ТРИКОНТИНЕНТАЛЬ: МИР В ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ДЕПРЕССИИ - 5

 

Великие депрессии как муки рождения нового общества*

Продолжаются споры о том, когда и где возник капитализм. Некоторые школы мысли утверждают, что он возник пять столетий назад, в то время как другие утверждают, что он существует примерно половину этого времени. Однако независимо от этих дебатов ясно одно: Великие депрессии — явление исключительно последних 150 лет: Долгая депрессия (1873–1896 гг.), Великая депрессия (1929–1948 гг.) и Третья Великая депрессия. (2008 – настоящее время).

Мы уже видели, что бизнес-циклы свойственны капитализму и обычно приводят к рецессии, которая длится короткое время, после чего рыночные силы (??? - брехня. Их нет в эпоху монополистического капитализма), с некоторой (громадной) помощью государственной экономической политики, обычно инициируют новый цикл роста. Иначе обстоит дело с великими депрессиями, которые длятся гораздо дольше (по меньшей мере десятилетие, если не несколько десятилетий), обязательно носят международный характер и требуют глубокой перестройки экономической, политической и даже идеологической и военной сферы, чтобы разрешить (???) противоречия, породившие эти глубокие потрясения. Великих депрессий изначально не было в истории капитализма; нет, они являются продуктом определенного исторического этапа развития капиталистического способа производства. Следовательно, можно без колебаний сказать, что по мере развития капитализма экономические кризисы становятся все более серьезными и продолжительными.

Почему, хотя «экономический кризис» был общепринятым термином уже на протяжении всей капиталистической эпохи, термин «депрессия» ограничивается самой последней фазой капитализма? Чтобы ответить на этот вопрос, мы должны прежде всего вспомнить тот факт, что, хотя Маркс и Энгельс не дожили до периодического повторения великих депрессий, они указали на основную динамику возрастания тяжести экономических кризисов в жизненном процессе капитализма. Как они писали еще в «Манифесте Коммунистической партии» (1848 г.):

"Современное буржуазное общество с его отношениями производства, торговли и собственности, общество, создавшее такие гигантские средства производства и торговли, похоже на колдуна, который больше не в состоянии управиться с силами преисподней, которые он вызвал своими заклинаниями. На протяжении многих десятилетий история промышленности и торговли является не чем иным, как историей бунта современных производительных сил против современных производственных отношений, против отношений собственности, которые обуславливают существование буржуазии и ее господство.

Достаточно упомянуть о кризисах торговли, которые своим периодическим возвращением от раза к разу все сильнее угрожали существованию всего буржуазного общества (подчеркнуто нами). … Производительные силы, находящиеся в распоряжении общества, больше не стремятся способствовать развитию отношений буржуазной собственности; напротив, они стали слишком могущественны для этих отношений, которыми они опутаны, и преодолевая эти путы, они приводят в хаос все буржуазное общество, ставят под угрозу существование буржуазной собственности. Отношения буржуазного общества слишком узки, чтобы заключать в себе созданное ими богатство."

Этот отрывок закладывает основу для последующих исследований Маркса о функционировании капитализма. Слова, которые мы подчеркнули – от раза к разу все сильнее угрожали – свидетельствуют, что Маркс понимал, даже на этой ранней стадии своей деятельности, что экономические кризисы становятся все более серьезными и разрушительными по мере развития капиталистического способа производства. Следующий отрывок в "Манифесте" объясняет, почему это так: сами производительные силы, развитые капитализмом, приходят в противоречие с тем способом производства, который вызвал их к жизни. Чем более они развиты, тем сильнеее противоречие и тем серьезнее кризис.

Категория экономического кризиса занимает уникальное место в анализе капитализма Марксом, в отличие от всех конкурирующих теоретических трактовок кризиса. Даже «творческое разрушение» Шумпетера не соответствует пониманию кризиса Марксом; для Шумпетера прилагательное «творческий» в этой концепции относится к созданию новых производительных сил в вакууме, созданном разрушением, тогда как для Маркса «созидание» в контексте кризиса — это создание нового общества. Приняв форму «великой депрессии», кризис теперь берет на себя роль акушерки, которая способствует переходу от системы, основанной на капиталистической частной собственности и рынке (???), к системе, основанной на общественной (или общинной) (???) собственности на средства производства и централизованное планирование. Однако этот переход является чрезвычайно болезненным. Ожидается, что в результате диалектического разворота (???) пустыня, созданная кризисом, приведет к рождению цивилизации, которая одновременно будет динамичной, конструктивной и справедливой.

Эта динамика находится в полном согласии с общим видением истории Марксом, которое он изложил в предисловии 1859 года к книге «К критике политической экономии»:

"В общественном производстве своего существования люди неизбежно вступают в определенные, независимые от их воли отношения, а именно в производственные отношения, соответствующие данной стадии развития их материальных производительных сил. Совокупность этих производственных отношений составляет экономическую структуру общества, реальный фундамент, на котором возникает правовая и политическая надстройка и которому соответствуют определенные формы общественного сознания. …На известной ступени развития материальные производительные силы общества приходят в противоречие с существующими производственными отношениями или – это лишь выражает то же самое в юридических терминах – с отношениями собственности, в рамках которых они действовали до сих пор. Из форм развития производительных сил эти отношения превращаются в их оковы. Затем начинается эра социальной революции." (Karl Marx, ‘Preface to ‘A Contribution to the Critique of Political Economy’, in Marx Engels Collected Works, vol. 29 (London: Lawrence and Wishart, 2010), стр. 263)

Именно таким образом разворачивался переход от феодализма к капитализму в Западной Европе. Отношения между барином и крепостным в деревне и отношения между (феодальным цеховым) мастером и подмастерьем в условиях удушающих средневековых цеховых правил стали сковывать потенциал производительных сил. Возникшие в результате противоречия между поднимающейся буржуазией и свободными городами, с одной стороны, и между классами феодального общества с паразитическими интересами, с другой, привели к борьбе, которая в конечном итоге привела к лобовому столкновению между стремившимися к возвышению силами нового общества и абсолютистским государством позднефеодального общества. Так родилась эпоха социальной революции, о которой Маркс говорит в предисловии к «К критике политической экономии». Демократические революции в Атлантическом (???) регионе, начиная с английской революции 1640 года, за которой последовали революции в США и Франции в конце восемнадцатого века и продолжаясь латиноамериканскими революциями начала девятнадцатого века, внесли свой вклад, каждая по-своему своеобразно, к развертыванию этой всеобщей социальной революции. В результате новое капиталистически-буржуазное общество постепенно заменило старую феодальную общественно-экономическую систему. Последующее распространение капитализма на остальную часть Европы после революций 1848 года, которые произошли по всему континенту, а также более позднее развитие капитализма в остальном мире требуют отдельного рассмотрения, выходящего за рамки этого текста.

Именно такого рода противоречия между производительными силами и общественными отношениями капиталистического общества, в частности производственными отношениями между классом капиталистов и пролетариатом, теперь «от раза к разу все сильнее угрожают» капитализму. Как при переходе от феодализма к капитализму, так и при предстоящем переходе от капитализма к социализму и, в конечном счете, к коммунизму, именно это противоречие между производительными силами и производственными отношениями является очагом разрушения старого и созидания нового. Так кризис действует как муки рождения нового общества.

Тогда возникает вопрос: какова же при позднем капитализме основа этого противоречия между производительными силами и производственными отношениями, которые являются двумя членами диалектического единства, образующими способ производства? Маркс пишет об этом в главе 32 первого тома «Капитала» («Историческая тенденция капиталистического накопления»), где он впервые объясняет, как капитализм на заре своего существования полностью разрушил историческое единство между непосредственным производителем и средствами производства, как это впоследствии послужило толчком к новому способу производства, а также к тому, как совместный труд и техническое разделение труда по рабочим местам на фабрике превратили производство в коллективный процесс. Благодаря этому процессу, когда крупномасштабное производство дает все более эффективные, производительные и прибыльные результаты, крупные капиталисты, уничтожив существование ранее независимых прямых производителей, затем переходят к пожиранию более слабых капиталистов. После этого наступает пора экспроприации капиталистами других капиталистов. Маркс объясняет:

"Эта экспроприация осуществляется действием имманентных законов самого капиталистического производства из-за централизации капитала. Один капиталист всегда губит многих. Рука об руку с этой централизацией или с этой экспроприацией многих капиталистов немногими развиваются во все более расширяющемся масштабе совместная форма процесса труда, сознательное техническое применение науки, методическая обработка почвы, преобразование орудий труда в орудия труда, пригодные лишь для совместного использования, экономия всех средств производства за счет их использования в качестве средств производства объединенного, обобществленного труда, опутывание всех народов сетью мирового рынка и вследствие этого международный характер режима. капитализма... [Но] вместе с этим также растет сопротивление рабочего класса, класса, всё более увеличивающегося в численности, дисциплинированного, объединенного, организованного самим механизмом процесса капиталистического производства. Монополия капитала становится оковами для способа производства, который возник и процветал вместе с ней и под её влиянием. Централизация средств производства и обобществление труда доходят наконец до того момента, когда они становятся несовместимыми со своей капиталистической оболочкой. Эта оболочка разрывается. Звучит похоронный звон по капиталистической частной собственности. Экспроприаторы экспроприируются." (Marx, Capital, том 1, стр. 929)

Здесь Маркс объясняет, как способ производства, основанный на капитале, разрушает свои собственные основы в соответствии с логикой своего собственного развития. Коллективное, общественное, крупномасштабное и интернационализированное производство на основе своей собственной динамики централизует производство. Эта централизация осуществляется путем повседневного устранения мелких капиталистов и через обобществление труда до такой степени, что из его изоляции в мелких единицах трудовой процесс перерастает в интегрированный способ существования, в котором рабочий теперь должен рассматриваться как «коллективный работник». Производственные решения теперь принимаются в масштабах огромных единиц (т. е. корпораций), и в результате производство планируется в чрезвычайно больших масштабах и на международном уровне. Это то, что Маркс называет централизацией средств производства и обобществлением труда. Эти процессы централизации и обобществления вступают в противоречие с логикой капитала, основанной на частном присвоении и рынке. Обобществленное производство требует планирования; а капиталистическая собственность является преградой на пути всеобщего планирования. Это правда, что транснациональные компании действительно осуществляют широкомасштабное планирование, но каждая из них представляет собой отдельный остров в море рыночных отношений. Планирование внутри отдельных корпораций соседствует с анархией, которая царит в отношениях между капиталистами и внутри мировой экономики.

Как преодолеть это противоречие? Капитализм не только производит товары, технологии производства и крупномасштабное производство; в результате самой своей логики, основанной на постоянно возрастающей экспроприации, он одновременно порождает постоянно растущий класс обездоленных. С каждым днем мелкий крестьянин и отчасти мелкий торговец и городской ремесленник уступают свое место пролетариату. Более того, как объяснял Маркс, водоворот конкуренции между капиталистами также постепенно лишает более мелких или более слабых капиталистов средств производства. Пролетариат, этот специфический продукт капиталистического способа производства, отличается от всех предшествующих в истории классов непосредственных производителей тем, что он не имеет ни малейшей доли в средствах производства.

Пролетариат по определению есть класс, лишенный и совершенно отделенный от владения средствами производства. Следовательно, его интересы заключаются не в защите собственности, а в защите обладателей рабочей силы. Вот почему, по словам Маркса, это «всеобщий класс». И именно поэтому пролетариат является наиболее подходящим инструментом для ликвидации частной собственности, что само по себе является предпосылкой преодоления фрагментации, созданной частной собственностью и смирительной рубашкой рынка.

В начале цитированного выше отрывка из «Капитала» Маркс подчеркнул тот факт, что весь процесс накопления капитала осуществляется действием «имманентных законов самого капиталистического производства». В «Капитале» Маркс проследил историческое развитие капитализма и установил законы, определяющие функционирование общества, основанного на капитале. Вот почему Маркс постоянно говорит о «необходимости»: однажды установившись, капитализм неизбежно движется к своей гибели действием своих собственных законов. Другими словами, капитализм посредством самих своих законов порождает в своих недрах силы, которые его разрушат. Действие этих законов может быть смягчено, временно приостановлено или даже отменено на определенный период. Однако, пока существует капитализм, пока он развивается по своим собственным законам, он на известной стадии своего развития будет подрывать собственное существование. Другими словами, капитализм создает исторические условия для своего краха.

Капитализм неизбежно подготавливает условия для возникновения цивилизации, превосходящей его самого**. (Вот она, ревизионистская блажь!) Эта цивилизация, возникнув, будет подчинять планированию производительные силы, которые человечество развило до сих пор. С этой целью она покончит с частной собственностью на средства производства и тем самым устранит со сцены истории и классы, и государство, которые сами являются продуктами частной собственности. Эта цивилизация называется коммунизмом и обещает вывести человеческое общество из доисторических времен, чтобы начать истинную историю человечества.

Именно это противоречие исторического развития капитализма выражается в конвульсиях великих депрессий. Вот почему кризис, в котором мы находимся сегодня, — это не только капиталистический кризис, но и кризис капитализма как способ производства и общество."

.

---

* Мои пояснения и примечания в тексте - (курсивом в скобках).

** "Великие депрессии как муки рождения нового общества" - это, конечно, красивая фраза, но она - типичный ревизионизм "социал-демократов", которые убаюкивают трудящихся сказочкой о том, что капитализм из-за своих кризисов (не очень правильно описанных в этом отрывке опуса "триконтиненталов"), якобы сам добровольно "переродится" в социализм.

Сталинцы сразу после опубликования Генриком Гроссманом его труда "Закон аккумуляции (капитала) и краха капиталистической системы" - "Das Akkumulations- und Zusammenbruchsgesetz des kapitalistischen Systems" von Henryk Grossmann, сокращенный перевод которого я выложил здесь: https://behaviorist-socialist-ru.blogspot.com/2020/11/grossman-law-of-accumulation-and.html (начало) и https://behaviorist-socialist-ru.blogspot.com/2021/02/grossman-law-of-accumulation-and_5.html (окончание) клеветнически приписали Гроссману социал-демократический ревизионизм. Вот невежественная и хамская "рецензия" некоего Новицкого:

Это неудивительно, потому что сталинцы (особенно невежда "академик" Е. Варга) с самого начала были сторонниками извращенной интерпретации марксистской политэкономии, выводящей кризисы и революционные ситуации из так называемого "перепроизводства", а не из падения нормы прибыли, которого буржуи боятся, как огня. Но как тогда по-ихнему вообще может возникнуть кризис на нынешнем деиндустриализованном Западе?

Именно падение нормы прибыли делает капитализм социально взрывоопасной, чреватой кризисами системой. Для буржуев нет ничего святого, кроме прибыли. Именно поэтому при капитализме мошенничества и мнимые, фиктивные прибыли - обычное явление. На фиктивных прибылях (и утаиваемых или принципиально не учитываемых убытках) держится вся финансиализованная экономика Запада. Например, банки сотворяют деньги из ничего, выдавая кредиты. Должники заведомо не очень-то надежны, поэтому банки упаковывают эти долговые обязательства как "обеспеченные залогом активы" и распродают их финансовым "инвесторам". Когда массы должников перестают расплачиваться и становится ясно, что эти "обеспеченные активы" ничем не обеспечены, западные правительства объявляют "quantitative easing - количественное смягчение" и скупают у проспекулировавшихся "инвесторов" - так называемых "too big to fail - слишком больших для того, чтобы обанкротиться" эти липовые, ни гроша не стоящие "обязательства" по номиналу, т.е. себе в убыток. Другой пример - военные расходы. Они принципиально являются убытками для государств, но приносят сверхприбыли военно-промышленному комплексу. Но как бы ни мошенничали буржуи и политиканы, неуклонное падение нормы прибыли, создаваемой только реальной, производительной экономикой, при капитализме неотвратимо. А эта экономика по мере падения нормы прибыли, естественно, получает всё меньше капиталовложений и поэтому сворачивается.

Следовательно, кризисы при капитализме (как убедительно написано и у Маркса, и у Гроссмана) неизбежны, господствующий класс не может их предотвратить и поэтому довольствуется теперь их управляемым, хорошо спланированным и отрепетированным взрыванием -  controlled demolition, последним из которых была мнимая "пандемия ковид", на которой мультимиллиардеры заграбастали триллионы долларов и прихлопнули, как мух, множество мелких буржуев-конкурентов. Совершенно ясно, что господствующая закулиса миллиардеров-глобалистов ищет (и, очевидно, уже нашла) радикальное решение роковой для неё проблемы падения нормы прибыли, но об этом - немного ниже.

Далее, совершено ясно, что классовая борьба идет непрерывно, пока существуют классы эксплуататоров и трудящихся. Конечно, "великие депрессии" могут быть благоприятной обстановкой (но не более того!) для возникновения "объективной революционной ситуации", которую марксизм-ленинизм характеризует так:

"Революционная ситуация характеризуется, во-первых, кризисом "верхов", кризисом политики господствующих классов, тем, что они уже не могут сохранить своё господство в прежнем виде, не могут править по-старому; во-вторых, обострением нужды и бедствий угнетенных классов, а вследствие этого и повышением их активности" (цитирую по учебнику "Основы марксистской философии" под ред. Ф.В. Константинова, Госполитиздат, Москва, 1959, стр. 499.)

Далее в этом учебнике, конечно, приводится широко известная цитата из "Детской болезни "левизны" в коммунизме" Ленина о том, как "низы" не хотят старого и "верхи" не могут по-старому", т.е. о необходимости возникноверния социального кризиса, который может разрешить социальная революция. Однако, как далее на странице 500 этого учебника напечатано чёрным по белому, (цитирую):

"... кроме зрелости объективных условий, для победы революции необходима и зрелость субъективного фактора. Необходимо, чтобы революционный класс был так сознателен и организован, способен повести за собой союзников по революционной борьбе, чтобы развить революционные действия, достаточно сильные для свержения власти отживающих классов. Только при наличии опытной, закаленной в боях партии, тесно связанной с широкими революционными массами, пользующейся их доверием и поддержкой, возможна победоносная социалистическая революция, умелое использование объективных условий и законов революции". Об этом "триконтиненталы", конечно, молчат как рыбы.

Однако даже при наличии и объективной революционной ситуации, и субъективного фактора, победа социалистической революции вовсе не гарантирована. Я в последние месяцы нарочно перепостировал ряд работ Л.Д. Троцкого, чтобы показать контрреволюционную и антисоциалистическую суть сталинщины и сталинизма. Хочу особенно напомнить о его работах 1) против сталинского национал-"коммунизма" (начало перепоста https://behaviorist-socialist-ru.blogspot.com/2023/11/trotsky-against-national-communism-1.html , окончание  https://behaviorist-socialist-ru.blogspot.com/2023/11/trotsky-against-national-communism-2.html и 2) против сталинистской программы Коминтерна (начало перепоста https://behaviorist-socialist-ru.blogspot.com/2023/12/trotsky-critique-of-stalinist-programme.html , окончание https://behaviorist-socialist-ru.blogspot.com/2024/01/trotsky-critique-of-stalinist-comintern_13.html ), в которых он резко критиковал сталинцев и сталинский Коминтерн за отсутствие интереса и чутья к революционным ситуациям, что было причиной поражения социалистических революций в Германии и Китае. Троцкий многократно указывал на то, что революционные ситуации, не использованные для победоносной борьбы за социальную революцию, неизбежно усиливают реакционность и варварство господствующих режимов, их превращение в тоталитарные антинародные диктатуры (Муссолини, Чан Кайши, Гитлера, Франко и т.д.).

Однако в нынешней ситуации затяжного глобального кризиса капитализма эта перспектива ещё ужаснее. Капитализм, став глобальным и "финансиализованным", то есть став тоталитарным господством финансового паразитического капитала над производительным капиталом и над политической надстройкой (политиканством и бюрократией капиталистических государств и транснациональных организаций вроде ООН, ВОЗ, ЮНЕСКО, МВФ и проч.), выработал программу реакционного преобразования общественно-экономического строя всего человечества из капиталистического (зашедшего в тупик финальной стадии падения нормы прибыли) в дигитализованный феодально-рабовладельческий тоталитаризм, при котором массы трудящихся станут живым товаром, бесправной собственностью, экономическими активами господствующего класса рабовладельцев-крепостников.

Так что "четвертая (анти)индустриальная (контр)революция" и "великая перезагрузка", пропагандируемые племянником Ротшильдов хером Швабом и его глобалистским WEF - это очень даже возможная буржуйская реакционная альтернатива социалистической революции. Совершенно не случайно буржуйские политиканы и Запада, и России напускают в подвластные им страны массы мигрантов из экономически и социально отсталых территорий "глобального Юга" - людей, которым чужды традиции гражданских свобод и прав, и которые с детства приучены к тому, что зверский произвол властителей, полицаев и богачей, а также беспросветная нужда и долговая кабала - совершенно нормальные явления, к которым надо по-холуйски приспосабливаться, а не бунтовать.

Конкретно в России наступила эпоха варварской реакции и господства паразитического барства - путиноидного олигархата, опирающегося на коррупционную бырократию и полицейских держиморд. Поэтому от режима Иудушки КаПутина не следует ожидать ни малейшего прогрессивного развития страны. Этот режим способен лишь на тупое и вредное для страны и народа обезьянье подражание (copycat) Западу, чем особенно рьяно занимается явный предатель - банкир Греф. Конечно, все дурости и зверства режима маскируются "чинно-важно-благородной" показухой и пропагандой реакционного национализма - царизма, сталинщины и поповщины. Поэтому те, кто пережил мерзости последних десятилетий - то, как Гробачев угробил социализм, Ельцин съел СССР, а Путин всё безнадёжно запутал в хаосе коррупции и мясорубке войны на Украине, не должны думать, что хуже этого уже ничего не может быть. Нет, режим хотя бы из желания подражать Западу несомненно наделает новых (глобалистских) пакостей народу, если он останется пассивно покорным сатанинской бестии капитализма.

В заключение должен призназаться, что всё же извлёк из этого опуса "триконтиненталов" реальную пользу. Я поискал в интернете имена, указанные ими в предыдущем отрывке - Фред Мозли - Fred Moseley, Майкл Робертс - Michael Roberts и Гульельмо Карчеди - Guglielmo Carchedi, и в первую очередь взялся за чтение блога неоднократно процитированного Майкла Робертса https://thenextrecession.wordpress.com/ . Я очень рекомендую его всем, владеющим английским языком и желающим иметь ясное (марксистское) представление о сути нынешнего глобального капитализма.

.

ТРИКОНТИНЕНТАЛЬ: МИР В ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ДЕПРЕССИИ - 4

Переходим к действительно заслуживающему внимания отрывку из этой брошюры. В нем излагается историческая и экономическая тупиковость капитализма, о которой совершенно правильно писали и Карл Маркс, и В.И. Ленин, и Генрик Гроссман. Эта истина очень мешает жить не только буржуям, но и всем предателям дела социализма, старающимся уютно устроиться под боком у диктатуры капитала - и социал-демократам, и путиноидам-сталинистам, и всяческим нынешним западным псевдо-"левым". Безумное хищничество и людоедство капитализма - главная преграда на пути дальнейшего прогресса человечества к социализму.

Мои пояснения и примечания в тексте - (курсивом в скобках).

*  *  *

"Закон тенденции нормы прибыли к падению

Анализ Маркса показывает, что капиталистическая система вращается вокруг стоимости, а не потребительной стоимости, вокруг производства (??? - нет, торговли), а не потребления, и вокруг (денежного) дохода, а не (удовлетворения) потребностей. Таким образом, нет ничего удивительного в том, что весь процесс аккумуляции капитала определяется изменениями нормы прибыли. Реально вся постановка вопроса о падении нормы прибыли настолько важна, что Маркс характеризует ее как «самый важный закон современной политической экономии» (Karl Marx, Grundrisse: Foundations of the Critique of Political Economy (London: Penguin,1993), 748..

Как и все научные законы, закон тенденции нормы прибыли к падению является тенденциозным (??? - что за ерунда!) законом. Иными словами, сам закон постоянно подвергается модификации, смягчению и даже остановке действия (???) под воздействием противодействующих тенденций*. Проявит ли этот закон свою доминирующую тенденцию в определенный момент времени - это зависит от взаимодействия этой главной тенденции, т. е. падения нормы прибыли, и противодействующих ей тенденций. Однако сила доминирующей тенденции настолько велика, что рано или поздно она неудержимо заявит о себе.

Этот закон можно объяснить на двух разных уровнях. Первое объяснение, содержащееся в первом томе «Капитала», основано на изучении отношений между капиталом и наемным трудом, или капиталистом и наемным рабочим, отдельно от других усложняющих факторов. Второе объяснение, содержащееся главным образом в третьем томе «Капитала» (плюс несколько мимолетных упоминаний, сделанных в первом томе), относится к сфере конкуренции между капиталистами.

На уровне производственных отношений между капиталом и наемным трудом доказательство основано на анализе производства относительной прибавочной стоимости. Маркс различает два различных метода производства прибавочной стоимости: абсолютный и относительный. Производство абсолютной прибавочной стоимости не требует никаких изменений в технике и методах производства; оно основано просто на удлиннении рабочего дня. Чем длиннее рабочий день, тем больше труда придется затрачивать работнику, что при фиксированной заработной плате в результате даёт увеличение производства прибавочной стоимости. Относительная прибавочная стоимость, напротив, основана в своей наиболее явной и систематической форме на изменениях в технической базе и методах производства. Это - результат роста производительности труда в результате таких факторов, как развитие новых научных исследований (??? - технологий), создание новых материалов, применение научных открытий в технологии и создание новых методов производства.

По мере того, как рост производительности труда широко распространяется по всей экономике, для производства всех товаров будет требоваться все меньшее количество труда. Это, конечно же, относится и к набору потребительских товаров, потребляемых рабочими и их семьями. По мере удешевления потребительских товаров рабочие будут затрачивать всё меньше времени на производство суммы стоимости, эквивалентной их заработной плате, и, таким образом, будет тратить всё большую часть (неизменного) рабочего дня на производство прибавочной стоимости. Таким образом, поскольку товары, оплачиваемые на заработную плату, подешевели, капиталист присваивает большую сумму прибавочной стоимости. Вкратце, это и есть процесс производства относительной прибавочной стоимости.

Этот процесс является научной основой утверждения Маркса, выдвинутого еще в «Манифесте Коммунистической партии», о том, что владельцы капитала «не могут существовать без постоянной революции в орудиях производства» (Karl Marx and Friedrich Engels, ‘The Communist Manifesto’, in Marx and Engels Collected Works, vol. 6 (London: Lawrence and Wishart, 2010). В погоне за увеличением прибавочной стоимости (т. е. прибыли) капитал постоянно внедряет новую технику, материалы и методы, повышающие производительность труда.

Однако это создает противоречие для капитала. В большинстве случаев развитие технологий связано с внедрением в производственный процесс новых машин и более дорогих материалов. Таким образом, доля постоянного капитала (так называемого овеществленного труда) – т. е. заводов, машин, другого оборудования, дополнительных факторов, таких как энергия и других подобных затрат – увеличивается по отношению к живому труду (переменному капиталу - затратам но оплату рабочих). Увеличивается и то, что Маркс называет техническим строением и органическим строением капитала (мы не будем разбирать здесь различие между ними), т. е. отношение постоянного капитала к живому труду (??? - переменному капиталу). А ведь основное положение марксизма о стоимости утверждает, что создателем любой стоимости, а следовательно и прибавочной стоимости, является живой труд. Стремясь увеличить размер прибавочной стоимости, капитал тем самым вытесняет (сокращает) в процессе производства сам источник стоимости, т. е. труд.

Норма прибыли — это отношение прибавочной стоимости ко всему капиталу. Поскольку постоянный капитал (машины и т. д.) увеличивается быстрее, чем живой труд, и поскольку определенное количество живого труда может создать лишь определенное количество прибавочной стоимости, то (в этом отношении) знаменатель увеличивается быстрее, чем числитель, то есть снижается норму прибыли. Конечно, поскольку цель всего этого - увеличение относительной прибавочной стоимости, то числитель не останется прежним, а тоже увеличится. Это одна из тенденций, противодействующих падению нормы прибыли (и единственная, важная для наших целей) (это неправильно, особенно в наше время погони за экономической рентой, "сервисной экономики" и деиндустриализации!!!) Таким образом, результат определяется тем, что растет быстрее: производительность труда или органическое строение капитала. Но поскольку инвестиции, которые необходимо сделать для извлечения дополнительной прибавочной стоимости, увеличиваются по мере развития все более и более передовых технологий, на определенном этапе органический состав преодолеет противодействующую тенденцию, и норма прибыли начнет падать (это опять-таки неправильно, норма прибыли падает уже с тех пор как существует капитализм, что и проявляется в его закономерной подверженности кризисам!)**

Второе объяснение закона тенденции падения нормы прибыли - результат того же процесса, но рассматриваемого теперь с точкм зрения не производственных отношений между капиталом и трудом, а динамики конкуренции между капиталистами. Конечно, существует множество различных факторов, которые определяют, кто из них одержит победу в процессе конкуренции. Что нас здесь интересует, так это конкуренция в области цен, основанная на технических изменениях, которая также реально оказывается в долгосрочной перспективе наиболее важным фактором. Чтобы победить своих конкурентов, фирма изобретает новую технику или метод производства, который повышает производительность ее рабочей силы**.

Это означает, что индивидуальная (себе)стоимость товаров (или услуг) фирмы будет содержать меньше оплаты труда, чем сопоставимые товары (или услуги) ее конкурентов, что позволит ей снизить собственную цену. Это ставит конкурентов фирмы в затруднительное положение: либо они продолжат запрашивать ту же цену, что и раньше, что вызовет отток покупателей к их конкуренту, который может предложить тот же товар равного (а может быть, даже более высокого) качества по более низкой цене, или им придется соразмерно снизить свои цены, а это знач ит, что они понесут убытки по сравнению со своим конкурентом. Таким образом, в долгосрочной перспективе у других фирм нет другого выхода, кроме как принять ту же технику (или даже лучшую, если такие методы доступны), чтобы выжить. Как только это будет достигнуто, все фирмы смогут снизить свои цены до одного и того же уровня.***

Каковы последствия этого прогресса производительных сил? Этот процесс увеличивает расходы на средства производства (машины, оборудование, новые материалы и т. д.) для всех фирм, при этом сокращая им прибыль из-за этих дополнительных расходов, необходимых для модернизации. Результатом в долгосрочной перспективе является падение нормы прибыли. Отсюда мы видим, что при известных условиях, когда преобладающая тенденция преодолевает противодействующие, норма прибыли падает. ***

Для капиталиста целью производства является получение наибольшей прибавочной стоимости (прибыли) от имеющегося капитала, т. е. наибольшей нормы прибыли, возможной при данных обстоятельствах. Следовательно, падение нормы прибыли тем самым сделает капиталистов менее склонными вкладывать (в производство) новый капитал, т. е. наращивать (производительный) капитал, в тех же темпах, что и раньше. Это означает, что прибавочной стоимости становится недостаточно для продолжения расширенного воспроизводства. Поэтому марксистская теория кризиса – это теория не перепроизводства или недостаточного потребления, а кризиса сверхаккумуляции капитала.****

Еще полвека назад закон тенденции нормы прибыли к снижению был лишь теорией, хотя и очень мощной и, по нашему мнению, лучшей для объяснения капиталистических кризисов. Оно никогда не проверялось эмпирически и поэтому никогда не сравнивалась с реальной ситуацией на местах путём измерения различных показателей, таких как органический состав капитала, норма прибавочной стоимости как индикатор производительности труда и прежде всего, сама норма прибыли. Причина этого в том, что показатели стоимости являются воплощением производственных отношений и скрыты под слоями внешних проявлений реальных производственных отношений. Подобно атомам, которые образуют всю материю, но вовсе не видны невооруженным глазом, они не видны сразу и, следовательно, не поддаются непосредственному включению в полезную и правильную статистику. Следовательно, чтобы оценить и вычислить эти стоимостные категории, необходимо выполнить ряд процессов обратного преобразования на основе категорий, которые не используются в марксистском анализе, начиная со статистики национального дохода. Это было очень трудно сделать. Не было даже технологии, необходимой для такого рода расчетов и анализа.*****

Тем не менее, ранее был ряд несколько рудиментарных попыток измерения и оценки. Заслуживают упоминания новаторские работы Джозефа М. Гиллмана (Joseph M. Gillman, 1957) и Шейна Мэйджа (Shane Mage, 1963). Однако по-настоящему обоснованная работа стала проводиться только с 1970-х годов, когда такие марксисты, как Анвар Шейх, Э. Ахмет Тонак (один из авторов этой брошюры), Фред Мозли - Fred Moseley, Майкл Робертс - Michael Roberts и Гульельмо Карчеди - Guglielmo Carchedi, вступили на неизведанный путь вычисления этих переменных. В результате теперь у нас есть свидетельства того, что норма прибыли изменяется так, как предсказывал Маркс:

Майкл Робертс, «Мировая норма прибыли: важные новые данные», блог Майкла Робертса, 22 января 2022 г. Эта цифра основана на данных Penn World Tables 10.0. Как указывает Робертс, в этой базе данных нет различия между продуктивной и непродуктивной деятельностью. Однако там есть показатель, называемый внутренней нормой доходности основного капитала (internal rate of return on capital stock - IRR), который можно использовать в качестве хорошего показателя марксистской нормы прибыли******.

В отличие от теории недостаточного потребления, эта теория способна очень хорошо объяснить периодическое повторение кризисов. Когда аккумуляция капитала замедляется или даже останавливатся, класс капиталистов и их правительства, конечно, принимают меры, чтобы снова поднять норму прибыли до уровня, который вдохновит капиталистов делать инвестиции в новые производственные мощности. Иногда эти меры означают радикальные изменения в общем направлении экономической политики. Таков неолиберализм - стратегия атомизации мирового рабочего класса с целью повышения нормы прибавочной стоимости и одновременно нормы прибыли. Капиталисты без колебаний заменяют существующую государственную форму такой, которая может принять меры, которые лучше подходят для восстановления нормы прибыли. Чем сильнее противоречия между классами трудящихся и капиталистов, тем более репрессивными становятся режимы. Так было с приходом к власти нацистского режима Гитлера после биржевого краха 1929 года (конечно, не краха на Уолл-стрите, а глобальной Великой Депрессии), который поставил весь мир (кроме Советского Союза) на грань полного краха.

Наконец, мы хотели бы напомнить читателю о роли, которую финансы могут сыграть в отсрочке наихудших последствий кризисов, вливая в экономику все большие объемы кредитов и других форм финансирования и тем самым временно облегчая работу многих экономических единиц, отдаляя день расплаты, когда пузыри лопнут. Мировой финансовый кризис 2008 года является прекрасным примером такой расплаты*******.

Поэтому внешние проявления кризиса вообще вряд ли указывают на истинные причины этого кризиса. Поверхностная интерпретация вводит в заблуждение тех, кто пытается повернуть вспять эту тенденцию в пользу трудящихся масс, угнетенных народов и обездоленных всего мира, что приводит к политике, которая вряд ли поможет нам выбраться из депрессии.

Таким образом, мы подошли к концу довольно долгого пути объяснения механизма кризисов и следовательно - нынешнего кризиса. Но ждут ответа жгучие вопросы: почему возникают депрессии? Почему депрессии стали самой характерной и самой разрушительной формой капиталистических кризисов за последние 150 лет? Чтобы ответить на эти вопросы, мы обратимся к грандиозному видению Марксом исторического процесса - того, как человечество переходит от одного способа производства и от одной общественно-экономической формации к следующим. (Окончание следует)

---

Примечания behaviorist-socialist:

* Типично "левые" оговорочки. Дескать, Маркс хоть и прав, но не совсем, не во всём и не всегда. Поэтому капитализм якобы имеет право на существование...

** Факты свидетельствуют о неправильности этих "левых" ревизионистских оговорок. Средняя норма прибыли неудержимо падает:

а научно-технический прогресс производства перестал быть главным инструментом буржуев в борьбе за увеличение прибылей. Капитализм чем дальше, тем больше переключается на сверхэксплуатацию трудящихся недоразвитых стран, в которые из метрополий Запада уже вывезено всё трудоёмкое производство, на введение на Западе "сервисной экономики" с предельно низкой оплатой труда, на откровенные коррупционные махинации по грабежу госбюджетов с соучастием подкупленного политиканства, на людоедское ростовщичество, на военные сверхдоходы от поставок оружия империалистам и от грабежа стран-жертв агрессий и на извлечение экономической ренты - природной (из полезных ископаемых), земельной (из недвижимости) и монопольной (из глобалистской сверхконцентрации производства, торговли и финансов). Всё это - явно реакционные, ретроградные способы наживы. Эта тенденция свидетельствует о том, что капитализм видит своё спасение в новом феодализме и рабстве под защитой глобальной тоталитарной дигитально-полицейской диктатуры.

*** Всё это уже не актуально в силу сплошной монополизации капиталистической экономики в глобальных масштабах, которая теперь почти целиком находится в собственности банков и инвестиционных фондов. Цель и суть этой проведенной в 1980-х и 1990-х годах "финансиализации" - в как можно более полной ликвидации свободы конкуренции, что позволяет получать паразитическую монопольную ренту, как уже сказано в предыдущем примечании.

**** Этим объясняется извращенная логика "после нас - хоть потоп" ельцинско-путинских прихватизаторов, которые эксплуатировали сворованные у советского народа предприятия до полного износа средств производства, не делая никаких капиталовложений, а потом закрывая эти предприятия и продавая их на снос как недвижимость под застройку.

***** Вот тут-то авторы "Триконтиненталя", как говаривал Ленин, "в корне ошибаются", да ещё и обнаруживают своё позорное невежество. Всё это было сделано, причём безупречно, почти сто лет назад марксистским политэкономом Генриком Гроссманом в его изданном в 1929 году фундаментальном труде "Закон аккумуляции (капитала) и краха капиталистической системы" - "Das Akkumulations- und Zusammenbruchsgesetz des kapitalistischen Systems" von Henryk Grossmann, сокращенный перевод которого я выложил здесь: https://behaviorist-socialist-ru.blogspot.com/2020/11/grossman-law-of-accumulation-and.html (начало) и https://behaviorist-socialist-ru.blogspot.com/2021/02/grossman-law-of-accumulation-and_5.html (окончание). Это действительно научный количественный анализ процесса капиталистического производства.

****** Сравните этот график с графиком в моём примечании**, на котором я обозначил войны как важнейший инструмент повышения нормы капиталистической прибыли. Эти графики чрезвычайно важны для понимания того, что капитализм необходимо уничтожить на всей Земле как можно быстрее. Капитализм означает неизбежность войн, в которых проклятая буржуйская нечисть загребает сверхприбыли, а "нищеброды" гибнут миллионами. При любой дискуссии с либерастской (и вообще прозападной) мразью надо прежде всего тыкать ей в глаза эти графики.

******* Ложь. Смотри примечание **** к предыдущей блогозаписи. Никакой расплаты для виновников, раздувающих спекулянтские пузыри на биржах, не бывает. В кризисах "инсайдеры" - то есть крупный финансовый капитал - поедают буржуйскую мелюзгу и обирают до нитки народ.

.

ТРИКОНТИНЕНТАЛЬ: МИР В ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ДЕПРЕССИИ - 3

"Объяснение кризисов ортодоксальной экономической теорией

Давайте посмотрим, что говорит ортодоксальная (буржуазная)* экономическая теория о кризисах капиталистического способа производства. Как только мы обращаемся к господствующей буржуазной экономической теории за объяснением кризисов, мы сразу же сталкиваемся лицом к лицу с совершенно идеологическим и апологетическим характером этой дисциплины. Подавляющая часть господствующей экономической теории построена на предположении, что экономические кризисы невозможны из-за фундаментальных законов, управляющих капиталистической экономикой. Есть, конечно, и несогласные, и мы к ним еще вернемся. Но примечательно, что на протяжении двух полных столетий, с тех пор как в начале девятнадцатого века был выдвинут закон Сэя, буржуазные экономисты в подавляющем большинстве отрицали возможность системных кризисов при капитализме. Хотя обоснование этого отрицания с технической точки зрения со временем изменилось, само отрицание оставалось неизменным во всем. Давайте тогда назовем это школой отрицания.

 Школа отрицания

Закон Сэя, детище французского экономиста Жана-Батиста Сэя (1767–1832), довольно прост. Он выдвигает идею о том, что, поскольку все производство при капиталистическом разделении труда ориентировано на обмен между товарами, которые производит каждый агент (участник на рынке), из этого следует, что каждое производство создает спрос равной величины стоимости на товары, произведенные другими и, следовательно, все производство создает (возможность) сбыта всех товаров (Сэй назвал это «законом сбыта»). Согласно этому закону, общий объем предложения обязательно равен общему спросу, и поэтому невозможно прерывание экономического цикла.

Примечательно, что Давид Рикардо (1772–1823), величайший деятель классической школы политической экономии наряду с Адамом Смитом (1723–1790), принял (?!?!? - враньё) закон Сэя, который, по сути, представляет собой голословное повторение одного и того же, не выдерживающую критики даже при поверхностном знакомстве. Вскоре мы вернемся к этому, но следует отметить, что на протяжении полувека отзыв Рикардо придавал этому мнимому закону репутацию** (научности).

Сам Рикардо не очень оптимистично оценивал исторические перспективы капитализма. Его теория земельной ренты утыерждает, что по мере развития капитализма должны будут вводиться в обработку земли, которые становятся все менее и менее плодородными или все более и более удаленными от мегаполисов (???). Этот процесс неизбежно приведет к повышению цен на продукты питания, что приведет к неизбежному падению нормы прибыли и, следовательно, к стагнации. Однако эта теория не рассматривает периодические кризисы капитализма.***

Неоклассическая теория, которая в настоящее время является ортодоксальной в господствующей экономической науке, правоверно исповедует учение школы отрицания. С момента своего зарождения в 1870-х годах, когда она стала известна как школа маржинализма, до появления после Второй мировой войны теории общего равновесия и в конце двадцатого века - теории рациональных ожиданий, отрицание экономических кризисов было отличительной чертой неоклассическая экономика.

Сегодня ортодоксальные экономисты больше не рассматривают закон Сэя как обоснование для объяснения (? - отрицания) кризисов. Его сменили на утверждение о том, что рынок якобы гладко функционирует. Это утверждение обосновывают механизмом клиринга рыночных цен (предположением, что спрос и предложение находят точку равновесия цен). Однако это предположение о равновесии рыночных цен игнорирует факт избыточного или недостаточного спроса. Недавняя концепция гипотезы эффективного рынка воспроизводит эти более ранние аргументы с небольшими усовершенствованиями. Если изо всего этого вычистить технический жаргон, остаётся лишь предположение, что капиталистические рынки настолько рациональны и эффективны в своем функционировании, что не подвержены ни перенасыщениям, ни дефицитам, ни кризисам.

Читатель вполне может удивиться тому, что господа экономисты смирились с тем фактом, что на протяжении всей истории капитализма это отрицание сосуществовало со вполне реальным опытом капиталистических кризисов. Как мы намекали ранее, это ( - что?) было сделано посредством разработки специализированной литературы по циклам конъюнктуры, которая изучает волнообразную смену роста и спада в капиталистической экономике через регулярные промежутки времени. Однако надо подчеркнуть, что эта довольно сложная литература, прибегающая к набору сложных технических инструментов, никогда не пробивала толстую идеологическую кожу ортодоксов, что принудило бы их к сомнениям в гипотезе эффективного рынка.

Альтернативное оправдание "экспертами"-экономистами того, что в реальном мире (капитализма) возникают конкретные кризисы, состоит либо в отрицании самого существования кризиса, заслуживающего названия (объявляя его «коррекцией» - термином, заимствованным из профессионального жаргона аналитиков фондовой биржи), либо они приписывают его причину «внешнему шоку» (войне, революции, неожиданному скачку цен на сырьё, чрезвычайным погодным условиям и т. д.) или, чаще всего, ошибкам в экономической политике. Как писал Карл Маркс (1818–1883), «апологеты вопреки регулярному и периодическому повторению катастроф довольствуются их отрицанием и утверждением, что если бы производство велось по их учебникам, кризисы никогда бы не возникли» (Karl Marx, Theories of Surplus Value, part 2, Moscow: Progress Publishers, 1968, стр. 500).

Вот интересное происшествие, которое наглядно демонстрирует этот разрыв между теорией и реальностью в господствующей буржуазной экономике. После мирового финансового кризиса 2008 года королева Великобритании Елизавета II посетила пресловутую Лондонскую школу экономики и политических наук (LSE). Как наивный ребенок, задающий самый неприличный вопрос в приличной компании, она задала собранным по этому случаю маститым экономистам - профессорам самых престижных университетов, советникам правительства и экспертам таких почтенных органов финансовой прессы, как The Economist и Financial Times – следующий вопрос: «Ну почему никто не предвидел этого?» (Ann Pettifor, ‘I Blame the Queen for This Crisis’, The Guardian, 26 February 2009, https://www.theguardian.com/commentisfree/2009/feb/26/recession-economy-capitalism). Она не получила  никакого удовлетворительного ответа.**** Вплоть до краха Lehman Brothers 15 сентября 2008 года обязанностью этих почтенных экономистов было защищать безупречно рациональное функционирование рынков перед лицом критики со стороны их беспокойных менее ортодоксальных коллег, просто не отвечая на марксистскую критику, чтобы не чтобы придать ей легитимность.

Кейнс и школа реалистов

Школа отрицания никогда не была единственным течением в ортодоксальной экономике. В своей заслуженно знаменитой «Общей теории занятости, процента и денег» (1936) Кейнс резко оспаривал закон Сэя и выдвинул идею о том, что экономика реально может достигать общего равновесия в различных ситуациях, например, когда она сталкивается с неполной занятостью или инфляционным "перегревом", с одной стороны, и с состоянием полной занятости с другой (которое ортодоксальная теория считает неизбежной точкой равновесия) (John Maynard Keynes, The General Theory of Employment, Interest, and Money, London: MacMillan, 1936) Это разнообразие возможных последствий, по его мнению, и сделало его теорию «общей теорией».

Кризис, согласно схеме, разработанной Кейнсом, — это состояние, при котором совокупный эффективный спрос (т.е. обеспеченный деньгами спрос на уровне всего общества) недостаточен для создания полной занятости. Следовательно, это состояние неполной занятости и недостаточного использования производственного потенциала. На первый взгляд можно подумать, что Кейнс говорил об отсутствии потенциала потребления в обществе из-за бедности и нищеты трудящихся масс. Фактически, широкий спектр мыслителей, начиная от доминирующих кейнсианцев и заканчивая сильной тенденцией среди экономистов-марксистов, приходит к выводу, что кризис можно преодолеть путем повышения заработной платы и социальной помощи. Их обычно называют школой недопотребления. Мы скоро вернемся к этому при обсуждении различных марксистских школ мысли. Но на данный момент давайте останемся в рамках господствующей экономической теории.

Это правда, что ранние критики закона Сэя были сторонниками недостаточного потребления. Мальтус даже дошел до того, что заявил, что экономические кризисы вызваны структурным отсутствием достаточного спроса и для того, чтобы заполнить этот разрыв, должен существовать класс людей, которые не производят, а только потребляют, получая доход не за труд, а за другие «услуги» обществу. Однако думать, что Кейнс был последователем Мальтуса, было бы самым досадным недоразумением в истории экономической мысли. (...) ***** (Продолжение следует)

---

Примечания behaviorist-socialist:

* Здесь и далее мои пояснения - (курсивом в скобках).

** Рикардо вслед за Смитом был сторонником трудовой теории стоимости и яростным противником паразитических феодальных пережитков, в особенности земельной ренты. Сэй, напротив, утверждал, что стоимость создаётся не только трудом, но и капиталом, и земельной собственностью и т.д., именно из этого утверждения выводя свой пресловутый "закон". Поэтому положительный отзыв Рикардо о Сэе мне представляется чьей-то досужей выдумкой:

*** Ни мегаполисами, ни "стагнацией", ни "периодическими кризисами капитализма" при жизни Рикардо и Сэя даже и не пахло. Капитализм был прогрессивно развивающимся строем, а Рикардо был свободнорыночным либералом и поэтому был озабочен тем, что прибыль капиталистов уменьшают нетрудовые доходы феодальных паразитов - замельных собственников, прожирающей налоги знати и прочих рантье - которые повышают цены на продукты питания и прочие предметы первой необходимости, потребляемые рабочими, и тем самым повышают минимально необходимые расходы на зарплату и понижают прибыль для "предпринимателей". Смит и Рикардо были первыми, кто видел в падении нормы прибыли угрозу для капитализма.

**** Миллиардерская закулиса, конечно, не только "предвидела", но и активно планировала, репетировала и проводила этот кризис, на котором она основательно нажилась. Кризис - это неожиданное разорение для "чужаков" и тщательно подготовленное обогащение для "своих". Но закулисники не такие дураки, чтобы сознаваться в своих преступлениях.

***** Дальше авторы несут полную чушь, симпатизируя людоеду и невежде Мальтусу, заявлявшему, что "бедняки сами виноваты в своих бедах, потому что размножаются" (что повторяют путиноиды-мальтузианцы заявлениями типа "Никто не просил вас рожать!", оплёвывая того самого Рикардо, научные антимеркантилистские (т.е. антифеодальные) воззрения которого Пушкин приписал Адаму Смиту в "Евгении Онегине", гл. 1, ст. 3 по 7:
"Служив отлично-благородно
Долгами жил его отец,
Давал три бала ежегодно
И промотался наконец.
(...)
Судьба Евгения хранила:
(...)
Высокой страсти не имея
Для звуков жизни не щадить,
Не мог он ямба от хорея,
Как мы ни бились, отличить.
Бранил Гомера, Феокрита;
Зато читал Адама Смита
И был глубокий эконом,
То есть умел судить о том,
Как государство богатеет,
И чем живёт, и почему
Не нужно золота ему,
Когда простой продукт имеет.
Отец понять его не мог
И земли отдавал в залог."

Короче, мне уже наскучило переводить белиберду "Триконтиненталя". Я решил было переводить её целиком, лишь бегло просмотрев и увидев одно замечательное и правильное место. Но это было опрометчивое решение. Поэтому я дальше перехожу прямо к этому месту, выбросив всё остальное - занудные и не всегда правильные "критические" разглагольствования о Сэе, Вальрасе, Гезелле, Шумпетере, Люксембург и т.п. персонажах, от которых проку очень мало.

.

ТРИКОНТИНЕНТАЛЬ: МИР В ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ДЕПРЕССИИ - 2

 "Масштабы нынешнего кризиса

Хотя экономика всего мира уже полтора десятилетия поражена болезнью, траектория и глубина нынешнего кризиса различаются в разных странах и регионах с разными социально-экономическими структурами и разными позициями в мировой экономике. Империалистические страны, как мы увидим, были по вполне резонным причинам источником кризиса, и их население сильно пострадало на протяжении всего этого периода от недостаточности экономического роста, инвестиций, трудоустройства и производительности труда. США двигались по собственной траектории, в определенной мере восстановившись после 2013 года и получив преимущество перед другими империалистическими странами, в частности Еврозоной и Японией, до 2019 года, когда в США начался спад. Вслед за этим он усилился из-за последствий "пандемии" COVID-19, которая начала стремительно распространяться в начале 2020 года, т.к. последовавшие остановки экономической деятельности отрицательно сказались на экономических показателях страны.

Так называемые "восходящие" (emerging) страны (те, которые индустриализировались быстрыми темпами в течение нескольких десятилетий или вылупились из централизованно планируемой экономики), такие как Аргентина, Бразилия, Индия, Мексика, Россия, Южная Африка и Турция, двигались по траектории, полностью отличной от траектории США. Будучи в некоторой мере потрясены первоначальным шоком финансовой турбулентности, вызванной кризисом 2008 года, эти страны вскоре оправились благодаря действия извращенных механизмов капиталистического финансирования и достигли, по крайней мере в ряде случаев, экономических показателей, превосходящих все, что они до сих пор имели. В качестве примера можно привести турецкую экономику, которая после спада в первый год кризиса быстро восстановилась и в течение следующих двух лет достигла самых высоких темпов роста, какие она когда-либо имела.

Причина скачка экономических показателей в этих странах не обязательно была вызвана их собственной политикой. Наиболее эффективным инструментом, с помощью которого империалистические страны могли справиться с кризисом, была политика дешевых и обильных денег, проводимая центральными банками, что привело к изобилию кредитов в этих странах. Однако, поскольку они по той же причине резко снизили процентные ставки, деньги из-за этого перетекли в страны, где опроцентовка была гораздо выше, а именно в развивающиеся страны. Таким образом, проклятие мирового кризиса оказалось благом для определенной группы стран, экономика которых удержалась на плаву закачкой всех видов иностранной ликвидности. Однако, когда в 2013 году экономика США начала восстанавливаться, ФРС США прекратила свою политику дешевых денег. Эта новая ориентация политики ФРС США вызвала тяжкие времена для "восходящих" стран.

Хотя менее и наименее развитые страны столкнулись с разными сценариями, все они серьезно пострадали от спада международной торговли, что означало сокращение спроса на их сырьевые экспортные товары и еще большее сокращение прямых иностранных инвестиций. Цены на сырьевые товары также упали. Однако это оказало различное воздействие на страны в зависимости, например, от того, является ли страна импортером или экспортером энергии. В большинстве этих стран общим результатом стало нагромождение целых гор внешних долгов.

Однако одна страна оказалась уникальной: Китай. Хотя Китай и считает себя развивающейся страной, его не постигла участь остальных стран Глобального Юга, поскольку на протяжении десятилетий он поддерживал чрезвычайно высокие темпы роста, основанные на его внутренней динамике, а также на его взаимодействии с остальной частью мировой экономики. Так что с 2013 года Китай продолжает оставаться единственным примером, который очевидно демонстрирует то, что многие эксперты называют «отделением» развивающихся стран от империалистических (Tricontinental: Institute for Social Research’s interview with Samir Amin, Globalisation and Its Alternative, notebook no. 1, 29 October 2018, https://thetricontinental.org/globalisation-and-its-alternative/). Каким бы ни было разнообразие опыта различных групп стран, в долгосрочной перспективе определенные тенденции неизбежно оказали влияние на все группы.

С 2008 года наблюдается общее замедление экономики как на международном уровне, так и на уровне богатейших империалистических капиталистических экономик

Потеря ВВП в 2008-2013 годах по сравнению с предыдущим уровнем роста.
Данные Michael Roberts, The Long Depression: Marxism and the Global Crisis of Capitalism. (Chicago: Haymarket, 2016), стр. 115.

Инвестиции, которые уже долгое время снижались, резко упали после 2008 года. Хуже того, после 2007 года среднегодовые темпы роста производительности труда в странах G7 зависли на уровне 1% по сравнению со средним показателем в 2% в 1971–2006 годах*

Годовые значения роста производительности труда в странах G7 за 1971-2020 годы.
(Данные OECD)

Учитывая эту реальность, каким бы ни был динамизм, он был обусловлен политикой правительств и центральных банков империалистических стран, направленной на быстрое восстановление мировой экономики.** Она была в двух формах: денежной и налоговой.

В области денежно-кредитной политики центральные банки империалистических стран последовали примеру Федерального резерва США, настырно проводя политику дешевых и обильных денег. Они сделали это двумя разными способами. Первый заключался в снижении базовой процентной ставки во многих случаях до нуля, а в ряде случаев даже ниже нуля.

Процентная ставка центральных банков империалистических стран. Данные O. Kuznetsova, S. Merzlyakov, and S. Pekarski, ‘Confidence in Future Monetary Policy as a Way to Overcome the Liquidity Trap’, Russian Journal of Economics 5, no. 2 (July 2019): стр. 117–135.

Во-вторых, центральные банки проводили политику, названную ими "количественное смягчение", которая включала скупку облигаций государственных займов на открытом рынке (у частного финансового сектора), задействовав печатный станок. Количественное смягчение - не что иное, как лицемерный эвфемизм печатания денег, не обеспеченных соответствующими изменениями в реальной экономике (т.е. её ростом).*** Это вызвало громадное увеличение балансов центральных банков.

Что касается налогово-бюджетной политики, Соединенные Штаты и еврозона вложили огромные суммы денег в программы государственных расходов, направленные на восстановление экономики (главным образом - паразитического финансового сектора!)

Данные: Adam Tooze, Crashed: How a Decade of Financial Crises Changed the World
(New York: Viking, 2018), стр. 380.

Естественно, дефицитарные расходы и политика дешевых денег в долгосрочной перспективе создают долговые обязательства, что выражается в лавинообразном росте долга крупнейших империалистических экономик:

Долг стран G7 в процентах от их ВВП (напомню, что c 1990-х годов в него входят фиктивные "продукты" фннансового сектора - behaviorist-socialist).
Данные: Roberts, Long Depression, стр. 68.

Чрезвычайно высокая задолженность, которая стала выше 120% (ВВП) в 2012 году, означала самый высокий уровень государственного долга за всю историю капиталистического способа производства, побив рекорд долгов военного времени (Murray E. G. Smith, Jonah Butovsky, and Josh J. Watterton, Twilight Capitalism: Karl Marx and the Decay of the Profit System (Halifax: Fernwood Publishing, 2021), стр. 61.) К апрелю 2023 года государственный долг США долг достиг ошеломительной суммы в 31 триллион долларов США, что составляет 124% ВВП. Примерно в то же время соотношение долга к ВВП 18 стран еврозоны составляло 97,7%, хотя оно было очень разным для стран Средиземноморья (например, Грецией и Италией) и стран Северной Европы (Eurostat, ‘General Government Gross Debt – Annual Data’, accessed 22 April 2022, https://ec.europa.eu/eurostat/databrowser/view/teina225/default/table?lang=en). Важно отметить, что государственный долг — не единственное бремя, которое несёт экономика империалистических стран: долг частных корпораций также значительно вырос как до, так и после мирового финансового кризиса:

Отношение негосударственной задолженности к ВВП США в %. Данные Guglielmo Carchedi and Michael Roberts, eds., World in Crisis: A Global Analysis of Marx’s Law of Profitability (Chicago: Haymarket, 2018), стр. 321.

В результате этой радикальной политики так называемой «pump-priming - накачки» (для стимулирования экономики в состоянии рецессии***) на фондовых биржах и различных (спекулянтских) рынках, таких как рынок недвижимости, раздуваются пузыри, совершенно несоизмеримые с темпами развития реальной экономики. Ряд заслуживающих доверия экспертов по фондовым рынкам, например нобелевский лауреат Роберт Дж. Шиллер, предостерегают от излишнего оптимизма в отношении «ревущих 20-х годов» двадцать первого века, ведь «ревущие 20-е годы» двадцатого века закончились «черным вторником» 1929 года, с которого началась Великая Депрессия 1930-х годов (Robert J. Shiller, ‘Looking Back at the First Roaring Twenties’, The New York Times, 16 April 2021, https://www.nytimes.com/2021/04/16/business/roaring-twenties-stocks.html).

Непредвиденные события также могут навредить экономическим циклам (конъюнктуры). Например, "пандемия" COVID-19 несомненно оказала влияние на цикл конъюнктуры и затруднила прогнозирование будущих тенденций. Еще одним фактором непредсказуемости является война на Украине, которая также наносит ущерб мировой экономике. Помимо прямого воздействия войны, включая конвульсии на рынках энергоносителей, металлов и продуктов питания, на которых Россия и Украина являются ключевыми участниками, чрезвычайные санкции, введенные западными странами против России, и бойкот внутреннего рынка России западными компаниями увеличили ущерб для мировой экономики. Не будет преувеличением сказать, что спустя полтора десятилетия после банкротства Lehman Brothers в 2008 году мировая экономика все еще находится в плачевном состоянии." (Продолжение следует)

---

Примечания behaviorist-socialist:

На мой взгляд, "Триконтиненталь" изложил эту тему весьма неудовлетворительно. Но выкинуть это слово из песни "Триконтиненталя" - не моё дело. Моё дело - лишь подчеркнуть, что от описанной тут " Триконтиненталем" монетаристской "помощи экономике", которую, кстати, упрямо практикует мадам Наебулина, жиреет лишь паразитический сектор FIRE (финансов, страхования и недвижимости), а до реальной производительной экономики такая "помощь" просто не доходит из-за ростовщической алчности банков, в которые эта "помощь" изначально поступает. Владеющим английским советую на эту тему читать и слушать Майкла Хадсона http://michael-hudson.com/ .

* Это типичный пример спорного (и даже ошибочного) вывода из численных данных. Производительность труда - статистический усредненный показатель эффективности производства, не реагирующий сиюминутно на отдельные инвестиции. Если отвлечься от разброса данных, то очевидна постоянная тенденция снижения производительности труда, которую я показал красной линией:

** Надо различать между паразитическим сектором FIRE (финансов, страхования и недвижимости) и реальной производительной экономикой. Сотворенные из ничего деньги спасли спекулянтский сектор FIRE от неизбежной пандемии банкротств, но реальная экономика не получила ничего и хирела дальше. Об этом постоянно и совершенно правильно говорит проф. Майкл Хадсон (http://michael-hudson.com/).

*** Это - неправильное изложение сути "количественного смягчения". На самом деле "Фед" и прочие западные центральные банки выдавали стоявшим на грани банкротства буржуям, причём главным образом финансистам, т.е. спекулянтам и ростовщикам, беспроцентные ссуды под залог реально сильно обесценившихся мусорных "ценных бумаг" по номиналу, тем самым в убыток для государственной казны. Вот этими-то мусорными "обеспеченными залогом обязательствами" и были "накачаны" балансы центральных банков!

.