ЭРИХ ХОНЕККЕР О ГНУСНОМ ПРЕДАТЕЛЬСТВЕ СОЦИАЛИЗМА - 3

Поцелуй Иуды - примитивного мещанина и подлого лицемера Мишки-меченого (горбачева).

Мои пояснения в тексте - (в скобках курсивом)

*  *  *

Эрих Хонеккер:

Часть II

Изменения на мировой арене: внутренние и внешние факторы, которые привели к смене систем (социализма капитализмом)

1. Переворот и господство

На днях один историк заявил, что гибель ГДР, о которой он глубоко сожалеет, была следствием распада социалистического сообщества государств в Европе, его общественного и социального порядка. Не соглашаться с этим могут только те, кто по той или иной причине не желают извлекать уроки из ситуации, в которую мы попали.

Сегодня надо признать, что многие ошибочно полагали, что переворот осенью 1989 года был инициирован улицей, "героическим городом Лейпцигом". Всем, кто был в плену таких представлений, пора от них освободиться. Эта "мирная революция", как сейчас становится всё более очевидным, стала возможной лишь благодаря радикальному изменению в мировой политике. Громадные изменения, происшедшие на мировой арене в последнее время, стали возможны только благодаря изменению военного баланса сил в мире.

Политики США, которые в интересах реакционных империалистических кругов десятилетиями - можно сказать, с конца Второй мировой войны - стремились создать ситуацию, которую мы наблюдаем сегодня, полностью использовали этот шанс. Им удалось нанести социализму сокрушительное поражение.

В социалистических странах Центральной и Восточной Европы и в Советском Союзе произошло и продолжается изменение системы. Я оставляю открытым вопрос о том, прав ли господин Шеварднадзе, утверждая, что тезисы политического доклада XXVII съезду партии (КПСС) представляли собой "категорическое отрацание господствующей (социалистической) идеологии" и что идеи доклада предвещали "решительный демонтаж системы". Во всяком случае, это не было очевидно ни в последующий период, ни в многочисленных беседах с докладчиком на XXVII съезде КПСС (гадом горбачевым), ни в дискуссиях с Шеварднадзе в июне 1989 года. Даже когда (лозунг) «европейский дом» появился в мировой политике, это еще не было очевидно.

Речь всегда шла о сосуществовании, то есть о мирном сосуществовании и сотрудничестве двух различных социальных и притом мировых систем. Однако сегодня Шеварднадзе, по-видимому, видит всё это иначе. За потеплением отношений между двумя сверхдержавами последовало "отпущение" ГДР и других социалистических стран "на свободу". А "революционеры" осени 1989 года остались за бортом. История рассудит, было ли это жертвоприношением Германской ДР, Польской НР, ЧехоСловацкой СР, Венгерской НР, Болгарской НР и Румынской СР на алтарь перестройки, как это трактует один из глашатаев этой новой философии. А суть этого в том, что сфера власти (западных) империалистов НАТО была расширена до западных границ СССР. Фактом является то, что это привело к трагедии беспрецедентных масштабов для этих народов мира, а также для стран третьего мира, таких как Никарагуа, Мозамбик, Ангола, Эфиопия, и для мирового коммунистического движения.

Гегемонистские амбиции США, их требование "привести в порядок" всё в мире по их собственным представлениям, в результате их побед в разных частях света не утратили своей решимости, хотя сопротивление им растёт. Демонтаж (мировой социалистической) системы  в Советском Союзе и её замена (на капитализм) в Центральной и Восточной Европе привели к шатаниям и раздорам в коммунистическом и рабочем движении, а в некоторых случаях и к переходу к социал-демократии. Если г-н Шеварднадзе уже в 1986 году якобы философствовал о том, "что труднее осуществить – мирную или насильственную (контр)революцию", учитывая явно контрреволюционные события, как в СССР, так и кампанию мести в бывшей ГДР, которая там развёрнута против членов (партии) СЕПГ и должностных лиц, против 1,7 миллиона государственных служащих, сотрудников Министерства государственной безопасности, Министерства внутренних дел, против кадров Народной Армии (ГДР), против судей и прокуроров, против всемирно известных врачей и учёных, против коммунистов во всех бывших социалистических странах, а теперь и в Советском Союзе, то на вопрос о том, была ли это "мирная, мягкая" революция, можно ответить уже сегодня. (Что было подтверждено позже кровавым фашистским путчем алкаша Бориски ельцина осенью 1993 года).

Можно ли ретроспективно оправдать такой "новый подход" к решению вопросов мировой политики аргументом: "Иначе в дело пошли бы танки"? Или: "Этим была бы вызвана угроза войны"? Разве это не фиговый листок? Нет сомнений, что ГДР и социалистические страны Центральной и Восточной Европы пали жертвами американского и германского империализма. Развитие событий шло такими темпами, что, очевидно, не было времени даже на отмену действующих до сих пор договоров о дружбе, сотрудничестве и взаимопомощи (между СССР и ГДР). Они действовали вплоть до заключения договора "2+4" (сговора горбачева с западными "союзниками" - США, Англией и Францией, с ФРГ и при пассивном соучастии ГДР). Объединение (Германии), как недавно заявил Коль, произошло "в краткий момент просвета в мировой истории", "оно было бы невозможно ни до, ни после". Но разве этот момент не был подготовлен уже давно? Читая недавние высказывания Шеварднадзе о разговорах "у камина в Вашингтоне", приходишь к выводу, что договоры с союзниками (по Варшавскому Договору), действовавшие в 1989/90 годах, не играли никакой роли в его размышлениях о заключении сделки с США и ФРГ. С этим "переворотом" в мире возникло новое (неравное) соотношение сил. Ничто не подтверждает это яснее, чем война  в Персидском заливе (агрессия США против Ирака). В Югославии (Западом) развязана гражданская война. И незамедлительно над человечеством нависла угроза новой мировой войны. Как показали демонстрации за мир во время войны в Персидском заливе, народы это осознали. Они вышли на улицы, (многочисленные) как никогда прежде, под лозунгом "Нет войне за нефть".

Да, соотношение сил изменилось. Без изменений политической карты Европы, без трудностей в Советском Союзе, в это столь катастрофическое для человечества время, нынешнее откровенное господство США было бы невозможно, не существовало бы их гегемонии, а концентрация военщины США на море, суше и в воздухе в регионе войны в Персидском заливе для ведения агрессии США была бы невозможна. Авантюра военщины США в Персидском заливе стала возможной благодаря подигрыванию ей в Европе роспуском Организации Варшавского договора. Их победа, которой они стремятся подчеркнуть свою роль мирового лидера, принесёт народам множество новых бед. (Пророческие слова!!!) Одна из них уже нависла над Ближним Востоком. Я уже высказывался по этому поводу весной 1990 года.

Уже тогда было ясно, что проблемы на Ближнем Востоке, которые можно было решить только путём переговоров, представляли угрозу миру. Палестинцы, несмотря на свою доблестную борьбу под руководством ООП и Ясира Арафата, поддержанную ООН и резолюцией Совета Безопасности, по-прежнему жертвы произвола. Достичь соглашения, которое выполняло бы резолюции Совета Безопасности, между арабскими странами, разделёнными на множество государств, и Израилем, будет сложно. События в Персидском заливе и дальнейшее существование Палестины и Израиля - это вопросы, требующие мирного решения в интересах человечества. Более того, исходя из личного опыта, я бы сказал, что существование Израиля неразрывно связано с существованием Палестины. К счастью, ООП и Арафат придерживаются такой точки зрения. Но ещё не все арабские государства смирились с существованием Израиля.

Претензия США на мировое господство и их стремление к гегемонии продолжаются; это громадная опасность. Необходимо противодействовать притязаниям США на гегемонию и преградить им путь. Победные речи, произнесенные после варварских бомбардировок мирного населения Ирака и убийства женщин и детей, были полны слов о "величии США, их способности взять судьбу мира в свои руки". В их намерении нет сомнений, но их возможности можно и переоценить. В войне в Персидском заливе США преднамеренно изображали силы своего противника выше, чем они были на самом деле, чтобы придать своей победе видимость величия и тем самым усилить веру мировых масс-медий в заявления о своей способности "вмешиваться с целью наведения порядка" в мировые дела. Нельзя надеяться на то, что под руководством США мир станет "цивилизованным". США не наведут порядок в мире. И нет никаких сомнений, что социальные проблемы, существующие и назревающие социальные конфликты не дадут мечтам США вырасти до небес.

Возьмём хотя бы теорию о "партнёре в лидерстве" (бред кремлёвских идиотов о "партнёрстве с Западом"). Она очень сомнительна, причём не только для меня. Какую роль хочет и будет играть империалистическая Германия? Что будет дальше с этим "партнёром в лидерстве"? Кому и кто позволит вести за собой? И это - в отношении основных регионов мира, развития арабского мира со всем его многообразием и противоречиями.

Каково настоящее и будущее Латинской Америки? Захочет ли она навсегда оставаться задним двором США? Что произойдёт на африканском континенте? Какую роль будет играть Япония? Как будут развиваться события между Эльбой и Атлантикой? Какие противоречия принесёт с собой развитие в Европе? Будет ли это германская Европа или европейская Германия? Какова будет роль Советского Союза? (Хороший вопрос!!!) Какова будет роль Франции, этой "Grande Nation - Великой нации"? Она, вероятно, не позволит задушить себя в объятиях Германии. ФРГ, сожрав ГДР, теперь захочет присвоить себе больше ответственности в мире. Нет сомнений, что стремление к гегемонии чревато массой неожиданного не только для Германии, но и для всего мира. Мир не останется таким, каков он сейчас.

Противоречия между ныне могущественными и угнетёнными будут далее обостряться. Борьба за свободу и прогресс получит новые импульсы. Нынешняя демонстративная самоуверенность "победителей" завянет. Капиталистическая Германия ещё не переварила ГДР. "Двугосударственность" Германии была ликвидирована присоединением ГДР к ФРГ. Дискуссии о внутреннем единстве - лишь отражение реальной проблемы. Суть не только в том, уживутся ли "Wessis - ФРГшники" с "Ossis - ГДРовцами", но и в том, что население разделено внутри капиталистического общества, разделено классовой борьбой на классы трудящихся и капиталистов. Граждане ГДР прекрасно жили без миллионеров, концернов и помещиков, которые с 9 ноября (1989 года) захватили новые федеральные земли (территорию ГДР) и снова устанавливают там свою власть. Германия объедина; но нация, признаём мы это или нет, разделена на классы и, судя по всему, ещё долго будет разделена на "Wessis - ФРГшников" с "Ossis - ГДРовцев".

Борьба между классами обострится. Хотим мы это или нет, но в мире капитализма действуют законы, которые Фридрих Энгельс точно описал в своей книге "Происхождение семьи, частной собственности и государства" и которые Маркс научно обосновал всеми своими трудами. Но сегодня делаются попытки изгнать имена Карла Маркса и других творцов научного социализма. Теперь пытаются избегать термины нашей марксистской теории, суть которых чётко определена, заменяя их псевдонаучными.

Но это - роковая ошибка: не называть то, что происходит сегодня, тем, чем оно реально является. Никто не смог бы проанализировать причины поражений в социалистических странах и прийти к таким ложным тезисам, как крах "социалистической модели", если бы ясно понимал, что это тоже борьба классов, причём в глобальном масштабе.

В силе остаётся сказанное Марксом, что прежние философы лишь по-разному истолковывали мир; а ведь важно изменить его. Вопреки всем поражениям, мир уже изменился и будет меняться и дальше. И прежде всего, важно не бояться бороться за правду и справедливость, бороться за наши цели.

 

2. ГДР не была ни райским островом, ни островом в потоке мировой политики.

Конечно, теперь, после поражения, необходима проверка всех теоретических и практических инструментов, имевшиеся в распоряжении СЕПГ и рабочего класса Германии, с помощью которых была основана и сформирована ГДР, чтобы выяснить, что из них сегодня по‑прежнему ценно, а что следует отбросить, исходя из нынешнего опыта. Но также важно понять, чему нас научил этот опыт. Прежде всего, я хотел бы сказать, что необходимо положить конец всей брехне о "aufrechten Gang (буквально: "хождении выпрямившись") -  вставании с колен". Практиковать вставание с колен должны вовсе не те, кто борется за новый, социально справедливый строй, за строй, порождающий мир, а не стремление к агрессии и экспансии.

Они создали много того, что останется в памяти людской и окажет влияние на будущее. Конечно, нам необходим анализ прошлого с самокритикой и критикой; я уже высказывался об этом в своих первых заявлениях, публикация которых по понятным причинам была заблокирована. Но 2,3 миллиона бывших членов СЕПГ не должны преклоняться перед нынешними правителями. Это касается всех, кто создавал ценности в промышленности и сельском хозяйстве, кто отдавал свои силы и знания науке, народному образованию, здравоохранению, физической культуре и спорту.

Это касается всех, кто служил в вооружённых силах ГДР - Народной Армии, МВД и пограничных войсках, охраняя границы, всех, кто работал на государственной службе.

Все они достигли больших успехов, даже если кому-то трудно это признать. Мы многое создали собственными усилиями, и многое мы смогли сделать благодаря помощи Советского Союза. Л.И. Брежнев был полностью прав, когда сказал мне 28 июля 1970 года в московской больнице, где ему делали операцию: "Никогда не забывайте, ГДР не может существовать без нас, без Советского Союза, его мощи и силы; без нас не будет ГДР. Существование ГДР отвечает нашим интересам, интересам всех социалистических государств. Это результат нашей победы над гитлеровской Германией. Германии больше нет, и это хорошо. Есть социалистическая ГДР и (буржуйская) ФРГ».

Я это никогда не забывал.

Все, кто знают послевоенную историю, совместную борьбу тех, кто честно выступал за выполнение Потсдамских соглашений (между СССР, США и Англией, июль-август 1945 года), кому понятно скатывание Европы в "холодную войну", те знают истоки и роль ГДР. Они знают, что ГДР не была "искусственной и противоестественной". На протяжениии десятилетий (40 лет) она была страной, где социализм был реальностью, ощутимой для народа ГДР и видимой для многих людей во всём мире. Не избегая критических вопросов, я говорю, что мы действительно лишились социализма на нашей родине. На сегодня ещё не всё выясно и, конечно, актуален вопрос: были ли у этого социализма недостатки? Делали ли мы, и я лично, ошибки? Да, делали. В моём заявлении от 1 декабря 1989 года, которое, несмотря на многочисленные попытки его опубликовать, не было опубликовано, я написал:
"Я беру на себя полную ответственность за сложившуюся ситуацию, которая тем более значительна потому, что я долгое время занимал посты Генерального секретаря (СЕПГ), Председателя Госсовета (ГДР) и Государственного совета обороны (ГДР)..." Далее я заявил, что обвинение, выдвинутое против меня и других на заседании Политбюро, а именно, что я не разделял критической оценки серьёзного положения в партии и стране, является верным.

А в марте 1990 года, когда некоторые выводы уже созрели, я более подробно сформулировал то, что считаю кардинальными ошибками в политике СЕПГ и в себе лично:

– Во‑первых, я не смог своевременно, всесторонне и реалистично оценить, что даже в ряды партии проникло недовольство из-за отсутствия внутрипартийной демократии, недостаточной открытости в отношении экономических проблем, перебоев в снабжении, вопросов необходимой глубокой демократизации общества и других вопросов.

– Во‑вторых, оглядываясь назад, я должен констатировать, что идеологическая и пропагандистская работа нашей политики в средствах массовой информации не соответствовала требованиям и велениям времени.

– В‑третьих, гражданам ГДР становилось всё более непонятным, почему введённое тогда облегчение условий для поездок (на Запад) (ежегодно от 5 до 7 миллионов граждан (ГДР) смогли ездить в ФРГ и Западный Берлин) не были освобождены от ненужной бюрократии, упрощены и расширены.

Повторяю: я уже говорил об этом в марте 1990 года! В целом, мы могли и должны были служить нашему делу ещё лучше. Конечно, надо учитывать, что создание нового общества поднимает огромное количество новых вопросов, поэтому не все из них были своевременно и должным образом решены. Например, все страны социализма слишком поздно осознали вызов, брошенный научно‑технической революцией, стремительным развитием новых технологий в немногих развитых капиталистических странах. Прежде всего, большинство социалистических стран слишком поздно практически отреагировало на этот вызов.

Пропаганда потребительства, внушаемого рекламными кампаниями и различными другими методами, также не получила должного внимания. Понятное недовольство из-за так называемых дефицитных товаров – назову лишь запчасти (для автомобилей) – усложняло повседневную жизнь, и, наконец, но не в последнюю очередь, стремление, особенно молодежи, путешествовать по всему миру, имело серьёзную политическую взрывоопасность.

Не все, но многие из этих проблем, действуя с большей последовательностью, можно было бы решить. Поэтому несомненно, что за 40 лет в нашей работе были не только успехи, но и серьёзные недостатки. Это привело к тому, что значительное число граждан перестало сознательно считать ГДР своей родиной. Однако это - тоже один из самых гнусных мифов нынешних политических победителей – делать вид, что мы делали только ошибки. Тотальное осуждение социализма имеет целью тотальное уничтожение любых социалистических идей. Более того, возникает вопрос, были ли наши субъективные недостатки действительно решающими факторами нашего поражения. Очевидно, что необходимо исторически проанализировать множество объективных и субъективных факторов, как международных, так и внутренних. Как без этого можно объяснить гибель социализма во всей Европе, включая Советский Союз?

Тотальное осуждение ГДР сосредоточено прежде всего на вопросах экономики и демократии. Об этом надо сказать следующее:

Экономические проблемы ГДР

Итак, экономические проблемы: да, существовали структурные проблемы, назрели вопросы инвестиционной политики, и требовалось иное распределение инвестиций. В нашей экономике наблюдалась инертность: вечно нерешённая проблема производства комплектующих, перебои в снабжении, трудности с сырьём и трудности в удовлетворении конкретных потребностей. Было признано, что ошибкой была слишком сильная концентрация мелких предприятий в комбинаты. Мы не исправили это вовремя. Были проблемы с ценами, и были разумные предложения по их решению, но мы затягивали принятие конкретных мер. Перебои с поставками были вызваны отставанием нашей лёгкой промышленности, которая не получала необходимых инвестиций; были слабые места в торговле и саботаж в оптовой торговле. Было ясно, что наша концепция нуждается в дальнейшем развитии из-за проблем научно‑технической революции и её последствий. Было ясно, что отрасли автоматизации нуждаются в масштабных инвестициях и развитии, если мы хотим поднять производство, например, в машиностроении, до уровня, необходимого для удовлетворения внутреннего спроса и экспорта. Это не было субъективным взглядом на вещи; это было объективным требованием, если мы хотели избежать "экономического краха".

Это, конечно, создавало проблемы; ресурсы, которые мы имели для распределения, были слишком малы. Экономическое сотрудничество и специализация на Западе были хорошо развиты, но СЭВ не функционировал, особенно в отношении новых вопросов, связанных с научно‑технической революцией в её новой фазе. Проблемы обострились из-за ослабления советской экономики, которое стало особенно очевидным после 1985 года. Мы зависели от неё и нам пришлось тяжело, когда сокращение поставок нефти (из СССР в ГДР, из-за увеличения поставок из СССР на Запад!) не было отменено, а поставки различных видов сырья, которые мы всегда получали из Советского Союза на сумму от 1,6 до 2,1 миллиарда инвалютных (рублей), были прекращены.* В 1981 году я был вынужден написать письмо в Политбюро ЦК КПСС, указав, что одностороннее сокращение поставок нефти с 19 миллионов тонн до 17 миллионов тонн - это угроза стабильности ГДР. Хуже того, поставки зерна Советским Союзом, составлявшие от 3 до 4 миллионов тонн в год, были прекращены, и нам пришлось закупать его на Западе за 2,3 миллиарда иностранной валюты. Эти факты не обсуждались публично.

К моменту X съезда партии (СЕПГ) перед нами стоял вопрос: продолжать ли выполнение главных задач после того, как пятилетний план был разработан на старой основе, с расчётом на предыдущие поставки. Мы не говорили об этом открыто. Тем не менее, было ли ошибкой продолжать выполнение главных задач? Кое-кто утверждает это и сейчас. Но какова была бы альтернатива? Следовало ли нам пойти на сокращения в вопросах социальной политики? А ведь потребности людей выросли. Да в этом и не было необходимости.

Эта опасность пробудила огромные творческие силы, резервы были задействованы, учёные, рабочие и крестьяне сделали всё возможное для преодоления возникших трудностей. В центре нашей политической работы мы поставили тот факт, что можно потребить только то, что было произведено. Уже к VII Пленуму в 1988 году стало ясно, что нам необходимо переосмыслить наш курс; возникшие проблемы были серьёзными, но их можно было решить." (Продолжение следует)

---

* Кремлёвская шайка номенклатуры чем дальше, тем больше требовала от ГДР увеличения доли западной валюты (вместо СЭВ-рублей) в оплате поставок энергоносителей и сырья. Это привело к тому, что ГДР была вынуждена все свои лучшие потребительские товары продавать не своему населению, и не на экспорт в СССР, а за бесценок на Запад. Я отлично помню, как все кругом (в ГДР) возмущались тем, что лучшие товары поступают не в обычные, а только в инвалютные магазины ("Intershop"). Это - результат эгоистической близорукости, вообще характерной для примитивных мещан, дорвавшихся до власти - сталина, горбачёва, ельцина, путина и всех им подобных. Они воображают, что это вовсе не подлая хитрость во вред делу социализма, народу и стране, а "гениальность".
Далее. Как раз тогда, когда взорвалась АЭС в Чернобыле, я работал в Пермской области техническим переводчиком ГДРовского комбината KKAB, тогда уже много лет участвовавшего в строительстве газопроводов в СССР. ГДРовцы работали в тяжелейших условиях, привозя по железной дороге из ГДР абсолютно всё, даже бетонные плиты для укладки временных дорог на трассе. Правительство ГДР рассчитывало на увеличение поставок природного газа и нефти в ГДР, но было подло обмануто мерзавцем "горби", тупо жадным на западную валюту. О работе на трассе газопровода есть книжка на немецком, но с массой интересных фотографий: "Die Trasse. Ein Jahrhundertbau in Bildern und Geschichten" von HaJo Obuchoff, Lutz Wabnitz und Frank Michael Wagner, Verlag Das Neue Berlin, 2012.
Короче говоря, кремлёвская шайка катастроечных пустобрёхов и предателей, когда не бездельничала, то делала всё возможное и невозможное для того, чтобы удушить и угробить социализм. (Примечание behaviorist-socialist)

.

ЭРИХ ХОНЕККЕР О ГНУСНОМ ПРЕДАТЕЛЬСТВЕ СОЦИАЛИЗМА - 2

 

Миша (Мойша) Вольф - бессменный и "незаменимый" (почти 30 лет!!!) начальник внешней разведки ГДР, полностью подчиненной Кремлю. Господин Вольф был сыном политического беженца из фашистской Германии в сталинский СССР, где и вырос. В ГДР внешняя разведка доминировала над госбезопасностью ("штази"), поэтому утаивание от правительства ГДР и полная поддержка господином Вольфом длившейся примерно два года предательской продажи Западу ГДР и остальных стран СЭВ подонком Мишкой-меченым (горбачевым), его сообщником Шеварднадзе и послами СССР в ФРГ, США и ГДР, предотвратили должный решительный отпор этой афере. К этому печальному факту надо добавить и то, что Народная Армия ГДР была негласно подчинена командованию Группы Советских Войск в ГДР, которое было шайкой подлых изменников, продавшихся Западу. Это командование продало Западу массу ценной секретной информации, кодов и образцов вооружений в рамках НАТОвской операции "Жираф" (намёк на заглядывание в ГДР поверх Антифашистского Защитного Вала, называемого теперь лишь на западный манер "берлинской стеной"). В отличие от настоящих коммунистов ГДР, подвергшихся преследованиям классового кривосудия Западной Германии, господин Вольф вышел сухим из воды.

*  *  *

Эрих Хонеккер:

"Социализм — это не утопия, а наука, и то, что в Германии - родине основоположников научного социализма, среди "теоретиков социализма" стало "модным" подвергать это сомнению, не меняет его сути. Поражения необходимо анализировать марксистским методом; только тогда из них можно извлечь уроки. Таким образом, как писал Карл Либкнехт незадолго до своего убийства, поражения могут ещё стать победами, поражения приведут к новым победам.

Конечно, в дни октября 1989 года мне не было так ясно, как сейчас, что изменение мировой политической обстановки с прекращением существования ГДР создало новую ситуацию. Я также не хотел бы обелять членов и кандидатов Политбюро и Центрального Комитета за то, что они, как и я, не смогли разгадать ту игру, которая привела к полному изменению баланса сил в мире.

Именно теперь я особенно ясно вижу ошибочность резолюции о "Wende" (повороте), подготовленной на заседании Политбюро 10 и 11 октября 1989 года в моё отсутствие. Резолюции ни IX, ни X пленума Центрального Комитета СЕПГ уже не смогли улучшить ситуацию, поскольку ГДР, возникшая в результате Второй мировой войны и послевоенного развития, уже была лишена (этой резолюцией) основы своего существования.

Как партия, так и государственные органы были возмущены этой резолюцией и сопутствовавшими ей обстоятельствами. Последовавшая клеветническая кампания против "верхушки СЕПГ" на разных уровнях создала питательную среду для "смены системы". Это была заслуга "демократических социалистов" в партии, которые своим призывом к большей "демократии", чрезвычайно импонировавшим (западному пропагандистскому) издательству Springer, способствовали падению ГДР в пропасть.

Конечно, происходившему способствовали наши ошибки и недостатки. Оглядываясь назад, сегодня они становятся ещё очевиднее. Но также становится всё более очевидным, что Организация Варшавского договора захотела отказаться от той миссии, ради которой она была создана: защищать сообщество социалистических государств, возникшее в результате Второй мировой войны и послевоенных событий в Европе, от агрессивной и подрывной политики НАТО, включая его тайную (террористическую) организацию "Гладио". (Gladio (лат.) - меч).

К сожалению, не было готовности своевременно открыто обсуждать такие планы в политическом консультативном комитете. Этого не произошло даже тогда, когда в 1987 году во время командно-штабных учений (Варшавского Договора) «Чемпионат» стало ясно, что новая военная доктрина Советского Союза - доктрина избегания конфликта и адекватной обороны в чрезвычайной ситуации – отдаёт ГДР на произвол НАТО. Наш протест против такого варианта оборонной доктрины был отвергнут (Кремлём) как недоразумение, как ошибочное толкование новой военной доктрины.

Более того, возобновление вопроса "кто кого" (победит - социализм или капитализм) в Советском Союзе, поощряло всех возможных внутренних и внешних врагов к ещё более массированным нападкам на социализм. Это неизбежно привело к глубокому разочарованию людей, связывавших своё будущее и надежды с социализмом в ГДР.

Несмотря ни на что, нельзя закрывать глаза на ситуацию, в которую мы попали. Неофашистские погромы, националистические эксцессы, небывалая антикоммунистическая охота на ведьм и, не в последнюю очередь, предательство нашего дела, не должны заслонять наше видение того, что сейчас происходит в Германии, в Европе и в мире.

В целях прибыли в капиталистической конкуренции были преднамеренно организованы развал экономики ГДР и преднамеренный обвал сбыта (продукции): наряду с предприятиями, которые бы не выжили в рыночной экономике без государственной помощи и других стимулов, массово уничтожаются и технологически передовые, высокопроизводительные предприятия, порой созданные (с помощью) западных компаний. Надвигающаяся массовая социальная деградация, масштабное разрушение социальных систем, распад браков и семей, неспособных адаптироваться с внезапно навязанным им западным образом жизни, приводят к взрыву преступности и кошмаром настоящей эпидемии самоубийств. Уничтожение целых секторов социальных учреждений, таких как здравоохранение, забота о детях, молодёжи и пожилых людях, уничтожение науки, культуры и государственного образования - всё это резко контрастирует с лживыми обещаниями господствующего класса, а также с внушенными (западными) масс-медиями несбыточными ожиданиями и ложными надеждами подавляющего большинства (населения ГДР). Правителям в Бонне всё ещё удаётся подавлять и сдерживать социальные протесты.

Постепенное введение мер по жесткому сокращению социальных расходов и частичные уступки, отвоеванные у предпринимателей, привели к временному затишью перед бурей, но она неизбежна. И никто не знает, чем может кончиться поляризация. Перед лицом политической и экономической катастрофы, наиболее явым проявлением которой стали колоссальные 3 миллиона безработных в бывшей ГДР, правительству (канцлера) Коля становится все труднее сваливать ответственность на эпоху ГДР. Несмотря на бешеную пропаганду, протест уже невозможно полностью направить по ложному адресу. Поведение некоторых западных немцев в бывшей ГДР, которое трудно описать пристойными словами, и их колониальное высокомерие способствуют тому, чтобы открыть глаза все большему числу людей. Когда использованные (как гандоны) крикуны ноября 1989 года говорят, что они не хотели, чтобы все это произошло, им можно поверить. В свете текущих событий и надвигающегося кризиса становится всё более очевидным, что глубоко потрясшие всех нас события в Центральной и Восточной Европе на рубеже 1989/90 годов были контрреволюцией, победа которой была обусловлена систематическим демонтажом влияния марксистских партий. К сожалению, это осознание приходит слишком поздно. Но ещё не поздно извлечь уроки на будущее и для решительных действий, которые сейчас необходимы как в парламенте, так и вне его. Право на труд, равная оплата за равный труд без различия возраста и пола, право на образование и отдых, жильё для всех – это всё то, что мы требовали для молодежи ещё в 1945/46 годах. Эти требования актуальны для всех, особенно сейчас. (Продолжение следует)

.

ЭРИХ ХОНЕККЕР О ГНУСНОМ ПРЕДАТЕЛЬСТВЕ СОЦИАЛИЗМА - 1

Эрих Хонеккер
25 августа 1912 - 29 мая 1994

Приступаю к выкладке моего перевода с немецкого значительной части книги Генерального Секретаря ЦК Социалистической Единой Партии Германии (СЕПГ) "Эрих Хонеккер о драматических событиях" - "Erich Honecker zu dramatischen Ereignissen" von Erich Honecker, опубликованной в 1992 году. Для информации о том, какие части книги переведены мной на русский, а какие - нет, я первым делом выкладываю перевод содержания книги, где переведенные на русский части выделены подчёркиванием. Это - информация о борьбе тов. Хонеккера с гитлеровским фашизмом и его заключении в тюрьму, дающая адекватное представление о нем как истинном коммунисте и достойнейшем человеке (часть VI), плюс информация о предательстве немецких коммунистов шайкой кремлёвских предателей -  сталинско-брежневских номенклатурщиков-катастройщиков (части I и II). Затем я планирую поместить на блоге совсем другие, но не менее важные и полезные материалы, а остальные части этой книги, возможно, переведу на русский и выложу позднее.

Сразу же должен упомянуть два обстоятельства этой позорнейшей предательской аферы "советских  коммунистов". Во-первых, для того, что принудить истинных немецких коммунистов к сдаче ГДР на милость западной буржуйской нечисти, кремлёвская шайка выродков использовала два инструмента:
1) Фактическое подчинение органов госбезопасности ГДР (так называемых "Stasi - штази") крмлёвскому КГБ, который с упорством, достойным лучшего применения, проводил продиктованную мерзавцами горбачёвым и шеварднадзе политику сдачи ГДР Западу. Из-за этого верхушка "штази" фактически совершила государственную измену, слепо исполняя приказы из Кремля, и любое сопротивление кого бы то ни было - коммунистов, народной полиции ГДР и нижних чинов "штази" подрывной деятельности Запада было парализована. Об этом тов. Хонеккер не пишет, но это было ясно по откровенному попустительству антикоммунистической "цветной революции", которой управлял Запад, со стороны органов госбезопасности ГДР.
2) Кремлёвские "коммунисты" применили против ГДР экономические санкции, чтобы принудить Правительство ГДР к капитуляции перед Западом. Причём точно так же, как западный империализм применяет их против "непослушных" суверенных государств. Об этом тов. Хонеккер пишет, но слишком мало.

Ранее я перевёл на русский другую книгу Эриха Хонеккера - заметки, написанные им в западноберлинской тюрьме Моабит, куда власти ФРГ посадили его после выдачи из СССР, смотри здесь https://behaviorist-socialist-ru.blogspot.com/2022/08/pro-memoriam-erich-honecker-1.html и здесь https://behaviorist-socialist-ru.blogspot.com/2022/08/pro-memoriam-erich-honecker-2.html .

В целом, гибель социализма и реставрация капитализма в странах Восточной Европы в 1989-1991 годах - дело рук кремлёвской шайки предателей, без активного содействия которых Запад не достиг бы ровным счётом ничего. Эти "драматические события" выявили вопиющую порочность устроенного дегенератом сталиным "лагеря социалистических стран" с их мнимым суверенитетом - политического уродства, систематически использовавшегося западным империализмом для ведения подрывной деятельности - в Восточном Берлине в 1953 году, в Венгрии в 1956 году, в Чехословакии в 1968 году и в Польше хронически с конца 1960-х годов. Социализм ни в коем случае нельзя делить ни на "национальные государства", ни на "союзные республики" по национальному признаку. Эта чудовищная, губительная для социализма политическая система была создана в СССР подонком и дураком сталиным в 1937 году одновременно со "сталинской конституцией", скопированной с тогдашней конституции Франции, а после 1945 года - им же в Восточной Европе под нелепым названием "стран народной демократии". Все эти вздорные мелкобуржуазные лицемерно-"демократические" прожекты - выдумки ренегата Бухарина, позже казненного сталиным. Это типично для по-мещански примитивного деспота сталина, который был не только свирепым извергом, но и лицемерным демагогом. Напомню, что напротив, Ленин настаивал на интернациональном единстве сил коммунизма, создав Коминтерн и вдохновив коммунистов на создание Советских Республик, которые реально возникли в Венгрии и Баварии, но были быстро уничтожены буржуйской реакцией.

Во-вторых, я должен подчеркнуть ту истину, которая должна быть очевидной для всех более или менее разумных людей: сталинистское и либерастское замалчивание и/или лживое перетолкование в "положительном смысле" преступлений, позорных просчётов и нелепых иллюзий мнимых "коммунистов" - сталина, горбачева, ельцина и всех их номенклатурных жополизов - вреднейшая затея, наподобие того, как больная сифилисом проститутка вместо того, чтобы лечиться, замазывает свои прыщи толстым слоем косметики. Сталинщину, горбачёвщину и ельцинщину надо подвергать неустанному и беспощадному разоблачению, дабы они не повторились в будущем.

В-третьих, самый важный урок, который необходимо извлечь из предательского уничтожения социализма в СССР и Восточной Европе, состоит в том, что созданная подонком сталиным господствующая всевластная номенклатурная бюрократия была крайне косна и боялась любых, особенно прогрессивных, а потому угрожающих её произволу, изменений. Хуже того, она принципиально не могла и не хотела различать между необходимым и полезным новаторством и реальной подрывной деятельностью Запада, пагубной для дела социализма. При этом новаторство имеет несравненно меньше шансов на успех, потому что происходит от "низов", высокомерно презираемых централизованной бюрократической властью, а подрывная деятельность предусмотрительно обеспечивает себе поддержку уже подкупленных персонажей в самой системе власти.

И последнее: напоминаю, что фашистский мерзавец ельцин выдал уже смертельно больного раком Эриха Хонеккера, бывшего политическим беженцем в Москве, на издевательства и расправу западногерманским буржуйским властям. Проклятая вечно пьяная скотина!!!

Остальные примечания и пояснения - далее в тексте, выделены (курсивом в скобках).

*  *  *

Эрих Хонеккер:

"Эрих Хонеккер о драматических событиях

Вместо предисловия

Там, где говорят многие, Эрих Хонеккер отказывается молчать. Тут он комментирует драматические события, происшедшие после ноября 1989 года.
Он создал эту рукопись в тяжелых условиях в конце 1991 года, не имея доступа к архивам. Май 1992 г.

Содержание

I. Введение

II. Изменения на мировой арене, внутренние и внешние условия, приведшие к смене системы 1. Переворот и господство
2. Поражение, наши слабости и ошибки

III. Ответственность Федеративной Республики Германии

IV. О роли и развитии Германской Демократической Республики
1. Был ли у нас социализм?
2. Без мира – нет социализма. Без социализма – нет мира: 50 лет мира в Европе и ГДР
3. Право всех государств на безопасные границы

V. Против возмутительного отождествления фашизма и социализма

VI. Слово за себя лично и в защиту всех борцов Сопротивления

VII. От Бранденбурга (тюрьмы) до Берлина в 1945 году

VIII. Заключительные мысли

Приложения 1, 2 и 3

*  *  *

Часть I

Введение

Поскольку в некоей книге, опубликованной без моего согласия, и в ряде других публикаций, против которых я не имел никакой возможности протестовать, содержатся вымыслы и фальсификации, я считаю необходимым выступить, хотя бы из соображений политической культуры. Однако прежде всего это диктуется моей политической ответственностью.

Я знаю, что друзья тоже дают мне благожелательные советы вообще воздержаться от публичных заявлений, поскольку они в любом случае могут быть использованы для новой провокационной брехни. Их ни в коем случае нельзя отвергать из-за недавних событий, но, с другой стороны, пусть не ожидают того, что я буду отмалчиваться обо всех нынешних глубоких политических и социальных изменениях.

Я считаю просто своим долгом высказаться о драматических событиях, происшедших после ноября 1989 года. Ведь кроме тех, кто слишком поспешно предал свои прежние идеалы и своих друзей и изменил своим политическим взглядам, есть бесчисленное множество честных бывших соратников и разумных и порядочных людей во всем мире, которые, несмотря на критическую оценку прошлого, не отказались от надежды на новое, современное социалистическое общество, свободное от капиталистической эксплуатации. Именно к ним я обращаюсь в первую очередь.

Уйти с исторической сцены, не изложив свою точку зрения на катастрофические события последнего времени, я считаю бесчестным не только для меня лично, но и для немецкого и международного коммунистического движения.

Я твёрдо намерен, насколько это в моих силах, не позволить сегодняшним победителям заставить меня замолчать, как когда-то меня заставило замолчать фашистское гестапо. Это -долг всей моей жизни коммуниста.

Прежде всего, хочу сказать, что события, происшедшие в ГДР после моей отставки с постов Председателя Государственного совета (ГДР) и Генерального секретаря (ЦК СЕПГ), глубоко потрясли меня. Но нельзя сказать, что "во мне потерпел крушение целый мир". Нет, гибель ГДР не лишила меня и моих соратников веры в социализм как единственное альтернативное гуманное общество. "Откат" от социализма назад в капитализм затрагивает не одного меня, а всех тех, кто активно работал над созданием и развитием социалистического общества. Я прекрасно понимаю всех тех, кто говорят: да не может быть того, чтобы мы работали 40 лет впустую. И они правы! То, чего мы добились за 40 лет, каждый на своём рабочем месте, в тяжёлых условиях, ради жизни при социализме на немецкой земле, будет возрождено в будущей борьбе. Я имею в виду, в частности, социальные гарантии для всех, обусловленные социалистическими производственными отношениями, такие воплощенные права человека, как право на труд, равное право на образование, равноправие женщин, все достижения, которые многие уже считали само собой разумеющимися, но которые теперь беспощадно уничтожаются. Рабочие, крестьяне, учёные, учителя, мужчины и женщины, молодёжь, многие из которых сегодня лишены работы и жизненных перспектив, смогут вернуть себе права, которыеуже были гарантированы им в нашей бывшей социалистической стране, только борьбой.

Несмотря на всю чудовищность краха социалистического общества, несмотря на всё предательство, несмотря на все страдания, которые нам пришлось пережить, факт остаётся фактом: зарю нового мира невозможно будет остановить. Это ясно понимает каждый, кто Маркса, Энгельса и Ленина не только читал, но и понял их. Законы развития человеческого общества объективны. Главное противоречие мира капитала существует и будет существовать, как бы капитализм ни изощрялся в "преобразовании" самого себя. Только когда будет устранено противоречие между общественным трудом и присвоением (его плодов) частниками, будут созданы условия достойной жизни для людей. Пределы, на которые в конечном итоге натолкнется капиталистизм, откроют обществу путь к социализму.

Вопреки нынешнему поражениею, я, как и многие единомышленники, полон уверенности в том, что замена капиталистического общества социалистическим, каким бы конкретным путём она ни произошла, неизбежна, поскольку законы истории незыблемы. Поэтому я оцениваю вещи с исторической точки зрения, а не так пессимистично, как многие после потрясений 1989 года.

В конце концов, все вопросы о том, что делает жизнь людей стоящей, ставятся прежде всего вокруг таких ценностей, как социальное обеспечение. Но ему нет места в обществе, в которое нас загнали, живущему по принципу «человек человеку волк». Волчьи порядки манчестерского капитализма, которые сегодня царят в бывшей ГДР, безусловно, не могут быть альтернативой социально справедливому обществу. Поэтому я убеждён, что развитие (событий) далеко не закончено, и социалистическая идея отнюдь не мертва. Кое-кто называет это нереалистичным, старомодным мышлением, и демонстрирует тем самым лишь непонимание исторических процессов и, одновременно, глубокую враждебность по отношению к марксистской теории.

Как свидетельствуют события, моя отставка произошла на фоне событий, которые произошли не в один день. Этому предшествовали долгосрочные изменения, которых долго добивались, и которые, как затем стало очевидно, преобразили облик Европы. Нынешние события, как я отмечал весной 1990 года, к сожалению, свидетельствуют об этом уже с такой силой, которую в то время невозможно было в полной мере оценить. В 1987 году мы получили информацию из Вашингтона о том, что ГДР станет "ценой" за (так называемый) Единый Европейский Дом.

Причиной этой информации, очевидно, были опасения того, что США будут оттеснены из Европы. И именно в 1987 году в западных СМИ выступили несколько авторитетных советских авторов или (правильнее) тех, кто "прославились" тем, что "провозгласили" преодоление "двугосударственности" в Германии злободневной политической задачей.

Случайно ли то, что примерно в то же время Рейган у Бранденбургских ворот призывал к сносу Берлинской стены? Вполне логично, что в этой ситуации преодоление "двугосударственности" в Германии могло быть достигнуто только через изменение (уничтожение) системы ГДР. Но мы тогда в это не могли поверить. Мы верили во взаимные союзнические обязательства, которые никому не давали права предать ГДР, и верили в силу этого союза, в честность союзников, которые никогда и нигде не обсуждали с нами возможность отказа от "двугосударственности" в Германии. События, происшедшие после решения Политбюро ЦК СЕПГ от 11 октября 1989 года о "Wende" (повороте) и моей отставки на IX Пленуме ЦК 18 октября 1989 года, настойчиво вели к изменению системы (от социализма к капитализму). ГДР была сдана ФРГ и ФРГ её оккупировала, пусть даже это и называют добровольной аннексией. И сегодня ясно, что это не было волей народа, даже если его большинство впоследствии проголосовало за ХДС/ХСС.

Народу придётся дорого заплатить за эту ошибку. Принесение ГДР в жертву - самый мучительный опыт в моей жизни, но остаётся убежденность, которую разделяют многие: социализм не исчез сейчас с мировой сцены и не исчезнет потом. Несмотря на временное поражение попытки создания социалистического общества, несмотря на нынешний политический хаос, воля к построению мира, свободного от эксплуатации, справедливого и мирного, не будет сломлена. Самым важным является и остается то, чтобы наше движение после этого чудовищнейшего поражения за всю историю его существования, гибели социализма в странах Центральной и Восточной Европы, нынешней сложной обстановки в СССР и вызванного этим ослабления его позиций в мире, набрало новые силы, чтобы марксистские партии вновь окрепли, ибо только они способны выработать политику в соответствии с законами общественного развития, найти ответы на вновь возникающие условия и проблемы и нести идею социализма в массы, наперекор всем препятствиям. (Продолжение следует)

.

ПОКРОВСКИЙ: ИСТОРИЯ РОССИИ - 3

В следующем отрывке М.Н. Покровский рассказывает о первом взрыве неизбежной реакции народа на террористическую диктатуру Ивана Грозного и его преемников (Годунова и Шуйского), сделавшую народ бесправными рабами дворянства и беспощадно, даже по-садистски, угнетавшую и эксплуатировавшую его - о "смутном времени", которое Покровский называет "крестьянской революцией", а я по аналогии с новейшими историческими событиями назвал бы "первой русской цветной революцией", вызванной варварским хищничеством тогдашнего господствующего класса феодалов.

Мы имеем типичный для таких событий набор главных персонажей:

Дегенерат на троне - Федор Иоаннович, последыш психопата Ивана Грозного;

Туземный прозападный авантюрист-самозванец - Григорий Отрепьев

Западная супруга самозванца - Марина Мнишек

Это куда более убедительная (по меньшей мере в наше время) интерпретация "смутного времени", чем "крестьянская революция" в советское время:

Советская картина 1939 года: крестьянская революционная армия Болотникова

и тем паче бред царистской пропаганды о мнимом "нашествии иноземцев", как она изображала, например, лагерь того же Болотникова в Тушино:

и о любви россиян к "своим" угнетателям - например, сказочка для детей дошкольного возраста об Иване Сусанине:

Властители России систематически фальсифицируют историю, чтобы народ не извлек должного урока из того очевидного факта, что варварский разгул произвола "господ", грабящих страну, делает их власть ненавистной народу и оттого чрезвычайно шаткой - как дерево с гнилыми корнями или высотное здание без фундамента.

Однако вот каково было "смутное время" на самом деле:

*  *  *

Михаил Николаевич Покровский:

"РУССКАЯ ИСТОРИЯ В САМОМ СЖАТОМ ОЧЕРКЕ

Крестьянская революция

Новый царь, соперник Годунова, появился сначала на Запорожьи, в самой южной казачьей стоянке на Днепре, затем в Киеве, который тогда принадлежал не Московскому, а Польско-литовскому государству. В этом государстве он нашел себе новую поддержку. Во-первых, там скопилось много изгнанников, людей, бежавших от Годунова и его порядков. Это был частью торговый люд, частью родственники и слуги казненных Годуновым бояр и т. д. Вся эта масса эмигрангов (переселенцев) с радостью приветствовала нового царя. А затем на него обратили внимание и польско-литовские помещики. В западной России, т. е. в тогдашней Польско-литовской области, происходило такое же развитие денежного хозяйства и торгового капитала, как и в Московском государстве, только там все это началось на целое столетие раньше. Как и в Московском государстве, помещики там успели уже разориться к началу XVII в. и тоже искали новых земель. Отчасти они колонизовали, населяя своими крепостными, пустые тогда южные уезды Западной Украины. Но тамошние поселения были под постоянной угрозой татарских набегов, и только самые богатые паны-помещики, имевшие многочисленную вооруженную дворню и достаточно денег, чтобы купить пушки и друтое оружие, построить крепости и т. д., могли заниматься этой колонизацией. Во всяком случае это было делом сложным и трудным. Чем двигаться на юг, легче и проще казалось двигаться на восток, когда для этого есть возможность. И вот появление царя Димитрия Ивановича как будто давало эту возможность. Помогая новому царю, польские и западнорусские помещики надеялись этим путем получить землю и много всяких других богатств в тогдашнем Московском государстве. Они стали деятельно поддерживать Димитрия.

Мы видим разные силы, которые помогали противнику Бориса Годунова. Но самой главной силой было конечно казачество и та масса угнетенных и разоренных людей, которые с нетерпением ждали прихода казаков в Москву. Если бы не было этой силы, ничего не вышло бы. Польским помещикам не пришло бы в голову помогать Димитрию. Они просто не обратили бы на него никакого внимания. Если они стали его поддерживать, то только потому, что он сам достаточно прочно стоял на ногах и представлял собою значительную силу, которую и помещики могли использовать.

Но буржуазные историки, которым хотелось скрыть, что называемое ими «смутным» время было восстанием народной массы против ее угнетателей, хотелось дать искусственное объяснение для позднейших историков, стали рассказывать, что будто новый царь Лжедимитрий, или Названный Димитрий, как его называли, выдвигался именно польскими помещиками и католической церковью. Этим они хотели унизить его, уменьшить его значение, как будто это был какой-то иностранец, которого иностранцы привели в Москву. Так угнетатели народа и те, кто старался оправдать их черные дела, поступали всегда и после; и в самое последнее время, когда народ поднялся на последнюю борьбу за свою свободу, в 1917 г., буржуазные газеты тоже рассказывали, что это дело устроили немцы, что это все подкуплено, устроено на иностранные деньги и т. д. Как видите, всегда и во все времена происходит одно и то же. Стремятся не только поработить опять восстающий за свою свободу народ, но и всячески опозорить и загрязнить то, за что он действительно боролся.

Чьим царем на самом деле был Названный Димитрий — это он показал, как только пришел в Москву. Случилось это не сразу. Польская военная помощь, собранные и вооруженные помещиками отряды наемных польских солдат не принесли той пользы, которой он от них ожидал. До тех пор пока войска Бориса Годунова держались твердо. Названный Димитрий терпел одну неудачу за другой, и если бы не смелость и искусство казачьих отрядов, которые сражались под его знаменем, он мог бы быть совсем уничтожен годуновской армией. Но эта армия состояла в большинстве тоже из мелких людей. Масса ее пехоты — стрельцы были набраны из небогатого городского населения и по своему промыслу и занятиям почти сливались с ним. В промежутках между походами стрельцы торговали, занимались разными ремеслами и т. д. Они были плоть от плоти и кость от кости того «черного» посадского люда, который, как мы видели, стонал от гнета торгового капитала не меньше, чем крестьянин в деревне, только иначе. А годуновская конница состояла большей частью из мелкопоместных дворян и детей боярских, тоже иногда настолько бедных, что они вынуждены были заниматься какими-нибудь ремеслами, и в их служебных списках отмечалось: «портной мастеришко». Те из них, которые ушли на южные окраины, где, как мы помним, крестьянское население было очень редко — у помещиков крепостных было очень мало, — незаметно сливались с верхним зажиточным слоем казачества, так что и разобрать было нельзя, где кончается мелкопоместный сын боярский и начинается какой-нибудь казацкий атаман. Эти дворяне и дети боярские украинских пристепных городов первые изменили Годунову. Они устроили восстание в годуновском лагере. Испуганные царские воеводы бежали. Стрельцы держались немного дольше и тверже, но затем и они перешли на сторону нового царя. У Годунова в конце концов осталось только немного нанятых им немецких солдат, но их было так мало, что они не могли спасти его престол. Брошенный всеми, Годунов не то отравился, не то умер от удара, а его семья была перебита восставшими москвичами. Названный Димитрий вступил тогда в Москву и первыми же своими указами ясно дал понять, на кого он опирается и на пользу кому пойдет его правление. Одним из таких указов «кабальное холопство», т. е. долговое, было сильно сокращено. Раньше кабала, т. е. домовое обязательство, писалась от лица целой семьи, отца с сыном например, — умирал отец, хозяином становился сын, холопство делалось таким путем наследственным; теперь кабала была действительна до тех пор, пока жив был тот, у кого были взяты деньги взаймы. Как только барин умирал, холоп становился опять свободным.

Другим указом были почти отменены издававшиеся Годуновым в таком изобилии указы о беглых. Всем крестьянам, которые ушли от своих помещиков во время голода, — а в это время крестьяне в особенно большом числе бежали от своих господ, — всем этим крестьянам разрешено было под иго своих помещиков не возвращаться, а оставаться на тех местах, где они устроились. Само собой разумеется, что помещикам, в особенности крупным, не могло это нравиться. Не очень это нравилось и богатому купечеству, особенно, когда оно увидело пришедших с Димитрием иностранцев, которые явно собирались прочно остаться в Москве и за которыми конечно должны были явиться польские торговцы с заграничными товарами и отнять у московского торгового капитала его монополию, а мы помним, как он отчаянно боролся за эту монополию еще 150 лет раньше, когда Иван Васильевич, дед Грозного, ходил завоевывать Новгород. Бояре и богатое купечество повели агитацию против Димитрия. Тот был католик. Он скрывал это, но это проглядывало во всем его обиходе. Он плохо соблюдал русские посты, русские праздники и т. п. Этим пользовались, чтобы внушить народу, что он пришел ввести в Россию католическую веру. На простой народ, который православное духовенство воспитывало в отчуждении и ненависти ко всем иноверцам (церковные поучения запрещали даже есть из одной посуды с католиками), все это действовало, но хуже всего конечно услужили Димитрию приведенные им с собою польские солдаты, Они всячески бесчинствовали, грабили и т. д. Городское простонародье, ремесленники, мелкие лавочники начали видеть, что действительно как будто начинается какое-то иностранное нашествие, и все внимательнее и внимательнее прислушивались к тому, что говорили посылаемые боярами и богатыми купцами агитаторы. Димитрий был очень уверен в себе. Победа над Годуновым очень вскружила ему голову, и он воображал, что в Москве у него соперников нет. А между тем в это время в Москве плелся боярско-купеческий заговор. Наконец в ночь на 17 мая 1606 г. заговорщики решились на выступление. Боярин Василий Иванович Шуйский, который за несколько месяцев перед этим был почти изобличен в заговоре и едва не казнен, но помилован Димитрием, во главе со своими вооруженными холопами и с другими боярами и их дворней ворвался в Кремль: Димитрия убили. А в это время московских посадских натравили на дворы, занятые польскими торговцами и польскими помещиками, которые приехали с Димитрием. Таким образом простому народу выставили все дело как восстание против иностранцев, против поляков, которые хотят будто бы поработить Россию, а на самом деле воспользовались восстанием для того, чтобы убить царя, который шел против интересов богатых помещиков и капиталистов. Ненависть этих последних к Димитрию была так велика, что они не удовлетворились даже простым убийством, а сожгли тело противодворянского царя и выстрелили костями его из пушки.

Когда это случилось, купцы и бояре выдвинули царя из своей среды. Подходящим человеком оказался вождь заговора, В. И. Шуйский. Бояре его не очень любили, потому что он в их глазах был изменником: при Грозном во время опричины он служил в этой опричине и значит помогал московским мелким помещикам истреблять бояр. Но лично, по своему происхождению он принадлежал к знатному боярству, был для бояр свой человек. Вместе с тем у него были громадные связи среди московского купечества. Ему принадлежали большие промышленные вотчины в нынешней Ивановской области, и до сих пор часть московских торговых рядов носит название Шуйского подворья, напоминая о том торговом значении, которое когда-то имела фамилия Шуйских. Именно с колокольни церкви Ильи пророка, стоящей посреди этого подворья, и подали сигнал к нападению на Кремль в ночь на 17 мая. Московское купечество поэтому с восторгом приветствовало Шуйского, и купечество всех других торговых городов — Нижнего, Ярославля, Вологды — все время его поддерживало, что он сам признавал в своих грамотах. Шуйский таким образом был царем боярско-купеческим, и даже больше купеческим, чем боярским. Это был человек жадный, крайне недобросовестный и лицемерный, много раз отрекавшийся от того, что он говорил публично. Он например сначала по требованию Годунова заявлял, что Димитрий умер и что он сам видел его мертвое тело. Потом, когда победил Названный Димитрий, он его признал царем, т. е. признал, что он солгал в первый раз, А затем, после свержения Димитрия, он опять открывает мощи убитого Борисом Годуновым Димитрия. Таким образом об одном и том же человеке он говорил три раза совершенно противоположные вещи. Он попытался вновь закрепить крестьянскую неволю. Указы о беглых были вновь восстановлены, и помещикам разрешено отыскивать всех, кто ушел из их имения, даже за 15 лет до этого времени. Но это была пустая угроза, ибо очень скоро после восшествия на престол Шуйского не помещики стали гоняться за крестьянами, чтобы вернуть их к себе, а крестьяне начали гоняться за помещиками, чтобы их убить и захватить имения, а помещики должны были бежать в Москву,

Уже осенью 1606 г. весь юг Московского государства был охвачен восстанием. Как только те войска, которые Димитрий собрал на южной окраине, узнали о его гибели, они восстали против нового правительства, как один человек. Они постоянно помнили, что в Москве низвергли их любимца. Стали ходить слухи, что все это Шуйский и его товарищи налгали (Шуйский, как мы помним, постоянно лгал) и что на самом деле Димитрий спасся и где-то скрывается. Скоро нашли человека, который взял на себя это имя, и стали убеждать, что он и есть спасшийся Димитрий, а так как царя в лицо знали очень немногие, то обман легко удался. Южное ополчение двинулось к Москве. Положение Шуйского становилось труднее день ото дня. Но тут, если изменили ему его военные силы, ему помогли его хитрость и изворотливость. Он воспользовался теми классовыми противоречиями, которые сейчас же обнаружились в лагере его врагов. Против Шуйского выступили за «Димитрия» и средние и мелкие помещики — провинциальные, а не московские — и массы крестьянства. Но крестьяне шли не только против Шуйского, а и против помещиков. Когда восставшие крестьяне начали разбивать помещичьи усадьбы, убивать помещиков, захватывать их добро, помещики димитриевой рати не могли не почувствовать в себе дворян.

А между тем крестьянское восстание разливалось все шире и шире. Если во время похода первого Димитрия против Годунова крестьяне еще почти не шевелились, то теперь они восстали всей массой. Их предводитель Иван Исаевич Болотников, беглый холоп, попавший когда-то в плен к татарам, бежавший за границу, человек смелый, предприимчивый, звал все крестьянство свергнуть гнет, под которым оно страдало, и самим встать на место помещиков, грабить у них то, что они награбили у крестьян. Между двумя этими частями восставших — дворянской и крестьянской — чем дальше, тем меньше было лада. И когда восставшие против Шуйского войска подошли к Москве, между ними произошел раскол. Шуйский пообещал помещикам всякие милости, роздал им много земель, принял их вождей в боярскую думу, и в решительную минуту они бросили своих крестьянских товарищей, и одни крестьяне и казаки оказались не в силах справиться с царским ополчением. Болотников был разбит, бежал в Тулу, и там его осадили и взяли царские войска, а казаки отступили опять к южной окраине Московского государства, но лишь на короткое время. Скоро они оправились и с помощью польских отрядов, — которые опять пришли в Московское государство, частью мстить за своих, частью просто грабить, благо дорога уже была им знакома — казаки теперь подошли к самой Москве и утвердились в Тушине, в 17 км к северо-западу от тогдашней московской заставы. В Тушино переехал на жительство и сам второй Димитрий. Около него образовался целый двор наподобие московского двора. В Тушине возникла как бы вторая столица, и выбить оттуда казаков и их польские отряды Шуйский уже оказался не в силах. Мало-помалу даже бояре начали его бросать, а многие из них не погнушались занимать должности при тушинском дворе. Во главе их был старейший из тогдашних бояр, близкий родственник вымершей московской династии, Федор Никитич Романов, которого Годунов постриг в монахи под именем Филарета и которого Димитрий сделал ростовским митрополитом. Переехав в Тушино, Филарет сделался патриархом. Так как было два царя, то естественно было и два патриарха в тогдашней церкви.

Около двух лет Московское царство жило таким образом с двумя царями: одним казацко-крестьянским в Тушине, которого в Москве называли Тушинским вором, но который в Тушине был таким же государем, как и всякий другой, и другим — в Кремле, царем помещиков и купцов. Но чем дальше, тем этим последним, становилось туже.

Прежде всего непрерывная междоусобная война очень затрудняла торговые сношения Московского государства. Из переписки городов между собою мы узнаем, что по целому году из Казани в Пермь и обратно не мог пройти ни один купеческий караван. Уже это одно должно было заставить купеческий капитал все внимательнее и внимательнее относиться к происходящему. Во-вторых, революция из деревни мало-помалу передвигалась в город. Масса городского населения, как мы видели, вначале еще поддавалась агитации помещиков и капиталистов. В Москве им удалось двинуть черный люд против первого Димитрия. Но мало-помалу и городское население, угнетаемое и эксплоатируемое торговым капиталом немногим менее, чем он эксплоатировал в деревне крестьян, начинает понимать, на чьей стороне ему нужно стоять. И вот «лучшие люди», т. е. богатые купцы, кулаки разных городов, в своей переписке с тревогой начинают сообщать друг-другу, что там-то «чернь» целовала крест Димитрию Ивановичу, а «лучшие» люди должны были разбежаться, куда глаза глядят. В крупных городских центрах, как например в Пскове, дело доходило до настоящей городской революции. Здесь масса ремесленников и мелких торговцев вместе со стрельцами и казаками захватила власть и учредила нечто вроде демократической республики, а гости, помещики и крупные купцы, которые оказалось в городе, были сначала посажены в тюрьму, а потом большей частью перебиты.

Все это показывало купеческому капиталу, что продление междоусобной войны грозит и ему полной гибелью. Спрашивается, откуда же искать помощи? Первая мысль, за которую ухватились богатые купцы вместе с помещиками, была мысль об иноземной помощи. В Московском царстве уже под самой Москвой стояли польские дружины, пришедшие «помогать» Димитрию и казакам, а на деле грабить, пользуясь междоусобной войной. Это конечно были плохие помощники тем, кто хотел прекратить междоусобную войну. Но против них можно было обратиться к польскому правительству и просить у него помощи польских регулярных войск. Так и сделали. В это время те помещики, которые перешли на сторону Тушина, также стали тяготиться своим положением. Они тоже в первый момент надеялись использовать восстание «черни» для того, чтобы сделать свои дела. Но скоро они почувствовали себя в Тушине как бы в плену у казачества и восставших крестьян. Начался двойной заговор: в Москве столковывались, как избавиться от В. И. Шуйского, который прекратить междоусобную войну не умел и не мог, в Тушине — как избавиться от Димитрия, который явно был холопским царем и из которого никоим образом нельзя было сделать царя дворянского и купеческого. Оба заговора скоро слились в один. Столковались на том, что москвичи и Северное Поволжье низложат Шуйского, а Тушино низложит Димитрия, и все вместе посадят на престол польского царевича Владислава, вместе с которым придут в Россию польские войска и прекратят демократическую революцию.

В Польшу отправилось посольство, которое заключило с отцом Владислава, королем Сигизмундом, договор. Договор любопытен в том отношении, что это первая попытка русской конституции, т. е. первая попытка определить права и обязанности государя, закрепить их письменным договором, который был бы для него обязателен. Само собой разумеется, что эта конституция была предназначена вовсе не для крестьян и не для низов городского населения. О последних там совсем ничего не говорилось, а что касается крестьян, то о них упоминается только в том смысле, что все статьи и указы о беглых должны быть восстановлены и что крестьянам не должно быть позволено переходить из Московского государства в Польское и обратно. Но зато в этом договоре тщательно определено, как должен управлять царь — непременно с боярской думой. А в важных случаях он должен был созывать земский собор из представителей имущих классов, помещиков и купцов. Без них он не мог издавать новых законов, вся же текущая работа была в руках боярской думы.

Это уже не в первый раз имущие классы старались использовать революцию в своих интересах. Когда вступал на престол Шуйский, они также заставили его целовать крест, что он никого не будет казнить, ни у кого не будет отнимать имение иначе, как по суду, и на основании закона. Само собой разумеется, что и тогда это касалось только помещиков и купцов; там прямо было сказано: «У помещиков не отнимать их вотчины, а у гостей не отнимать их товаров и капиталов». Что касается простого народа, то с ним и после этой грамоты расправлялись, как и раньше.

На основании соглашения московских и тушинских заговорщиков с польским королем Шуйский был низложен и пострижен в монахи, Димитрий хотя и не был низложен, потому что казаки стали на его сторону, но при помощи поляков был прогнан из Тушина. Московское государство, т. е. государство помещиков и купцов, опять как будто объединилось. У него была опять одна столица — Москва. Но очень скоро заговорщики должны были убедиться, что они променяли кукушку на ястреба. Король Сигизмунд вовсе не для того дал своего сына московским людям, чтобы восстанавливать в Московском царстве порядок. Это его интересовало меньше всего. Он был представителем тогдашнего польского империализма. Польские помещики, которые, как мы уже упоминали, далеко опередили москвичей, потому что Польша шла впереди России по своему экономическому развитию почти на столетие, строили обширные планы. Мы уже видели, что им тоже нужна была земля и что они хотели с этой целью использовать еще первого Димитрия. Теперь им представятся случай гораздо удобнее первого. На московском престоле прямо оказался поляк. Они стали мечтать о том, чтобы попросту присоединить Московское государство к Польше, как они раньше, за 60 лет перед этим, присоединили к Польше Литву, которая раньше также была особым государством. Не дождавшись даже, пока новый царь Владислав приедет в Москву, они уже успели воспользоваться переменой, и король Сигизмунд стал направо и налево раздавать земли, отнимая их у тех, кто по тем или другим причинам был против нового царя, или даже без этого предлога. Московский помещик в один прекрасный день узнавал, что его земля вовсе не его, что ее где-то за тысячи километров, в Варшаве, отдали другому владельцу.

Само собою разумеется, что такие порядки помещикам совсем не нравились, да и купцы скоро сообразили, что тесная связь с Польшей обещает появление в Москве польского торгового капитала, т.-е. конкурентов, и конец той монополии, которой наслаждался до сих пор московский капитал у себя дома. Словом, очень скоро в стране началось опять брожение в высших классах против нового правительства. Само собою разумеется, что об этих экономических причинах брожения, об опасении за землю, за капитал вслух не говорили. Об этом можно прочесть только в секретной переписке московских бояр, стоявших теперь во главе государства по договору с польскими государственными людьми, а на первый план недовольные Владиславом стали выдвигать то, что он-де не русский и не православный, а католик, и что поэтому признавать его царем стыдно и не следует, как будто он не был поляком и католиком, когда выбирали его и ему присягали. Но тогда надеялись получить от него выгоду, а теперь было ясно, что толку от Владислава никакого не будет.

Главная, основная цель, которой добивались, выбирая Владислава, не была достигнута. Междоусобная война не только не прекратилась, но стала пылать еще более ярким пламенем. Поляки, достаточно сильные, чтобы захватить Москву и начать тасовать как карты имения бояр и других крупных владельцев, были совершенно не в силах прекратить демократическую революцию. У них прежде всего было слишком мало войска, а во-вторых, тут еще раз, как было при первом Димитрии, оказалось, что Тушино было сильно вовсе не польскими отрядами, как думали заговорщики против Димитрия (второго), а именно казаками. Когда царские отряды по приказанию своего правительства бросили Димитрия, то он вовсе не пал, как думали его противники, а только переехал из Тушина подальше от Москвы, но все-таки оставался во главе казацкой рати, настолько сильной, что помещики и купеческая Москва снова должна была перед нею трепетать. Даже когда он был убит, с участием заговорщиков, или без участия, неизвестно, — современные летописцы приписывают его смерть случайности, — казацкое движение не стало менее грозным, ибо у Димитрия остался сын, и казаки выдвинули его как кандидата на престол. Словом, двойной заговор против Шуйского и Димитрия ни к чему решительно не привел, и имущие классы должны были искать другого выхода из своего положения.

Перемены на верхах, — это было ясно, — ни к чему не вели. Нельзя ли было попытаться произвести перемены внизу, расколоть эту массу, которая стояла против помещиков и купцов и угрожала им? Мы видели, что эта масса не была однородной, что она состояла из людей разного положения и разных интересов. На самом верху ее стояли казацкая «старшина», атаманы и другие казацкие начальники и мелкопоместные дворяне преимущественно с южной окраины Московского государства. Это были также землевладельцы, но только мелкие, владеющие не сотнями и даже не десятками крепостных, а только десятками гектаров земли, на которой иной раз в это время не было даже и крестьян. По своему имущественному положению это было нечто вроде теперешнего кулачества. Ниже стояли ремесленники, крестьяне, холопы и т. д.

Мы видели, что уже Шуйскому удалось однажды отколоть эту верхушку и привлечь ее на свою сторону и что этим объяснялась первая и последняя победа его над ополчением Болотникова. Оставалось повторить этот опыт Шуйского. По мере того как росла демократическая революция, верхи казацкой рати начали чувствовать себя так же неуютно, как чувствовали себя бояре и дворяне, составлявшие вначале двор тушинского царя. Им также хотелось, этим верхам, положить конец междоусобной войне для того, чтобы закрепить за собой то, что им удалось захватить во время этой войны, когда все они понабрали себе вотчин и денег. Для того чтобы привлечь их на свою сторону окончательно, людям торговым, купцам, пришлось только сделать еще одно усилие, окончательно и уже широко развязав свою мошну. Нижегородский купец Минин стал собирать ополчение «для освобождения Москвы от поляков и иноверцев», и притом, — в том-то и состояла его гениальная выдумка, — стал обещать тем, кто пойдет в это ополчение, такое жалование, какого в прежнее время не получала и царская гвардия. Простым рядовым служилым людям обещали столько, сколько раньше не имели гвардейские офицеры. Немудрено, что такая мера привела, как рассказывают современники, к полному согласию между помещиками и купцами, с одной стороны, и мелкими служилыми людьми и казаками позажиточнее — с другой. Те увидели, что служить имущим классам куда выгоднее, нежели якшаться с народной массой и помогать демократической революции, которая явно шла на пользу беднякам и не сулила никому никакого богатства.

Остается только прибавить, что купцы и тут старались своих денег давать как можно меньше, а облагали чрезвычайными налогами мелкую буржуазию, «черных людей». Когда Минин говорил, что нужно «заложить жен и детей», чтобы собрать деньги на армию, то речь шла конечно не о богатых купчихах и купеческих дочках, — а вот семьи городской бедноты действительно отдавали в кабалу, чтобы уплатить налог.

Мало-помалу весь штаб тушинского лагеря перешел на сторону Минина и назначенного купечеством главнокомандующего собранной им рати — Пожарского. Восставшие массы, оставшись без вождей, не могли оказать сопротивления. Меньшинство казаков, продолжавшее поддерживать сына Названного Димитрия, вынуждено было бежать на Волгу, а там еще дальше. Перед купеческо-помещичьим ополчением был теперь только один организованный противник — польское войско в Кремле, но с ним, при помощи перешедших на сторону имущих классов казаков, справиться было нетрудно. Царь Владислав был низвергнут, — низвергнут впрочем так же, как он был выбран, только по имени, потому что лично он по своему малолетству в Москву и не приезжал. В Москве торжествовали победу православия над католицизмом, который якобы опять хотел забраться сюда, как при первом Димитрии. В это время у московского купечества появляются и первые патриотические нотки. Купечество в воззваниях призывает встать не только за православную веру, но и за свою землю и, прибавляют они, за достояние, которое нам дал господь бог. Защита родины и защита своей мошны у этих людей, как у буржуазии всех времен, сливались таким образом в одно.

Такой патриотизм, само собой разумеется, не только не мешал зоркому ограждению своих интересов, но, напротив, помогал ему. Капиталисты и помещики, находя для себя выгодным иметь царя из иноземцев, который не имел бы корней внутри страны, непрочь были в поисках царя прибегнуть к Швеции. Пожарский был именно за то, чтобы на московский престол избрать шведского принца. Но тут вмешалась та сила, без которой торговый капитал ничего сделать не мог. У перешедшего на сторону имущих классов казачества и у мелкопоместных дворян и боярских детей был свой кандидат, который приобрел популярность именно в Тушине. Это был сын тушинского патриарха Филарета Никитича Романова. Сам патриарх был в это время в Польше, куда он отправился вести переговоры с Сигизмундом, да его, как монаха постриженного, избрать на царство и нельзя было. Но у него был сын, глуповатый 16-летний юноша, который, как представитель семьи Романовых, был однакоже популярен в казацких и мелкопоместных кругах. Мелкопоместный галицкий дворянин назвал первый этого кандидата, а когда начальные люди дворянского и купеческого ополчения стали выражать свое недовольство по этому поводу, из рядов собравшихся выступил донской атаман и весьма твердо поддержал эту кандидатуру. Пожарский и его товарищи поняли, что плетью обуха не перешибешь, бросили свои мечты о шведском принце и подчинились неизбежному. Кандидат казаков и мелкопоместных дворян сделался царем. Был созван земский собор, которому оставалось только признать совершившийся факт.

Так воцарилась в России династия Романовых. Плод измены верхов революционных войск своим низам, она сама не замедлила изменить тем, кто ее выдвигал. Казалось бы, что Романовы, посаженные на царство хотя и не демократической революцией, но все же людьми, вышедшими из рядов этой революции, должны были помогать если не крестьянству и не холопам, то во всяком случае низам дворянского общества. Ничего этого не произошло. На самом деле при первых Романовых лучше всего жилось крупному торговому капиталу, крупные гости мало-помалу забрали в свои руки все управление государственными финансами, раскладывали и собирали все налоги, брали себе на откуп сбор налогов и другие выгодные предприятия и т. п. Что касается землевладения, то тут Романовым удалось восстановить то, что начал разрушать Грозный. При них в Московском царстве опять возникает крупное вотчинное землевладение. Прежде всего царская семья и ее родственники забрали в свои руки огромное количество земли, а за ними все другие, кто новой царской семье помогал и ей служил. На месте боярства, загнанного и придавленного, возникает новая аристократия, которая отличалась от прежней тем, что та вела свое происхождение от крупных феодалов, удельных князей и бояр, а эта — от новых людей, происхождения часто весьма неважного. Но с течением времени эти бояре сделались не хуже прежних, и в своих имениях с тысячами и десятками тысяч душ крестьян они снова стали чем-то вроде феодалов. Если на Руси не было полностью восстановлено то, что уничтожил Грозный, то лишь потому, что экономическое развитие далеко зашло вперед и вернуться к старому было нельзя.

В лице Минина и Пожарского одержали победу помещичье землевладение и торговый капитал. Первое время помещики и купцы, ставшие подозрительными благодаря целому ряду неудачных царей Смутного времени, зорко наблюдали за своим избранником, и земский собор, где купцам и помещикам принадлежало решительное большинство, в течение нескольких лет вовсе не расходился, да и затем собирался очень часто. Мало-помалу однакоже имущие классы прониклись доверием к новой династии, в особенности с тех пор, когда вернулся из-за границы отец Михаила Федоровича, патриарх Филарет, один из самых ловких дельцов и дипломатов своего времеии. Когда умер Михаил, его сына Алексея выбрали на престол уже без всяких колебаний и споров.

Все привыкли к тому, что семья Романовых добросовестно служит воскресшему феодальному землевладению и торговому капиталу. Она не только служила торговому капиталу, но как бы срослась с ним. Царский двор уже при Грозном принимал участие в торговых делах. Грозный давал субсидию — «бологодеть» — русским купцам, ездившим за границу. Его сын Федор Иванович был пайщиком английской компании, торговавшей в Москве. При Романовых царь, употребляя удачное выражение одного иностранца, стал первым купцом своего государства. Крупные купцы, московские гости стали прямыми царскими агентами, а торговля всеми ценными товарами — шелком, который получался из Персии, дорогими сибирскими мехами, кожами, выделанными по особому русскому способу и особенно ценившимся в Западной Европе, и т. д. — стала царской монополией. К началу следующего XVIII столетия, лет через 100 после того, как Романовы сели на московский престол, царский двор, по отзыву другого иностранца, походил на купеческую контору. Там все время толковали о разных торговых сделках, о поташе, пеньке, конопле и т. д., так что привыкшие к совершенно другим придворным разговорам иностранцы не могли в себя притти от удивления. Гости стали своего рода привилегированным сословием. Это было торговое дворянство, — вся масса мелких торговцев была у него в кабале, немного лучше той, в которой помещики держали крестьян." (Продолжение следует)

.