Мне очень хочется напомнить всему уважаемому человечеству о фантастической антиутопии Карела Чапека "Война с саламандрами", опубликованной 90 лет назад - в 1936 году. Этот роман чрезвычайно актуален сейчас, потому что был написан в столь же зловещей обстановке угрозы мировой войны, как и теперь. Тогда Гитлер науськивал на Чехословакию фашистскую нечисть на её территории - судетских немцев, "всего лишь" устраивавших теракты и шумные демонстрации против чехов, которые изо всех сил одобряли и разжигали масс-медии и агенты фашистской Германии. Чапеку, бывшему журналистом, это было очень хорошо известно, и в 1936 году он предчувствовал агрессию гитлеровцев против Чехословакии: происшедшую в сентябре 1938 года аннексию Судетской пограничной области со всеми оборонительными сооружениями, а в марте 1939 - оккупацию всей Чехословакии фашистской Германией. Поэтому "Война с саламандрами" - это, безусловно, антифашистский роман.
Я выкладываю далее ряд примечательных отрывков из этого произведения. Первый перепост (ниже) откровенно показывает то характерное, но мало кем осознаваемое свойство всего жанра фантастики, что в нем все якобы "инопланетные" и тому подобные персонажи - ведут себя как люди, причём люди того общества, к которому принадлежит автор конкретного произведения фантастики. Саламандры в романе Чапека - это люди нынешнего массового капиталистического антиобщества, переодетые в покрытую слизью и бородавками чёрную жабью кожу. Это лучше всего доказывает отрывок из романа, который я перепостирую ниже.
Это бесспорно талантливое произведение требует серьёзного критического комментария, потому что Чапек, будучи мелкобуржуазным интеллектуалом, извращенно понимал и изображал в своих произведениях капитализм. Этот комментарий, чтобы не мешать непредвятому восприятию "Войны с саламандрами", я выложу после перепоста всех наиболее заслуживающих внимания отрывков из неё.
В заключение должен предупредить, что перевод(ы) на русский имеют свои специфические недостатки. Советский перевод А. Гуровича, опубликованный ещё в 1950 году, то есть при сталине, стилистически безупречен, но страдает тем, что из него цензурой по идеологическим соображениям было вырезано несколько мест. В переиздании этого текста - М., "Радуга", 1986 г., т.е. при Мишке-меченом (горбачеве) и выложенном, например, здесь: http://www.100bestbooks.ru/ , эти цензурные дырки в тексте залатаны, но он по-либерастски изуродован подменой суровой правды о капитализме эвфемизмами и ставшим теперь модным засорением текста английскими словечками, которые Чапек вставлял для создания сатирического эффекта. Например, кличка саламандр - "tapa-boys", удачно переведенная в советском тексте как "топтыжки", в послесоветском оставлена без перевода. Кроме того, текст на сайте http://www.100bestbooks.ru/ пестрит "опечатками", сделанными OCR и не исправленными, что мешает чтению. Перепост ниже сверен с советским текстом и исправлен мною. Кроме всего прочего, этот отрывок - сатира на "учение о высшей нервной деятельности" И.П. Павлова, который в романе поименован как "профессор Петров".
* * *
Карел Чапек (9.1.1890 - 25.12.1938)
"ВОЙНА С САЛАМАНДРАМИ
Книга первая
(...) 9. Эндрью Шейхцер
Как-то раз в четверг, когда лондонский зоологический сад был закрыт для публики, мистер Томас Греггс, сторож в павильоне земноводных, чистил бассейн и террарии своих питомцев. Он находился в полном одиночестве в отделении саламандр, где были выставлены американский скрытожаберник, китайская исполинская саламандра, Andrias Scheuchzeri и множество мелких тритонов, саламандрид, аксолотлей, угрей, сирен, протеев и т. д. Мистер Греггс орудовал тряпкой и шваброй, насвистывая песенку об Энни-Лори, как вдруг кто-то сзади произнес скрипучим голосом:
– Смотри, мама!
Мистер Томас Греггс оглянулся, но там никого не было; только скрытожаберник пощелки-вал языком, сидя в своей тине, да большая черная саламандра, этот Андреас, опиралась передними лапками о край бассейна и вертела туловищем. Это мне показалось, – подумал мистер Греггс и продолжал скрести пол с таким усердием, что небу жарко делалось.
– Смотри: саламандра! – раздалось сзади.
Мистер Греггс быстро обернулся; черная саламандра смотрела на него, мигая нижними веками.
– Бррр! Ну и противный же!… – сказала вдруг саламандра. – Пойдем отсюда, дружок!
Мистер Греггс раскрыл рот от ужаса.
– Что?
– Он не кусается? – проскрипела саламандра.
– Ты… ты умеешь говорить? – запинаясь, пробормотал мистер Греггс, не веря своим ушам.
– Я боюсь его, – заявила саламандра. – Мама, что он ест?
– Скажи «здравствуйте», – произнес объятый ужасом мистер Греггс.
Саламандра завертела всем туловищем.
– Здравствуйте! – заскрипела она. – Здравствуйте! Здравствуйте! Можно дать ему калачик?
Мистер Греггс растерянно полез в карман и вытащил оттуда кусок булки.
– На, вот тебе…
Саламандра взяла булку в лапку и начала ее грызть.
– Смотри: саламандра!… – спокойно похрюкивала она. – Папа, почему она такая черная?
Вдруг она нырнула в воду, выставив одну голову.
– Почему она в воде? Почему? У-у, какая противная.
Мистер Томас Греггс задумчиво почесал затылок. Ага, это она повторяет то, что слышала от людей.
– Скажи «Греггс», – попробовал он.
– Скажи Греггс, – повторила саламандра.
– Мистер Томас Греггс.
– Мистер Томас Греггс.
– Здравствуйте, сэр!
– Здравствуйте, сэр. Здравствуйте. Здравствуйте, сэр.
Казалось, саламандра не может наговориться вдоволь; но Греггс уже не знал, что бы сказать ей еще; мистер Томас Греггс был человеком не слишком красноречивым.
– Попридержи пока язык за зубами, – сказал он, – вот справлюсь с работой, поучу тебя говорить.
– Попридержи пока язык за зубами, – ворчала саламандра. – Здравствуйте, сэр! Смотри: саламандра! Поучу тебя говорить…
Дирекция зоологического сада бывала недовольна, когда сторожа учили своих животных ка-ким-нибудь штукам; ну, слон – куда ни шло, но остальные животные находятся здесь для образовательных целей, а не для того, чтобы давать представления, как в цирке. Вот почему мистер Греггс облекал свои визиты в отделение саламандр покровом тайны, выбирая часы, когда там уже никого не оставалось. Впрочем, так как он был вдовец, то никто не удивлялся его затворничеству в павильоне земноводных. У каждого человека свои причуды. К тому же отделение саламандр мало посещалось публикой. Если крокодил пользовался широкой популярностью, то Andrias Scheuchzeri проводил свои дни в относительном одиночестве.
Однажды, когда уже наступили сумерки и павильоны закрывались, директор зоологического сада, сэр Чарльз Виггэм, обходил некоторые отделения, чтобы проверить, все ли в порядке. Когда он проходил по отделению саламандр, в одном из бассейнов послышался плеск воды и кто-то скрипучим голосом произнес:
– Добрый вечер, сэр!
– Добрый вечер, – удивленно ответил директор. – Кто это?
– Извините, сэр, – сказал скрипучий голос. – Я думал, что это мистер Греггс.
– Кто это? – повторял директор.
– Энди. Эндрью Шейхцер.
Сэр Чарльз подошел поближе к бассейну. Там была только саламандра, неподвижно стояв-шая на задних лапах.
– Кто здесь разговаривал?
– Энди, сэр, – сказала саламандра. – А вы кто?
– Виггэм, – произнес сэр Чарльз, охваченный страхом.
– Очень приятно, – учтиво ответил Энди. – Как поживаете?
– К чорту! – заревел сэр Чарльз. – Греггс! Э-эй, Греггс!
Саламандра вздрогнула и с быстротою молнии скрылась под водой. В дверях появился запыхавшийся и взволнованный мистер Греггс.
– Да, сэр?
– Что это значит, Греггс? – крикнул сэр Чарльз.
– Что-нибудь случилось, сэр? – беспокойно пробормотал мистер Греггс.
– Это животное здесь разговаривает!
– Извините, сэр, – удрученно ответил мистер Греггс. – Нельзя этого делать, Энди. Я вам ты-сячу раз говорил, что вы не должны надоедать людям своими разговорами. Прошу прощения, сэр, больше это не повторится.
– Это вы научили саламандру говорить?
– Но… она начала первая, сэр, – оправдывался Греггс.
– Надеюсь, что больше этого не будет, Греггс, – строго сказал сэр Чарльз. – Я постараюсь проследить за вами.
Спустя некоторое время сэр Чарльз сидел с профессором Петровым, беседуя о так называе-мом уме животных, об условных рефлексах и о том, как широкая публика переоценивает умственные способности животных. Профессор Петров высказал свои сомнения насчет эльберфельдских лошадей, которые якобы умели не только считать, но даже возводить в степень и извлекать корни; ведь даже средний образованный человек не умеет извлекать корни, сказал ученый. Сэр Чарльз вспомнил о говорящей саламандре Греггса.
– У меня здесь есть саламандра… – нерешительно начал он. – Это тот знаменитый Andrias Scheuchzeri… ну, и она научилась говорить, как попугай.
– Это невозможно, – возразил ученый. – У саламандр язык, приросший к нёбу.
– Пойдем посмотрим, – предложил сэр Чарльз. – Сегодня день чистки, так что там не будет много народу.
И они пошли. У входа к саламандрам сэр Чарльз остановился. Изнутри доносился скрип швабры и монотонный голос, читающий по слогам.
– Подождите, – прошептал сэр Чарльз Виггэм.
– «Есть ли на Марсе люди?» – протянул по слогам монотонный голос. – Читать это?
– Что-нибудь другое, Энди, – ответил другой голос.
– «Кто возьмет дерби в этом году – Пелгэм-Бьюти или Гобернадор?»
– Пелгэм-Бьюти, – сказал второй голос, – но все-таки прочтите это.
Сэр Чарльз потихоньку открыл дверь. Мистер Томас Греггс тер пол шваброй, а в аквариуме с морской водой сидел Andrias Scheuchzeri и медленно, скрипучим голосом читал по
слогам вечернюю газету, держа ее в передних лапах.
– Греггс! – позвал сэр Чарльз.
Саламандра метнулась и исчезла под водой. Мистер Греггс от испуга выронил швабру.
– Да, сэр.
– Что это значит?
– Прошу прощения, сэр, – пробормотал, запинаясь, несчастный Греггс. – Энди читает мне, пока я подметаю. А когда он подметает, я читаю ему…
– Кто его научил?
– Это он сам подглядел, сэр… я… я даю ему свои газеты, чтобы он не болтал столько. Он хотел бы говорить без умолку, сэр. И я подумал, сэр, пусть он по крайней мере научится говорить, как образованные люди...
– Энди! – позвал сэр Чарльз.
Из воды вынырнула черная голова.
– Да, сэр? – проскрипела она.
– На тебя пришел посмотреть профессор Петров.
– Очень приятно, сэр. Я – Энди Шейхцер.
– Откуда ты знаешь, что тебя зовут Андреас Шейхцер?
– Здесь написано, сэр.. Andrias Scheuchzeri. Острова Гильберта.
– И газеты ты часто читаешь?
– Да, сэр. Каждый день, сэр.
– А что тебя больше всего интересует?
– Судебная хроника, бега и скачки, футбол…
– Ты когда-нибудь видал футбол?
– Нет, сэр.
– А лошадей?
– Не видал, сэр.
– Так почему же ты читаешь об этом?
– Потому, что это есть в газетах, сэр.
– Политика тебя не интересует?
– Нет, сэр. «Будет ли война?»
– Этого никто не знает, Энди.
– «Германия готовит новый тип подводных лодок», – отчетливо выговорил Энди. – «Лучи смерти могут превратить целые континенты в пустыню»…
– Это ты тоже прочел в газетах, а? – спросил сэр Чарльз.
– Да, сэр. «Кто возьмет дерби в этом году – Пелгэм-Бьюти или Гобернадор?»
– А ты как думаешь, Энди?
– Гобернадор, сэр; но мистер Греггс считает, что Пелгэм-Бьюти. (Энди покачал головой.) «Покупайте английские товары», сэр. «Подтяжки Снайдера – самые лучшие. Купили ли вы уже новый шестицилиндровый Танкред-Юниор? Быстроходный, дешевый, элегантный».
– Спасибо, Энди, хватит.
– «Какая киноактриса нравится вам больше всех?»
Профессор Петров взъерошил волосы и ощетинил усы.
– Простите, сэр Чарльз, – проворчал он, – но мне пора идти.
– Хорошо, идемте. Энди, ты не будешь возражать, если я направлю к тебе нескольких уче-ных джентльменов? Я думаю, они охотно поговорили бы с тобой.
– Буду очень рад, сэр, – проскрипела саламандра. – До свидания, сэр Чарльз! До свидания, профессор!
Профессор Петров торопливо шел, раздраженно фыркая и ворча себе что-то под нос.
– Простите, сэр Чарльз, – сказал он наконец, – но не можете ли вы показать мне какое-нибудь животное, которое не читает газет?…
Ученые джентльмены – это были доктор медицины сэр Бертрэм, профессор Эбиггэм, сэр Оливер Додж, Джолиан Фоксли и другие. Приводим выдержку из стенограммы их беседы с Andrias'ом Scheuchzeri.
– Как вас зовут?
– Эндрью Шейхцер.
– Сколько вам лет?
– Не знаю. «Хотите иметь моложавый вид? Носите корсет Либелла».
– Какой сегодня день?
– Понедельник. Отличная погода, сэр. В эту субботу на скачках в Ипсоме будет бежать Гибралтар.
– Сколько будет трижды пять?
– Для чего это?
– Считать умеете?
– Да, сэр. Сколько будет двадцать девять на семнадцать?
– Предоставьте спрашивать нам, Эндрью. Назовите английские реки.
– Темза.
– А еще?
– Темза.
– Других не знаете? Кто царствует в Англии?
– Король Георг. Да хранит его бог!
– Хорошо, Энди! Кто величайший английский писатель?
– Киплинг.
– Очень хорошо. Вы читали что-нибудь из его произведений?
– Нет. Как вам нравится Мэй Уэст?
– Лучше мы будем спрашивать вас, Энди. Что вы знаете из английской истории?
– Генриха Восьмого.
– Что вы о нем знаете?
– Наилучший фильм последних лет. Феерическая постановка. Изумительное зрелище.
– Вы видели этот фильм?
– Не видел. Хотите ознакомиться с Англией? Купите Форд-малютку.
– Что вы больше всего хотели бы видеть, Энди?
– Гребные гонки Кэмбридж-Оксфорд, сэр.
– Сколько есть частей света?
– Пять.
– Очень хорошо. Назовите их.
– Англия и остальные.
– Назовите остальные.
– Это большевики и немцы. И Италия.
– Где находятся острова Гильберта?
– В Англии. Англия не станет связывать себе руки на континенте. Англии необходимы де-сять тысяч самолетов. Посетите южный берег Англии.
– Можно осмотреть ваш язык, Энди?
– Да, сэр. Чистите зубы пастой «Флит». Самая экономная. Наилучшая из всех. Английская продукция. Хотите, чтобы у вас хорошо пахло изо рта? Пользуйтесь пастой «Флит».
– Спасибо. Хватит. А теперь скажите нам, Энди…
И так далее. Протокол беседы с Andrias'ом Scheuchzeri занимал шестнадцать полных страниц и был опубликован в «The Natural Science». В конце протокола комиссия экспертов следующим образом сформулировала результаты произведенного ею освидетельствования:
1. Andrias Scheuchzeri, саламандра, содержащаяся в Лондонском зоологическом саду, умеет говорить, хотя и несколько скрипучим голосом; располагает приблизительно четырьмястами слов; говорит только то, что слышала или читала. Само собой разумеется, что о самостоятельном мышлении у нее не может быть и речи. Язык у нее достаточно подвижный; ее голосовой аппарат мы при данных обстоятельствах не могли исследовать более подробно.
2. Названная саламандра умеет читать, но только вечерние газеты. Интересуется теми же вопросами, что и средний англичанин, и реагирует на них таким же образом, то есть в соответствии с общепринятыми, традиционными взглядами. Ее духовная жизнь – если можно говорить о таковой – ограничивается мнениями и представлениями, распространенными в данный момент среди широкой публики.
3. Не следует переоценивать ее интеллект, так как он нисколько не выше, чем интеллект среднего человека наших дней.
Вопреки этим трезвым выводам экспертов, говорящая саламандра сделалась сенсацией Лондонского зоологического сада. Душку Энди осаждали толпы людей, жаждущих побеседовать с ним на всевозможнейшие темы, начиная от погоды и кончая экономическим кризисом и политической ситуацией. При этом Энди получал от своих посетителей столько конфет и шоколада, что заболел воспалением желудка и кишок в тяжелой форме. В конце концов пришлось закрыть доступ в отделение саламандр, но было уже поздно. Andrias Scheuchzeri, известный под именем Энди, пал жертвой своей популярности. Как видно, слава деморализует даже саламандр."
.
Комментариев нет:
Отправить комментарий