которым вроде бы запрещено предоставлять кредиты России, начинают предлагать нам кредитование через свои сингапурские и гонконгские "дочки". То есть правительство США жестко наказывает за нарушение санкций европейские банки, но при этом готово закрывать глаза на "кредитную контрабанду" своих финансовых институтов, тем самым обеспечивая им недобросовестные конкурентные преимущества перед европейскими партнерами.

Но дело в том, что объективно для страны, у которой имеется устойчивое и значительное позитивное сальдо торгового баланса, а у России оно было гигантским последние 15 лет, внешние кредиты не нужны. Вам должно хватать внутренних источников кредитования, потому что у вас и так избыточный приток валюты.

Более того, анализ показывает, что примерно 85% "иностранного" капитала, который приходит в Россию, - это капитал российского происхождения, реинвестируемый через оффшорные зоны. То есть у нас нет никакой критической зависимости от иностранных источников кредита. Либо эти кредиты нам вообще объективно не нужны и могут быть легко замещены внутренними источниками, либо это те кредиты, которые привлекаются российским бизнесом через свои оффшорные отделения в целях минимизации налогов, что также крайне вредно сказывается на сбалансированности нашей финансовой системы. Только на оффшоризации из-за разницы процентных ставок между ставками размещения и привлечения финансовых ресурсов мы теряем от 40 до 60 млрд. долл. ежегодно. И во многих отраслях российской промышленности объем затрат на обслуживание иностранных кредитов и иностранных инвестиций уже намного, в разы, превышает объёмы налоговых поступлений в бюджет.

И сегодня задача заключается не в том, чтобы привлекать новые кредиты не с Запада, а с Востока, но в том, чтобы эффективно использовать имеющуюся валютную выручку и внешние источники кредитования заместить внутренними.

- Но наверняка здесь существуют и своего рода "подводные камни", которые необходимо обойти?

- Да, переход к новой финансовой парадигме на основе внутренних источников кредита требует серьёзного усиления банковского и валютного контроля. Потому что главная опасность, которая при этом возникает, - бесконтрольная конвертация рублей в валюту с последующим вывозом её за рубеж, чем занимаются и коммерческие банки, и другие финансовые структуры. Бегство капитала, которое сегодня достигло астрономических размеров, превысив за первое полугодие отметку в 70 млрд. долл., не позволяет перейти к внутренним источникам кредита. Схожую ситуацию мы наблюдали в 2008-2009 годах, когда увеличение кредита для спасения коммерческих банков при отсутствии валютных ограничений привело к тому, что полученные от ЦБ деньги коммерческие банки просто перевели на валютный рынок в расчете на быстрый спекулятивный доход от торговли долларами, евро и так далее. На девальвации рубля они тогда заработали порядка 300 миллиардов рублей, но до реального сектора экономики деньги попросту не дошли.

Вот этот печальный опыт "антикризисной" политики ЦБ, в результате которой наш фондовый рынок рухнул в три раза, а объем продукции машиностроения снизился на 40%, говорит о том, что еще одним условием политики сбалансированного экономического роста является создание системы банковского и валютного контроля, которая гарантировала бы нас от перетока денежной массы, создаваемой за счет внутренних источников кредитования, за границу. Для этого нужно бороться с вывозом капитала, реализовывать программы деоффшоризации, создания которых потребовал президент России, и таким образом обеспечивать оборот денег внутри российской экономики на внутреннем рынке. Именно этому и противятся сторонники "вашингтонского консенсуса", считая главной задачей обслуживание кредитов, предоставленных иностранным капиталом.

Если же мы хотим добиться роста ВВП на обоснованном и доказанном нашими учеными-экономистами уровне 8-9% в год, нам нужно кардинально менять всю кредитно-денежную политику и всю финансовую систему страны."

Беседу вёл Владимир ВИННИКОВ