СКИННЕР: ПРЕВЫШЕ СВОБОДЫ И ЧЕСТИ. ГЛАВА 5 - 1

Выкладываю мой перевод 5-й главы опубликованной в 1971 году книги профессора Б.Ф. Скиннера "Превыше свободы и чести" - B.F. Skinner, "Beyond Freedom and Dignity". Тема 5-й главы  - альтернативы наказания. Разумеется, всё это - никуда не годные "альтернативы", существующие в рамках диктатуры буржуазии. Скиннер в этой главе объясняет, почему эти альтернативы совершенно бесполезны.

Прежде всего прошу обратить внимание на разоблачение Скиннером (во 2-й половине главы) буржуазного фетиша - "свободы" экономики (рынка), которая на деле оказывается диктатурой капитала.  Так как деньги - это универсальный подкрепитель, то они - инструмент манипулятивной тиранической власти капитала, угнетающей и уродующей человечество. Управление людьми - власть над людьми, сама по себе сильнейший подкрепитель, а потому тщательно маскируется мнимой "свободой" подвластных. В этом - коварная, подлая суть либерастской буржуйской демагогии.

Далее, обязательно надо сказать несколько слов о часто упоминаемой в тексте "автономной личности". Это, конечно, не реальный человек, а фикция ментализма-когнитивизма и любимое детище буржуазной идеологии - некий суперменистый Робинзон, который живёт автономно, то есть независимо от общества, как бы на необитаемом острове, даже находясь в окружении людей. Совершенно очевидно, что иронизирование Скиннера над этой фантастической нелепицей вызвало страшную злобу в индивидуалистических душонках "настоящих американцев", для которых такой воображаемый идол "self-made man" является главным компонентом "american dream" - "американской мечты". Это как раз та буржуйская фикция, которая пропагандируется в попытках затушевать суть человека как общественного существа, обязанного своими "сознанием", "умом", "свободой" и "честью" только обществу. Не случайно гнусная фашистоидная сучка Тэтчер постоянно твердила: "Society is a bunkum" - "общество - это (лживая) брехня".

И наконец, важное замечание о слове "contingencies". Оно у Скиннера обычно означает contingencies of reinforcement - факторы подкрепления, то есть те явления в окружающем мире, которые становятся "формулами" конкретных оперантов, определяющими взаимосвязи между оперантными стимулами, конкретными актами поведения и подкреплением. Для подопытного животного или человека, "познающего" окружающий мир, эти явления сперва являются таинственными и "непонятными". Но позже, после выработки операнта, эти явления становятся частью повседневной жизнедеятельности. Так что contingency of reinforcement имеет как бы два лица - сначала загадочное (до выработки конкретного операнта), а после - знакомое, "освоенное". Интересно, что научные исследования точно так же открывают "общие законы природы и общества", которые представляют собой систематизированную и упрощенную оперантную "картину" или "карту" окружающего мира. Поэтому слово contingencies, означающее в английском 1) условия, 2) непредвиденные обстоятельства, 3) случайности, 4) возможности и 5) факторы я здесь, как правило, перевожу на русский язык словом "факторы".

*  *  *

--

"Глава 5: Альтернативы наказания

Поборники "свободы и чести" конечно, не ограничиваются лишь карательными мерами, однако они применяют альтернативы наказанию нерешительно и непоследовательно. Их культ автономной личности позволяет им прибегать лишь к неэффективным мерам (управления поведением), некоторые из которых мы сейчас и рассмотрим.

Вседозволенность

Абсолютную вседозволенность всерьез предлагали в качестве альтернативы наказанию. При ней вообще не должно быть никаких попыток управления (поведением), благодаря чему автономность личности безраздельна. Если личность ведет себя хорошо, то это якобы потому, что ей врожденно присущи либо добродетельность, либо дисциплинированность. Свобода и честь гарантируются. Свободный и добродетельный человек, мол, не нуждается в государстве (ведь правительства только разводят коррупцию), и в состоянии такой анархии он может упражняться в своей природной добродетельности и вызывать этим восхищение. Он не нуждается в догмах религии; он благочестив и ведет себя добродетельно не повинуясь заповедям, а вероятно, благодаря некоему прямому мистическому озарению. Ему не нужны никакие искусственные экономические стимулы; он по своей природе трудолюбив и будет обмениваться с другими частью того, чем владеет, по справедливости в естественных условиях спроса и предложения. Он не нуждается в учителях; он учится, потому что любит учиться, и его естественная любознательность диктует ему то, что ему следует знать. Если жизнь станет для него слишком сложной, или если его естественное состояние добродетели будет нарушено невзгодами или вмешательством любителей поуправлять, то у него могут возникнуть личные проблемы, но он найдет их решение без помощи психотерапевта.

Практика вседозволенности имеет массу преимуществ. Она экономит труд надзирающих и налагающих карательные санкции. Она не вызывает ответного насилия. Тех, кто её практикует, невозможно обвинить в ограничении чьей-либо свободы или лишении кого-либо чести. И их не обвинишь ни в чём, если дела примут плохой оборот. Ведь если люди ведут себя плохо по отношению друг к другу в условиях вседозволенности, то это из-за несовершенства человеческой природы. Если они дерутся, когда нет власти, поддерживающей порядок, то это из-за того, что у них есть агрессивные инстинкты. Если ребенок стал преступником, когда его родители не предпринимали никаких усилий, чтобы управлять его поведением, то это потому, что он общался с плохими людьми или имеет преступные наклонности.

Однако вседозволенность не является линией поведения (в обществе); это отказ от вообще какой-либо общественной позиции, и ее видимые преимущества иллюзорны. Отказ от управления поведением означает передачу управления поведением отнюдь не самой личности, а каким-то иным факторам социальной и природной окружающей среды.

Управление поведением как акушерство (майевтика)

Способ изменять поведение без очевидного управления им описан ещё Сократом в его метафоре акушерки: одна личность лишь помогает другой "родить" поведение. Так как акушерка не участвует в зачатии, а лишь помогает при родах, то личность, которая "рождает" своё поведение, может считать его своей безраздельной заслугой. Сократ продемонстрировал применение "майевтики", т.е. родовспоможения, в сфере обучения. Он считал, что доказал возможность того, чтобы при помощи наводящих вопросов даже необразованный мальчик-раб может доказать теорему Пифагора. Мальчик давал на них утвердительный ответ на каждой стадии доказательства, и Сократ утверждал, что он делал это без подсказки, иными словами, что он в некотором смысле "знал" целиком всё доказательство теоремы. Сократ утверждал, что даже обыденные знания можно "вывести" таким же образом, так как душа ведает истину и ей нужно лишь показать, что она её знает. Этот отрывок часто цитируется как якобы имеющий прямое отношение к современной практике образования.

Эта метафора укоренилась также и в теориях психотерапии. Мол, пациента не надо учить более адекватному поведению или давать ему советы, как решить свои проблемы; якобы решение уже имеется в нем самом и ему надо его только "родить" с помощью психотерапевта-"акушерки". Как выразился один писатель: "У Фрейда и Сократа есть три общих принципа: познай самого себя; добродетель - это знание (истины) и метод "майевтики" или искусство акушерства, которым, конечно, и является процесс психоанализа." Подобная позиция в религии связана с мистицизмом: человеку якобы не нужно следовать догматам, которые установлены ортодоксией; мол, внутренние источники направят его поведение так, как следует.

Интеллектуальное, психотерапевтическое и моральное "акушерство" вряд ли легче, чем управление поведением при помощи наказаний, потому что оно требует весьма искусных навыков (общения) и пристального внимания, но оно имеет свои преимущества. Создаётся впечатление, что оно придаёт практикующему его таинственную власть. Подобно каббалистике, использующей иносказания и намеки, оно достигает результатов, которые кажутся непропорционально большими в сравнении с затраченными усилиями. Однако этим не умаляются заслуги пациента. Ему целиком ставится в заслугу то, что он якобы всё уже знал "внутри" до того, как "родить", и то, что в нем были семена хорошего психического здоровья, и его способность вступить в прямое общение с богом. Важным преимуществом является и то, что практикующий такое "акушерство" избавлен от ответственности. Точно так же, как не вина акушерки, если ребенок родится мертвым или уродцем, так и не вина учителя в отсутствии у ученика успехов, или психотерапевта, когда пациент не справляется со своими проблемами, или мистика-"гуру", когда его последователи ведут себя предосудительно.

Метод "майевтики" имеет определённые достоинства. Это тонкий вопрос - сколько помощи учитель должен оказать ученику, чтобы тот освоил новые формы поведения. Учитель должен ждать, пока студент не даст ответ, а не торопиться подсказать ему, что он должен сделать или сказать. Как сказал Коменский: "Чем более учитель учит, тем менее научается ученик." При этом польза для ученика совсем в ином. Вообще говоря, нам не нравится ни то, когда нам говорят что-то, что мы уже знаем, ни то, что мы вряд ли когда-либо хорошо поймём или усвоим. Мы не читаем книгу, если мы уже хорошо знаем её содержание, или если её содержание нам совершенно чуждо и, скорее всего, таковым и останется. Мы читаем книги, которые помогают нам высказать то, что мы уже почти в состоянии сказать, но ещё не можем сказать ясно без посторонней помощи. Мы понимаем автора, хотя мы не могли бы сформулировать то, что понимаем, до того, как он выразил это в словах. Психотерапия оказывает пациенту помощь похожим образом. Метод "майевтики" полезен ещё и потому, что он управляет поведением гораздо сильнее, чем обычно принято думать, что в ряде случаев очень ценно.

Однако его достоинства куда меньше тех, что ему приписывают. Мальчик-раб у Сократа так ничему и не научился, так как нет никаких доказательств тому, что он смог бы позднее самостоятельно доказать теорему. К тому же в отношении как "майевтики", так и вседозволенности верно то, что их положительные результаты - результат управления поведением иными, игнорируемыми факторами. Если, например, пациент преодолевает свои проблемы без помощи психотерапевта, то это значит, что он где-то в другом месте подвергся действию полезных факторов окружающего мира.

Управление как ориентирование

Следующая метафора, описывающая слабые управляющие воздействия, заимствована из садоводства. Поведение, которое личность "родила", растет, и его росту можно дать направление или форму, подобно росту растения. Поведение якобы можно "ориентировать."

Эта метафора очень распространена в области воспитания. Школа для маленьких детей называется детским садом. Поведение ребенка "развивается", пока он не достигнет "зрелости". Учитель может ускорить процесс или несколько изменить его направление, однако (согласно классическому изречению) он не может научить, он может только помочь ученику учиться. Метафора ориентирования распространена и в психотерапии. Фрейд утверждал, что человек должен пройти через несколько этапов развития, и если пациент "застрянет" на каком-то этапе, то психотерапевт должен помочь ему освободиться и продолжать движение вперед. Правительства тоже руководят - например, когда они поощряют "развитие" промышленности при помощи налоговых льгот, или создают "климат", который содействует улучшению межрасовых отношений.

Ориентирование - не такое легкое дело, как вседозволенность, но оно, как правило, проще "майевтики" и имеет те же преимущества. Того, кто просто ориентирует естественное развитие, не так-то легко обвинить в попытке управлять им. Сам рост остается достижением самой личности, свидетельствующим о её свободе и ценности, о её "скрытом потенциале", а "ориентирующий" подобно садовнику не несет ответственности за конечную форму "выращиваемого", так что фиаско - это не вина того, кто всего лишь ориентирует.

Однако ориентирование эффективно только в той степени, в какой оно на самом деле является управлением. Такое руководство либо открывает новые возможности, либо блокирует рост в конкретных направлениях. Создать возможность чего-либо - это не особо положительное действие, но и оно тем не менее является видом управления, если увеличивает вероятность выполнения определённых актов поведения. Учитель, который просто выбирает материал, который ученик должен выучить, или психотерапевт, который просто предлагает пациенту сменить работу или круг общения, осуществляет управление, хотя доказать это может быть нелегко.

Управление становится более очевидным, когда им предотвращается рост или развитие. Цензура блокирует доступ к информации, необходимой для развития в определенном направлении; она закрывает возможности. Де Токвиль наблюдал это в тогдашней Америке: "Волю человека тут не ломают, а обессиливают, угнетают и направляют. Людей редко понуждают ... действовать, но их постоянно удерживают от действий." Как выразился Ральф Бартон Перри: "Тот, кто определяет, какие альтернативы действий могут быть известны человеку, управляет его возможностями выбора. Человека лишают свободы в меру того, насколько ему будет отказано в доступе к любым идеям, или ему будет дан лишь ограниченный набор идей, а не вся совокупность соответствующих возможностей". Тут вместо "лишают свободы" можно вставить "манипулируют".

Несомненно, хорошо бы создать окружающую среду, в которой люди быстро приобретали бы эффективное поведение и продолжали вести себя эффективно. При конструировании такой среды мы можем устранить отвлекающие и неоднозначные возможности (подкрепления), а это и является ключевым моментом в метафоре ориентирования роста или развития. Но на самом наблюдаемые изменения - это результат организованных нами факторов (подкрепления), а не "ориентированного" развития какого-то якобы врожденного шаблона (поведения).

Создание зависимости (поведения) от вещей

Жан-Жак Руссо боялся опасности социального манипулирования, и думал, что избежать его можно, создавая зависимость личности не от людей, а от вещей. В романе "Эмиль" он объясняет, как ребенок может получить знание о вещах от самих вещей, а не из книг. Описанные им методы все еще широко распространены, в основном из-за требования Джона Дьюи внести реальную жизнь в школу.

Одно из преимуществ зависимости от вещей, а не от других людей, состоит в том, что экономится время и энергия других людей. Ребенок, которому приходится напоминать, что пора идти в школу, зависит от своих родителей, но ребенок, который научился реагировать на часы и других временнЫе факторы окружающего его мира (а не на так называемое "чувство времени"), зависит от вещей, и он предъявляет меньше требований к родителям. В процессе обучения вождению автомобиля человек зависит от инструктора до тех пор, пока ему приходится указывать, когда тормозить, когда дать сигнал поворота, когда переключать передачи, и так далее; но когда его поведение перейдет под контроль естественных последствий вождения автомобиля, он сможет обойтись без инструктора. Круг "вещей", от которых должно стать зависимым поведение человека, включает в себя и других людей, когда они не действуют специально для того, чтобы изменить его поведение. Ребенок, которому приходится указывать, что говорить и как себя вести по отношению к чужим людям, зависит от тех, кто даёт ему указания; но ребенок, который научился ладить с чужими, может обойтись без указаний.

Еще одним важным преимуществом зависимости от вещей является то, что факторы подкрепления, связанные с вещами, более однозначны и формируют более эффективное поведение, чем факторы, устроенные другими людьми. ВременнЫе факторы окружающей среды являются более универсальными и более чуткими, чем любая череда напоминаний. Человек, чье поведение при вождении автомобиля сформировано реагированием автомобиля, ведет его более умело, чем тот, кто следует инструкции. Те, чьи отношения с людьми являются результатом прямого воздействия социальных отношений, более искусны в общении, чем те, кому всегда указывали, что сказать и что сделать.

Это - важные преимущества, и мир, в котором все поведение людей зависит от вещей, представляет собой привлекательную перспективу. В таком мире каждый будет хорошо себя вести по отношению к своим ближним, так как он научился так поступать в результате их одобрения и порицания; он будет работать продуктивно и усердно и вести обмен вещей с другими людьми в силу их естественной ценности; и он будет учиться тем вещам, которые естественным образом представляют для него интерес и естественным образом полезны для него. Все это было бы куда лучше, чем вести себя хорошо, повинуясь законам, навязываемым полицией, и продуктивно работать ради искусственного подкрепления, называемого деньгами, и учиться для того, чтобы получать хорошие оценки.

Но вещами не так-то просто управлять. Процедуры, описанные Руссо, были хлопотливыми, и к тому же они часто не работают. Сложные факторы подкрепления, в которых участвуют вещи (в том числе и люди, которые ведут себя "непредумышленно") могут, в отсутствие вспомогательных приёмов, иметь очень незначительное влияние на человека даже на протяжении всей его жизни. Это факт огромной важности по причинам, которые мы разберём позже. Мы также должны помнить, что управление, осуществляемое вещами, может быть губительным. Мир вещей может быть тираническим. Естественные факторы подкрепления могут побудить человека вести себя суеверно, рисковать всё более и более безрассудно, бесполезно работать до изнеможения, и так далее. Одно лишь противодействие, оказываемое социальной средой, не даёт никакой защиты от таких последствий.

Зависимость от вещей не является независимостью. Ребенок, которому не нужно напоминать, что уже время идти в школу, перешел под управление более тонких и более полезных стимулов. Ребенок, который научился, что говорить и как себя вести в общении с чужими, перешел под управление социальных факторов подкрепления. Поведение людей, которые хорошо уживаются друг с другом под действием лишь мягких факторов одобрения и неодобрения, управляется столь же эффективно (а во многих отношениях более эффективно), чем подданные в полицейском государстве. Ортодоксальная религия управляет людьми с помощью догматов, но мистицизм ничуть не свободнее, потому что факторы, которые сформировали поведение мистика, более личные, идиосинкразические. Тот, кто работает продуктивно из-за подкрепления стоимостью производимых им товаров, находится под чутким и строгим управлением результата своего труда. Тот, кто учится в естественной (социальной) среде (как, например, это описал Горький в повести "Мои университеты" - примечание behaviorist-socialist), испытывает действие управления более мощного, чем любое управление, осуществляемое учителями.

Личность никогда не бывает по-настоящему независимой (от общества). Даже если она эффективно обращается с вещами, она обязательно зависит от тех, кто научил её этому. Именно они выбрали (в качестве подкрепления) те вещи, от которых она (теперь) зависит, и установили вид и степень этой зависимости. (Они поэтому не могут избавиться от ответственности за результаты.)"

СКИННЕР: ПРЕВЫШЕ СВОБОДЫ И ЧЕСТИ. ГЛАВА 5 - 2

"Изменение сознания

Удивителен тот факт, что наиболее яростные противники манипуляции поведения (менталисты-когнитивисты - примечание behaviorist-socialist) совершенно непоследовательно прилагают самые энергичные усилия, чтобы манипулировать сознанием. Видать, угроза свободе и чести возникает только тогда, когда поведение изменяют, изменяя материальную окружающую среду. Они не видят никакой угрозы, когда изменяют "состояния сознания", которые, как они утверждают, ответственны за поведение; наверно, это потому, что автономная личность обладает некоей чудодейственной силой, которая позволяет ей то "прогибаться", то сопротивляться.

Их счастье - тех, кто возражает против манипуляции поведения, - что они не имеют ничего против манипуляции сознания, поскольку в противном случае им пришлось бы вообще молчать. Однако напрямую изменить сознание невозможно. Манипуляция материальных факторов в окружающей среде производит изменения, которые, как они утверждают, указывают на изменение сознания, но если при этом есть какое-то воздействие, то только на поведение. Такое управление (поведением) малозаметно и не очень эффективно, и поэтому кажется, что отчасти это управление осуществляется самой личностью, сознание которой изменяется. Рассмотрим несколько характерных способов изменения сознания.

Мы можем побудить человека к определённому акту поведения, давая ему подсказку (например, когда он не в состоянии решить задачу), или советуя ему действовать определенным образом (например, когда он не знает, как поступить). Подсказки, намёки и советы - всё это стимулы; они обычно (но не всегда) речевые, и имеют важное свойство быть лишь соучастником в управлении поведением. Никто не отреагирует на подсказку или намёк, если не имеет некоторую тенденцию вести себя данным образом. Когда факторы, которыми объясняется преобладающая тенденция поведения, неявны, то отчасти причину акта поведения можно приписать сознанию. Внутреннее управление поведением кажется особенно убедительным, когда внешнее управление неочевидно, т.е. когда, например, человеку рассказывают на первый взгляд не имеющую отношения к делу историю, которая тем не менее действует как намёк, подсказка или внушение. Показательный пример осуществляет управление похожим образом, используя универсальную тенденцию к подражательному поведению. Именно так "манипулируют сознанием" рекламные "свидетельства".

Нам также кажется, что мы воздействует на сознание, когда мы настаиваем или убеждаем (persuade) кого-то что-то сделать. Этимологически слово urge (настаивать) значит "нажимать или подталкивать"; например, чтобы представить кому-то желаемое нами действие более неотложным (urgent), мы настаиваем, чтобы он действовал, как бы подталкивая его. Такие стимулы, как правило, ненасильственны, но они эффективны, если в прошлом они были связаны с более сильными неприятными последствиями. Например, мы подгоняем человека, привыкшего тянуть резину: "Смотри, который уже час!", и мы добьемся успеха, побуждая его поторопиться, если раньше промедление наказывалось. Мы оказываем нажим на человека, чтобы он не транжирил деньги, напоминая, что на его счете в банке слишком мало денег, и мы добьемся своего, если он уже страдал в прошлом от отсутствия денег. С другой стороны, мы убеждаем (persuade) людей, указывая им на стимулы, связанные с приятными последствиями. Этимологически слово persuade (убеждать) значит "подсластить". Мы убеждаем кого-либо, представляя ситуацию более благоприятной для его акта поведения и изображая возможные положительные последствия. Здесь опять-таки видно явное расхождение между слабостью используемых нами стимулов и силой их воздействия. Итак, настаивать или убеждать кого-то имеет смысл только тогда, когда у него уже есть определенная склонность вести себя соответствующим образом, но его поведение может быть приписано его внутренней личности лишь теми, для кого эта тенденция необъяснима.

Убеждения, склонности, чувства, потребности, намерения и мнения - это прочие атрибуты автономной личности, о которых говорят, что они изменяются, когда происходит изменение сознания. На самом деле в любом случае изменяется лишь вероятность совершения определённых актов поведения. Вера человека в то, что пол выдержит его, когда он по нему ходит, зависит от его прошлого опыта. Если он ходил по полу уже много раз и не проваливался, он охотно будет и далее делать это, и это поведение не будет вызывать у него каких-либо негативных стимулов, ощущаемых как тревога. Он может сказать, что у него есть "убеждение" в прочности пола, или "уверенность", что пол его выдержит, но всё то, что ощущается как убеждение или уверенность, не является состояниями сознания; в лучшем случае это - побочные продукты поведения в предыдущих подобных ситуациях, и они (эти чувства) не объясняют того, почему человек поступает именно так.

У нас крепнет "уверенность", когда вероятность действия увеличивается благодаря тому, что это поведение получает положительное подкрепление. Ведь когда мы уверяем человека, что пол его выдержит, побуждая его ходить по нему, то нельзя сказать, что мы изменяем его "убеждение"; однако мы делаем это в традиционном понимании, когда мы даем ему устные заверения, что пол прочный, и демонстрируем его прочность, сами ходя по нему, или описываем его конструкцию и свойства. Разница тут лишь в наглядности этих методов. Изменение, которое происходит по мере того, как человек "учится доверять полу", ходя по нему, является характерным результатом подкрепления; а изменение, которое происходит, когда ему говорят, что пол прочный, когда он видит, что кто-то другой ходит по нему, или когда его "убеждают" заверения, что пол его выдержит, зависит от опыта в прошлом, вклад которого (в управление поведением) теперь уже не заметен для других. Например, человек, который ходит по поверхностям, прочность которых может быть разной (например, замерзшее озеро), быстро начинает отличать поверхности, по которым другие ходят, от поверхностей, по которым никто не ходит, или поверхности, которые называют безопасными, от поверхностей, которые называют опасным. Он научается беззаботно ходить по первым и осторожно по вторым. Вид людей, ходящих по поверхности, или заверения, что она безопасна, переводит её из второй категории в первую. История того, как сформировывалось это различение, может быть забыта, и тогда создаётся (обманчивое) впечатление, что в достижении результата соучаствует и внутренний процесс, называемый "изменение сознания".

Изменения предпочтений, восприятия, потребностей, целей, взглядов, мнений и других атрибутов сознания могут быть проанализированы таким же образом. Мы изменяем взгляды человека на конкретные вещи, а также то, что он "в них видит", смотря на них, изменяя факторы (оперантного подкрепления); мы не изменяем фикцию под названием восприятие. Мы можем изменить относительную интенсивность разных реакций дифференциальным подкреплением альтернативных актов поведения; но мы не можем изменить нечто, называемое "предпочтением". Мы изменяем вероятность совершения акта поведения путем изменения состояний депривации или негативного стимулирования; но мы не изменяем так называемую потребность. Мы конкретными мерами даем подкрепление актов поведения; но мы не даем человеку цели или намерения. Мы изменяем поведение по отношению к чему-то, а не отношение к нему. Мы усваиваем методом проб и ошибок, а также изменяем речевое поведение, а вовсе не мнения (и идеи - примечание behaviorist-socialist).

Еще один способ "изменить сознание" - это указать причины, из-за которым человек должен вести себя данным образом, и эти причины почти всегда являются последствиями, которых можно ожидать в результате такого поведения. Допустим, ребенок пользуется ножом опасным для себя образом. Мы можем избежать беды, делая окружающий мир более безопасным, отобрав нож или дав ему более безопасный инструмент; но это не подготовит его к миру, полному опасных ножей. Оставшись один, ребенок может научиться правильному пользованию ножом, пользуясь им неправильно и при этом раня себя. Мы можем ему помочь, заменяя ранения менее опасной формой наказания - например, шлёпая его, или просто стыдя его всякий раз, когда мы видим, что он пользуется ножом опасным образом. Мы можем сказать ему, что некоторые случаи пользования плохи, и другие хороши, если слова: "Плохо!" и "Хорошо!" уже выработаны у него как условные положительный и отрицательный подкрепители. Предположим, однако, что все эти методы дают нежелательные побочные продукты, такие как изменение его отношения к нам, и мы поэтому принимаем решение воззвать к его "разуму". (Это, конечно, возможно только если он уже достиг "разумного возраста"). Мы объясним ему тогда все факторы, демонстрируя то, что может произойти, если пользоваться ножом так, а не иначе. Мы можем показать ему, какие правила следуют из этих факторов (например: "Никогда не строгай по направлению к себе"). В результате мы можем побудить ребенка пользоваться ножом правильно - и тогда, вероятно, будем говорить, что мы "привили ему знания" правильного пользования ножом. Но нам пришлось применить большой объем предварительного кондиционирования (правильного реагирования) на наставления, указания и другие речевые стимулы, который легко забывают, и вклад которого могут приписать "автономной личности". Еще более сложная форма аргументации имеет дело с процессом установления новых причин на основании старых - процессом дедукции, который зависит от гораздо более продолжительной истории пользования речевыми (оперантами) и который особенно охотно называют изменениями сознания (т.е. "умозаключениями" - примечание behaviorist-socialist).

Способы изменения поведения путем "изменения сознания" редко прощают, когда они очевидны и эффективны, хотя по-прежнему считается, что изменяется якобы именно сознание. Мы не прощаем "манипуляцию" сознанием, когда участники спора явно неравны; это считают "недопустимым влиянием." Мы также не прощаем скрытного "манипулирования сознанием". Если человек не в состоянии видеть то, как воздействуют "манипуляторы сознанием", он не может избежать этого или дать отпор; он подвергается "пропаганде". "Промывку мозгов" пытаются запретить те, кто в остальных случаях потворствует изменению сознания просто потому, что тут управление поведением очевидно. Общераспространенный метод "промывки мозгов" состоит в создании невыносимых условий - например, людей морят голодом или лишают сна, и потом дают поблажки, используемые как подкрепители любых актов поведения, которые "показывают положительное отношение" жертвы к политической или религиозной системе мучителей. Конформистские "мнения" создаются просто при помощи положительного подкрепления изъявлений лояльности. Эта процедура может быть неочевидной для тех, против кого она применяется, но она слишком очевидна для того, чтобы посторонние могли согласиться с тем, что это допустимый способ изменения сознания.

--

--

--

--

--

Иллюзия того, что свобода и честь соблюдаются, когда управление поведением кажется неполным, возникает отчасти в результате вероятностного характера оперантного поведения. Редко какой-либо фактор окружающей среды "вызывает" (оперантное) поведение по принципу "всё или ничего", как в случае рефлексов; он просто делает акт поведения несколько более вероятным. Подсказка сама по себе не достаточна, чтобы вызвать ответный акт поведения, но она усиливает слабую тенденцию отреагировать, которая благодаря ей может проявиться. Намек очевиден, но все другие факторы, совокупно с ним вызвавшие ответный акт поведения - нет.

Подобно вседозволенности, майевтике, ориентированию и созданию зависимости от вещей, изменение сознания одобряется поборниками свободы и чести, потому что оно является малоэффективным способом изменения поведения, и изменение сознания может избежать обвинений в манипуляции людьми. Оно также оправдывается и в тех случаях, когда приносит отрицательные результаты. Автономность личности при этом сохраняется, чтобы ставить ей в заслугу достижения и обвинять в совершении ошибок.

Видимость свободы, которую соблюдают эти слабые методы управления, сама является инструментом незаметного управления (поведением). Когда кажется, что мы передаём управление поведением самому этому человеку, то мы просто переходим от одного режима управления к другому. В одном еженедельнике при обсуждении правового регулирования абортов утверждалось, что "честный подход к этой проблеме состоит в создании условий, которые позволят личности сделать выбор, руководствуясь совестью и разумом, без препятствий со стороны архаичных и лицемерных понятий и законов." Тут рекомендуется не переход от правового регулирования к "свободе выбора", а к управлению (поведением), которое прежде осуществлялось религиозными, этическими, правительственными и образовательными учреждениями. Личности "разрешается" решить для себя эту проблему просто в том смысле, что она поступит под влиянием последствий, к которым больше не будет добавляться наказание по закону.

Государство "вседозволенности" - это государство, которое передало управление (поведением граждан) другим силам. Если люди в нем ведут себя хорошо, то это потому, что они находятся под эффективным этическим (социальным) управлением или управлением зависимостью от вещей, или им внушается образовательными и другими учреждениями, что надо вести себя в лояльно, патриотически и законопослушно. Только при наличии других эффективных форм управления самым лучшим будет то правительство, которое меньше всего правит. Благодаря тому, что государство по определению является карающей силой, литература свободы была ценна агитацией за переход к другим формам, но она ни в каком ином смысле не освободила людей от управления со стороны государства.

Свободная экономика не означает отсутствие экономического управления (поведением), потому что ни одна экономика не будет свободной, пока товары и деньги остаются (оперантными) подкрепителями. Когда мы отказываемся регулировать заработную плату, цены, а также использование природных ресурсов, чтобы не мешать частной инициативе, мы подвергаем людей произволу неплановых экономических факторов. Точно так же никакая школа не может быть "свободной". Если учитель не будет учить, то ученики будут учиться только в том случае, если (их поведением) будут управлять менее явные, но столь же эффективные факторы (подкрепления). Ненавязчивый психотерапевт может избавить своего пациента от определенных факторов, вредящих его повседневной жизни, но пациент "найдет свое собственное решение" только в том случае, если этические, государственные, религиозные, образовательные или иные факторы подкрепления побудят его сделать это.

(Общение между терапевтом и пациентом - это сложная тема. Терапевт, независимо от того, сколь он "ненавязчив," общается с пациентом, разговаривает с ним и выслушивает его. Он из профессионального долга озабочен его здоровьем, и если он ему сочувствует, то ещё и заботится о нем. Всё это - подкрепители. Однако предлагают, чтобы терапевт избегал изменения поведения своего пациента и для этого сделал все эти подкрепители безусловными - то есть, чтобы не позволялось иметь какую-либо конкретную линию поведения. Вот как поучает некий автор: "Психотерапевт реагирует как конгруэнтная личность, тактично выражая сочувствие и безусловную заботу, что в соответствии с теорией обучения будет поощрять клиента одинаково как на данную линию поведения, так и на любую другую." Это, по-видимому, совершенно невыполнимое требование, которое, кстати, никоим образом не будет иметь требуемого эффекта. Безусловное подкрепление не является нейтральным; подкрепление неизбежно подкрепляет (данное) поведение. Когда терапевт проявляет заботу, то он дает подкрепление тому акту поведения, который только что выполнил пациент. Уже одно подкрепление, даже может быть случайное, подкрепляет этот акт поведения, который затем произойдет с большей вероятностью и снова получит подкрепление. Получающееся в результате этого "суеверное" поведение легко продемонстрировать на голубях, и маловероятно, что люди менее чувствительны к случайному подкреплению. Конечно, требование быть беспричинно доброжелательным безо всякой причины к любому, относиться к нему с симпатией независимо от того, плох он или хорош, основано на евангельском авторитете: творить милость надо независимо от заслуг, иначе это уже не милость. Однако при этом всё же следует учитывать поведенческие процессы.)

Фундаментальная ошибка всех, кто предпочитает слабые методы управления поведением, состоит в предположении, что остальная часть управления поведением находится в распоряжении самого человека, хотя на самом деле она зависит от в других (внешних) факторов. Эти другие факторы зачастую трудно выявить, но продолжать их игнорировать и приписывать результаты их действия автономной личности - это накликать несчастье. Когда механизмы (управления) скрыты или замаскированы, противодействовать им трудно; ведь тогда не ясно, чего надо избегать или против кого надо бороться. Литература свободы и чести прежде давала блестящие уроки сопротивления, однако предлагаемые ею меры более не способны решить эту задачу. Как раз наоборот, они могут иметь серьезные отрицательные последствия, которые мы обсудим далее.

Казалось бы, свобода и честь автономной личности невредимы тогда, когда используются только слабые формы ненаказующего управления поведением. Те, кто ими пользуется, очевидно стремятся защитить себя от обвинений в том, что они пытаются манипулировать поведением, и тем избегают ответственности, если результат будет плохим. Вседозволенность - это отсутствие управления поведением, и если кажется, что она приводит к желаемым результатам, то это только из-за других факторов подкрепления. Майевтика, или искусство "родовспоможения", создаёт впечатление, что оставляет заслугу и ответственость за акты поведения поведения за теми, кто их "рожает", и лишь "ориентирует" "развивающееся" поведение. Может показаться, что (манипулирующее) вмешательство людей будет сведено к минимуму, если поведение человека сделать зависимым от вещей, а не от других людей. Различные способы изменения поведения путем изменения сознания не только одобряются, но и энергично практикуются защитниками свободы и чести. Конечно, многое можно сказать в пользу сведения к минимуму нынешнего манипулирования поведением людей, однако для этого есть другие, по-прежнему эффективные методы. Человек, который реагирует удовлетворительным образом на слабые формы управления поведением, скорее всего был подготовлен к этому факторами (подкрепления) в прошлом, которые больше не действуют. Отказываясь признать это, защитники свободы и чести поощряют злоупотребление методами манипулирования поведением и блокируют наш прогресс в направлении эффективной технологии управления поведением."