ЗОЩЕНКО, СОЦИАЛИЗМ И БИХЕВИОРИЗМ

Михаил Михайлович Зощенко (10.08.1895 - 22.07.1958)

Выкладываю ниже самое начало замечательной "Голубой книги" М.М. Зощенко, написанной в 1933 году. Она безусловно понравится всем, интересующимся социализмом и бихевиоризмом. Жанр этой книги можно назвать научно-реалистической сатирой, потому что в ней Зощенко на основании жизненного опыта описал поведение людей не просто реалистично, а показывая его оперантное обусловливание, даже несмотря на то, что Зощенко при всём его громадном интересе к классическому бихевиоризму Джона Уотсона и И.П. Павлова не знал о работах отца радикального бихевиоризма Б.Ф. Скиннера, который несколькими годами позднее экспериментально открыл и строго научно сформулировал оперантную суть "спонтанного и преднамеренного" поведения и законы его обусловливания.

Творчество Зощенко бесспорно ценно и актуально в наше мрачное время реставрации капитализма и его ретроградного вырождения в феодализм и рабовладельчество. (Это вырождение - результат исторической бесперспективности капитализма как политико-экономической системы в результате действия закона падения нормы капиталистической прибыли, о котором смотри мои блогозаписи, посвященные трудам Генрика Гроссмана).

"Голубая книга" ценна тем, что во-первых, содержащиеся в ней короткие рассказы не только реалистически, но и очень кратко - буквально в нескольких абзацах - описывают поведение людей, которое такие писатели-реалисты, как Э. Золя, О. Бальзак, Ч. Диккенс, Л.Н. Толстой и А.М. Горький расписывали на сотнях страниц. Это очень нужно в наше время, когда большинство людей отучено читать что-либо длиннее "твитов".

Во-вторых, против реакционных и даже варварских тенденций, доминирующих в нынешней политике господствующего класса ростовщическо-спекулянтской олигархии миллиардеров и их наёмных политиканов, которая повсюду на Земле постепенно превращает "граждан" в подданных и даже крепостных, можно бороться, лишь понимая механизмы поведения  как этой олигархии, так и подвластных ей народных масс. Это понимание дают исторические "анекдоты" в "Голубой книге", беспощадно разоблачающие преступную, скотскую суть имущих капитал и власть, в том числе нынешних "национальных лидеров" и глобалистских "благодетелей человечества".

Насколько я могу судить со стороны, не имея доступа к олигархам и общения с ними, господствующая закулиса глобалистов-миллиардеров представляет себе идеал своего мирового господства как глобальную копию средневековой Венецианской "республики", бывшей грабительским тоталитарным милитаристским и полицейским государством, широко использовавшим слежку и анонимные доносы в интересах олигархии нескольких богатейших семейств, которые и выбирали дожа - "президента" Венеции, который действовал по циничным прописям Н. Макиавелли - апологета неограниченной и потому преступной власти.

Тем, кто не хочет возврата в мрачное Средневековье, советую прочесть "Голубую книгу" целиком, например, здесь: https://archive.org/details/B-001-022-290 . Однако лучше достать и прочесть печатную книгу, потому что в этом тексте в результате сканирования и автоматического OCR содержится довольно много ошибок.

Хуже того. Интереснейшее посвящение этой книги А.М. Горькому почему-то отсутствует в тексте по вышеуказанной ссылке. А ведь это посвящение свидетельствует о том, что и Горький, и Зощенко были озабочены проблемой создания принципиально новых - солидарных и гуманных - общественных и межличностных отношений социалистического общества, вытеснения ими эгоистических и человеконенавистнических отношений, характерных для классово-антагонистического антиобщества.

Это как раз та проблема, из-за нерешенности которой в СССР и произошла реставрация капитализма, причём как раз теми, кто якобы вели нас к коммунизму - верхушкой КПСС-КГБшного аппарата власти СССР, сталинско-брежневской господствующей номенклатурой. Советский Союз погиб из-за эгоизма и лицемерия правившей им бюрократии, поведение которой было омерзительным наследием старого, дореволюционного общества царской России. Примитивный варвар и подонок сталин, установив свою личную диктатуру и навязав народу культ личности себя любимого, был типично по-азиатски лицемером, подлецом и извергом, шагавшим по трупам коммунистов. Именно с него брали пример его холуи и палачи - Ягода, Ежов и Берия.

Социалистическими отношениями между людьми в сталинском царстве-государстве и не пахло. Вместо этого была удушливая атмосфера ханжества, лицемерия и лжи, прикрывавшая срам жутко бесчеловечной действительности - всеобщего страха перед доносчиками ("сексотами"), начальством и концлагерями. Для внешнего мира эта реальность была заслонена миражами показухи - мнимого "всеобщего счастья советских людей, которое им даровал великий вождь сталин".

Поэтому подонок сталин жестоко расправлялся со всеми, кто хоть чем-то портил эту абсолютно фальшивую картину благоденствия, противореча лжи официальной пропаганды. Типичный пример такой расправы - судьба самого Михаила Зощенко, репрессированного после Великой Отечественной Войны 1941-1945 годов, когда выродок сталин отбросил своё мнимое "единство с народом" и возобновил массовые репрессии. Позвольте процитировать то, что написано в "Постановлении ЦК ВКП(б) о журналах "Звезда" и "Ленинград" от 14 августа 1946 года" о Зощенко:

"Грубой ошибкой "Звезды" является предоставление литературной трибуны писателю Зощенко, произведения которого чужды советской литературе. Редакции "Звезды" известно, что Зощенко давно специализировался на писании пустых, бессодержательных и пошлых вещей, на проповеди гнилой безидейности, пошлости и аполитичности, рассчитанных на то, чтобы дезориентировать нашу молодёжь и отравить её сознание. (...) Зощенко изображает советские порядки и советских людей  в уродливо карикатурной форме, клеветнически представляя советских людей примитивными, малокультурными, глупыми, с обывательскими вкусами и нравами. Злостно хулиганское изображение Зощенко нашей действительности сопровождается антисоветскими выпадами." (Конец цитирования).

А выступление подлого сталинского холуя и лжеца А. Жданова, напечатанное в газете "Правда" 21 сентября 1946 года, ещё больше извращает действительность, воистину по канонам "новояза" из романа "1984" Джорджа Оруэлла, цитирую:

"Зощенко, как мещанин и пошляк, избрал своей постоянной темой копание в самых низменных и мелочных сторонах быта. Это копание в мелочах быта не случайно. Оно свойственно всем пошлым мещанским писателям, к которым относится и Зощенко. Об этом много говорил в свое время Горький. Вы помните, как Горький на съезде советских писателей в 1934 году клеймил, с позволения сказать, "литераторов", которые дальше копоти на кухне и бани ничего не видят." (Конец цитирования)

Воистину: чёрное названо "белым", а белое - "чёрным". М.М. Зощенко, бичевавший своим творчеством царившие в жутком сталинском "раю" мещанство и пошлость, назван "мещанином" и "пошляком", а Горький - ярый враг того, что он называл "свинцовыми мерзостями жизни", и поддерживавший Зощенко и других молодых писателей - борцов за реализм в литературе и тем самым противников сталинского лживого сахаринового сю-сю-"реализма", изображен... противником Зощенко!

На днях я просмотрел в Интернете то, что нынешние российские так называемые "эксперты" пишут о Зощенко. И я поразился тому, как сосредоточенно и единодушно они его поливают грязью. Они злоупотребляют его автобиографической повестью "Повесть о разуме", которая представляет собой откровенную литературную исповедь. Надёргав цитат оттуда, они объявляют М.М. Зощенко в лучшем случае неврастеником, а в худшем - психопатом.

Зощенко, конечно, поступил очень неосторожно, ведь все религии подчёркивают обязательность неразглашения тайн исповеди, которые могут быть использованы любой гнусной сволочью как компромат против исповедника. "Повесть о разуме" Зощенко была написана под сильным влиянием фрейдизма - антинаучной доктрины наркомана Фрейда, претендовавшего на "открытие" вымышленного им "подсознательного" и прочих фикций, нагроможденных в фантастически закрученное теоретизирование, не имеющее ничего общего с реальными - оперантными - механизмами поведения. Но в 1930-х и 1940-х годах фрейдизм считался последним словом "психологии", и Зощенко попал под его влияние.

Фрейдистские выкрутасы "самоанализа" Зощенко в "Повести о разуме" - это красноречивое свидетельство громадного вреда, приносимого псевдонауками. Печально, что Зощенко - человек ясного, критического склада ума - занялся фрейдистским копанием в своей "психике", во "внутреннем мире". А ведь весь фрейдизм (так называемый "психоанализ") от А до Я - это шизанутое шарлатанство наркомана Фрейда. Все его "комплексы", "сверх-я", "оно" и т.д. - это абсурдная фантастическая мифология, не имеющая ничего общего с действительными - оперантными - механизмами поведения людей.

Все "неврозы" и "психозы" являются не "психическими болезнями", а ошибочными, неудачными попытками "больных" выжить в окружающей жестокой действительности, приспособиться к окружающим, которые безжалостно обманывают их и подчиняют своей воле. О таких ужасающих судьбах - масса хорошей художественной литературы, например, романы У. Теккерея, Т. Харди и Ч. Диккенса и пьесы А.Н. Островского. А научно опроверг ложь об "органической" природе "психических болезней" психиатр Томас Сас (Thomas S. Szasz).

Но почему же "психологические" псевдонауки, состоящие из досужих выдумок шарлатанов - фрейдизм и ментализм-когнитивизм - столь усердно пропагандируются и финансируются классом буржуазии? Ответ простой: копание во "внутреннем мире" отвлекает внимание от факторов окружающей действительности, формирующих поведение и управляющих им посредством оперантного обусловливания. Эти факторы - не что иное, как действительность классового буржуазного антиобщества, преисполненная социальной несправедливости, угнетения и эксплуатации со стороны паразитов-буржуев.

Человек, одураченный "психоанализом", начинает выискивать мнимые причины своих несчастий и неудач в себе самом, начинает заниматься совершенно бесполезным "самоусовершенствованием", которое ничем не грозит сатанинскому господству буржуазии. Такой человек уподобляется щенку или котёнку, гоняющемуся за собственным хвостом. Чтобы понять причины своих неудач, надо анализировать не самого себя, а окружающий мир, его проблемы и конфликты, механизмы манипуляции поведения людей масс- и соц-медиями, укрепляющие классовые отношения угнетения и эксплуатации. Для этого прежде всего надо усвоить хотя бы азы марксистской политэкономии и радикального бихевиоризма Б.Ф. Скиннера.

Всё "невротическое" в "Повести о разуме" вполне адекватно объясняется с бихевиористских позиций как неудачи адаптации поведения к жестоким, травмирующим личность изменениям окружающей действительности (смерть отца Зощенко, бедность, Японская война, революция 1905 года, участие М.М. Зощенко в 1-й мировой войне  - он был на фронте контужен и отравлен газами, Октябрьская революция, Гражданская война, и сверх того - гнусности и ужасы сталинщины). Впрочем, мои современники в России пережили не менее ужасающие, травмирующие события - реставрацию капитализма  (прихватизацию), "шоковую терапию" и дефолт Гайдара и Чубайса, войну в Чечне, плюс нынешнюю войну на Украине. Они молчат, не откровенничают, но травмированы сами и поэтому легко могут понять то, как был травмирован Зощенко. К счастью, "Голубая книга" - это реалистическое литературное произведение, которое не искажено фрейдистской заумной белибердой.

Короче говоря, нам всем необходимо учиться на ошибках истории СССР, чтобы их не повторять. А это значит: во-первых, надо стремиться к созданию щадящего людей - гуманного и социально справедливого (социалистического) общества, и во-вторых понимать, что без уничтожения нынешних (капиталистических) шаблонов общественного поведения, при которых процветают такие подонки, как Козырев, Чубайс, Путин, Шохин, Силуанов, Кириенко, Греф, Наебулина, Дмитриев и т.д. и т.п., любой даже малейший прогресс в направлении социально справедливого общества принципиально невозможен. Возрождение социализма - важнейшая и благороднейшая задача, которую надо решить в ближайшем будущем. Для этого необходимы не только социалистическая революция, которая сметёт долой всю эту гнилую антинародную буржуйско-чиновную сволочь, но и радикальное изменение всей системы общественных отношений методами бихевиористской оперантной социальной инженерии для создания действительно функционирующего социалистического общества.

P.S. Я выделил подчеркиванием замеченные мною сокращения текста в Интернете по сравнению с текстом в 3-м томе "Собрания сочинений" М.М. Зощенко в 3-х томах, Ленинград, 1987 г.

.

СКИННЕР: РАЗМЫШЛЕНИЯ О БИХЕВИОРИЗМЕ И ОБЩЕСТВЕ 5-1

Следующую статью или главу своей книги Скиннер посвятил защите своей утопии "Уолден-Два". О самой его утопии можно сказать: "гладко было на бумаге...", и это было бы полбеды. Худо то, что в нижеследующем тексте он защищает её с позиций уже ставшей тогда (в 1970-е годы) модной мальтузианской псевдоэкологический идеологии, требовавшей сокращения и количества населения Земли, и потребления природных ресурсов. Тогда эту идеологию педалировал "Римский клуб", в члены которого записался Мишка-меченый (горбачёв), едва став генсеком ЦК КПСС. Такова же лицемерная, но по сути человеконенавистническая идеология нынешних глобалистов: принудительное вегетарианство, принудительное вкалывание губительных "вакцин", ветряки, электромобили и прочие экономически безумные выпендрёжи, которые не могут обеспечить дальнейшее существование индустриальной цивилизации и означают верную гибель большей части человечества. Насколько я могу судить, Скиннер безоговорочно верил страшным сказкам "Римского клуба", пропагандируемым в этой главе.

К сожалению, он не проанализировал критически свою утопию, что придётся сделать мне после выкладки перевода всей этой главы. Честно говоря, меня тошнит от этого текста. Но я перевожу и выкладываю его здесь, во-первых потому, "что из песни слова не выкинешь", а во-вторых как предостережение от того, чтобы некритично принимать на веру всё подряд и у Скиннера, и у Маркса, и у Ленина, и у всех-всех-всех прочих, ведь "на всякого мудреца довольно простоты". Пока же к первой половине главы - только комментарии против "Римского клуба" и фрейдизма. Мои пояснения в тексте - (в скобках курсивом)

*  *  *

Б.Ф. Скиннер:

"Возвращаясь к Уолдену-Два

Начало лета 1945 года, когда я писал Уолден-Два, было неплохим временем для западной цивилизации. Гитлер уже был мертв, и приближался конец одного из самых варварских режимов в истории. Депрессия тридцатых была забыта. (А напрасно!) Коммунизм больше не был угрозой, поскольку Россия была надежным союзником. Пройдет еще месяц или два, прежде чем Хиросима станет испытательным полигоном для ужасного нового оружия. В нескольких городах бывал смог, но никто не беспокоился об окружающей среде в целом. Во время войны был дефицит (потребительских товаров), но промышленность вскоре снова вложила неограниченные средства для удовлетворения неограниченных желаний. Говорили, что промышленная революция заглушила голос Томаса Роберта Мальтуса (лживого идеолога буржуского человеконенавистничества, всячески восхваляемого глобалистской нечистью).

Недовольство, которое побудило меня написать Уолден-Два, было личным. Я видел, как моя жена и ее подруги всеми силами пытались избежать домашней жизни, морщась, когда они писали "домохозяйка" в графе анкет с вопросом о профессии. Наша старшая дочь только что закончила первый класс, и ничто лучше не побуждает к раздумьям об образовании, чем первый год обучения первого ребенка в школе. Мы скоро должны были покинуть Миннесоту и переехать в Индиану, и я искал жилье. Я должен был покинуть группу талантливых молодых музыкантов-скрипачей, которые мирились с недостатками моей игры на фортепиано, и я не был уверен, что смогу когда-либо найти им замену. Я только что закончил год продуктивных (исследований) по стипендии Гуггенхайма, но я получил должность заведующего кафедрой в Индиане и не знал, будет ли у меня снова время для науки и (дальнейшей) учебы. Неужели невозможно было что-то сделать с проблемами такого рода? Разве у науки о поведении не было шансов сделать что-то?

Наверно, хорошо, что это были мелкие провинциальные проблемы, потому что у меня могло не хватить смелости заняться более серьезными. В (толстенной книге Скиннера) "Поведение организмов", опубликованной семью годами ранее, я отказался применять свои результаты за пределами лаборатории. "Пусть внедряет, кто хочет", - сказал я. Но, конечно, я размышлял о технологии, которой чревата наука о поведении, и о том, на какие изменения она способна. Немного ранее я серьезно осознал эти выводы, потому что раз в месяц присутствовал на встречах с группой философов и литературных критиков (среди которых были Герберт Фейгл, Олбури Касл 1-й и Роберт Пенн Уоррен), на которых управление человеческим поведением стало центральной темой.

То, что всему этому было суждено объединиться в романе об утопическом общине, вероятно, было связано с тем, что моя коллега Элис Ф. Тайлер прислала мне копию своей новой книги "Фермент свободы" - "Freedom's Ferment" by Alice F. Tyler, исследования движения перфекционизма (личного самосовершенствования) в США в девятнадцатом веке. За два месяца до переезда в Индиану я решил написать книгу о том, как, по моему мнению, группа из, скажем, тысячи человек могла бы решить проблемы своей повседневной жизни с помощью бихевиористской (социальной) инженерии.

Два издателя отказались от (этого) Уолден-Два, а издательство Macmillan опубликовало его только при условии, что я напишу к нему предисловие. Эти суждения редакторов были в то время совершенно правильными. Один или два выдающихся критика отнеслись к книге серьезно, но публика не замечала ее лет двенадцать. Затем она начала продаваться, и годовые продажи неуклонно росли по (экспоненциальной) кривой сложных процентов.

Я думаю, что было две причины пробуждения интереса. "Бихевиористская инженерия", которую я так часто упоминал в книге, в то время была не более чем научной фантастикой. Я считал, что экспериментальный анализ поведения можно применить (для решения) практических проблем, но не доказал этого. Однако 1950-е годы стали началом того, что публике стало известно как модификация поведения. Ранние эксперименты на психопатах и умственно отсталых, а затем с обучающими машинами и программным обучением, а также ряд условий, в которых проводились эти эксперименты, были по сути общественными. А в шестидесятых годах их применение в других областях, таких как консультирование и разработка систем стимулирования, стали еще ближе к тому, что я описал в "Уолдене-Два". Технология поведения больше не была фантазированием. И для многих людей она стала слишком реальной.

Но, я думаю, была и более веская причина, по которой все больше и больше людей стали читать эту книгу. Мир стал наталкиваться на (мнимые) проблемы совершенно нового масштаба: истощение (природных) ресурсов, загрязнение окружающей среды, рост населения и возможность ядерного уничтожения, если упомянуть лишь четыре из них. Физические и биологические технологии могли бы, конечно, помочь. Мы могли бы найти новые источники энергии и лучше использовать те, которые у нас были. Мир мог бы прокормить себя, выращивая более питательные зерновые и употребляя зерно вместо мяса. Более надежные методы предотвращения беременности могли бы сдерживать рост населения.* Неуязвимая оборона могла бы сделать ядерную войну невозможной. Но это произошло бы только в том случае, если бы изменилось человеческое поведение, а как его можно было бы изменить, все еще оставалось вопросом без ответа.

Как заставить людей использовать новые формы энергии, есть зерно вместо мяса и ограничивать размер своих семей; и как не допустить попадания атомного оружия в руки отчаянных лидеров?

Время от времени высокопоставленных политиков призывали уделять больше внимания наукам о поведении. Национальный совет (США) по исследованиям - исполнительное подразделение Национальной академии наук (США), несколько лет назад внес одно такое предложение, указав, что были разработаны полезные "идеи для формулирования политики". Но оно подразумевало, что главная роль наук о поведении состоит в сборе фактов, и настаивало, возможно, для того, чтобы успокоить политиков, которых могли встревожить амбиции ученых, что "знание не может заменить мудрости или здравого смысла в принятии решений". Наука добудет факты, но принимать решения с мудростью и здравым смыслом будут конгресс или президент.

Это правда, что когда поведенческие науки вышли за рамки сбора фактов, чтобы рекомендовать направления действий и делали это, предсказывая последствия, они не были слишком полезны. Ведь не все экономисты согласны, например, с тем, как увеличение или снижение налогов или изменение процентных ставок повлияет на бизнес, цены или безработицу, а у политологов отнюдь не больше согласия относительно последствий (той или иной) внутренней или международной политики. В антропологии, социологии и психологии предпочтение отдаётся формулировкам, которые не указывают, как действовать. Например, радикальный девелопментализм (эволюционизм) почти полностью отрицает возможность эффективных действий. Прикладная психология обычно представляет собой смесь науки и здравого смысла, а Фрейд считал незначительным вклад психоанализа в терапию"**. (Продолжение следует)

---

* Всё это - ложные, мнимые проблемы, выдуманные глобалистами-мальтузианцами в тщетных попытках решить заведомо неразрешимую проблему капитализма - неуклонное падение нормы прибыли от реальной, производительной экономики. Об этом смотри переводы работ марксистского политэконома Генрика Гроссмана на этом блоге (поисковик в левом верхнем углу). И тогдашняя, и нынешняя "зелёная" демагогия - это маскировка стремления капиталистов резко сократить производство товаров массового потребления, ставшее для мелкой и средней буржуазии малоприбыльным, а для глобалистского - крупнейшего и потому сверхаккумулированного капитала - бесприбыльным и даже убыточным. А ведь сокращение производства означает и "сокращение" числа потребителей!

Совершенно закономерно то, что эта демагогия замолкает во время войн, когда происходит массовое истребление трудящегося и потребительского населения, а производство полностью находящих сбыт и "потребление" вооружений, уничтожающих и население, и производительную экономику, приносит буржуям сверхприбыли. Эта демагогия снова раздувается до истерики тогда, когда возобновившийся после войны экономический рост капитализма снова натыкается на непреодолимый барьер падения нормы прибыли. Добро пожаловать в капитализм, дураки!

Глобалисты давно уже придумали довольно неэффективное дополнение к войнам - жутко расточительную по ресурсам и капиталовложениям и при этом неэффективную и явно убыточную "зелёную  экономику", пожирающую громадные государственные субсидии - ветряки, солнечные батареи, электромобили и прочую дрянь, плюс уничтожение населения губительными для здоровья "вакцинами" и дрянным "вегетарианским" кормом, заменяющим полноценное здоровое питание продуктами животноводства. План этой затеи - сократить население Земли до 500 миллионов и заточить его в концлагерях. И это всё - замаскировав полностью вымышленной на пустом месте "климатической катастрофой".

Georgia Gudestones (саморазоблачительный мальтузианский монумент, ныне демонтирован)

Глобалистская закулиса миллиардеров пять лет назад приступила к осуществлению этого плана, объявив "пандемию ковид" при соучастии почти всех правительств, включая Россию и Китай, но теперь Президент США Дональд Трамп (дай Бог ему сто лет жизни и здоровья) решительно отверг это в отношении США, отдав глобалистам на растерзание засранку-Европу и прочие страны, где господствуют покорные глобалистам власти.

** Это неудивительно, ведь наркоман-кокаинист Фрейд так и не вылечил ни одной своей пациентки за всю свою карьеру "психоаналитика". Замечу, что он "анализировал" только состоятельных женщин, неудовлетворенных в браке...

 (Примечания behaviorist-socialist)

.

ПАМЯТИ МИХАИЛА ЗОЩЕНКО

 Замечательный, воистину уникальный по своему таланту советский сатирик Михаил Зощенко умер 22 июля 1958 года. Я не буду здесь переписывать сведения из его биографии - их можно прочесть, например, в русскоязычной "Википедии". Вместо этого а выложу здесь перепост отрывка из моего любимого большого произведения Михаила Защенко.

Зощенко написал громадное количество коротких рассказов и три большие повести, которые совершенно серьёзны и по тематике, и по содержанию. Это - "Возвращенная молодость", "Голубая книга" и "Перед восходом Солнца". Советую прочесть их все, поэтому не буду портить удовольствие от чтения даже кратким резюме.

Замечу лишь одно: что из них "Голубая книга" - самая реалистичная и глубокая по пониманию человеческого поведения. Это воистину бихевиористское по духу произведение, с типично зощенковской нарочитой "простонародностью" стиля повествования, которая искусно подчеркивает самое главное - оперантные закономерности поведения людей.

В отличие от "Голубой книги" "Возвращенная молодость" и особенно "Перед восходом Солнца" страдают от идеологической тенденциозности. Но эта тенденциозность - неожиданная, потому что не марксистская, а фрейдистская. И очень жалко, что интереснейшее содержание "Перед восходом Солнца" пострадало от стремления Зощенко притянуть его за уши к псевдонаучным догмам фрейдистского "психоанализа".

А вот в "Голубой книге", написанной в 1934-1935 годах, живой реализм не искажен ничем, в ней нет ни доктринерства, ни криводушия. Эта книга - образцово честная, в ней нет ни грамма казённой лицемерной и лживой показухи, которую сталинские прихвостни вроде Жданова в обязательно-принудительном порядке навязывали советским литераторам как некий "образец" так называемого "соц-реализма".

Не случайно другой великий русский писатель - Алексей Максимович Горький - был очень высокого мнения о "Голубой книге" Зощенко.

Итак, вот отрывок из самого её начала - главы "Деньги".

*  *  *

Михаил Михайлович Зощенко
29.07 (10.08) 1894 - 22.07.1958

"Деньги

1. Мы живем в удивительное время, когда к деньгам изменилось отношение.

Мы живем в том государстве, где люди получают деньги за свой труд, а не за что-нибудь другое.

И потому деньги получили другой смысл и другое, более благородное назначение - на них уже не купишь честь и славу.

2. Этот могущественный предмет до сей славной поры с легкостью покупал все, что вам было угодно. Он покупал сердечную дружбу и уважение, безумную страсть и нежную преданность, неслыханный почет, независимость и славу и все, что имелось наилучшего в этом мире.

Но он не только покупал, он еще, так сказать, имел совершенно сказочные свойства превращений.

И например, обладательница этого предмета, какая-нибудь там крикливая подслеповатая бабенка без трех передних зубов, превращалась в прелестную нимфу. И вокруг нее, как больные, находились лучшие мужчины, добиваясь ее тусклого взгляда и благосклонности.

3. Полоумный дурак, тупица или полный идиот, еле ворочающий своим косноязычным языком, становился остроумным малым, поминутно говорящим афоризмы житейской мудрости. Пройдоха, сукин сын и жулик, грязная душонка которого при других обстоятельствах вызывала бы омерзение, делался почетным лицом, которому охота была пожать руку. И безногий калека с рваным ухом и развороченной мордой нередко превращался в довольно симпатичного юношу с ангельской физиономией.

Вот в кого превращались обладатели этого предмета.

И вот, увы, этому магическому предмету, слишком действовавшему на наше мягкое, как воск, воображение и имеющему столь поразительные свойства, достойные сказки, нанесены у нас тяжелые раны. И что из этого будет и получится, лично нам пока в полной мере и до конца не известно.

Однако мы думаем, что ничего плохого, кроме хорошего, не произойдет. И, может быть, счастье еще озарит нашу горестную жизнь.

4. Вот если, предположим, какое-нибудь, ну, я не знаю, какое-нибудь там разумное существо, скажем, с другой планеты, ну, предположим, с Марса или там с Юпитера, завернет, допустим, ненадолго на нашу скромную Землю, - существо это, не привыкшее к нашим земным делам, до крайности изумится течению нашей земной жизни.

Конечно, хочется думать, что это разумное существо в первую очередь и хотя бы ввиду обширности наших полей и равнин завернет или упадет именно к нам. И тогда его изумление не будет столь грандиозно.

Но если оно, допустим, по неопытности, или там из крайнего любопытства, или, чего доброго, из желания, в силу своей порочности, порезвиться, завернет сначала в одну из европейских стран, рассчитывая там отвести свою душеньку, засохшую в мытарствах далеких и строгих планет, то оно, непривычное к таким видам, до крайности поразится в первое же мгновенье.

5. Вот, предположим, существо это спустилось, или, придерживаясь более земных понятий, скажем, упало на своем летательном аппарате куда-нибудь, ну, там, поблизости какого-нибудь мирового города, где, так сказать, блеск, треск и иммер элеган.

Сверкают, предположим, лампионы. Вырываются к небу лучи реклам. Блестит на облаках всем на удивленье какая-нибудь там световая бутылка с шампанским. Пробка у ней нарочно выскакивает. Световые брызги блестят. Внизу гремит музыка. Поезд  грохочет. Визжит там, я извиняюсь, какой-нибудь человечишка, которому отхватило полноги. Сок течет... Автомобиль едет, до отказу наполненный шикарными дамами. Они с хохотом и прибаутками едут куда-нибудь там, ну я не знаю - в оперу или кабаре, повеселиться. Бравый полисмен отдает им честь... Где-то мило поют... Где-то раздается выстрел... Где-то плачут, охают и танцуют.

6. Одним словом, грохот, треск и блеск ошеломляют наше приезжее существо, которое тем не менее бесстрашно устремляется вперед, чтобы посмотреть на невиданное дотоле зрелище.

Смешавшись с толпой, наше странное существо идет, предположим, на своих кривых ножках по главной улице.

Ротик у него раскрыт, глазенки вращаются туда и сюда, в сердце, если имеется таковое, неясная тревога сменяется сожалением, что сдуру оставлено насиженное место, и вот - не угодно ли, может быть, черт знает что сейчас произойдет.

И вдруг существо видит: подъезжает к подъезду какой-нибудь там шикарный мотор.

7. Три швейцара стремительно выбегают и с превеликим почтением открывают дверцы. И любопытные, затаив дыхание, смотрят на того, кто сейчас оттуда вылезет.

И вдруг из авто, наклонив головку, выпархивает, вообразите себе, этакая куколка, крайне миловидная, красивенькая дама, такая прелестная, как только может представить себе праздничная фантазия мужчины. В одной ручке у нее крошечный песик, дрожащий черненький фокстерьер, в другой ручке - кулек с фруктами - ну, там персики, ананасы и груши.

Она выпрыгивает из авто с крайне беспомощными словами: "Ах, упаду!" или "Ах, Алексис, ну где же ты наконец!"

И вот вслед за ней, кряхтя, плюясь и поминутно сморкаясь, вылезает Алексис на своей хромой ноге. Этакое, представьте себе, животное, этакая у него морда - нос кривой, одной скулы нету, и из глаза гной течет. Нет, он одет модно и элегантно, но сразу видать, это ему никак не помогает, а, напротив того, усиливает его крайне безобразный вид.

8. И вот все ему тем не менее кланяются в три погибели, все на него восторженно смотрят. Шепот восторга и почтения пробегает по рядам.

- Ах, - говорит швейцар, дрожа от волнения, - какое счастье, господа, что он к нам пожаловал.

А он, этот хромоногий субъект, видать состарившийся в злодеяниях, небрежно зевая и не закрывая даже своего едала рукой, идет себе на своей кривой ноге, нехотя поглядывая на прелестную даму, которая суть не кто иная, как его жена.

- Пардон. Кто это такое? - испуганно спрашивает наше разумное существо у швейцара. - Это что же будет: какой-нибудь ваш великий ученый, или политический деятель, или, может быть, крупный педагог своего времени?

- Педагог, - презрительно говорит швейцар. - Если б педагог, то никакой бы, извиняюсь, суматохи не случилось. У нас педагогов, может быть, с кашей жрут, а это приехадши миллионер.

9. С трудом понимая, что это значит, наше разумное существо узнает, что этот хромоногий субъект, которому оказано столь великое уважение, только тем и замечателен, что весьма удачно торгует автомобильными шинами, купленными на те деньги, которые оставил ему папа.

Не понимая, что это значит, и не желая ломать свои возвышенные мозги, наше разумное существо, рассердившись, решает тогда покинуть Землю, где земных обитателей уважают за столь странные и непонятные свойства.

И вот спешит наше приезжее существо обратно к своему летательному аппарату.

И по дороге видит странные сценки. Оно видит шикарных и развязных людей в длинных шубах, подбитых мехом. И людей жалких, бедно одетых, идущих трухлявой, вороватой походкой. Оно видит ребятенка с протянутой лапкой. И роскошного нахального младенца со свисающими от жира щеками, которого за ручку ведет мама и поминутно кормит то бисквитами, то каким-то мягким шоколадом.

Оно видит картину, наверно привычную и для его потустороннего взора, - оно видит молодую красоточку, поспешно выбежавшую на тротуар и пристающую к мужчинам с надеждой заработать у них на своей миловидности.

10. И видя все это, наше существо спешит, чтобы сесть в свой аппарат и лететь куда глаза глядят.

И вдруг оно чувствует, как чья-то рука лезет в его карман, которого, вообще-то говоря, у него и нету, а деньги, по обычаю своей планеты, оно, может быть, держит на груди.

Прижав лапчонкой это место, чтобы не уперли последнее сбережение, наше существо садится в аппарат и, нажав кнопку, поспешно взлетает к ярким небесам, бормоча на своем тарабарском наречии:

- А ну вас, знаете ли, к лешему. Тоже, представьте себе, планета.

Прощайте, прощайте... До свиданья... Прилетайте почаще. Быть может, в дальнейшем что-нибудь изменится. Привет вашим. Пишите. Заглядывайте к нам. У нас течение жизни идет по иному."

.