СЛУШАЯ ГОСПОДИНА ЯСИНСКОГО

После критики на этом блоге воззрений утописта Рудольфа Баро я советую внимательно выслушать то, что господин Олег Ясинский говорит здесь: https://youtu.be/AotAi2W8TfA о советской системе как образце для стран "3-го мира", о западном империализме и о трагедии реставрации кошмара капитализма:

Господин Ясинский - один из множества советских людей, эмигрировавших за границу, когда жизнь в подвергающихся "шоковой терапии" обломках СССР стала для них невыносимой. Он - безусловно умный человек с богатым жизненным опытом. Но вот он вернулся из странствий (правда не в "ридный" Киев, а в Москву) и столкнулся с необходимостью повторять ложь и предрассудки, внушаемые "дорогим россиянам" антикоммунистической путиноидной пропагандой, как якобы "бесспорные истины". Самая вредная из этих мнимых истин - национализм, который теперь лицемерно называют "традиционными ценностями". Господин Ясинский осторожен и не решается противоречить националистической чепухе, которую изрыгает "национальный лодырь", неловко пытающийся замаскировать ею свою прозападную политику все первые двадцать лет своего царствия. Путину подпевает целая орава дубоголовых националистов вроде господина Дугина. Поэтому господин Ясинский ни разу не произнёс слов "социализм" и "интернационализм", которые являются отрицанием нелепой реакционной официальной буржуазной идеологии Кремля, в которую в России верят только последние недоумки:

Маскируясь национализмом, кремлёвская пропаганда пытается скрыть полный крах своей былой официальной доктрины "встраивания России в Запад" под лозунгом "Европа от Лиссабона до Владивостока", и лепечет какую-то невразумительную белиберду, вероятно в надежде (надежда умирает последней) на то, что людоедский фашистский Запад "опомнится" и помирится с путиноидным режимом. Но об этом господин Ясинский нем как рыба, как и о сути войны на Украине - войны по уговору между западным империализмом и путиноидным режимом. Не правда ли, это странно, что бывший киевлянин, теперь обитающий в Москве, ни словом не обмолвился о том, что буржуям удалось заставить воевать друг против друга части одного и того же народа, разделённые ельцинским раздиранием СССР на "Украину" и "Россию". Цель этой войны - и для западных, и для расейских буржуев - не победить, а как можно дольше затягивать эту войну, чтобы "чрезвычайными мерами государственной безопасности" закрутить до предела гайки на подвластных им народах, превратить людей из граждан, способных защищать свои гражданские и человеческие права от произвола господствующих олигархо-бюрократских мафий, в стада бессловесного скота!

Путиноидный режим - это копия западной глобалистской системы тоталитаризма, господства миллиардерской закулисы при помощи ничтожных марионеток - всей оравы "демократических" политиканов, посаженных в правительства Запада и "международные организации". Поэтому этот режим соучаствует во всех антинародных кампаниях и затеях глобалистов - в апокалиптической  тотальной "цифровизации" и введении "дигитальных денег", чтобы превратить народ в рабов, в узников громадного концлагеря под открытым небом, в "зелёном" фашизме Запада с экономически разорительными ветряками и электромобилями под предлогом мнимой "климатической катастрофы", в мнимой "пандемии ковид" и принудительном вкалывании народу "безвредных и эффективных модифиц.-РНК-вакцин", которые во всём мире медленно, но верно истребляют имевших глупость "привиться от COVID" раковыми, сердечно-сосудистыми, автоиммунными и прионными болезнями. Путиноиды преступно повторяют глобалистскую ложь, называющую все эти мерзости "наукой", которой "надо верить"! Однако Кремль уже не решается слишком нагло злить народ, по-попугайски повторяя пропаганду глобалистской закулисой извращенчества "гендерности", фашистской "антифа", расистского "антирасизма" и т.д., которая уж слишком противна для "дорогих россиян".

Именно отрицание социализма и  интернационализма как важнейших ценностей делает народы беспомощными жертвами проклятой банды западных империалистов, пропагандой разжигающих националистическую ненависть к другим народам, особенно к соседям, провоцирующих между ними военные конфликты, поддерживая при этом одну из сторон и бандитски притесняя другую, в результате чего оба народа, повоевав друг с другом, становятся не только смертельными врагами, но и полуколониями Запада. Типичный пример (один из очень многих) - позорный раздрай, уничтоживший истинно суверенную Югославию и сделавший её обломки - "Словению", "Хорватию", "Сербию", "Македонию", "Черногорию" и особенно служащие очагами агрессии Запада "Боснию" и фашистско-мафиозное псевдогосударство "Косово" бесправными марионетками США, НАТО и "Евросоюза".

А о безумии потакания Западу, ставшем причиной войны на Украине и говорить ничего - всё и так ясно без слов. Об этом ясно говорит запрет российских флагов (триколёров) в Германии при праздновании Дня освобождения от фашизма 8-9 мая. Европа (ЕС и НАТО) медленно, но безостановочно погружается в глобалистскую фашистскую диктатуру, и война западного империализма против России надвигается на народы Европы столь же беспощадно…

Но вместо того, чтобы рассказать о взаимной солидарности стран Латинской Америки (например, Кубы, Венесуэлы, Никарагуа, Мексики, Чили и по временам плюс Аргентины, Бразилии и Эквадора), осторожный господин Ясинский разглагольствует о "традиционных ценностях" крестьянской общины! А ведь интернационализм - это единственное спасение от порабощения проклятой западной буржуйской сволочью! Ливия стала жертвой зверской агрессии западного империализма только потому, что Муаммар Каддафи имел планы организации такой же, как и латиноамериканская, антиколониальной солидарности между народами и странами Африки. А что толку праздновать 1 мая - день международной солидарности трудящихся там, где её давно уже нет, то есть во всех странах мира?

Вы не услышите от господина Ясинского ни решений нынешних проблем человечества, созданных глобалистской мразью, ни предложения конкретных альтернатив сатанинской тирании капитализма (как туземного, так и глобалистского). Это, очевидно, непозволительно в России - ведь режим там буржуйский, и примитивный "национальный лодырь" по-ослиному упрямо сопротивляется неотложной необходимости ликвидации компрадорского прозападного капитализма (включая его "дорогих друзей"-олигархов) и восстановления если не социализма, то по меньшей мере плановой государственной экономики. Возможно, господин Ясинский что-то и говорил в этом духе, но всё это (как видно по множеству обрывов фраз) стало жертвой "редакторской" (цензурной) резки интервью.

Я слушал осторожные высказывания господина Ясинского о том и о сём, и меня мучила лишь одна мысль: ну когда же кошмар кремлёвского прозападного буржуйского олигархо-бюрократического режима сгинет, как дьявольское наваждение, и я смогу съездить в Россию. Но для этого необходима фундаментальная смена власти, смена курса Кремля на возрождение социализма, чего в настоящее время никак не предвидится.

Я пришел к пониманию необходимости научной - т.е. бихевиористской - трансформации всей теории и практики социализма после многих лет поисков решений - выхода из нынешнего исторического тупика, в который капитализм завёл человечество. Более того, все те более чем десять лет, что я веду этот блог, я добросовестно искал другие научные решения, помимо радикального бихевиоризма проф. Б.Ф. Скиннера, но до сих пор не обнаружил абсолютно ничего, что хоть в чём-то - пусть в мелочах - не то, чтобы превосходило, а пусть всего лишь было равноценным этому решению.

Господин Ясинский (как, впрочем, и все "левые", которых можно слушать или читать в Интернете) не ведает бихевиоризма, не понимает оперантной обусловленности поведения. Он не видит, что его любимое общинное "коллективистское" поведение латиноамериканских крестьян обусловлено их сельским образом жизни и потому обречено на уничтожение, когда эти крестьяне вынужденно переселяются в трущобы городов. Проблема создания социалистических общественных отношений может быть решена не культом сельской или сектантской общины, а только их искусственным конструированием методами бихевиористской социальной инженерии, потому что социалистическое общество экономически должно быть высокоразвитым, плановым и индустриальным, включая и индустриализованное сельское хозяйство.

Нынешнее индустриальное общество создано капиталом для своих целей извлечения максимума прибыли из наёмного труда, поэтому жизнь трудящихся в нём воистину каторжная. Поэтому оно - вопреки "учению" Маркса, Ленина и всех прочих правоверных марксистов - никоим образом не способно "породить" социализм. Социалисты должны, используя бихевиористские методы управления поведением и конструирования общественных отношений, организовать процесс труда в бесклассовом социалистическом обществе реального равенства всех граждан совершенно иначе, с достаточно частой сменой - по желанию, а не по принуждению - конкретной трудовой деятельности, получающей положительное оперантное подкрепление (вознаграждение, поощрение и т.п.) дифференцированное соразмерно потребностям общества, в промышленности, сельском хозяйстве, обслуживании, администрации (компьтеризованной, а не начальнической), так что труд будет ощущаться как любимое дело, а не тягостная необходимость, а смена деятельности - как новые впечатления, как новый жизненный опыт, даже как как отдых!

Это, конечно, очень сложная задача - создать такие производственные и в целом общественные отношения как стабильный, прогрессивный и экономически эффективный образ жизни, удовлетворительный для всех и каждого и потому не нуждающийся в насильственном принуждении. Но всё это стало теперь возможным эффективно планировать и регулировать благодаря наличию мощной информационной (компьютерной) техники.

.

БАРО "АЛЬТЕРНАТИВА" - 10

Выкладываю перевод последнего отрывка из книги Рудольфа Баро "Альтернатива". Все приводимые автором цитаты Маркса, Энгельса и Ленина я перевожу с указанием места в собраниях сочинений Маркса и Энгельса (MEW) и Ленина (LW) на немецком языке, изданных в ГДР, но без сверки с официальным текстом на русском. Мои краткие примечания в тексте - (в скобках курсивом).

*  *  *

Рудольф Баро:

"После Гражданской войны (в России) оказалось, что 6 миллионов членов профсоюзов, о которых говорилось ранее, никоим образом не означают существования рабочего класса, способного действовать и управлять (страной). (???) Сам Ленин избрал столь резкую формулировку для отсутствия этой важнейшей «шестеренки» в механизме (власти над) крестьянством, что оппоненты обвиняли его в том, что по его же собственным словам, он диктаторствует от имени несуществующего класса. Ленин фактически изобразил ситуацию таким образом, что партия (большевиков) стала эрзацем, заменителем рабочего класса. В тот период, когда формировался аппарат власти для решения положительных задач революции, когда он обретал свою фундаментальную форму, структура которой была неизменной на протяжении десятилетий, подавляющему большинству рабочих нельзя было позволить иметь хотя бы совещательное право голоса, потому что оно из-за остановки крупных промышленных предприятий было деклассировано, «выброшено из классовой колеи». «Фабрики и фабрики остановлены - пролетариат ослаблен, раздроблен, обессилен» (LW, т. 33, стр. 3). «Поскольку крупная капиталистическая промышленность была разрушена, поскольку закрыты фабрики и заводы, постольку и исчез пролетариат» (LW, т. 33, стр. 46). Более того: «Когда говорят о «рабочих», очень часто думают, что имеется в виду фабричный пролетариат. Это на  амом деле это совсем не то. После войны на наши заводы и фабрики пришли люди, которые вовсе не были пролетариями; они пришли, чтобы избежать мобилизации на войну; и таковы ли сейчас (в 1921 г.) социальные и экономические условия, чтобы настоящие пролетарии пощли работать на заводы и фабрики?» (LW, т. 33, с. 286). Кроме того, с Октябрь(ской революции) один за другим контингенты сознательных элементов мобилизовались для решения ключевых военных и политических задач и для создания нового аппарата (власти). Так что буржуазия «совершенно правильно считает, что настоящие «силы рабочего класса» в нашее время состоят из властвующего авангарда этого класса (Российской коммунистической партии...) плюс элементов, которые наиболее ослаблены деклассированием и сильно подвержены меньшевистским и анархистским шатаниям.» (LW, т. 33, стр. 7).

Это значит, что советская власть, диктатура пролетариата, уже тогда основывалась на монопольном господстве Коммунистической партии. Ленин продолжал: «Под лозунгом "Больше веры в силы рабочего класса" в настоящее время на самом деле осуществляется усиление меньшевистских и анархистских влияний: Кронштадт(ское восстание) показало и доказало это со всей ясностью весной 1921 года» (LW, том 33, стр.7). Авангард представял только «исторические», будущие интересы рабочего класса, но не его непосредственные интересы. Отныне вопрос стоял уже не о том, доверяет ли рабочий класс партии, ее руководителям, а о том, может ли партия доверять рабочему классу.(!!!) Время от времени делаются заверения в этом (доверии). Не рабочие благодарят своих лидеров, а лидеры благодарят рабочих за их работу, и это стало нормальным. Патернализм стал основным принципом отношений между партийным аппаратом и рабочим классом. В этой ситуации, рассчитанной на долгосрочный эффект, любые рамки, уже существующие и имеющие значение для дальнейшего развития субъективных производительных сил и для ограничения непроизводительного потребления, могут быть определены только зависящим от внутрипартийного развития уровнем «педагогической» квалификации и просвщенности «воспитателя». Это - причина паралича и истребления наиболее сознательных элементов сталинским аппаратом, что имело разрушительный эффект, сделав невозможным расширение этих рамок и возможным произвол самых глупых, политически и морально примитивных бюрократов.

Дилемма ленинизма, из-за которой после смерти Ленина разрушилось единство старого партийного ядра, ярче всего выражается в том, что ленинское лекарство против бюрократизма - это набор новых, свежих кадров из рабочего класса, их вербовка в аппарат, который давно уже был противником народных масс. Всякий раз, когда оппозиция говорила о бюрократизме и тем самым более или менее сознательно нападала на роль самого партийного аппарата, а не одни лишь бюрократические перегибы в советском аппарате, Ленин защищался встречным вопросом: а где же надежные и образованные рабочие кадры, которые вы подготовили, чтобы мы могли назначить наших людей на те должности, где нам теперь придется использовать чуждые элементы? Ленин и не мог аргументировать иначе, так как он уже понял, что борьба с бюрократизмом, т. е. его существованием, займет столько же времени, сколько и создание материальной базы социализма. Он, конечно, не предвидел, что воспитательная работа в массах всегда будет иметь лишь тот результат, что ее наиболее энергичные и образованные элементы пойдут на (карьерное) повышение и тем самым увековечат опеку над незрелыми и не способными управлять массами.

С точки зрения нашего современного опыта Ленин явно заблудился в поисках причин бюрократизма. На XI съезде ВКП(б) он описал случай, когда покупка французских мясных консервов на малоценные советские бумажные деньги, т. е. чрезвычайно выгодная сделка, была бы невозможна без Каменева, который заменял Ленина в Совете Народных Комиссаров во время его болезни. «...как смогли бы граждане России решить такой вопрос без Политбюро ЦК ВКП(б)! ... Это представление, конечно, из области сверхъестественного.» «В материалах следствия я вижу, что один ответственный коммунист сказал другому ответственному коммунисту: "В дальнейшем я вообще не буду с вами разговаривать без адвоката." Но по материалам следствия также видно, что "виновных не найдено" ...виновных нет, но есть хаос, неразбериха и невежество. Вредители, конечно, тоже есть, «но как можно с ними бороться, если ситуация такова, как я описал? Это вреднее всякого саботажа» (LW, т. 33, стр. 280 и далее). Однако в чем Ленин видел причину? «Все учреждения были уведомлены. Чего не хватало? Культуры у 99% работников Московской потребительской кооперации...» «Любой приказчик, прошедший школу крупного капиталистического предприятия, знает, что делать в подобном случае...» «Чего нет, так это культурного подхода к простейшим государственным делам».

Между тем, самое позднее ГДР и ЧССР доказали, что любой приказчик в нашей системе разучится, что делать в таких случаях. То, что Ленин тогда ошибочно приписывал именно русской некультурности, было лишь началом того, что Андраш Хегедюш, бывший премьер-министр Венгрии, несколько лет назад назвал «системой организованной безответственности». Венграм это давно известно. При Марии Терезии лозунгом в армии Дунайской монархии (Австро-Венгрии) было: «Лучше не делать ничего, чем что-то сделать не так». Этот менталитет царит в любой бюрократии и иерархии, члены которой несут ответственность только перед вышестоящими и зависят только от вышестоящих и в принципе не обладают навыками сотрудничества на одном уровне.

Ленин, конечно, сразу же обнаружил тенденцию новых кадров к бюрократизации, которая, очевидно, должна была быть обусловлена сущностью самих учреждений. Ведь почему же еще он хотел не отпускать в аппарат хотя бы тех, кто должен был заниматься политическим и культурным просвещением непосредственно в массах? «Кто принадлежит к учреждению, тот бюрократизируется...» (LW, т. 33, стр. 57). В ответе на щекотливые вопросы наши пропагандисты сегодня гораздо больше внимания обоащают на выражение физиономий своего начальства, чем на реакции публики, которую они должны убеждать.

Однако в существовавших обстоятельствах Ленин и сам прибегал к бюрократическим средствам. Его борьба против бюрократизма и таких его последствий, как коррупция и т. д., привела его к хлопотам об учреждении, которое было всего лишь частью аппарата: Рабоче-крестьянской инспекции ("Рабкрин" или РКИ) как органе власти. Хотя он и разочаровался в ней, свое последнее крупное эссе он посвятил программе и обоснованию ее реорганизации. Поскольку она должна была решать две основные задачи: выгонять жуликов из учреждений и рационализировать управленческую работу по западному образцу, он хотел сосредоточить здесь «наилучшие элементы, имеющиеся в России». И он описал образец таких чиновников, которые должны были сочетать в себе революционную неподкупность и профессионализм.

Однако со своим предложением ему пришлось столкнуться с презрительными насмешками со стороны партийных и советских бюрократов, которые в данном случае победили его. Между прочим, Народный Комиссариат Рабоче-Крестьянской Инспекции до апреля 1922 года возглавлял Сталин; именно аппарат Сталина Ленин хотел разгромить и создать заново. Однако РКИ как была, так и осталась провальной не потому, что в данном случае хотели изгнать чёрта дьяволом, а потому, что аппарат не способен излечить другой аппарат. Ленин был не первым, кто придумал такое учреждение. В 1722 году, за три года до своей смерти, Петр I учредил «Прокуратуру» для надзора за функциями всего управленческого аппарата.

Самый гуманный и просвещенный деспот в истории Индии, великий Ашока - император династии Маурия за два с половиной века до нашей эры тоже имел свою «РКИ», своих «уполномоченных справедливости», которые должны были надзирать за моральным обликом и деятельностью обширного чиновничества и защищать народ от их произвола... Любая государственная рабоче-крестьянская инспекция - это признание отсутствия того народного контроля, который должна была создать (Парижская) коммуна, и  доказательство обособления государственной машины от трудящихся.

Если проследить только политическое развитие, которое происходило внутри партии Ленина после ее прихода к власти, действительный смысл событий не раскрывается в достаточной степени. Историческая функция большевистской «партии нового типа» заключалась в создании аппарата для производственного свержения традиционной структуры российского общества и для проведения насильственной индустриализации. Сталинское «преобразование природы», освоение Севера и Сибири, как и строительство Великой Китайской стены, были бы невозможны без принудительного труда в гигантских размерах. Поэтому и был в лагере (солженицынский) Иван Денисович. Вся борьба 1920-х в партии годов между «левыми» и «правыми» была не чем иным, как родовыми муками деспотизма. Боровшиеся слишком поздно поняли, что дело не в «левых» или «правых» и что их выступления имели один неизменный результат: усиление аппарата. То, что отрицательно проявилось в разрушении внутрипартийной демократии, было обратной стороной процесса создания и закрепления сверху четких иерархических отношений подчинения для реальной экономической революции. Когда покорный и послушный инструмент был готов, коммунистической партии уже не существовало, даже в духе Ленина. Существовала политическая бюрократия, угрызения совести товарищей, отчужденных внутри их организации.

Согласно Платону, политическое существование человека трагично, если он «не нашел государства, которое подходит для него.» Это стало судьбой Троцкого, Зиновьева, Бухарина и многих других старых революционеров, которые представляли себе совсем иное государство, чем то, которое возникло из-за их деятельности. Они, особенно Троцкий, были удивительно неспособны приспособиться к отчужденному результату своих действий. Они потеряли власть, потому что они не вписывались в возникающее государство. Сталин захватил её, потому что вписался. Не столько из-за постоянной угрозы (агрессии), сколько из-за положительной задачи загнать массы в индустриализацию, чего они явно не желали, Советский Союз должен был иметь какую-то железную «петровскую» власть. Если бы к этой цели смог приспособиться человек, субъективно более одаренный, чем Сталин, то идеологические средства надзора в рамках старой партийной традиции были бы достаточны и удалось бы избежать крайностей террора и безумия царского (культа личности). Но вряд ли что-то ещё. Разрыв между материальным прогрессом и социально-политическим освобождением, предвосхищенный легендой Достоевского о Великом Инквизиторе, был неизбежен. Резкое техническое и культурное повышение квалификации масс должно было создать условия для социалистических производственных отношений.

Однако нельзя не признать, что это оправдание того же рода, которым Маркс оправдывал революционную деятельность буржуазии. Это относится к антагонистической реальности, в которой «высшее развитие индивидуальности приобретается только посредством исторического процесса, в котором индивиды приносятся в жертву» (MEW, т. 26, стр. 2, 111). И это никоим образом не заставит нас повторять самоуверенный цинизм «Западно-восточного дивана» Гете, который гласит:
«Терзаться ль нам за чьи-то муки,
что принесли нам наслажденье?
Мильоны душ сгубили луки
и стрелы - Тамерлану развлеченье.» (Простите за неумелое рифмачество - я не поэт, а всего лишь переводчик)

Это совсем не правильно, поскольку конкретную форму промышленного развития нельзя интерпретировать фаталистически. В частности, по масштабам последствий (как бы их ни оценивали), которые выживание Мао Цзэ-дуна имело для Китая, можно судить о вариантах, которые были бы возможны, если жизнь Ленина была на несколько лет дольше.

Сталинский период лишил ленинизм его гуманистической перспективы, полностью предав её ради радикального практицизма текущей работы и делая из любой советской нищеты общеобязательную добродетель. Ленинские меры, вызванные борьбой не на жизнь, а на смерть за выживание в осажденной крепости, не должны были быть необратимыми ограничениями способности партии жить и развиваться в новых, изменившихся условиях. Но увековечив все, что когда-то насильно ввел Ленин (например, запрет фракций, который сделал невозможным возникновение даже течений в партии), партия при Сталине организовала окостенение первой, ранней структурной формы адаптации к чрезвычайной ситуации. Как и в биологической эволюции, подобные акты принуждения также могут и в истории завести пораженный ими (общественный) организм в эволюционный тупик.

Если нет желания полностью игнорировать мысль о возможности лучшего пути, то единственная исходная точка для последующих размышлений только здесь. Возможен ли другой метод, кроме сталинского, для достижения абсолютно необходимого партийного согласия относительно единой, но лучшей практики первичной социалистической индустриализации? Ленин предсказал падение Советской власти в случае разрыва Политбюро из-за конфликта между Сталиным и Троцким. Поскольку этот конфликт произошел, то по логике ленинского пророчества условием выживания было политическое уничтожение одной из этих двух фракций. Удалось ли бы при сохранении авторитета Ленина - при более высоким уровне теоретической работы!  - сохранить единство партии, т.е. прежде всего руководства партии в политико-управленческой деятельности, с реальным обсуждением соответствующих альтернатив? Ведь только при этом условии ядро партии ​​могло остаться достаточно живым под бронёй, надетой им на X съезде партии, чтобы иметь возможность избавиться от него позже, в нужный момент и с полным сознанием. В концепции Ленина предстоящим путем был поиск той, хотя и отдаленной цели - социализма. Осознание этого следовало сохранить внутри ядра партии и передать следующему поколению. Преждевременно объявив о том, что социализм построен, и расстреляв старую гвардию, Сталин подтвердил это (пророчество) и в то же время прикончил уничтожение этого сознания. С той поры сиюминутное движение стало всем, а цель — ничем, по крайней мере в повседневной практике партийного и государственного аппарата. Если идеал коммунизма, как это стало особенно очевидно во время войны, загадочным образом выжил и смог вырваться на свободу в 1950-х годах (при Хрущеве) в форме почти религиозной ностальгии по Ленину, то это была, прежде всего, реальность внутри личностей, факт общественного (сознания) без (внешней) социальной формы, без организованного проявления.

Сам по себе вопрос об упущенной возможности всегда спекулятивен и на него невозможно ответить. Но в данном случае он ценен как вопрос, потому что сегодня речь идет о форме существования и развития партии, выходящей за рамки сталинского паралича. Партия после сталина п лишь внешне адаптировалась к новым условиям. Ленин предусматривал три фазы коммунизма: диктатура пролетариата (до создания основ социализма), социализм и коммунизм. Критику нынешнего состояния советской государственности можно просто резюмировать тем, что она до сих пор не сделала ни одного существенного шага за рамки тех структур, которые были созданы в очень специфических условиях 1920-х годов для первой из трех упомянутых фаз. Именно в этой окостенелой преемственности Советский Союз едва ли сможет завершить даже создание основ социализма, хотя бы потому, что это отнюдь не чисто техническая задача. Советскому обществу нужна обновленная коммунистическая партия, под руководством которой оно сможет использовать производительные силы, развитые за десятилетия деспотизма индустриализации, для движения к новым берегам, к истинному социализму. Если гипотетическая альтернатива Сталину по иронии судьбы будет переориентирована на другого культ личности - вокруг наследия Ленина, то альтернатива сегодняшней партийной политике сможет опираться на мощный блок прогрессивных сил и интересов индустриального пред-социалистического общества. Объективная основа и субъективный фактор новой политики – и то, и другое существует в массе. И адекватная интеллектуальная и политическая организация этих субъективных сил является задачей, ради которой партия должна обновиться." (Конец перевода)

*  *  *

В настоящее время Баро полностью забыт по многим причинам, из которых главная - стремление капитализма к монополии на идеологию, уничтожающее любые "альтернативы" диктатуры мафии глобалистов-миллиардеров. Как в своё время настырно повторяла буржуйская людоедка мадам Тэтчер: "TINA - There Is No Alternative - Альтернативы (капитализму) не существует". Однако в своё время Баро был мировой знаменитостью, и поэтому я не могу закончить эту тему без краткого изложения его "альтернативы", которая была вовсе не альтернативой, а интеллигентской туманной блажью "за всё хорошее", которая изложена на 168 страницах в третьей части его книги, переводить которую на русский я не вижу ни малейшего смысла. Однако удовлетворить здоровую любознательность я считаю необходимым.

Самое смешное и нелепое (как теперь стало очевидным) у Баро - это его упования на сторонников "реформ" советской системы, то есть на "интеллектуально активную часть" господствовавшей в СССР и странах СЭВ/Варшавского Договора партийной номенклатуры и "коллективных интеллигентов" (kollektive Intellektuellen). Им всем он приписывал некую активную "прибавочную сознательность" (Mehrbewusstsein) как антагониста косности бюрократии, наверно, по странной аналогии с "прибавочной стоимостью" (Mehrwert). В своих разглагольствованиях он объединил интеллигентов и номенклатурщиков в некую "лигу коммунистов", которая должна стать противовесом и "морально-идеологическим судьёй" государственного аппарата. Таким образом, утопия Баро по своей сути идеалистическая и индивидуалистическая, в которой интеллектуальная элита ("лига коммунистов") подобно католической церкви в средневековой феодальной Западной Европе господствует в сфере идеологии, однако проповедуя не загробное "спасение души", а... "всеобщее освобождение" (allgemeine Emanzipation).

Короче, вот рецепт "альтернативы" Баро:
1. "Интеллектуалы как ведущая сила" и "источники прибавочного сознания" - 50%
2. "Лига коммунистов как противоположность государства, новая партия, дающая свободу индивидуальности и креативности, постепенно заменяющая бюрократию в исполнении функций управления обществом" - 50%.

Грубо говоря, "альтернатива" Баро - это диковинная смесь "царства мудрецов" Платона с утопическим социализмом Фурье, который Маркс в ответ на критику со стороны Бакунина и прочих анархистов наскоро пришил как гуманистическую заплату на свой по-немецки тоталитарный, прусский казарменный псевдо-"социализм". Ну а что реально натворили такие "источники прибавочного сознания", как учёный идиот "академик" сахаров, номенклатурный пустобрёх Мишка-меченый (горбачёв) и фашистский выродок Бориска-алкаш (ельцин), которыми дистанционно управляли западные радио-"голоса", "дорогие россияне" расхлёбывают до сих пор.

На этом я кончаю изложение "альтернативы" Баро, но прошу не забывать того, к каким результатам привела внушенная в 1970-х годах очень многим в СССР и Восточной Европе западной демагогической пропагандой маниловщина Баро и прочих самозваных "демократических социалистов" и "еврокоммунистов". Западная пропаганда тогда неустанно критиковала советскую систему с демагогических позиций абстрактного свободолюбия, а в качестве "альтернативы" внушала либерастскую свободнорыночную брехню. У Баро нет либерастской пропаганды капитализма, но его "социализм" идеалистичен, ходулен и утопичен, а потому должен служить как предостережение, а не как образец для подражания.

.

ГЕРОЙ НАШЕГО ВРЕМЕНИ

Вот он, герой нашего преступного и постыдного времени реставрации и глобального господства капитализма: господин Тимур, но не Гайдар, а "просто Иванов". Его геройство - полностью в духе нашего времени: он получил взятку в размере - если верить этому явно путиноидному источнику: https://colonelcassad.livejournal.com/9115609.html - более 1 миллиарда (1.000.000.000) рублей! То бишь более 10 миллионов US $. Столь громадная сумма взятки, вероятно, заслуживает того, чтобы после официального уточнения и подтверждения быть занесённой в книгу рекордов Гиннеса. Ну а материальный ущерб (не говоря уже о моральном), нанесённый господином Ивановым России за всю его героическую службу в рядах вооруженных сил Эрэфии, несомненно больше этой суммы в очень и очень много раз.

Конечно, господин Иванов не мог стать таким героем коррупции, если бы не делился откатами с другими "дорогими друзьями Путина", а возможно, и с самим "национальным лодырем". Как сообщает православная святоша Катюша здесь: https://youtu.be/LI3CmPtciUQ , наш герой - член путиноидной блатной "малины", наряду с такими выдающимися деятелями, как Шойгу, Воробьёв, Песков, Шадаев и Силуанов. ФСБ арестовала одного лишь Иванова вероятно как раз потому, что он не поделился этим миллиардом с теми, с кем надо делиться. Однако огласка этой истории - вовсе не гарантия того, что Иванова надолго "посадят". Ведь Иудушка КаПутин вполне может помиловать нашего героя, наделённого такими полезными талантами!

И тогда начальству ФСБ, осмелившемуся арестовать Иванова, явно не поздоровится. Напомню, что небезызвестный агент ЦРУ мусью Навральнер, разоблачавший коррупцию "дорогих друзей" Путина, например, господина Золотова, в надежде самому залезть на "президентский" трон Эрэфии с помощью западного империализма, закончил свою карьеру шитьём рабочих рукавиц и помер за решёткой от сердечного приступа (скорее всего, вызванного прививками генетической "чудо-вакциной Спутник V", изготовленной по рецептуре западной фирмы "Moderna").

Вот другой пример. Пригожин - руководитель ЧВК "Вагнер", героически и результативно сражавшегося против бандерофашистской чумы - имел неосторожность жаловаться на то, что господа Шойгу и Герасимов не дают ему снарядов без уплаты коррупционной мзды. А затем плюнул на них и договорился с Путиным о переводе ЧВК "Вагнер" в Белоруссию, но сам туда не долетел, потому что его самолёт взорвался в воздухе, якобы от того, что "Пригожину от скуки захотелось поиграть с гранатой"...

Короче говоря, старая русская пословица недаром гласит: "Не ходи по косогору - сапоги стопчешь!"

Всё это так гнусно и жутко, что я, чтобы не удручать читателей, стараюсь излагать эту историю в юмористическом стиле. Так как в ближайшем будущем не предвидится социалистической революции, которая сметёт долой антинародный компрадорско-коррупционный прозападный буржуйско-бюрократический режим Иудушки КаПутина, я закончу эту запись утешительным отрывком из замечательной "Голубой книги" Михаила Зощенко (часть "Деньги", главки 18 - 21) о воспетом в романе белогвардейско-сталинского хамелеона графа А.Н. Толстого "Петр I" выдвиженце оного Меньшикове, вылезшем из грязи в князи - подобно всей нынешней путиноидной мафии:

*  *  *

М.М. Зощенко:

"18... А вот очень интересно читать, как из-за денег произошло падение знаменитого придворного деятеля, кавалера и светлейшего князя, господина Меньшикова.
Вот это было поразительно, как такой опытный волк и царедворец, переживший четырёх императоров, много раз попадавшийся в кражах, взятках и лихоимствах, дважды еле спасшийся от пыток и дыбы, этот, можно сказать, видавший виды опытный злодей пропал на совершенно пустом деле.
Поводом к его падению послужила небольшая и весьма даже преглупая денежная история.

19. Надо сказать, что императору Петру II было в то время двенадцать лет. И в день его именин перербургское купечество, не отличаясь фантазией, но желая подольститься к своему царю, подарило ему несколько сот червонцев.
История не говорит, сколько именно червонцев, но то, что их несли на подносе императору, надо полагать, что это было не очень мало и не очень много, а в меру.
А когда служитель нес эти деньги на подносе, светлейший князь Меньшиков имел несчастье и неосторожность встретить его.
- Ты что, дурак, несешь? - наверно, спросил Меньшиков.
- Как что - деньги.
- Как деньги?! А ну-ка, давай их сюда.
И взял.
- Государь ещё слишком мал, - неопределенно добавил Меньшиков. - Он еще не понимает, что такое деньги.
Узнав о том, что деньги взял себе Меньшиков, мальчишка, говорит история, буквально наорал на него.
- Я тебе покажу, что я император! - вскричал разгневанный отрок.

20. Нам живо рисуется эта историческая сценка, достойная быть записанной.
- Да-а, - сказал мальчишка, встретив Меньшикова. - Ты что же это мои деньги-то заграбастал? Хитрый какой!
- Ка-акие деньги, ваше величество? Что вы?.. Помилуйте... в глаза-с не видал...
- Да-а... какие! Сам небось взял, а теперь говорит - "какие"... Это мне принесли, а не тебе.
- Ах, эти деньги... Что купцы принесли, ваше величество?
- Да-а... Я император, а не ты... Купцы, может, мне принесли...
- Ах, да, да... вспоминаю, ваше величество... А я их, знаете ли... велел, тово... к себе, тово... отнести. Пущай, думаю, у меня полежат, покуда ваше величество не подрастет.
- Отдай мои деньги, - заревел мальчишка. - Я маме скажу. Я тебе покажу, что я император!
Устрашенный Меньшиков побежал к себе, чтобы вернуть эти деньги. "Смотрите, - думал Меньшиков, - такой маленький шкет, а уже так отлично понимает. Прямо не хуже меня. Надо будет действительно отдать деньги этой шельме, - пожалуй, беды не оберёшься".

21. Однако в тот же день вечером, когда Меньшиков явился во дворец, его не приняли. А через несколько дней он был арестован и сослан на вечное жительство в глухую деревню.
Конечно, причины этого падения были более сложны. Тут была борьба придворных партий, однако интересно, что поводом к падению послужил именно денежный случай.
История рассказывает, что Меньшиков чрезвычайно был напуган, когда его не приняли во дворце.
Сохранилось до наших дней его письмо к императору. В этом письме он буквально унижался, и молил о пощаде, и предлагал "возвратить деньги с избытком".
Однако двор деньги эти вернул с еще бóльшим избытком, чем предполагал господин Меньшиков.
Меньшикова лишили всех орденов, чинов и поместий. У него конфисковали буквально несметное богатство - несколько сот пудов золота и около четырнадцати миллионов деньгами.
Оказывается, светлейший князь не зевал и за сорок лет близости к царям лихо награбил себе совершенно сказочное состояние.
Как говорится, поделом вору и мука."

.

БАРО "АЛЬТЕРНАТИВА" - 9

Следующий отрывок ясно показывает полную непригодность "марксизма-ленинизма" для строительства социализма, так как он имеет в качестве инструментов лишь насилие и промывку мозгов народа пропагандой и лицемерными лозунгами. Бесславный конец советской системы в результате её предательства "авангардом рабочего класса" (руководством КПСС), а вернее - господствующей сталинско-брежневской бюрократией (партийной номенклатурой), свидетельствует, что строительство социалистического общества невозможно без применения науки о поведении - радикального бихевиоризма и бихевиористской социальной технологии управления оперантным (т.е. добровольным, "разумным", целенаправленным, адекватным) поведением и создания социалистических межличностных и общественных отношений как единой системы оперантных альтернативных (гуманных и равноправных, не иерархических) взаимозависимостей всех членов общества.

Подчеркивания сделаны автором. Мои краткие примечания в тексте - (в скобках курсивом).

*  *  *

Рудольф Баро:

"Когда в 1926 году объединенная левая оппозиция бросила вызов сталинско-бухаринскому большинству в партийном руководстве (на самом деле - сталинской бюрократии партийных аппаратчиков), Политбюро Итальянской коммунистической партии обратилось с письмом-"увещеванием" в ЦК ВКП(б), реально главным образом против Троцкого и (переметнувшихся к нему от сталина) Зиновьева и Каменева, в которой проблема рабочего класса в Советской России сводилась к одному знаменателю так:

«Товарищи, никогда в истории не случалось, чтобы правящий класс в целом имел более низкий уровень жизни, чем отдельные элементы подвластного и подавленного класса (буржуазии). Это небывалое противоречие - судьба (???), уготованная историей пролетариату; в этом противоречии и заключаются основные опасности для диктатуры пролетариата, особенно в странах, где капитализм еще не стал большой силой и еще не смог (капиталистически) унифицировать производительные силы. Из этого противоречия... возникают корпоративный дух и отслоение рабочей аристократии (???). А ведь пролетариат не может быть правящим классом, если он не устранит это противоречие, отказавшись от своих корпоративных (??? - классовых!) интересов, если он не сможет сохранить свою гегемонию и свою диктатуру, если он не принесет свои непосредственные интересы в жертву общим (???) интересам. В этой области, конечно, легко заниматься демагогией и легко указывать на отрицательные стороны противоречия: "Кто имеет в своем распоряжении все земные блага - ты ли, голодающий и плохо одетый рабочий, или же наряженный в меха НЭПман?" ...В этой области демагогия проста и трудно воздержаться от нее, если вопрос ставят в духе корпоративных (классовых) интересов, а не в духе ленинизма, т. е. учения о гегемонии пролетариата, исторически находящегося в таком-то и таком-то особом положении» (Gramsci, Philosophie der Praxis - Грамши, Философия практики - Frankfurt a. M., 1967, стр. 124 и след). (Демагог тут не кто иной, как Грамши, пославший коммунистам России из "прекрасного далека" Италии свои лицемерные нравоучения в поддержку примитивного уголовника и политического авантюриста сталина и купеческого сынка Бухарина).

Это - мощный аргумент, неопровержимый в рамках ленинской (и предательской "социал-демократической") традиции. Но как быть, если рабочий класс ведёт себя «неразумно» и если конфликт между лидерами отражает лишь то, что связь между авангардом и классом уже грозит разорваться? Что, если рабочий класс в целом не является этой «небесной сотней», если он не может подчинить свою жизнь этой посюсторонней (т.е. не загробной) трансцендентности? Политбюро итальянской КП заявляет, что тогда диктатура (рабочего класса) не может существовать. Или надо попытаться заставить его отказаться от своих корпоративных (классовых!) интересов и для этого установить диктатуру пролетариата внутри (т.е. против) пролетариата. Чтобы оставаться конкретным, нужно учитывать, что предстоящая индустриализация должна будет привести к увеличению в четыре раза числа рабочих за счет миллионов тёмной деревенщины, что ставит на повестку дня временное насилование их всех, не привыкших к производственной дисциплине. Как в таких условиях можно подавить корпоративный дух (если не путем политической манипуляции новых рабочих масс)? Как надо устроить отношения между авангардом и пролетариатом? (?!?!?)

Теоретически механизм диктатуры пролетариата, как его описал Ленин для западноевропейских коммунистов, в частности в апреле/мае 1920 г. (LW, т. 31, стр. 31 и след.), совершенно ясен. Ленин говорит там о партии как системе управления массами. В наши дни модно возмущаться по поводу «механистических» воззрений Ленина. Но если рассмотреть детально, то это окажется бессмысленно, даже если в других местах (у Ленина) профсоюзы фигурируют даже в роли «шестеренки». Ленин выражался образно, чтобы его поняли. Его понимание роли профсоюзов включает в себя вторую «шестеренку» в обратном направлении, а именно как защиты рабочих от их (???) государства как аппарата. В этой функции есть место для корпоративных интересов пролетариата. В резолюции о профсоюзах на XI съезде ВКП(б) в 1922 г. по вопросу условий труда и быта откровенно признавался определённый «конфликт между интересами массы рабочих и высшими директорами государственных предприятий или более вышестоящими органами». Этот противоречие интересов вызвано коммерциализацией процесса производства, введением хозяйственных расчетов при «концентрации всей полноты власти в руках управленцев» (LW, т. 33, стр. 170 и след.). Профсоюзы должны умело сочетать борьбу за увеличение производительности (т.е. интенсивности!) труда с защитой интересов рабочих от бюрократического произвола. В 1920 году Ленин объяснял функционирование диктатуры пролетариата следующим недвусмысленным и наглядным образом:

«Фактически все руководящие органы подавляющего большинства объединений и в первую очередь, конечно, центральные правления или администрации всех профсоюзов по всей России... состоят из коммунистов и выполняют все директивы партии. Итак, в общем и целом мы имеем формально не коммунистический, эластичный и относительно всеобщий, чрезвычайно мощный пролетарский аппарат, посредством которого партия тесно связана с классом и массами и посредством которого под руководством партии осуществляется диктатура класса» (LW, т. 31, с. 33). Поскольку рабочий класс вообще не может быть однородным и будучи «мешком картошки» не может управлять, то само собой разумеется необходимость такой организации его (пролетариата) политической жизни как правящего класса. Кстати, старая немецкая социал-демократия организовала свое влияние (на "массы") по существу таким же образом. Концепция Ленина не имеет ни малейшего отрыва (от этого) при условии принятия господства рабочего класса в данных условиях как реальности. (Ничего себе "реальность", которая абсолютно иллюзорна!).

Однако если в наше время защищать нашу государственную машину, опираясь на эту концепцию, то это - мошенничество. Нам внушают как само собой разумееющееся, что наша система функционирует в соответствии с этой ленинской концепцией, чтобы прикрыть её фундаментальную наготу. Насколько партийный аппарат политически (а не только в механическом администрировании) связывает партию с классом и массами, настолько мы имеем «диктатуру (рабочего) класса». А насколько это не так, то у нас «диктатура над народом и над рабочим классом». И чем определяется это соотношение, которое, конечно, всегда приводит к качественно определенным отношениям, а не к эфемерому «отчасти так -отчасти этак»? Возьмём быка за рога: чем определяется отрицательный результат? А удалением, выходом большинства рабочих из «аппарата», который от этого становится аппаратом в обычном понимании. От ленинского живого механизма (? - организма) остался бюрократический скелет. Пролетарский элемент исчезает и из социальных отношений. Государственный служащий - карьерист, даже если он пролетарского происхождения, который побеждает, если не за месяцы, то за годы. Рабочий класс делается подданным.

В начале лета 1920 года Ленин представил свою концепцию западноевропейским коммунистам как проверенную на опыте, о чём, мол, можно спросить «любого большевика». Однако в декабре 1920 г. в Советской России вспыхнула дискуссия о профсоюзах, предпосылкой которой было пассивное сопротивление трудящихся масс. Её начал Троцкий из-за непонимания этого факта и желания «перетрясти» сам политически и административно плохо функционирующий профсоюзный аппарат, то есть заменить его верхушку более подходящими кадрами. И даже Ленин поначалу отказывался признать, что начавшаяся дискуссия была чем-то большим, чем никчемными пререканиями между партийными интеллектуалами. Но вскоре оказалось, что дискуссия о профсоюзах стала внутрипартийным симптомом реакции рабочих на кризис, последовавший за гражданской войной. Это был период восстания в Кронштадте, и на следующем Х съезде партии возникла необходимость борьбы за единство авангарда. В этой дискуссии полемика привела к определенному сдвигу акцентов в трактовке Лениным отношений между партией и рабочим классом, то есть он был вынужден подчеркнуть отрицательный аспект, разногласия между авангардом и классом, потому что демократия снизу становилась опасной и содержала враждебное влияние.

Сперва Ленин огорченно признал, что диктатура пролетариата «не может быть осуществлена ​​через организацию, целиком охватывающую всех промышленных рабочих». Впервые делается акцент на разделении труда при осуществлении власти. «Оказывается, что партия, так сказать, вбирает в себя авангард пролетариата и этот авангард осуществляет диктатуру пролетариата» (LW, т. 32, стр. 2 и след.) Потому что: «А умеет ли каждый рабочий управлять государством?» (LW, т. 32, стр. 47). Центральное управление государством – «это громадная машина»! (LW, т. 32, стр. 52). «У нас нет иной опоры, кроме миллионов пролетариев, непросвещенных, большей частью невежественных, неразвитых, необразованных, но которые, как пролетарии, следуют за своей партией» (LW, т. 32, стр. 43). Их место - в профсоюзах как школе коммунизма и управления. «Если они проведут эти годы в школе, они научатся, но это происходит медленно. Мы даже не ликвидировали неграмотность» (LW, т. 32, стр. 48). «Чтобы управлять, нужна армия закаленных революционеров», а именно «большевиков, прошедших двадцатилетнюю партийную школу» (LW, т. 32, стр. 48). Чтобы позже дать всему классу непосредственный доступ к государственному и хозяйственному управлению, «требуется образование» (LW, т. 32, стр. 51).

Однако реальная трудность заключалась не столько в профессиональной, сколько в политической образованности, по крайней мере в интересующем нас контексте. Если спектр политических взглядов рабочего класса в какой-то момент разрывается, то возникает конфликт, а не неразрывное влияние. Если желают преодолеть разрыв, не изменяя фундаментального курса (что вообще было невозможно), то тогда отпадают, по крайней мере на практике, политическое управление (сверху) и политическая обратная связь снизу вверх как активные функции. Тогда диктатура пролетариата реализуется - формально описываемая всё так же, как делалось в мае 1920 года, - как иерархические отношения между воспитателями и воспитанниками, в которых профсоюзы выступают в качестве устройства передачи учения рабочему классу, а рабочие в свою очередь - крестьянству, этому абсолютно «невежественному классу». Очень быстро исчезает то, что «воспитатель сам должен быть воспитан», и общество разделяется «на две части, одна из которых возвышается над другой», как выразился Маркс в тезисах о Фейербахе.

У трудящихся осталась возможность контроля за отдельными низшими чиновниками, но не над всей их корпорацией, т. е. над партией. Только сама партия могла себя воспитывать и контролировать. В полемике Ленин охарактеризовал её теперь положительно, причём подобно тому, что Бакунин предсказал отрицательно, споря с Марксом: как орден современных «посвященных»: «Более двадцати лет мы доказывали рабочим делами, а не словами, что партия - это нечто особенное, что ей нужны политически сознательные люди, готовые жертвовать собой, что она делает ошибки, но исправляет их, что она руководит и отбирает людей, которые знают, какой путь нам ещё предстоит пройти, какие препятствия нам еще предстоит преодолеть» (LW., т. 32, стр. 47). Это, несомненно, напоминает самолюбование искушенного жречества древности; здесь - начало более поздней партийной метафизики и мистицизма. Но это - не высмеянные Марксом фантазии (Бакунина), а выражение новой общественной формации in statu nascendi (в стадии зарождения).

Ленин особенно решительно отвергал всякие нападки на политику назначений сверху на должности крупных партийных, государственных и профсоюзных чиновников. Отказаться от этого означало бы отказаться от руководящей роли партии, говорил он, а это, в свою очередь, означало бы падение Советской власти. Если это правда и есть все признаки того, что он был прав, то именно та иерархическая пирамида, которую Маркс считал несовместимой с духом Коммуны, была правильной. В этих условиях даже внутри партии не могло быть равенства, тем более что «двадцатилетнюю школу» прошло лишь меньшинство, «старая гвардия» членов партии*. После победы партии, которая теперь монопольно властвовала, к ней, естественно, постоянно примазывались карьеристские элементы, которые следовало вычищать.

Но прежде всего старая гвардия сама расслоилась иерархически: по уровню должностей в аппарате, что чем дальше, тем больше соответствовало мере не (верности) доктрине, а послушания линии господствующей фракции. Тот факт, что государственная машина функционировала по единому приказу и по отношению к внешнему миру и подданным действовала сплоченно, был гораздо важнее вопроса о том, каков это приказ. Поскольку политическое представительство интересов мелкобуржуазных слоёв должно было быть уничтожено в пользу уравновешивания интересов сверху пролетарской (???) диктатурой, в перспективе не допускалось никакое косвенное представительство альтернативных тенденций партийными фракциями. В итоге профсоюзной дискуссии фракции были запрещены. Исаак Дойчер (Isaak Deutscher) в своих работах о Сталине, Троцком и «незавершенной революции» (заголовок его книги) убедительно показал, как запрет фракций сузил самоуправление в партии и постепенно убил ее внутреннюю жизнь. Отныне оппозиции были неправы уже самим своим появлением. Кто хотел что-то изменить, должен был делать ставку на всё: он должен был попытаться захватить власть над партией. Так неизбежно возникает механизм борьбы за власть, свойственный восточным деспотиям. (Окончание следует.)

*  *  *

* Честно говоря, я был несравненно лучшего мнения о Ленине и совсем иначе понимал его слова, что "любая кухарка должна уметь управлять государством". Но об этом - как-нибудь в другой раз.

.