СВЕТОНИЙ - НЕРОН

Нерон

Перепостирую в сокращенном виде главу ("книгу") о Нероне из "Жизни 12 цезарей" Гая Светония Транквилла. Книга Светония целиком - например, здесь: https://militera.lib.ru/bio/0/pdf/suetonius.pdf .

*  *  *

"Книга шестая. Нерон

(...) 6. (3) Трех месяцев он потерял отца; по завещанию он получил третью часть наследства, да и ту не полностью, потому что все имущество забрал его сонаследник Гай. Потом и мать его была сослана, а он, в нужде и почти в нищете, рос в доме своей тетки Лепиды под надзором двух дядек, танцовщика и цирюльника. Но когда Клавдий принял власть, ему не только было возвращено отцовское имущество, но и добавлено наследство его отчима Пассиена Криспа.
(4) А благодаря влиянию и могуществу матери, возвращенной из ссылки и восстановленной в правах, он достиг такого положения, что ходил даже слух, будто Мессалина, жена Клавдия, видя в нем соперника Британику подсылала убийц задушить его во время полуденного сна. Добавляли к этой выдумке, будто бы с его подушки навстречу им бросился змей, и они в ужасе убежали. Возникла такая выдумка оттого, что на его ложе у изголовья была найдена сброшенная змеиная кожа; кожу эту, по желанию Агриппины, вправили в золотое запястье, и он долго носил его на правой руке, но потом сбросил, чтобы не томиться воспоминаньями о матери, и тщетно искал его вновь в дни своих последних бедствий.

7. Еще в детстве, не достигнув даже отроческого возраста, выступал он в цирке на Троянских играх, много раз и с большим успехом. На одиннадцатом году он был усыновлен Клавдием и отдан на воспитание Аннею Сенеке, тогда уже сенатору. Говорят, что на следующую ночь Сенека видел во сне, будто воспитывает Гая Цезаря; и скоро Нерон, при первых же поступках обнаружив свой жестокий нрав, показал, что сон был вещим. Так, своего брата Британика, когда тот по привычке приветствовал его Агенобарбом и после усыновления, он стал обзывать перед лицом Клавдия незаконнорожденным. А против своей тетки Лепиды он открыто давал показания в суде в угоду матери, которая ее преследовала. (...)

8. Ему шел семнадцатый год, когда было объявлено о кончине Клавдия. Он вошел к страже между шестью и семью часами дня – весь этот день считался несчастливым, и только этот час был признан подходящим для начала дела. На ступенях дворца его приветствовали императором, потом на носилках отнесли в лагерь, оттуда, после краткого его обращения к солдатам, – в сенат; а из сената он вышел уже вечером, осыпанный бесчисленными почестями, из которых только звание отца отечества он отклонил по молодости лет. (...)

10. Чтобы еще яснее открыть свои намеренья, он объявил, что править будет по начертаниям Августа, и не пропускал ни единого случая показать свою щедрость, милость и мягкость. Обременительные подати он или отменил или умерил. Награды доносчикам по Папиеву закону он сократил вчетверо. Народу он роздал по четыреста сестерциев на человека, сенаторам из знатнейших, но обедневших родов назначил ежегодное пособие, иным до пятисот тысяч, преторианские когорты на месяц освободил от платы за хлеб.
(2) Когда ему предложили на подпись указ о казни какого-то уголовного преступника, он воскликнул: «О если бы я не умел писать!» Граждан из всех сословий он приветствовал сразу и без напоминания. Когда сенат воздавал ему благодарность, он сказал: «Я еще должен ее заслужить». (...)

16. (2) Многие строгости и ограничения были при нем восстановлены, многие введены впервые: ограничена роскошь; всенародные угощения заменены раздачей закусок; в харчевнях запрещено продавать вареную пищу, кроме овощей и зелени – а раньше там торговали любыми кушаньями; наказаны христиане, приверженцы нового и зловредного суеверия; запрещены забавы колесничных возниц, которым давний обычай позволял бродить повсюду, для потехи обманывая и грабя прохожих; отправлены в ссылку пантомимы со всеми своими сторонниками.

17. Против подделок завещаний тогда впервые было придумано проделывать в табличках отверстия, трижды пропускать через них нитку и только потом запечатывать. Предусмотрено было, чтобы первые две таблички завещания предлагались свидетелям чистыми, с одним только именем завещателя, и чтобы пишущий чужое завещание не мог приписывать себе подарков. Защитникам от тяжущихся была установлена твердая и постоянная плата, а места на скамьях в суде сделаны бесплатными и даром предоставлялись казначейством. (...)

19. (3) Все эти его поступки не заслуживают нарекания, а порой достойны и немалой похвалы; я собрал их вместе, чтобы отделить от его пороков и преступлений, о которых буду говорить дальше. (...)

26. Наглость, похоть, распущенность, скупость и жестокость его поначалу проявлялись постепенно и незаметно, словно юношеские увлечения, но уже тогда всем было ясно, что пороки эти – от природы, а не от возраста. Едва смеркалось, как он надевал накладные волосы или войлочную шапку и шел слоняться по кабакам или бродить по переулкам. Забавы его были не безобидны: людей, возвращавшихся с ужина, он то и дело колотил, а при сопротивлении наносил им раны и сбрасывал их в сточные канавы; в кабаки он вламывался и грабил, а во дворце устроил лагерный рынок, где захваченная добыча по частям продавалась с торгов, а выручка пропивалась.
(2) Не раз в таких потасовках ему могли выбить глаз, а то и вовсе прикончить: один сенатор избил его чуть не до смерти за то, что он пристал к его жене. С этих пор он выходил в поздний час не иначе, как в сопровождении войсковых трибунов, неприметно державшихся в стороне. Иногда и средь бела дня он в качалке тайно являлся в театр и с высоты просцения поощрял и наблюдал распри из-за пантомимов, а когда дело доходило до драк и в ход пускались камни и обломки скамеек, он сам швырял в толпу чем попало и даже проломил голову одному претору.

27. Когда же постепенно дурные наклонности в нем окрепли, он перестал шутить и прятаться и бросился уже не таясь в еще худшие пороки.
(2) Пиры он затягивал с полудня до полуночи, время от времени освежаясь в купальнях, зимой теплых, летом холодных; пировал он и при народе, на искусственном пруду или в Большом цирке, где прислуживали проститутки и танцовщицы со всего Рима. (3) Когда он проплывал по Тибру в Остию или по заливу в Байи, по берегам устраивались харчевни, где было все для бражничанья и разврата, и где одетые шинкарками матроны отовсюду зазывали его причалить. Устраивал он пиры и за счет друзей – один из них, с раздачею шелков, обошелся в четыре миллиона сестерциев, а другой, с розовою водою, еще дороже.

28. Мало того, что жил он и со свободными мальчиками и с замужними женщинами: он изнасиловал даже весталку Рубрию. С вольноотпущенницей Актой он чуть было не вступил в законный брак, подкупив нескольких сенаторов консульского звания поклясться, будто она из царского рода. Мальчика Спора он сделал евнухом и даже пытался сделать женщиной: он справил с ним свадьбу со всеми обрядами, с приданым и с факелом, с великой пышностью ввел его в свой дом и жил с ним как с женой. Еще памятна чья-то удачная шутка: счастливы были бы люди, будь у Неронова отца такая жена!

Эпштейн, Трамп, Гейтс, Ротшильд

(2) Этого Спора он одел, как императрицу, и в носилках возил его с собою и в Греции по собраниям и торжищам, и потом в Риме по Сигиллариям, то и дело его целуя. Он искал любовной связи даже с матерью, и удержали его только ее враги, опасаясь, что властная и безудержная женщина приобретет этим слишком много влияния. В этом не сомневался никто, особенно после того, как он взял в наложницы блудницу, которая славилась сходством с Агриппиной; уверяют даже, будто разъезжая в носилках вместе с матерью, он предавался с нею кровосмесительной похоти, о чем свидетельствовали пятна на одежде.

29. А собственное тело он столько раз отдавал на разврат, что едва ли хоть один его член остался неоскверненным. В довершение он придумал новую потеху: в звериной шкуре он выскакивал из клетки, набрасывался на привязанных к столбам голых мужчин и женщин и, насытив дикую похоть, отдавался вольноотпущеннику Дорифору: за этого Дорифора он вышел замуж, как за него – Спор, крича и вопя как насилуемая девушка. От некоторых я слышал, будто он твердо был убежден, что нет на свете человека целомудренного и хоть в чем-нибудь чистого, и что люди лишь таят и ловко скрывают свои пороки: поэтому тем, кто признавался ему в разврате, он прощал и все остальные грехи.

30. Для денег и богатств он единственным применением считал мотовство: людей расчетливых называл он грязными скрягами, а беспутных расточителей – молодцами со вкусом и умеющими пожить. В дяде своем Гае больше всего хвалил он и восхищался тем, как сумел он промотать за малое время огромное наследство Тиберия.
(2) Поэтому и сам он не знал удержу ни в тратах, ни в щедротах. На Тиридата, хоть это и кажется невероятным, он тратил по восемьсот тысяч в день, а при отъезде пожаловал ему больше ста миллионов. Кифареду Менекрату и гладиатору Спикулу он подарил имущества и дворцы триумфаторов. Ростовщик Керкопитек Панерот, получивший от него богатейшие городские и загородные именья, был им погребен почти как царь.
(3) Ни одного платья он не надевал дважды. Ставки в игре делал по четыреста тысяч сестерциев. Рыбу ловил позолоченной сетью из пурпурных и красных веревок. А путешествовал не меньше чем с тысячей повозок: у мулов были серебряные подковы, на погонщиках – канузийское сукно, а кругом – толпа скороходов и мавританских всадников в запястьях и бляхах.

31. Но более всего был он расточителен в постройках. От Палатина до самого Эсквилина он выстроил дворец, назвав его сначала Проходным, а потом, после пожара и восстановления, – Золотым. О размерах его и убранстве достаточно будет упомянуть вот что. Прихожая в нем была такой высоты, что в ней стояла колоссальная статуя императора ростом в сто двадцать футов; площадь его была такова, что тройной портик по сторонам был в милю длиной; внутри был пруд, подобный морю, окруженный строеньями, подобными городам, а затем – поля, пестреющие пашнями, пастбищами, лесами и виноградниками, и на них – множество домашней скотины и диких зверей.

(2) В остальных покоях все было покрыто золотом, украшено драгоценными камнями и жемчужными раковинами; в обеденных палатах потолки были штучные, с поворотными плитами, чтобы рассыпать цветы, с отверстиями, чтобы рассеивать ароматы; главная палата была круглая и днем и ночью безостановочно вращалась вслед небосводу; в банях текли соленые и серные воды. И когда такой дворец был закончен и освящен, Нерон только и сказал ему в похвалу, что теперь, наконец, он будет жить по-человечески.
(3) Кроме того, начал он строить купальню от Мизена до Авернского озера, крытую и с портиками по сторонам, в которую хотел отвести все Байские горячие источники; начал и канал от Аверна до самой Остии, чтобы можно было туда ездить на судах, но не по морю; длиною он должен был быть в сто шестьдесят миль, а шириною такой, чтобы могли разойтись две квинкверемы. Для производства этих работ он приказал всех ссыльных отовсюду свезти в Италию, и даже уголовных преступников велел приговаривать только к этим работам.
(4) На эти безумные расходы толкала его не только уверенность в богатстве империи, но и безумная надежда отыскать под землей несметные клады: один римский всадник уверял его клятвенно, будто в Африке в огромных пещерах погребены сокровища древней казны, которую увезла с собой в бегстве из Тира царица Дидона, и добыть их можно почти без труда.

32. Когда же эта надежда его обманула, и он, издержавшись и обеднев почти до нищеты, был вынужден даже солдатам задерживать жалованье, а ветеранам оттягивать награды, – тогда он обратился к прямым наветам и вымогательствам.
(2) Прежде всего постановил он, чтобы по завещаниям вольноотпущенников, без видимой причины носивших имя родственных ему семейств, он наследовал не половину, а пять шестых имущества; далее, чтобы по завещаниям, обнаруживающим неблагодарность к императору, все имущество отходило в казну, а стряпчие, написавшие или составившие эти завещания, наказывались; далее, чтобы закону об оскорблении величества подлежали любые слова и поступки, на которые только найдется обвинитель.
(3) Даже подарки, сделанные им в благодарность за полученные от городов победные венки, он потребовал назад. А однажды он запретил носить фиолетовый и пурпурный цвет, сам подослал на рынок продавца с несколькими унциями этой краски и после этого опечатал лавки всех торговцев. Говорят, даже выступая с пением, он заметил среди зрителей женщину в запрещенном пурпурном платье и указал на нее своим прислужникам: ее выволокли, и он отнял у нее не только платье, но и все имущество.
(4) Давая поручения, он всякий раз прибавлял: «А что мне нужно, ты знаешь», – и «Будем действовать так, чтобы ни у кого ничего не осталось». Наконец, у многих храмов он отобрал приношения, а золотые и серебряные изваяния отдал в переплавку – в том числе и статуи богов-Пенатов, восстановленные впоследствии Гальбой.

мадам Наебулина и Иудушка КаПутин

Предатель Дмитриев - любимец дурака Иудушки КаПутина

33. Злодейства и убийства свои он начал с Клавдия. Он не был зачинщиком его умерщвления, но знал о нем и не скрывал этого: так, белые грибы он всегда с тех пор называл по греческой поговорке «пищей богов», потому что в белых грибах Клавдию поднесли отраву. Во всяком случае, преследовал он покойника и речами и поступками, обвиняя его то в глупости, то в лютости: так, он говаривал, что Клавдий «перестал бла-жить среди людей», прибавляя в насмешку лишний слог к слову «жить»; многие его решения и постановления он отменил как сделанные человеком слабоумным и сумасбродным; и даже место его погребального костра он обнес загородкой убогой и тонкой.

(2) Британика, которому он завидовал, так как у того был приятнее голос, и которого он боялся, так как народ мог отдать тому предпочтение в память отца, решился он извести ядом. Этот яд получил он от некой Лукусты, изобретательницы отрав; но яд оказался слабее, чем думали, и Британика только прослабило. Тогда он вызвал женщину к себе и стал избивать собственными руками, крича, что она дала не отраву, а лекарство. Та оправдывалась, что положила яду поменьше, желая отвести подозрение в убийстве; но он воскликнул: «Уж не боюсь ли я Юлиева закона!» – и заставил ее тут же, в спальне, у себя на глазах сварить самый сильный и быстродействующий яд.
(3) Отраву испытали на козле, и он умер через пять часов; перекипятив снова и снова, ее дали поросенку, и тот околел на месте; тогда Нерон приказал подать ее к столу и поднести обедавшему с ним Британику. С первого же глотка тот упал мертвым; а Нерон, солгав сотрапезникам, будто это обычный припадок падучей, на следующий же день, в проливной дождь, похоронил его торопливо и без почестей. Лукуста же за сделанное дело получила и безнаказанность, и богатые поместья, и даже учеников.

34. Мать свою невзлюбил он за то, что она следила и строго судила его слова и поступки. Сперва он только старался так или иначе возбудить к ней ненависть, грозясь отказаться от власти и удалиться на Родос; потом лишил ее всех почестей и власти, отнял воинов и германских телохранителей, отказал ей от дома и изгнал из дворца; но и тут ни на миг не давал он ей покоя – нанятые им люди досаждали ей в Риме тяжбами, а на отдыхе насмешками и бранью, преследуя ее на суше и на море.
(2) Наконец, в страхе перед ее угрозами и неукротимостью, он решился ее погубить. Три раза он пытался отравить ее, пока не понял, что она заранее принимает противоядия. Тогда он устроил над ее постелью штучный потолок, чтобы машиной высвободить его из пазов и обрушить на спящую, но соучастникам не удалось сохранить замысел в тайне. Тогда он выдумал распадающийся корабль, чтобы погубить ее крушением или обвалом каюты: притворно сменив гнев на милость, он самым нежным письмом пригласил ее в Байи, чтобы вместе отпраздновать Квинкватрии, задержал ее здесь на пиру, а триерархам отдал приказ повредить ее либурнскую галеру, будто бы при нечаянном столкновении; и когда она собралась обратно в Бавлы, он дал ей вместо поврежденного свой искусно состроенный корабль, проводил ее ласково и на прощанье даже поцеловал в грудь.
(3) Остаток ночи он провел без сна, с великим трепетом ожидая исхода предприятия. А когда он узнал, что все вышло иначе, что она ускользнула вплавь, и когда ее отпущенник Луций Агерм радостно принес весть, что она жива и невредима, тогда он, не в силах ничего придумать, велел незаметно подбросить Агерму кинжал, потом схватить его и связать, как подосланного убийцу, а мать умертвить, как будто она, уличенная в преступлении, сама наложила на себя руки.
(4) К этому добавляют, ссылаясь на достоверные сведенья, еще более ужасные подробности: будто бы он сам прибежал посмотреть на тело убитой, ощупывал ее члены, то похваливая их, то поругивая, захотел от этого пить и тут же пьянствовал. Но хотя и воины, и сенат, и народ ободряли его своими поздравлениями, угрызений совести он не избежал ни тогда, ни потом, и не раз признавался, что его преследует образ матери и бичующие Фурии с горящими факелами. Поэтому он устраивал и священнодействия магов, пытаясь вызвать дух умершей и вымолить прощение, поэтому и в Греции на элевсинских таинствах, где глашатай велит удалиться нечестивцам и преступникам, он не осмелился принять посвящение.
(5) За умерщвлением матери последовало убийство тетки. Ее он посетил, когда она лежала, страдая запором; старуха погладила, как обычно, пушок на его щеках и сказала ласково: «Увидеть бы мне вот эту бороду остриженной, а там и помереть можно»; а он, обратясь к друзьям, насмешливо сказал, что острижет ее хоть сейчас, и велел врачам дать больной слабительного свыше меры. Она еще не скончалась, как он уже вступил в ее наследство, скрыв завещание, чтобы ничего не упустить из рук.

35. Женат после Октавии он был дважды – на Поппее Сабине, отец которой был квестором, а первый муж – римским всадником, и на Статилии Мессалине, правнучке Тавра, двукратного консула и триумфатора: чтобы получить ее в жены, он убил ее мужа Аттика Вестина, когда тот был консулом. Жизнь с Октавией быстро стала ему в тягость; на упреки друзей он отвечал, что с нее довольно и звания супруги.
(2) После нескольких неудачных попыток удавить ее он дал ей развод за бесплодие, несмотря на то, что народ не одобрял развода и осыпал его бранью; потом он ее сослал и, наконец, казнил по обвинению в прелюбодеянии – столь нелепому и наглому, что даже под пыткой никто не подтвердил его, и Нерон должен был нанять лжесвидетелем своего дядьку Аникета, который и объявил, что он сам хитростью овладел ею.
(3) На Поппее он женился через двенадцать дней после развода с Октавией и любил ее безмерно; но и ее он убил, ударив ногой, больную и беременную, когда слишком поздно вернулся со скачек, а она его встретила упреками. От нее у него родилась дочь Клавдия Августа, но умерла еще во младенчестве.
(4) Поистине никого из близких не пощадил он в своих преступлениях. Антонию, дочь Клавдия, которая после смерти Поппеи отказалась выйти за него замуж, он казнил, обвинив в подготовке переворота. За ней последовали остальные его родственники и свойственники: среди них был и молодой Авл Плавтий, которого он перед казнью изнасиловал и сказал: «Пусть теперь моя мать придет поцеловать моего преемника!» – ибо, по его словам, Агриппина любила этого юношу и внушала ему надежду на власть.
(5) Пасынка своего Руфрия Криспина, сына Поппеи, он велел его рабам во время рыбной ловли утопить в море, так как слышал, что мальчик, играя, называл себя полководцем и императором. Туска, сына своей кормилицы, он отправил в ссылку за то, что в бытность свою прокуратором в Египте тот искупался в бане, выстроенной к приезду Нерона. Сенеку, своего воспитателя, он заставил покончить с собой, хотя не раз, когда тот просил его уволить и отказывался от всех богатств, Нерон священной клятвой клялся, что подозрения его напрасны и что он скорее умрет, чем сделает наставнику зло. Бурру, начальнику преторианцев, он обещал дать лекарство от горла, а послал ему яд. Вольноотпущенников, богатых и дряхлых, которые были когда-то помощниками и советниками при его усыновлении и воцарении, он извел отравою, поданной или в пище, или в питье.

36. С не меньшей свирепостью расправлялся он и с людьми чужими и посторонними. Комета, по общему поверью грозящая смертью верховным властителям, стояла в небе несколько ночей подряд; встревоженный этим, он узнал от астролога Бальбилла, что обычно цари откупаются от таких бедствий какой-нибудь блистательной казнью, отвращая их на головы вельмож, и тоже обрек на смерть всех знатнейших мужей государства – тем более что благовидный предлог для этого представило раскрытие двух заговоров: первый и важнейший был составлен Пизоном в Риме, второй – Виницианом в Беневенте.
(2) Заговорщики держали ответ в оковах из тройных цепей: одни добровольно признавались в преступлении, другие даже вменяли его себе в заслугу – по их словам, только смертью можно было помочь человеку, запятнанному всеми пороками. Дети осужденных были изгнаны из Рима и убиты ядом или голодом: одни, как известно, были умерщвлены за общим завтраком, вместе со своими наставниками и прислужниками, другим запрещено было зарабатывать себе пропитание.

37. После этого он казнил уже без меры и разбора кого угодно и за что угодно. Не говоря об остальных, Сальвидиен Орфит был обвинен за то, что сдал внаймы послам от вольных городов три харчевни в своем доме близ форума; слепой правовед Кассий Лонгин – за то, что сохранил среди старинных родовых изображений предков образ Гая Кассия, убийцы Цезаря; Пет Фрасея – за то, что вид у него всегда был мрачный, как у наставника.
(2) Приказывая умереть, он оставлял осужденным считанные часы жизни; а чтобы не было промедления, он приставлял к ним врачей, которые тотчас «приходили на помощь» к нерешительным – так называл он смертельное вскрытие жил. Был один знаменитый обжора родом из Египта, который умел есть и сырое мясо, и что угодно – говорят, Нерону хотелось дать ему растерзать и сожрать живых людей.
(3) Гордясь и спесивясь такими своими успехами, он восклицал, что ни один из его предшественников не знал, какая власть в его руках, и порою намекал часто и открыто, что и остальных сенаторов он не пощадит, все их сословие когда-нибудь искоренит из государства, а войска и провинции поручит всадничеству и вольноотпущенникам. Во всяком случае, приезжая и уезжая, он не допускал сенаторов к поцелуям и не отвечал на их приветствия, а начиная работы на Истме, он перед огромной толпой во всеуслышанье пожелал, чтобы дело это послужило на благо ему и римскому народу, о сенате не упомянув.

38. Но и к народу, и к самым стенам отечества он не ведал жалости. Когда кто-то сказал в разговоре:

Когда умру, пускай земля огнем горит!

«Нет, – прервал его Нерон, – Пока живу! » И этого он достиг. Словно ему претили безобразные старые дома и узкие кривые переулки, он поджег Рим настолько открыто, что многие консуляры ловили у себя во дворах его слуг с факелами и паклей, но не осмеливались их трогать; а житницы, стоявшие поблизости от Золотого дворца и, по мнению Нерона, отнимавшие у него слишком много места, были как будто сначала разрушены военными машинами, а потом подожжены, потому что стены их были из камня.
(2) Шесть дней и семь ночей свирепствовало бедствие, а народ искал убежища в каменных памятниках и склепах. Кроме бесчисленных жилых построек, горели дома древних полководцев, еще украшенные вражеской добычей, горели храмы богов, возведенные и освященные в годы царей, а потом – пунических и галльских войн, горело все достойное и памятное, что сохранилось от древних времен. На этот пожар он смотрел с Меценатовой башни, наслаждаясь, по его словам, великолепным пламенем, и в театральном одеянии пел «Крушение Трои».
(3) Но и здесь не упустил он случая для добычи и поживы: объявив, что обломки и трупы будут сожжены на государственный счет, он не подпускал людей к остаткам их имуществ; а приношения от провинций и частных лиц он не только принимал, но и требовал, вконец исчерпывая их средства. (...)

40. Такого-то правителя мир терпел почти четырнадцать лет и, наконец, низвергнул. Начало этому положила Галлия во главе с Юлием Виндексом, который был тогда пропретором этой провинции.
(2) Нерону уже давно было предсказано астрологами, что рано или поздно он будет низвергнут; тогда он и сказал свои известные слова: «Прокормимся ремеслишком!» – чтобы этим оправдать свои занятия искусством кифареда, для правителя смехотворным, но для простого человека необходимым. Впрочем, иные обещали, что и низвергнутый он сохранит власть над Востоком – некоторые прямо называли Иерусалимское царство, – а многие даже сулили ему возврат к прежнему положению. Эта надежда была ему приятнее, и когда он потерял, а потом вернул Армению и Британию, то решил, что роковые бедствия над ним уже исполнились. (...)
(4) О галльском восстании он узнал в Неаполе в тот день, в который когда-то убил свою мать. Отнесся он к этому спокойно и беспечно: могло даже показаться, что он радовался случаю разграбить богатейшие провинции по праву войны. Он тут же отправился в гимнасий, с увлечением смотрел на состязания борцов; за обедом пришли новые донесения, еще тревожнее, но он остался холоден и лишь пригрозил, что худо придется мятежникам. И потом целых восемь дней он не рассылал ни писем, ни приказов, ни предписаний, предав все дело забвению.

41. Наконец, возмущенный все новыми оскорбительными эдиктами Виндекса, он отправил сенату послание, призывая отомстить за него и за отечество, но сам не явился, ссылаясь на болезнь горла. Больше всего обиделся он, что Виндекс обозвал его дрянным кифаредом и назвал не Нероном, а Агенобарбом. На это он объявил, что вновь примет свое родовое имя, которым его так оскорбительно попрекают, а принятое по усыновлению отвергнет: остальные же обвинения он объявил лживыми уже потому, что его корят незнанием искусства, в котором он неустанными занятиями дошел до совершенства, и всех расспрашивал, знает ли кто-нибудь кифареда лучше, чем он?
(2) Понуждаемый новыми и новыми вестями, он, наконец, в трепете пустился в Рим. По дороге его приободрила мелкая примета: на одном памятнике он увидел изображение римского всадника, который тащит за волосы повергнутого галльского воина, и при виде этого подпрыгнул от радости и возблагодарил небо. Но и тогда он не вышел с речью ни к сенату, ни к народу, а созвал во дворец виднейших граждан, держал с ними недолгий совет и потом весь остаток дня показывал им водяные органы нового и необычайного вида, объяснял их в подробностях, рассуждал об устройстве и сложности каждого и даже обещал выставить их в театре, ежели Виндексу будет угодно.

42. Когда же он узнал, что и Гальба с Испанией отложился от него, он рухнул и в душевном изнеможении долго лежал как мертвый, не говоря ни слова; а когда опомнился, то, разодрав платье, колотя себя по голове, громко вскричал, что все уже кончено. Старая кормилица утешала его, напоминая, что и с другими правителями такое бывало; но он отвечал, что его судьба – небывалая и неслыханная: при жизни он теряет императорскую власть.
(2) Тем не менее от обычной своей распущенности и праздности он нимало не отказался: более того, когда из провинции пришли какие-то хорошие вести, он на роскошном пиру пропел игриво сложенные песенки про вождей восстания, сопровождая их телодвижениями, и их тотчас подхватили повсюду. А когда он потихоньку явился в театр на представление, где большой успех имел один актер, он послал сказать актеру: «Ты пользуешься тем, что император занят».

43. В самом начале восстания, говорят, он лелеял замыслы самые чудовищные, но вполне отвечавшие его нраву. Всех начальников провинций и войска он хотел убить и сменить как соучастников и единомышленников заговора; всех изгнанников и всех живших в Риме галлов перерезать – одних, чтобы не примкнули к восстанию, других как сообщников и пособников своих земляков; галльские провинции отдать на растерзание войскам; весь сенат извести ядом на пирах; столицу поджечь, а на улицы выпустить диких зверей, чтобы труднее было спастись.
(2) Отказавшись от этих замыслов – не столько из стыда, сколько из-за неуверенности в успехе – и убедившись, что война неизбежна, он сместил обоих консулов раньше срока и один занял их место, ссылаясь на пророчество, что Галлию может завоевать только консул. И уже вступив в должность, уходя однажды с пира, поддерживаемый друзьями, он заявил, что как только они будут в Галлии, он выйдет навстречу войскам безоружный и одними своими слезами склонит мятежников к раскаянью, а на следующий день, веселясь среди общего веселья, споет победную песнь, которую должен сочинить заранее.

44. Готовясь к походу, он прежде всего позаботился собрать телеги для перевозки театральной утвари, а наложниц, сопровождавших его, остричь по-мужски и вооружить секирами и щитами, как амазонок. Потом он объявил воинский набор по городским трибам, но никто годный к службе не явился; тогда он потребовал от хозяев известное число рабов и отобрал из челяди каждого только самых лучших, не исключая даже управляющих и писцов.
(2) Всем сословиям приказал он пожертвовать часть своего состояния, а съемщикам частных домов и комнат – немедля принести годовую плату за жилье в императорскую казну. С великой разборчивостью и строгостью он требовал, чтобы монеты были неистертые, серебро переплавленное, золото пробованное; и многие даже открыто отказывались от всяких приношений, в один голос предлагая ему лучше взыскать с доносчиков выданные им награды.

45. Еще более стал он ненавистен, стараясь нажиться и на дороговизне хлеба: так, однажды в голодное время александрийский корабль, о прибытии которого было объявлено, оказался нагружен песком для гимнастических состязаний.
(2) Всем этим он возбудил такое негодование, что не было оскорблений, какими бы его ни осыпали. На макушку его статуи привязали хохол с греческой надписью: «Вот и настоящее состязание! Теперь несдобровать!». Другой статуе на шею повесили мех с надписью: «Сделал я все, что мог; но ты мешка не минуешь». На колоннах писали, что своим пением он разбудил галльского петуха. А по ночам многие нарочно затевали ссоры с рабами и без устали призывали Заступника (Виндекса).

Громадная золочёная статуя Трампа в Нью-Йорке

46. Пугали его также и явно зловещие сновидения, гадания и знаменья как старые, так и новые. Никогда раньше он не видел снов; а после убийства матери ему стало сниться, что он правит кораблем, и кормило от него ускользает, что жена его Октавия увлекает его в черный мрак, что его то покрывают стаи крылатых муравьев, то обступают и теснят статуи народов, что воздвигнуты в Помпеевом театре, и что его любимый испанский скакун превратился сзади в обезьяну, а голова осталась лошадиной и испускала громкое ржание.

(2) В Мавзолее сами собой распахнулись двери и послышался голос, зовущий Нерона по имени. В январские календы только что украшенные статуи Ларов обрушились, как раз когда им готовились жертвы; при гадании Спор поднес ему в подарок кольцо с резным камнем, изображавшим похищение Прозерпины; во время принесения обетов при огромном стечении всех сословий с трудом отыскались ключи от Капитолия.

(3) Когда в сенате читалась его речь против Виндекса, где говорилось, что преступники понесут наказание и скоро примут достойную гибель, со всех сторон раздались крики: «Да будет так, о Август!» Замечено было даже, что последняя трагедия, которую он пел перед зрителями, называлась «Эдип-изгнанник» и заканчивалась стихом:

Жена, отец и мать мне умереть велят.

47. Между тем пришли вести, что взбунтовались и остальные войска. Узнав об этом во время пира, он изорвал донесение, опрокинул стол, разбил оземь два любимых своих кубка, которые называл «гомерическими», так как резьба на них была из поэм Гомера, и, взяв у Лукусты яд в золотом ларчике, отправился в Сервилиевы сады. Самых надежных вольноотпущенников он отправил в Остию готовить корабли, а сам стал упрашивать преторианских трибунов и центурионов сопровождать его в бегстве.

(2) Но те или уклонялись, или прямо отказывались, а один даже воскликнул:

Так ли уж горестна смерть?..

Тогда он стал раздумывать, не пойти ли ему просителем к парфянам или к Гальбе, не выйти ли ему в черном платье к народу, чтобы с ростральной трибуны в горьких слезах молить прощенья за все, что было, а если умолить не удастся, то выпросить себе хотя бы наместничество над Египтом. Готовую речь об этом нашли потом в его ларце; удержал его, по-видимому, страх, что его растерзают раньше, чем он достигнет форума.

(3) Дальнейшие размышления отложил он на следующий день. Но среди ночи, проснувшись, он увидел, что телохранители покинули его. Вскочив с постели, он послал за друзьями, и ни от кого не получив ответа, сам пошел к их покоям. Все двери были заперты, никто не отвечал; он вернулся в спальню – оттуда уже разбежались и слуги, унеся даже простыни, похитив и ларчик с ядом. Он бросился искать гладиатора Спикула или любого другого опытного убийцу, чтобы от его руки принять смерть, – но никого не нашел. «Неужели нет у меня ни друга, ни недруга?» – воскликнул он и выбежал прочь, словно желая броситься в Тибр.

48. Но первый порыв прошел, и он пожелал найти какое-нибудь укромное место, чтобы собраться с мыслями. Вольноотпущенник Фаон предложил ему свою усадьбу между Соляной и Номентанской дорогами, на четвертой миле от Рима. Нерон, как был, босой, в одной тунике, накинув темный плащ, закутав голову и прикрыв лицо платком, вскочил на коня; с ним было лишь четверо спутников, среди них – Спор.

(2) С первых же шагов удар землетрясения и вспышка молнии бросили его в дрожь. Из ближнего лагеря до него долетали крики солдат, желавших гибели ему, а Гальбе – удачи. Он слышал, как один из встречных прохожих сказал кому-то: «Они гонятся за Нероном»; другой спросил: «А что в Риме слышно о Нероне?» Конь шарахнулся от запаха трупа на дороге, лицо Нерона раскрылось, какой-то отставной преторианец узнал его и отдал ему честь.
(3) Доскакав до поворота, они отпустили коней, и сквозь кусты и терновник, по тропинке, проложенной через тростник, подстилая под ноги одежду, Нерон с трудом выбрался к задней стене виллы. Тот же Фаон посоветовал ему до поры укрыться в яме, откуда брали песок, но он отказался идти живым под землю. Ожидая, пока пророют тайный ход на виллу, он ладонью зачерпнул напиться воды из какой-то лужи и произнес: «Вот напиток Нерона!»

49. Все со всех сторон умоляли его скорее уйти от грозящего позора. Он велел снять с него мерку и по ней вырыть у него на глазах могилу, собрать куски мрамора, какие найдутся, принести воды и дров, чтобы управиться с трупом. При каждом приказании он всхлипывал и все время повторял: «Какой великий артист погибает!»

(2) Пока он медлил, Фаону скороход принес письмо; выхватив письмо, он прочитал, что сенат объявил его врагом и разыскивает, чтобы казнить по обычаю предков. Он спросил, что это за казнь; ему сказали, что преступника раздевают донага, голову зажимают колодкой, а по туловищу секут розгами до смерти. В ужасе он схватил два кинжала, взятые с собою, попробовал острие каждого, потом опять спрятал, оправдываясь, что роковой час еще не наступил.

(4) То он уговаривал Спора начинать крик и плач, то просил, чтобы кто-нибудь примером помог ему встретить смерть, то бранил себя за нерешительность такими словами: «Живу я гнусно, позорно – не к лицу Нерону, не к лицу – нужно быть разумным в такое время – ну же, мужайся! » Уже приближались всадники, которым было поручено захватить его живым. Заслышав их, он в трепете выговорил:

Коней, стремительно скачущих, топот мне слух поражает,

и с помощью своего советника по прошениям, Эпафродита, вонзил себе в горло меч.

(4) Он еще дышал, когда ворвался центурион, и, зажав плащом его рану, сделал вид, будто хочет ему помочь. Он только и мог ответить: «Поздно!» – и: «Вот она, верность!» – и с этими словами испустил дух. Глаза его остановились и выкатились, на них ужасно было смотреть.   Своих спутников он прежде всего и больше всего умолял, чтобы голова его никому не досталась и чтобы тело его, во что бы то ни стало, было сожжено целиком. Дозволение на это дал Икел, вольноотпущенник Гальбы, в начале мятежа брошенный в тюрьму и только что освобожденный. (...)

51. Росту он был приблизительно среднего, тело – в пятнах и с дурным запахом, волосы рыжеватые, лицо скорее красивое, чем приятное, глаза серые и слегка близорукие, шея толстая, живот выпирающий, ноги очень тонкие. Здоровьем он пользовался отличным: несмотря на безмерные излишества, за четырнадцать лет он болел только три раза, да и то не отказывался ни от вина, ни от прочих своих привычек. Вид и одеяния его были совершенно непристойны: волосы он всегда завивал рядами, а во время греческой поездки даже отпускал их на затылке, одевался он в застольное шелковое платье, шею повязывал платком и так выходил к народу, распоясанный и необутый. (...)

55. Желание бессмертия и вечной славы было у него всегда, но выражалось неразумно: многим местам и предметам он вместо обычных названий давал новые, по собственному имени: так, апрель месяц он назвал Неронием, а город Рим собирался переименовать в Нерополь.*" (Конец перепоста)

---

* Подробное объяснение разгула преступлений Нерона с позиций радикального бихевиоризма - в следующей блогозаписи. Сейчас же отмечу лишь сходство подонков - Нерона и Джугашвили-сталина, выразившееся не только в массовых казнях и прочих репрессиях, но и в переименовании городов в "сталинград", "сталино", "ворошиловград", "жданов" и т.п.

.

ОСТЕРЕГАЙТЕСЬ ШАРЛАТАНОВ-ЦЕЛИТЕЛЕЙ!

Я доверяю сайту "Свободная пресса" - https://svpressa.ru/ , но, как говорил Ленин, "Доверять - хорошо, а проверять - лучше". Я - выпускник МГУ им. Ломоносова по специальности "биохимия", много лет работавший в этой области и как исследователь, и как перводчик научной литературы - должен и компетентен предостеречь от опубликованной здесь https://svpressa.ru/health/article/509463/?hta=1 рекламной статьи некоей мадам Мишиной "Три укола защитят от рака: при Институте им. Гамалеи уже строится завод по производству онковакцин".

Мадам Мишина - журналистка, ни хрена не смыслящая в биохимии, безответственно рекламирует новую мошенническую затею некомпетентного почвоеда (т.е. по специальности чуждого биохимии) А. Гинцбурга, прославившегося руководящим соучастием в афере генетических ядов - "м-РНКвакцин против ковид" - препаратов, вкалывание которых во всём мире погубило миллионы людей, а десятки миллионов - сделало инвалидами. Я в свое время много писал на этом блоге против этих "вакцин", смотри здесь:
https://behaviorist-socialist-ru.blogspot.com/2021/04/covid-vaccines-not-entirely-vaccines.html
https://behaviorist-socialist-ru.blogspot.com/2021/06/covid-fascism-of-rabid-nurses.html
https://behaviorist-socialist-ru.blogspot.com/2020/05/mass-media-lie-about-covid-19-do.html
https://behaviorist-socialist-ru.blogspot.com/2024/02/who-took-care-of-mr-navalny.html
https://behaviorist-socialist-ru.blogspot.com/2021/09/covid-jabs-are-cat-in-bag.html
https://behaviorist-socialist-ru.blogspot.com/2021/02/fake-and-reality-of-climate-change-1.html .

А теперь мусью Гинцбург (совместно с чиновным прохиндеем Мурашко) решил провернуть ещё одну аферу, гнусно злоупотребляя страхом несчастных людей, заболевших раком. Я не буду много цитировать антинаучную статью мадам Мишиной, процитирую лишь цитирование ею почвоеда Гинцбурга, разоблачающее его самого:

"«Третье введение вакцины будет в середине третьего месяца лечения, тогда мы и получим первые результаты», — добавил директора НИЦЭМ им. Гамалеи Александр Гинцбург." (Конец цитирования). Это - учитывая то, что многие раковые заболевания за эти же три месяца заканчиваются смертью больного - та же хитрость, что и в истории о Ходже Насреддине, взявшемся (конечно, за щедрую плату от эмира Самарканда) обучить своего ишака человеческой речи за десять лет: "К этому времени умрёт или ишак, или эмир".

Справедливости ради должен отметить, что в статье Мишиной бесстыжая самореклама гамалейного Бармалея Гинцбурга немного уравновешена критическим отзывом Петра Чумакова - академика РАН, заведующего лабораторией Института молекулярной биологии РАН (ИМБ, в этом институте я работал после окончания МГУ), цитирую:

"Не стал бы делать чрезмерно оптимистичных прогнозов. Персонифицированная вакцина — дело штучное и очень недешевое. Но наши ученые решили попробовать и даже строят целый завод по производству таких вакцин при Институте им. Гамалеи. Как пойдет процесс, предсказать пока не берусь, потому что речь идет об индивидуальных и очень сложных процессах (...)
Вообще, процесс создания вакцин от рака очень сложный, и только лет через 10 можно будет говорить о массовом процессе их производства (...)
Изготовление персонифицированных вакцин стоит десятки миллионов рублей, это доступно только очень состоятельным людям " (Конец цитирования)

С другой стороны, меня очень неприятно поразило то, как господин Чумаков несёт чушь и околесицу о самих "мРНК-вакцинах" против рака, цитирую:
"... сначала у больного берут биопсию, потом включают механизмы, которые должны показать, в каких именно генах произошла мутация. Затем при помощи сложных манипуляций определяют, где располагается белок. И только после этого к измененным участкам применяют синтез РНК. Если простыми словами, то РНК — это молекула, которая помогает клетке использовать наследственную информацию и создавать белки.
Так вот, РНК попадает в организм, связывается с белком, и в итоге мы получаем иммунный ответ организма. Все это похоже на схему лечения ковида, которую использовали ученые." (Конец цитирования)
Я оставлю всё это на совести господина Чумакова, но должен сказать, что будь это в те давно прошедшие времена, когда директором ИМБ был старик Энгельгардт, над такими "перлами учёности" смеялся бы весь институт.

Поэтому должен пояснить "простыми словами", что речь идет не о моноклональных антителах, которые "по идее" должны бороться с раком по принципу сывороток, давая организму пассивный иммунитет, а о "мРНК-вакцинах", то есть о искусственно созданных вирусах, которые "по идее" должны, попав в организм, вырабатывать в нём специфические белки возникшей в нём опухоли. "Целители"-Бармалеи уверяют наивную публику, что эти белки "заставят" бороться с опухолью давно уже игнорирующую её иммунную систему организма. Такова суть бредовой идеи "мРНК-вакцин".

Мне не жалко богатеньких Буратинок, которым перед смерью гамалейный Бармалей Гинцбург очистит карманы "за лечение рака". Мне жаль заболевших раком несчастных россиян, которых в будущем этот Гинцбург захочет использовать как подопытных кроликов, "бесплатно" вкалывая им свои не только бесполезные, но и вредные генетические яды - "мРНК-вакцины" - вместо эффективного лечения. А оно уже реально существует.

Во-первых - это профилактика: здоровый образ жизни. То есть прежде всего - избегать стресс, что, конечно, очень трудно в условиях капитализма, понуждающего всех участвовать в крысиной гонке, чтобы всего лишь выжить. Что делать? - Выработать в себе привычку оставаться спокойным (внутренне, а не напоказ!), например, при помощи автогенной тренировки по Генриху Шульцу (Heinrich Schulz) или самовнушения по Эмилю Куэ (Emile Coué). Это очень полезно во всех отношениях, хотя бы потому, что эффективно решать жизненные проблемы можно только спокойно и хладнокровно, и никогда - в состоянии раздражения или отчаяния. Профилактика - это ещё и хоть бы минимальные физические нагрузки (например, утренняя гимнастика), полный отказ от курения и крепких спиртных напитков (но не 100 граммов сухого красного вина за обедом), плюс постоянный приём витаминов - C, D, E и группы B, особенно зимой и весной, плюс здоровое питание (по возможности больше молочных продуктов, говядины, свежих овощей и фруктов, полный отказ от растительного масла, особенно - подсолнечного, тем паче для жарки. Вместо этого - варёное мясо и супы).

Ну а эффективное лечение, как говорится, дешевле грибов. Я - не медик, поэтому всё нижеследующее не может считаться консультацией врача, я не беру на себя за это никакой юридической ответственности. Итак, как теперь обычно "лечат от рака"?

1) Хирургические операции (а также "всего лишь" биопсия - вырезание кусочка опухоли для диагноза) всегда связаны с риском разнесения по всему организму с кровью или лимфой клеток опухоли, что может привести (и обычно приводит) к возникновению метастазов.

2) Химиотерапия и облучение - это попытка предотвратить появление метастазов после (1), что обычно оказывается "медвежьей услугой" больному, как в басне Крылова "Пустынник и Медведь":
"Вот Мишенька, не говоря ни слова,
Увесистый булыжник в лапы сгрёб,
Присел на корточки, не переводит духу,
Сам думает: "Молчи ж, уж я тебя, воструху!"
И, у друга на лбу подкарауля муху,
Что силы есть - хвать друга камнем в лоб!
Удар так ловок был, что череп врознь раздался,
И Мишин друг лежать надолго там остался!"
Суть в том, что химиотерапия и облучение губят не только раковые, но и все прочие клетки в организме, сильно ослабляя и иммунитет, и организм в целом, в итоге принося больше вреда, чем пользы.

Точка.

Эффективным может быть лишь лечение, специфически нацеленное на уничтожение только раковых новообразований. Однако вкалывание генетических "мРНК-вакцин", которые должны активировать выработку организмом антител против каких-то белков раковых клеток, не только выстрел вслепую, огульно игнорирущий всю сложность системы иммунитета (клеточного и гуморального), борющейся с раковыми клетками, показанную здесь*:

но и в принципе не может остановить рост опухоли. Почему не может? - Потому, что по какой-либо причине вся система иммунитета целиком уже прекратила борьбу против опухоли! А остановить рост опухоли можно, например, средствами, подавляющими гликолиз - энергетическую основу метаболизма, сохраняющуюся у раковых опухолей, которые в отличие от нормальных, здоровых тканей организма утратили более эффективную энергетическую основу метаболизма - цикл Кребса. Эта особенность раковых опухолей - общая с целым рядом паразитических организмов. Поэтому, как бы это ни показалось удивительным, против рака эффективны лекарства, которые применяются для борьбы против паразитов (глистов и т.п.).

Конкретный метод такого лечения - в недавней обзорной научной статье https://www.thefocalpoints.com/p/breaking-largest-real-world-analysis , перепостированной, например, здесь: https://sott.net/en505613 . Все действительно интересующиеся этой статьёй могут перевести её (и цитируемые в ней научные статьи) сами или с помощью автоматических переводчиков, я же не буду этого делать во избежание потенциально возможных судебных исков. Упомяну лишь, что описанный там курс лечения использует давно известные и широко применяемые противопаразитные средства - ивермектин (ivermectin) и мебендазол (mebendazole) в индивидуально подобранных дозировках.

В заключение привожу таблицу из этой статьи, показывающую результаты этого метода через шесть месяцев после окончания курса лечения 122 подопытных пациентов:
32,8 % полное излечение, 15,6 % регрессия (подавление) опухоли, 36,1 % стабилизация больного (опухоль осталась), 15,6 % дальнейший рост опухоли. Эти результаты свидетельствуют о том, что опухоль опухоли - рознь, что есть такие опухоли, которые растут дальше, потому что по всей очевидности сохраняют способность использовать цикл Кребса для своего энергоснабжения. Для борьбы с ними нужны другие средства, например те, которые активируют макрофаги.

P.S.: Вот ещё пара статей на эту же тему: https://amgreatness.com/2025/09/05/new-cancer-treatment-protocol-a-success/ (перепостирована здесь: https://sott.net/en501840 ) и https://www.livescience.com/health/cancer/diet-change-could-make-brain-cancer-easier-to-treat-early-study-hints (перепостирована здесь: https://sott.net/en501851 ).

---

* В противоположность действительно научной, молекулярной иммунологии, изучающей механизмы иммунитета, вся практика вакцинирования основана на примитивной натурфилософской схоластике и пропаганде: мол, давайте вкалывать что-то вроде возбудителя болезни и внушать наивной публике, что это защищает от болезни.

.

12 АПРЕЛЯ - ЭТО КАКОЙ ПРАЗДНИК?

Почтовая марка СССР, посвященная Дню Космонавтики

Я был малышом-дошкольником в 1961-1962 годах, когда Советский Союз отправил в космические полёты первых космонавтов: Ю. Гагарина, Г. Титова, А. Николаева и П. Поповича. Юрий Гагарин совершил первый полёт в космос 12 апреля 1961 года, и этот день праздновался в СССР как День Космонавтики. Поэтому для меня 12 апреля - это День Космонавтики, и ничто иное.

Торжественное открытие монумента Покорителям Космоса в Москве,
изображенного на марке

 

Конструктор ракет и космических кораблей, член АН СССР Сергей Королёв с первыми космонавтами на этом торжественном открытии

Конец 1950-х и начало 1960-х годов были годами, когда Советский Союз стал для других стран и народов примером - прогрессивным строителем светлого социалистического будущего. Это были годы максимальных успехов СССР в очень многих областях, когда была закрыта мрачная страница антикоммунистической диктатуры восточного варвара Джугашвили-сталина, когда коммунистическая партия под руководством Н.С. Хрущева объявила о планах строительства коммунизма, и когда еще не наступили крушение надежд, пофигизм, повальный алкоголизм и общая дегенеративная регрессия государства и общества от социализма к традиционному российскому бюрократизму - унылый брежневский застой.

Вот послушайте эту песню, чтобы хоть немного ощутить воодушевление людей, освободившихся от сатанинского гнёта сталинщины:

Я помню, как был на прогулке с отцом в парке у здания Физического факультета МГУ им. Ломоносова в Москве, и вдруг услышал вверху приближающийся страшный грохот. Я обернулся и увидел вертолёт немного выше крыши здания. Отец помахал вертолёту рукой, и тогда из вертолёта выбросили пачку листовок, которая разлетелась в воздухе во все стороны. Отец подобрал одну из листовок - это было сообщение о полёте одного из первых космонавтов, сейчас уже не помню, кого. Отец долго хранил эту листовку за стеклом одного из книжных шкафов, но потом она куда-то затерялась.

В этом году в буржуйской России 12 апреля слишком многие будут праздновать как "пасху", вовсе не помня о Дне Космонавтики. Это - печальное свидетельство реакционного возврата в мрачное прошлое, когда люди не имели надежды на реально лучшее будущее, а уповали на иллюзии "загробного блаженства", обещанные религиозным мракобесием.

Один из нынешних пропагандистов этого мракобесия - "национальный лодырь" Иудушка КаПутин - ханжа и святоша:

Иудушка КаПутин держит Россию во мраке компрадорского прозападного капитализма и произвола коррумпированного чиновничества, ставя своему боженьке дешевенькие тонюсенькие церковные свечки за здравие своего реакционного режима.

Самое комичное в этой "православной пасхе" - то, что её день объявляется по произволу церковных властей. Напомню, что во всём мире христианская пасха - это первое воскресенье после весеннего равноденствия (21 марта) и первого весеннего (т.е. апрельского) полнолуния. Во всём мире (и в России) принят Григорианский календарь, и в этом году это полнолуние было в четверг, 2 апреля, страстная пятница - 3 апреля, а пасха - 5 апреля. Однако "православная церковь" с ослиным упрямством отвергла Григорианский календарь ("новый стиль" - н. ст.) и празднует все свои праздники сепаратно от всего остального мира по старому, намного более неточному Юлианскому календарю ("старого стиля" - ст. ст.), который в настоящее время отстаёт от Григорианского на две недели. Это значит, что 1 апреля по Юлианскому календарю - это 14 апреля по Григорианскому. Это в свою очередь значит, что первое апрельское полнолуние ст.ст. наступит лишь 1 мая н. ст. или 19 апреля ст.ст. Однако ни с того, ни с сего ""православная церковь" объявила, что "православная пасха" в этом году будет... 12 апреля!!!

В этой связи очень странно и комично выглядит объявление Иудушкой КаПутиным "пасхального" перемирия на Украине 12 апреля. (Смотри предыдущую блогозапись). Он, видать, по невежеству не знает, что самые закоренелые бандерофашисты и русофобы - это западэньцы, а ведь они - униаты, празднующие пасху по-западному, то есть 5 апреля!!!

Всё это было бы смешно, если бы не было так грустно. Я выскажу теперь два - на мой взгляд, совершенно трезвых, рациональных соображения, которые, конечно, очень не понравятся "православным" мракобесам.

Во-первых, давно пора положить конец "православному" тупому упрямству и принять Григорианский календарь для христианских праздников, чтобы отмечать их вместе с остальным человечеством.

Во-вторых, надо преодолеть глупую вражду с католической церковью, которая со времён людоеда Ивана Грозного толкнула Россию в зависимость от так называемых "протестантов" - пандемониума немецких, английских и скандинавских еретиков, шарлатанов и жидовствующих сектантов. В настоящее время Римская католическая церковь стала мишенью злобных нападок англо-американско-израильского империализма, а многие страны - жертвы и борцы против этого империализма - имеют католическое население. Поэтому вполне разумно было бы содействовать в России здоровой конкуренции католицизма с позорным варварством и шаманством "православия". Это был бы правильный шаг с точки зрения политики и культуры. Но вместо этого Иудушка КаПутин предпочитает якшаться с самыми опасными экстремистами сионизма - шабад-любавичскими расистами, к числу которых принадлежат Нетаньяху, Смотрич и прочие израильские военные преступники, а также изолгавшиеся "переговорщики" и "партнеры" глобалиста Дмитриева - Виткофф и Кушнер:

А ведь религиозно-политическая программа сионизма (и его хозяев - глобалистской закулисы) - это мировое господство и порабощение всех "гоев", причём одних "гоев" руками других "гоев", что отчетливо видно на практике глобалистских агрессий Запада против стран и народов Ближнего Востока и войны против России на Украине. Против глобализма любой буржуйский национализм бессилен. Необходимо возрождение социализма и интернационализма трудящихся.

Ясно, что при социализме было бы позорно сохранять нынешний Григорианский календарь, при котором от года к году дни недели мечутся, как угорелые, по всем дням месяцев. Он - лишь частичная поправка Юлианского календаря, который в свою очередь был результатом стараний Юлия Цезаря положить конец календарному хаосу в Древнем Риме. До его календарной реформы начало года - месяц январь (посвященный двуликому богу Юнусу - богу, заведовавшему прошлым и будущим) разгуливал по всем сезонам, наподобие мусульманского Рамадана. Количество дней в месяцах также не было фиксировано, что дало возможность Юлию Цезарю придать месяцу своего рождения - июлю - 31 день, а его наследнику - Августу Цезарю - сделать то же самое с месяцем его рождения - августом. Эти дни они своровали из февраля, который стал ужасно куцым. Короче, Григорианский календарь сохранил если не все, то многие нелепости Юлианского. А ведь давно уже существует проект всемирного календаря, в котором этим нелепостям положен конец. Я уже писал о нём ранее на этом блоге. Вот этот проект:

.

СВОБОДУ ИГОРЮ СТРЕЛКОВУ!

Да, дело обстоит именно так. Героя и патриота И.В. Стрелкова (Гиркина) якобы "за измену" засудили и бросили за решётку изменники - режим Иудушки КаПутина - в угоду их "дорогим западным партнерам".

Игорь Стрелков - отважный и прямой человек. Мне ни к чему многословно его хвалить и оправдывать - он сам сделал бы это намного убедительнее, чем я или вообще кто-либо иной. Вот что он сказал в интервью "Открытой студии" сайта "Свободная пресса" 21 ноября 2021 года - за четыре месяца до начала "СВО", позорно затянутой бездарным и трусливым путиноидным режимом. Смотрите интервью "Война неизбежна. Если сдадим Донбасс, о нас начнут вытирать ноги с требованием сдать Крым ", источник: https://www.youtube.com/watch?v=-EL8bxiybNM .

Перепост сопроводительного текста (для тех, кто не сможет посмотреть видео, так как youtube заблокирован путиноидной цензурой):

"Экс-командующий ополчением ДНР Игорь Стрелков в программе «Открытая студия» высказал свою точку зрения на перспективы развития событий в Донбассе и на Украине:
"Война неизбежна, но Россия сама атаковать Украину не будет от слова - никогда. Даже когда это было выгодно, бескровно, Российская Федерация этого не сделала.
Военно-политическому руководству надо возрождать проект «Новороссия».
Если не вступиться за республики Донбасса, сделать вид, что это внутриукраинское дело, то Донецк и Луганск будут взяты через несколько дней".
Содержание:
00:00 – приветствие, Игорь Всеволодович Стрелков
0:37 - война между Россией и Украиной стала наиболее вероятной, начиная с осени 2014 года, а после 2016 - неизбежной вообще
1:03 - В 2014-2015 годах Россия могла без войны, путем ограниченной военной операции и полноценного комплексного военно-политического или экономического давления принудить Украину к миру на Донбассе и к миру вообще. Это не было сделано
2:15 - Украина может существовать только в противостоянии с Российской Федерацией. Как анти-Россия, другого смысла у неё не существует
2:50 - Российской Федерации придётся выбирать между капитуляцией и войной
3:26 - Изначально мертворожденные Минские соглашения, которые никогда не были и не будут выполнены
5:20 – Начнёт ли Киев наступление на Донбасс 25 декабря, на католическое Рождество
6:32 - Российская Федерация сама атаковать Украину не будет, от слова - никогда. Даже когда это было чрезвычайно выгодно
8:00 - Партнеры Владимира Владимировича его шантажируют «Северным потоком-2»
8:20 – Если «Северный поток-2» прикажет долго жить, для Газпрома - это тоже катастрофа.
8:41 - Последует кампания по арестам счетов и собственности наших властителей на Западе
8:50 - Любая война не выгодна, потому что в ней всё равно будет обвинена Российская Федерация
9:01 - Кремль - перед дилеммой, оба варианта невыгодные. Первое - Украина атакует, Российская Федерация вступает в боевые действия в попытке спасти Донецк, Луганск, которые самостоятельно удержать позиции не смогут
9:56 - Если не вступиться за Донбасс, сделать вид, что это внутриукраинское дело, Донецк и Луганск будут взяты буквально через несколько дней, вслед за этим последует вопрос о Крыме.
10:53 - Буфера не будет
11:10 - Дислокация войск, возможные планы военных столкновений
13:30 - Состояние вооружённых сил ДНР и ЛНР намного более убогое, чем вооружённых сил Украины
15:44 - Как сейчас Украина будет действовать в случае атаки, мне это, как военному человеку, абсолютно понятно
18:12 - Решимость Российской Федерации, передвижение российских войск Украину не останавливает
25:25 - Основное настроение людей на Донбассе - чума на оба ваших дома.
26:25 - Большое количество людей уже просто морально «выгорели» и активно сопротивляться не готовы
27:05 - Получить российское гражданство сопряжено с бытовыми трудностями
28:22 - Репрессии будут против всех. Если Украина захватит Донбасс, они отыграются на всех, будет зачистка. Но часть населения не уверена больше в защите Российской Федерации, в этом проблема
29:30 – Российские генералы будут действовать по указаниям политического руководства
33:34 - Хороших решений нет. Капитуляция - или война. Капитуляция ничего не даст, отложит войну на какое-то время и сделает её ещё более тяжёлой.
34:07 - Война неизбежна, а если война неизбежна, в ней надо побеждать. А чтобы победить в этой войне, недостаточно будет восстановить линию фронта
34:52 - На месте нашего военно-политического руководства я бы начал возрождать проект «Новороссия», дождался наступления украинских войск, ударил бы, разгромил и гнал бы их до Одессы включительно, до Приднестровья, заодно решив бы эту проблему
39:54 - Как у Высоцкого, «Мы не успели оглянуться, а сыновья уходят в бой». Вооруженные подразделения пополняются, и с той и с другой стороны, 17-18-летними мстителями
41:06 - Включение Путиным Донбасса в экономику России - шаг предельно запоздалый. Надо было делать это 7 лет назад, полностью интегрировать ДНР и ЛНР
41:41- Единственный сильный ход Москвы - признание ДНР ЛНР и ввод на их территорию войск, для прямой защиты Донбасса
45:12 - В этой войне надо или побеждать, или капитулировать.
50:08 - Полное отсутствие хороших ходов у Кремля." (Конец цитирования)

В заключение необходимо хотя бы кратко написать о том, о чём "Свободная пресса" по вполне понятным причинам вынуждена молчать: о сути "национального лодыря" Иудушки КаПутина и его гнилого прозападного режима предателей и казнокрадов.

Изо всего поведения Иудушки КаПутина напрашиваются совершенно очевидные выводы: Он - "без царя в голове", то есть неспособен понимать, что в данный момент важно, а что - пустяки. Он, как был помоложе, вместо управления страной постоянно и вовсю развлекался - ездил в Сибирь на рыбалку и за грибами с ничтожеством Шойгу, выуживал из моря подложенные для него древнегреческие амфоры, окунался в проруби, кормил из бутылочки лосят и т.д. и т.п., а теперь одряхлел и скучает, сидя в глубоком бункере на Рублёвке.

Это значит, что он не хочет видеть и решать настоятельные и сложные проблемы, а хочет о них забыть, уйти от них, "выкрутиться". Иудушка КаПутин боится брать на себя ответственность, он хочет по-мещански удобно жить. Поэтому он - любитель гнилых, проигрышных компромиссов со смертельным врагом России - западным империализмом. Поэтому он нисколько не борется с изменниками, предпочитая "отпустить их с миром" на Запад, как Чубайса, Мау, Дворковича и слишком многих других,  и позволяя арестовать лишь самых позорных и наглых коррупционеров и казнокрадов, вроде генерала Тимура Иванова.

Поэтому решительные, инициативные и компетентные люди, например, генерал Рохлин, основатель ЧВК Пригожин, руководитель совхоза Грудинин, полковник Стрелков и многие другие герои защиты Донбасса внушают Иудушке страх, он пытается от них избавиться. Одни - убиты, а другие (например, Грудинин и Стрелков) затравлены репрессиями или посажены за решётку.

Иудушка КаПутин - воистину подарок для западного империализма, сделанный им самим себе (руками Билла Клинтона, посадившего Иудушку в президентское кресло как замену отжившего своё проклятого изменника Родины - Бориски-алкаша (ельцина). Иудушка - глупец, бездарь, трус и ничтожество, бесхребетный слизняк, на которого Западу достаточно лишь немного надавить, чтобы получить желаемое. Иудушка КаПутин - позор и проклятье России; народ должен дать ему хорошего пинка, и тогда он вылетит из России, как пробка из бутылки. Куда? - Ну конечно, на Запад, вслед за своим ментором Мишкой-меченым (горбачёвым).

Иудушка опять ханжески объявил перемирие с бандерофашистской нечистью (на 11 и 12 апреля). Чудак на букву „м“.

Короче говоря, это не мужик, а политическая проститутка. Поэтому надо протестовать и требовать освобождения И.В. Стрелкова.

.

ЛЭМЫ: СКАЗАНИЕ О ВЕНЕЦИАНСКОМ КУПЦЕ - 1

Фронтиспис 2-го тома собрания пьес Шекспира изд-ва Nelson & Sons, London,
текст в переводе на русский (некоей Щепкиной-Куперник):

"ШЕЙЛОК
Судья-мудрец! Вот приговор! Готовься!
ПОРЦИЯ
Постой немного; есть еще кой-что."

(Венецианский купец, Акт IV, сцена I.)

Выкладываю мой перевод на русский краткого изложения ("дайджеста") пьесы Шекспира "Венецианский купец", сделанного в 1807 году литературными подёнщиками по фамилии Лэм (Lamb) -братом Чарльзом и сестрой Мэри.

*  *  *

Чарльз и Мэри Лэм (Charles and Mary Lamb):

"Сказание о венецианском купце

В Венеции жил еврей Шейлок. Он был ростовщиком, скопившим огромное состояние, ссужая деньги в долг под большие проценты христианским купцам. Будучи человеком с жестоким сердцем, Шейлок взимал плату за одолженные деньги с такой беспощадностью, что его очень не любили все порядочные люди, и особенно Антонио, молодой венецианский купец; а Шейлок ненавидел Антонио еще больше, потому что тот одалживал деньги нуждающимся и никогда не брал процентов; поэтому между этим алчным евреем и щедрым купцом Антонио была большая вражда. Всякий раз, когда Антонио встречал Шейлока на Риальто (или на бирже), он упрекал его в ростовщичестве и жестокости в бизнесе, что еврей сносил с притворной терпеливостью, тогда как сам втайне замыслил отомстить.

Антонио был самым добрым человеком изо всех живущих, самым благовоспитанным, с душой, неутомимой в добрых делах. Воистину, древнеримские добродетели проявлялись в нём сильнее, чем в ком-либо ещё, жившем тогда в Италии. Его очень любили все сограждане; но самым близким и дорогим его сердцу другом был Бассанио, знатный венецианец, который, получив небольшое наследство, почти исчерпал эту скромную сумму, живя слишком расточительно для своих скудных средств, как это делают слишком многие молодые знатные люди с небольшим состоянием. Всякий раз, когда Бассанио нуждался в деньгах, Антонио выручал его; и казалось, что у них на двоих есть лишь одно сердце и один кошелёк.

Однажды Бассанио пришёл к Антонио и рассказал, что хочет поправить своё состояние, женившись на богатой даме, которую он очень любил и которая стала единственной наследницей недавно умершего отца; и что при жизни её отца он бывал у них дома, и чувствовал, что порой в глазах этой дамы он видел сигналы того, что он - отнюдь не нежеланный жених. Но, не имея денег, чтобы окружить себя роскошью, подобающей ухаживающему за у столь богатой наследницей, он попросил Антонио, сверх множества оказанных ему ранее милостей, одолжить ему ещё три тысячи дукатов.

У Антонио тогда не было денег, чтобы одолжить другу; но, ожидая скорого прибытия своих кораблей, груженных товарами, он сказал, что пойдет к Шейлоку, богатому ростовщику, и возьмет деньги в долг под залог этих кораблей. Антонио и Бассанио вместе отправились к Шейлоку, и Антонио попросил еврея одолжить ему три тысячи дукатов под любые проценты, под обеспечение товарами на его кораблях, находившихся в море.

Услышав это, Шейлок подумал про себя: "Если мне удастся теперь поймать его на этом, то я удовлетворю сполна давнюю жажду отомстить ему. Он ненавидит нас, еврейский народ; он дает деньги взаймы без процентов; и среди купцов он клквещет на меня и на мои честно зарабатываемые доходы, которые он называет ростовщичеством. Да будет проклято моё племя, если я не отомщу ему!" Антонио, видя, что тот размышляет про себя и не отвечает, и  нетерпеливо ожидая денег, сказал: "Шейлок,ты слышишь? Одолжишь мне денег?" На этот вопрос еврей ответил: "Господин Антонио, на Риальто вы часто и много ругали меня, мои деньги и моё ростовщичество, а я терпел всё это, терпеливо пожимая плечами, ибо терпение - это девиз всего нашего племени; и ещё вы называли меня неверующим, алчной собакой, плевали на мою еврейскую одежду и пинали меня ногой, как будто я был подонком. А вот теперь оказалось, что вам нужна моя помощь, и вы приходите ко мне и говорите: "Шейлок, одолжи мне денег". А бывают ли у собак деньги? Возможно ли, чтобы собака одолжила три тысячи дукатов? Должен ли я низко поклониться и сказать: "Благородный господин, вы плюнули на меня в прошлую среду; в другой раз вы назвали меня собакой, и за эти любезности я должен одолжить вам денег?"

Антонио ответил: "Я считаю себя вправе снова тебя называть так, снова на тебя плевать и презирать. Если ты одолжишь мне эти деньги, то одолжишь их не как другу, а как врагу, чтобы, если я нарушу условия, ты смог с большим успехом потребовать возмещения убытков." "Гляньте, - сказал Шейлок, - как он разбушевался! А я хочу вашей дружбы и вашей любви. Я забуду срам, которым вы меня покрыли. Я удовлетворю ваше требование и не возьму процентов за ссуженые деньги." Это, казалось бы, доброе предложение сильно удивило Антонио; а затем Шейлок, и далее притворяясь добряком и утверждая, что он всё сделает, чтобы завоевать любовь Антонио, повторил, что одолжит ему три тысячи дукатов и не возьмёт процентов; однако Антонио должен пойти с ним к адвокату и там как бы в шутку подписать расписку, согласно которой, если он не вернёт деньги к определённому дню, он отдаст фунт своего мяса, который Шейлок волен отрезать от любой части его тела по своему желанию.

"Я согласен, - ответил Антонио. - Я подпишу эту расписку и ещё скажу, что этот еврей очень добрый." Бассанио не хотел, чтобы Антонио подписывал за него такую расписку; но Антонио все же настоял на подписании, ибо до дня уплаты его корабли вернутся нагруженными товарами, стоимостью во много раз выше суммы платежа.

Шейлок, услышав этот спор, воскликнул: "О, праотец Авраам, какие же подозрительные эти христиане! Их собственные грязные дела учат их подозревать в этом же других. Скажи мне, Бассанио: если он не уплатит в срок, то что я получу во взыскание долга? Фунт человечины менее ценен и прибылен, чем баранина или говядина. Я же говорю, что для того, чтобы заслужить его благосклонность, я предлагаю это в дружбу: если он примет ее, то да; если нет, то прощайте." В конце концов, вопреки советам Бассанио, который, несмотря на все слова еврея о его добрых намерениях, не хотел, чтобы его друг подвергся ради него опасности такого жуткого наказания, Антонио подписал договор, полагая, что это (как сказал еврей) в действительности всего лишь в шутку.

Богатая наследница, на которой Бассанио хотел жениться, жила недалеко от Венеции, в местечке под названием Бельмонт. Ее звали Порция, и по благородству своей внешности и ума она ничем не уступала той Порции, о которой написано, что она была дочерью Катона и женой Брута. Получив от своего друга Антонио, столь любезно одолжившего деньги, рискуя жизнью, Бассанио отправился в Бельмонт с великолепной свитой вместе с джентльменом по имени Грациано.

Бассанио имел успех в своих ухаживаниях, и Порция вскоре согласилась взять его в мужья.

Бассанио признался Порции, что у него нет состояния и что его знатное происхождение и благородная родословная - это всё, чем он может похвастаться; она, полюбившая его за достоинства и обладавшая достаточным богатством, чтобы не считать богатство важным фактором при выборе мужа, ответила с изящной скромностью, что хотела бы быть в тысячу раз красивее и в десять тысяч раз богаче, чтобы быть более достойной его; и ещё хорошо образованная Порция с изящной скромностью сказала, что она необразованная девушка, неученая и неопытная, но ещё не настолько старая, чтобы не учиться, и что она доверит свою кроткую душу ему во всём; И она сказала: "Я и то, что принадлежит мне, теперь наше общее. Если вчера, Бассанио, я была хозяйкой этого прекрасного особняка, госпожой самой себя и госпожой этих слуг; то теперь этот дом, эти слуги и я - твои, сударь; я дарю тебе их вместе с этим кольцом", - и вручила кольцо Бассанио.

Бассанио был настолько преисполнен благодарностью и изумлением от того, как милостиво богатая и знатная Порция приняла его - человека со скромными средствами, что не мог выразить свою радость и почтение дорогой даме, которая так почтила его, ничем, кроме путаных слов любви и благодарности; и, взяв кольцо, он поклялся никогда с ним не расставаться.

Грациано и Нерисса, служанка Порции, были рядом со своим господином и госпожой, когда Порция так милостиво пообещала быть послушной женой Бассанио; Грациано, желая радости Бассанио и его щедрой жене, попросил разрешения жениться самому. "От всего сердца, Грациано, — сказал Бассанио, — если ты сможешь найти себе жену". Грациано ответил, что любит Нериссу - прекрасную фрейлину леди Порции, которая обещала стать его женой, если ее госпожа выйдет замуж за Бассанио. Порция спросила Нериссу, правда ли это. Нерисса ответила: "Мадам, это так, если вы одобрите это." Порция охотно согласилась, и Бассанио любезно сказал: "Тогда нашему свадебному пиру будет оказана честь вашей женитьбой, Грациано."

Но счастье этих влюбленных было внезапно омрачено, когда прибыл гонец, который принес письмо от Антонио, содержащее страшные вести. Когда Бассанио прочитал письмо Антонио, Порция испугалась, что там - сообщение о смерти его дорогого друга, так сильно он побледнел. И на вопрос о том, что внушило ему такую печаль, он ответил: "О, дорогая Порция, тут несколько самых страшных слов, какие когда-либо были написаны на бумаге! Милостивая госпожа, когда я впервые признался вам в любви, я откровенно рассказал вам обо всем наследии, которое течет в моих жилах; но я должен был сказать вам, что у меня средств менее, чем ничего, так как я в долгах." Затем Бассанио рассказал Порции то, что уже изложено выше: то, как он занял деньги у Антонио, и то, как Антонио получил их от еврея Шейлока, и о договоре, по которому Антонио обязался расплатиться фунтом своего мяса, если долг не будет погашен к определенному дню. Затем Бассанио прочитал письмо Антонио, в котором было написано: "Дорогой Бассанио, все мои корабли потеряны, мой договор с евреем опротестован, и поскольку я не могу расплатиться, не лишившись жизни, я хотел бы видеть тебя в момент моей смерти; однако можешь продолжать наслаждаться жизнью. Если твоя любовь ко мне не убедит тебя приехать, то и мое письмо тебя не тронет."

"О, мой любимый, - ответила Порция, - бросай все дела и поезжай; ты получишь столько золота, чтобы заплатить в двадцать раз больше, чтобы твой добрый друг не потерял ни единого волоса по твоей вине, Бассанио; и поскольку за тебя так дорого заплачено, то я тем паче буду тебя любить." Тогда Порция сказала, что выйдет замуж за Бассанио до его отъезда, чтобы дать ему законное право на ее деньги; и в тот же день они поженились, а Грациано женился на Нериссе; и Бассанио и Грациано, как только поженились, в большой спешке отправились в Венецию, где Бассанио нашел Антонио в тюрьме.

После того, как настал день выплаты долга, жестокий еврей не принял предложенные Бассанио деньги, требуя фунт мяса Антонио. Был назначен день для рассмотрения этого жуткого дела перед судом дожа Венеции, и Бассанио, ужасно волнуясь, ожидал решения суда. Когда Порция прощалась с мужем, она ободряла его, велев ему возвращаться вместе со своим дорогим другом; однако она боялась, что Антонио придётся тяжело, и, оставшись одна, начала размышлять, сможет ли она каким-либо образом помочь спасти жизнь друга своего дорогого Бассанио.

И несмотря на то, что, желая почтить своего Бассанио, она сказала ему с такой кроткой и женственной учтивостью, что во всем будет подчиняться его верховной мудрости, теперь, при необходимости действовать самой из-за опасности, грозящей другу ее уважаемого мужа, она нисколько не сомневалась в своих силах и, руководствуясь исключительно своим правильным и совершенным разумом, решила сразу же отправиться в Венецию и выступить в защиту Антонио.

У Порции был родственник, работавший адвокатом; этому господину, которого звали Белларио, она написала письмо, изложив ему суть проблемы и попросив его высказать свое мнение, а также прислать ей одеяние, которое носят судьи. Когда посланник вернулся, он привез письмо от Белларио с советами о дальнейших действиях, а также все необходимое для ее выступления.

Порция надев одеяние адвоката, одела и свою служанку Нериссу в мужскую одежду, взяв Нериссу с собой в качестве секретаря; немедленно отправившись в путь, они прибыли в Венецию как раз в день суда. Дело вот-вот должно было быть рассмотрено дожем и сенаторами Венеции в Сенате, когда Порция вошла в этот верховный суд и представила письмо от Белларио, в котором этот учёный советник писал дожу, что сам бы явился, чтобы защищать Антонио, но болезнь помешала ему, и просил разрешить молодому учёному доктору Бальтазару (так он назвал Порцию) выступить вместо него. Герцог удовлетворил просьбу, очень удивившись юношескому облику этого незнакомца, искусно загримированного, в адвокатской мантии и большом парике.

И вот началось это важное судебное разбирательство. Порция огляделась и увидела кровожадного еврея; и ещё она увидела Бассанио, но он не узнал её в этом обличье. Он стоял рядом с Антонио, мучаясь от горя и страха за своего друга.

Важность труднейшего дела, за которое взялась Порция, придала этой нежной даме мужество, и она смело приступила к исполнению взятого на себя долга. Прежде всего она обратилась к Шейлоку; признавая, что по законам Венеции он имел право на то, чтобы залог был записан в договоре, она так красноречиво говорила о благородном чувстве милосердия, что смягчила бы любое сердце, кроме сердца бездушного Шейлока, говоря, что милосердие нисходит с небес на землю, как животворящий дождь; и что милосердие - это двойное благословение, благословляющее как дающего, так и принимающего; и оно оно подобает монархам более, чем их короны, будучи свойством самого Бога; и что земная власть приближается к Божьей соразмерно тому, как милосердие смягчает справедливость; и она напомнила Шейлоку, что, как мы все молимся о милосердии, эта же молитва должна учить нас проявлять милосердие. Шейлок ответил ей лишь желанием получить неустойку, записанную в договоре.

" Но разве он не может заплатить деньги?" - спросила Порция.

Тогда Бассанио предложил еврею выплатить три тысячи дукатов столько раз, сколько тот пожелает. Шейлок отказался и по-прежнему настаивал на фунте мяса Антонио. Бассанио умолял молодого учёного советника хоть немного повернуть закон, чтобы спасти жизнь Антонио. Но Порция сурово ответила, что однажды установленные законы никогда не могут быть изменены. Шейлок, услышав слова Порции о том, что закон не может быть изменён, решил, что она подсуживает ему, и сказал: "Даниил пришёл судить! О мудрый юный судья, как я вас почитаю! Вы несравненно старше, чем это кажется на первый взгляд!" Порция попросила Шейлока показать ей договор; и, прочитав его, сказала: "Этот договор опротестован, и поэтому еврею по закону принадлежит фунт мяса, который он должен вырезать как можно ближе к сердцу Антонио." (Окончание следует)

.

ЛЭМЫ: СКАЗАНИЕ О ВЕНЕЦИАНСКОМ КУПЦЕ - 2

Главенство закона. Pic: Bob Moran, caption: behaviorist-socialist(-RU)

(Окончание)

"Затем она сказала Шейлоку: "Будь милосерден; возьми деньги и позволь мне разорвать этот договор." Но жестокий Шейлок не проявил милосердия и сказал: "Клянусь моей душой, нет такой силы в человеческих языках, чтобы убедить меня." "Тогда, Антонио, - сказала Порция, - ты должен обнажить свою грудь под нож." И пока Шейлок с большим усердием точил длинный нож, чтобы отрезать фунт мяса, Порция спросила Антонио: "Тебе есть что сказать?" Антонио с тихим смирением ответил, что ему мало что сказать, ибо он приготовился к смерти. Затем он сказал Бассанио: "Дай мне свою руку, Бассанио! Прощай! Не скорби, что я попал в это несчастье ради тебя. Передай привет своей почтенной жене и расскажи ей, как я любил тебя!" Бассанио в глубочайшем горе ответил: "Антонио, я женат на женщине, которая мне дороже жизни; но жизнь, моя жена и весь мир не стоят для меня выше твоей жизни. Я бы потерял всё, я бы пожертвовал всем этому дьяволу, чтобы вызволить тебя."

Услышав это, милосердная Порция, хотя и не обиделась на мужа за то, что он так твердо выразил свою любовь к такому верному другу, как Антонио, всё же не смогла удержаться от ответа: "Твоя жена вряд ли бы обрадовалась, если бы была здесь и услышала это." Тогда Грациан, любивший подражать своему господину, решил произнести речь, подобную речи Бассанио, и сказал в присутствии Нериссы, которая вела записи рядом с Порцией, переодетая в одежду секретаря: "У меня есть жена, которую я необычайно люблю. Но вот если бы она уже была на небесах, то она могла попросить там силы небесные исправить жестокий нрав этого злобного еврея." "Хорошо, что вы желаете это в её отсутствие, иначе у вас были бы серьёзные проблемы дома," - сказала Нерисса.

Тут Шейлок нетерпеливо воскликнул: "Мы теряем время. Прошу вынести приговор." И тогда все исполнились ужасного пердчувствия, ибо все сердца было полны скорби по Антонио.

Порция спросила, готовы ли весы, чтобы взвесить мясо, и сказала еврею: "Шейлок, ты должен найти хирурга, иначе он истечет кровью." Шейлок, который как раз и хотел, чтобы Антонио умер от кровотечения, сказал: "В договоре это не указано." Порция ответила: "В договоре это не указано, но что с того? Хорошо, чтобы ты это сделал ради милосердия." На это Шейлок только ответил: "Я не могу найти; и этого нет в договоре." "Тогда, - сказала Порция, - фунт мяса Антонио твой. Закон разрешает это, и суд присуждает это. И ты можешь отрезать это мясо с его груди. Закон разрешает это, и суд присуждает это». Шейлок снова воскликнул: "О мудрый и праведный судья! Даниил пришел судить!" И затем он снова поточил свой длинный нож и, с нетерпением глядя на Антонио, сказал: "Иди сюда, приготовься!" "Стоп, еврей, - сказала Порция. - Это еще не всё. По этому договору тебе не принадлежит ни капли крови; там чётко сказано: "фунт мяса". Если ты, отрезая фунт мяса, прольешь хоть каплю христианской крови, твои земли и богатства по закону будут конфискованы в пользу государства Венеции." А так как Шейлоку было совершенно невозможно отрезать фунт мяса, не пролив при этом кровь Антонио, это мудрое указание Порции, что в договоре речь идет только о мясе, но не о крови, спасло жизнь Антонио; и все в Сенате, восхищаясь удивительной проницательностью молодого адвоката, который так удачно привёл к этому решению, славословили его со всех сторон. И Грациан выкрикнул фразу, которую всё повторял Шейлок: "О мудрый и праведный судья! Смотри, еврей, Даниил пришел судить!" Шейлок, поняв, что его жестокий замысел потерпел крах, с пришибленным видом сказал, что возьмет деньги. И Бассанио, безмерно обрадованный неожиданным спасением Антонио, воскликнул: "Вот деньги!" Но Порция остановила его, сказав: "Погоди, не спеши. Еврей получит только наказание. Поэтому приготовься, Шейлок, отрезать мясо; но следи, чтобы не пролить крови; и чтобы не отрезать не больше и не меньше фунта, будь то хоть самую малость больше или меньше; и более того, если весы покажут разницу хотя бы на вес одного волоска, ты по законам Венеции будешь приговорен к смерти, и все твое богатство будет конфисковано в пользу государства." "Отдайте мне мои деньги и отпустите меня," - сказал Шейлок.

"Они у меня наготове, - сказал Бассанио - Вот они." Шейлок уже потянулся за деньгами, когда Порция снова остановила его, сказав: "Стоп, еврей. Это еще не всё. Я обвиняю тебя. По законам Венеции твое состояние конфискуется в пользу государства за заговор против жизни одного из её граждан, и твоя жизнь - во власти дожа; встань на колени и моли его о прощении." Тогда дож сказал Шейлоку: "Чтобы ты увидел суть нашей христианской веры, я дарую тебе жизнь прежде, чем ты попросишь. Половина твоего состояния принадлежит Антонио, другую половину получает государство."

Великодушный Антонио затем сказал, что вернет свою долю состояния Шейлока, если Шейлок подпишет акт о передаче ее после своей смерти своей дочери и ее мужу; ибо Антонио знал, что у этого еврея была единственная дочь, которая недавно против его воли вышла замуж за молодого христианина по имени Лоренцо, друга Антонио, что так разозлило Шейлока, что он лишил ее наследства.

Еврей согласился на это; и, потерпев неудачу в своей мести и лишившись богатства, сказал: "Мне плохо. Позвольте мне уйти домой. Пришлите мне приговор, и я отдам половину моего богатства дочери." "Проваливай, - сказал дож, - и подпиши его; а если ты раскаешься в своей жестокости и примешь христианство, государство простит тебе штраф - другую половину твоего богатства." Дож отпустил Антонио и распустил суд. Затем он высоко оценил мудрость и находчивость молодого адвоката и пригласил его к себе домой на обед.

Порция, которая хотела вернуться в Бельмонт раньше своего мужа, ответила: "Я смиренно благодарен Вашей Милости, но мне нужно немедленно уехать." Дож сказал, что сожалеет, что у него нет времени задержаться и пообедать с ним, и, обратившись к Антонио, добавил: "Наградите этого господина; я считаю, что вы ему очень обязаны." Дож и сенаторы покинули суд. И тут Бассанио сказал Порции: "Достойнейший господин, я и мой друг Антонио благодаря вашей мудрости были сегодня избавлены от жестоких наказаний, и я прошу вас принять три тысячи дукатов, которые причитались еврею." "И мы будем вам вовеки безмерно благодарны, - добавил Антонио, - любя вас и служа вам." Но Порцию так и не удалось уговорить принять деньги.

Однако когда Бассанио по-прежнему настаивал на этом, она сказала: "Отдайте мне ваши перчатки. Я буду носить их в память о вас." И тут, когда Бассанио снял перчатки, она увидела на его пальце кольцо, которое подарила ему. Хитрая дама хотела получить от него именно это кольцо, чтобы подшутить над Бассанио, когда снова увидит его; это и побудило ее попросить у него перчатки. Увидев кольцо, она сказала: "И в знак вашей любви я беру у вас это кольцо." Бассанио был глубоко огорчен тем, что адвокат попросил у него ту единственную вещь, с которой он не мог расстаться, и в большом замешательстве ответил, что не может дать ему это кольцо, потому что это был подарок его жены, и он поклялся никогда с ним не расставаться; но что он даст ему самое ценное кольцо в Венеции, разыскав его, дав объявление.

На это Порция притворилась оскорбленной и покинула суд, сказав: "Господин хороший, вы показали мне то, как надо отвечать нищим." "Дорогой Бассанио, - сказал Антонио, - отдайте ему кольцо. Пусть моя любовь и громадная помощь, которую он мне оказал, будут оценены по достоинству даже вопреки недовольству вашей жены." Бассанио, стыдясь оказаться таким неблагодарным, уступил и послал Грациано вдогонку за Порцией с кольцом. А затем "секретарь" Нерисса, которая тоже подарила Грациано кольцо, попросила у него это кольцо, и Грациано (не желая уступить своему господину в великодушии) отдал его ей.

И тут эти дамы рассмеялись, представив себе то, как вернувшись домой, будут негодовать на своих мужей за то, что они раздали кольца и обвинять их в том, что они подарили их каким-то женщинам.

Возвращаясь домой, Порция была в том радостном настроении, которое всегда бывает после добрых поступков. В отличном настроении, она радовалась всему, что видела: Луна никогда прежде не светила так ярко; и когда эта сияющая Луна скрылась за облаком, свет, который она увидела в своем доме в Бельмонте, всё так же радовал её возвышенное настроение, и она сказала Нериссе: "Этот свет, который мы видим, горит в моём зале. Как далеко эта маленькая свеча посылает свои лучи! Так сияет доброе дело в этом мрачном мире." И, услышав звуки музыки в доме, она сказала: "Мне кажется, музыка звучит гораздо лучше, чем днём." И тут Порция и Нерисса вошли в дом и, переодевшись в свою одежду, стали ждать приезда мужей, которые вскоре прибыли вместе с Антонио. Когда Бассанио представил своего дорогого друга госпоже Порции, то стоило закончиться его поздравлениям и приветствиям этой дамы, как они увидели Нериссу и ее мужа, ссорящихся в углу комнаты.

"Что, уже ссора? - спросила Порция. - В чем дело?" Грациано ответил: "Госпожа, это из-за жалкого позолоченного кольца, которое мне подарила Нерисса, с надписью вроде стишка на столовом ноже: "Люби меня и не покидай меня." "Суть не в стишке и не в ценности кольца. - возразила Нерисса. - Когда я тебе его подарила, ты поклялся мне, что будешь хранить его до самой смерти; а теперь говоришь, что отдал его секретарю адвоката. Но я-то знаю, что ты отдал его женщине." "Этой рукой я отдал его юноше, совсем мальчику, маленькому, чистенькому мальчику, ростом не выше тебя; он был секретарём у молодого адвоката, который своей мудрой защитой спас жизнь Антонио. Этот мальчонка выпросил кольцо как плату, и я никак не мог ему отказать." Порция сказала: "Ты очень виноват, Грациано, что расстался с первым подарком своей жены. Я подарила кольцо господину Бассанио, и я уверена, что он ни за что на свете не расстался бы с ним." Грациан, оправдываясь, сказал: "Господин Бассанио отдал свое кольцо адвокату, а затем мальчишка, его секретарь, который трудился над протоколом, выпросил мое кольцо." Услышав это, Порция очень рассердилась и упрекнула Бассанио за то, что он отдал ее кольцо; и сказала, что Нерисса научила ее, чему верить, а чему - нет, и что она-то знает, что кольцо получила какая-то женщина. Бассанио был очень несчастен оттого, что так огорчил свою дорогую госпожу, и со всей серьезностью сказал: "Нет, клянусь честью, кольцо получила не какая-то женщина, а адвокат, который отказался от трех тысяч дукатов, которые я предлагал, и попросил кольцо. Когда я отказал ему в этом, он ушел очень недовольным. Что же мне оставалось делать, милая Порция? Мне было так стыдно за мою как бы неблагодарность, что я был вынужден отправить кольцо ем вдогонку. Простите меня, дорогая госпожа. Если бы вы были там, я думаю, вы бы сами попросили у меня кольцо, чтобы передать его этому достойному адвокату." "Эх! - вздохнул Антонио, - А я - несчастная причина этих ссор." Порция велела Антонио не горевать по этому поводу, ибо, несмотря на это, он был желанным гостем; и тогда Антонио сказал: "Я тогда отдал как залог мое тело, чтобы помочь Бассанио; и если бы не тот, кому ваш муж отдал кольцо, я бы сейчас был мертв. Я осмеливаюсь снова отдаться в залог,теперь моей душой, за то, что ваш муж никогда больше не преступит верности вам." "Тогда вы будете ему порукой, - сказала Порция. - Дайте ему это кольцо и прикажите ему хранить его лучше, чем первое." Когда Бассанио увидел это кольцо, он был ужасно удивлен, обнаружив, что это то самое, которое он отдал; и тогда Порция рассказала ему, что была молодым адвокатом, а Нерисса - его секретарем; и Бассанио с неописуемым изумлением и восторгом обнаружил, что именно благодаря благородной храбрости и мудрости его жены была спасена жизнь Антонио.

А Порция снова обратилась к Антонио и передала ему письма, которые по какой-то случайности попали ей в руки, сообщающие о том, что корабли Антонио, которые считались пропавшими, благополучно прибыли в гавань. И так трагическое начало сказания о богатом купце было забыто благодаря неожиданным удачам, которые последовали потом. И пришло время посмеяться над комичным приключением с кольцами и мужьями, которые не знали своих жен, причём Грациано весело клялся рифмованным стишком, что…

Пока живу, Нерисса, мне страшней всего
Опять лишиться перстня твоего!"

*  *  *

Но, как написано в этом сказании, "это ещё не все". Во-первых, я должен объяснить, почему я не перепостировал ключевые отрывки из самой пьесы Шекспира, по давно уже сделанному некоей Щепкиной-Куперник переводу на русский, а перевёл краткое изложение, сделанное Лэмами. Дело тут не столько в том, что люди теперь отвыкли не только читать, но и - что намного важнее - понимать более или менее длинные тексты; куда важнее то, что перевод Щепкиной-Куперник ходульный. Диалоги неуклюжие - ни один нормальный человек не говорит по-русски так, как написано в её переводе. Кроме того, в этом тексте везде вместо слова "еврей" написано слово "жид", считающееся ругательством. А я живу в Германии, где власти трепещут перед сионистами, и мой перепост отрывков текста Щепкиной-Куперник мог бы вызвать донос на меня и судебное преследование по обвинению в антисемитизме.

Поэтому пьеса Шекспира нуждается в умелом переводе на современный русский язык, созданный А.С. Пушкиным, ведь архаизующее "творчество" мадам Щепкиной-Куперник - это выпендрёж в подражание старинному английскому языку Шекспира и никуда не годится.

А теперь - об исторической реальности "республики Венеции", о которой умалчивает пьеса Шекспира. Венеция все Средние Века была главным центром работорговли на Средиземном море. Поэтому "товар" на кораблях "благородного" Антонио почти наверняка был пленниками пиратов, захваченными силой. Пиратство в Средиземноморье было большим бизнесом уже в античности, поставлявшим рабочую силу рабовладельцам. А в Средние Века "христиане" и "мусульмане" были постоянно на ножах, и пиратством уже традиционно занимались все - и турки, и алжирцы, и египтяне, и генуэзцы, и французы, и испанцы.

Но Венеция была воистину чемпионом работорговли, пользуясь силой своего флота и географическим положением на островах, защищенных лагуной от нападения с суши. Флот Венеции состоял из галер - кораблей, приводимых в движение сотнями рабов-гребцов, прикованных к вёслам. Венецианцы особенно усердно нападали не только на мусульман, но и на своих главных "христианских" конкурентов - генуэзцев - и продавали их в рабство. Поэтому генуэзцы строили везде на берегу дозорные башни с запасом хвороста, чтобы давать жителям сигнал дымом - разбегаться или защищаться - при приближении пиратских судов. Много таких башен сохранилось на Корсике, а в Крыму сохранилась башня в Каффе (Феодосии).

Однако католическая церковь категорически не одобряла работорговлю "христиан" христианами. Поэтому большинство пленников венецианских пиратов были мусульманами. Пираты и работорговцы вели свой бизнес профессионально: нищебродов продавали как рабочую силу или проституток (Венеция славилась своими проститутками-невольницами), а богатеньких пленников выявляли и посылали к ним домой гонцов с требованием выкупа за освобождение. Такими гонцами и работорговцами-посредниками между "христианами" и такими же противниками порабощения единоверцев - "мусульманами" были только евреи, которых и христиане, и мусульмане считали не "язычниками", а "людьми ветхого завета", который и те и другие признавали  и по-прежнему признают "священным писанием". Именно этим и занимались евреи в Венеции, и именно на работорговле были сделаны громадные капиталы венецианских банкиров-евреев.

С "открытием" и порабощением Америки испанцами и португальцами экономическое значение средиземноморской работорговли резко уменьшилось. (Кстати, Колумб был генуэзским евреем, нанявшимся на службу "христианской" монархии Испании). Пиратство переместилось из Средиземного моря в Атлантический океан, где голландские, английские и французские пираты нападали на испанские галеоны, груженые серебром, добытым в Америке рабским трудом "индейцев". Лес для строительства пиратских судов Голландии и "Англии -  владычицы морей" поставляли русские цари. Пиратский бизнес процветал. Поэтому совершенно естественным образом венецианские ростовщики-евреи со своими капиталами перекочевали сначала в Голландию, а потом - в Англию, заложив основу нынешнего паразитического финансового капитала Запада.

Этот капитал вырос как на дрожжах на "золотом тругольнике" работорговли и экспорта продукции рабского труда: захваченные в Африке рабы привозились на плантации сахарного тростника и хлопка в Америке, плод их труда - сахар, ром и хлопок - привозились в "мастерскую мира" - Англию, где промышленность использовала наёмный труд разоренных крестьян, оплачиваемый сахаром и ромом, а продукция капиталистической промышленности Англии шла на экспорт во весь мир, уничтожая повсюду ремесленное производство "конкуренцией" и военной силой английских колонизаторов. Так возник нынешний, воистину сатанинский западный финансовый капитализм - властвующая закулиса так называемой "западной цивилизации". А что произошло с Венецией? - Оставшись без капиталов и не у дел, она захирела и была в 1797 году без сопротивления захвачена австро-венгерской монархией Габсбургов.

.