КУН: ГЕНРИК ГРОССМАН И ВОЗРОЖДЕНИЕ МАРКСИЗМА 05

"КРАХ КАПИТАЛИЗМА И РЕВОЛЮЦИЯ

Последняя глава книги «Закон аккумуляции» (она полностью отсутствует в переводе на английский!)* была задумана как завершение перехода от изучения тенденции к краху капитализма на очень абстрактном, упрощенном уровне анализа к гораздо более конкретному описанию его действия в реальном мире классовых антагонизмов. Она возвращает нас к фундаментальной проблеме, которой посвящена книга, упомянутой в предисловии: к экономическому аспекту политической революции, к значению тенденции капитализма к краху для возможности завоевания политической власти рабочим классом.

Центральное место во взаимоотношении между аккумуляцией капитала и классовой борьбой занимает вопрос об условиях жизни рабочих. В своей версии модели Бауэра Гроссман продемонстрировал, как рост реальной заработной платы продолжается лишь определенное время, но затем наталкивается на препятствие. "Это и есть объективный предел для оппортунизма профсоюзов. Выше определенного уровня аккумуляции капитала получаемой прибавочной стоимости становится недостаточно для поддержания аккумуляции при данном уровне заработной платы. Либо заработные платы будут урезаны ниже их предыдущего уровня, либо аккумуляция капитала должна прекратиться, что приведет к краху механизма капиталистической (экономики). Таким образом, развитие этого процесса принуждает к обострению внутренних противоречий между капиталом и трудом, пока их разрешение не будет достигнуто - исключительно путем борьбы».

Так Гроссман объединил свой предыдущий анализ объективных экономических тенденций капитализма с проблемой классового господства и политики. Ибо в этих обстоятельствах успех капитала в борьбе означает, что заработная плата снижается ниже стоимости рабочей силы, и рабочая сила не сможет полностью возобновляться. «Если самая большая и самая важная производственная сила, сила человеческого труда, тем самым лишается плодов прогресса цивилизации, это одновременно свидетельствует, что мы приближаемся всё ближе к ситуации, которую Маркс и Энгельс уже предвидели в своей работе "Коммунистический манифест": "буржуазия непригодна для управления (обществом), потому что она неспособна обеспечить своим рабам средства существования в их рабстве". В этом также и причина того, почему наемные рабы обязательно должны восстать против системы наемного рабства».

Гильфердинг и прочие экономисты-реформисты утверждали, что теорию краха капитализма следует отвергнуть; мол, она якобы приводит к выводу о том, что рабочий класс должен фаталистически ждать автоматической гибели капитализма. А по мнению Гроссмана, взаимосвязь между тенденцией капитализма к краху и классовой борьбой является более сложной и диалектической. Классовая борьба из-за степени эксплуатации формирует реальный ход тенденции системы капитализма к краху. То, какая сторона, хозяева или рабочие, побеждает в конфликте из-за заработной платы и условий труда, имеет важные последствия для способности капитализма выживать. Если трудящиеся добиваются успеха в таких конфликтах, то:

«произойдет снижение нормы прибавочной стоимости и, как следствие, ускорение краха капиталистической системы ... Таким образом, очевидно, что идея краха, неизбежного по объективным причинам, нисколько не противоречит классовой борьбе. Скорее, на крах капитализма, несмотря на его объективно предстоящую необходимость, могут в значительной степени повлиять жизненные силы борющихся классов, что предоставляет определенный простор для активного классового насилия.

... Только теперь можно понять, почему при высоком уровне аккумуляции капитала каждое серьезное повышение заработной платы сталкивается со все большими и большими трудностями, почему каждый крупный случай экономической (классовой) борьбы неизбежно ставит под вопрос само существование капитализма, его политическое господство. (Как пример - борьба английских шахтёров.)

Таким образом, борьба рабочего класса за насущные потребности взаимосвязана с борьбой за его конечную цель. Конечная цель, за которую борется рабочий класс, - это не идеал, внесенный в рабочее движение «извне» абстрактным умствованием, полное осуществление которого не зависит от повседневной борьбы и ожидаемо лишь в далеком будущем. Напротив, как показывает представленный здесь закон краха капитализма, это - результат конкретной повседневной борьбы, и эта борьба может ускорить его осуществление».

Объяснение Гроссманом связи между конкретной борьбой и революцией повторяет его аргументацию против оппортунизма Польской социал-демократической партии в работе «Бундовцы в Галиции». Там он не только отверг реформистское отделение социалистических целей от повседневной борьбы, но и подтвердил роль рабочего класса как объекта и творца истории.

Концовкой (этой) своей книги 1929 года Гроссман стремился повлиять на формирование сознания рабочего класса, которое он (а также Ленин и Лукач) считал решающим для успеха социалистической революции. Он сделал это, разгромив экономические обоснования самого влиятельного реформистского тезиса в рабочем движении, руководствуясь логикой критики товарного фетишизма Марксом.

Как экономист-теоретик и парламентский политикан, Гильфердинг был чрезвычайно важным пропагандистом "мирного пути к социализму". Он утверждал, что произошла спонтанная эволюция к организованному капитализму с концентрацией капитала и созданием трестов и картелей. Такое развитие якобы расширило возможности планирования при капитализме для противодействия конкуренции, а следовательно, для предотвращения экономических кризисов из-за анархии производства. Поэтому рабочий класс якобы получил возможность овладеть государственной властью парламентскими средствами и, тем самым, якобы управлять экономикой, которая все более и более централизованно организовывалась и управлялась капиталистами. С этой точки зрения якобы уже происходил переход к социализму.

Гильфердинг, как заметил Гроссман, имел узкое понимание конкуренции: «Чем больше свободная конкуренция заменяется монопольной организацией внутреннего рынка, тем острее конкуренция на мировом рынке. Если течение реки искусственно перекрывается плотиной на одной её стороне, то её течение еще более необузданно на той стороне, которая все еще не запружена. Происходит ли аккумуляция капитала в рамках капиталистической системы на уровне конкуренции между индивидуальными предпринимателями или на уровне ряда борющихся друг против друга объединенных в картели капиталистических производственных ассоциаций, это не имеет значения для возникновения тенденции к краху или кризисам». Капитализм - это глобальная система, которая делает невозможным эффективное планирование в отдельных странах.

Если, как утверждал Гроссман на предыдущих шестистах страницах, кризисная тенденция капитализма возникает не непосредственно из конкуренции и анархии производства, а иначе - из-за чрезмерной аккумуляции капитала и её влияния на норму прибыли, то и организованный капитализм тоже не в состоянии решить эту фундаментальную проблему.

Гроссман в конечном итоге выводил тенденцию капитализма к краху из противоречия между капиталистическим производством как процессом труда и как процессом, движимым созданием (прибавочной) стоимости посредством эксплуатации наемного труда, то есть конкурентной погоней за прибылью: «Как следствие этой фундаментально двойственной структуры, для капиталистического производства характерны неразрешимые конфликты. Неизлечимые системные конвульсии неизбежно возникают из этого двойственного характера, из внутренне свойственного противоречия между стоимостью и потребительной стоимостью, между прибыльностью и производительностью, между ограниченными возможностями валоризации капитала и неограниченным развитием производительных сил. Это обязательно приводит к чрезмерной аккумуляции и недостаточной валоризации, а значит, к краху и окончательной катастрофе всей системы (капитализма)».

Капиталистическая валоризация также скрывает процесс труда. Как этот товарный фетишизм - то, как поверхностная видимость товарного производства скрывает его фундаментальные механизмы, так и тенденция капитализма к краху, таким образом, имеют свои корни в двойственной природе производства при капитализме. Если освободить производство от ограничений, накладываемых извлечением прибыли, утверждал Гроссман, то его можно будет организовать на социальной основе и превратить в технический трудовой процесс, избавленный от кризисов и мистификаций, порождаемых товарной формой: «Там, где социальные взаимосвязи между отдельными производственными процессами существуют и планируются явно, нет места для закона стоимости, самая важная задача которого состоит в создании капиталистических социальных отношений. Социальное равновесие, вычисленное заранее, больше не придется восстанавливать задним числом посредством мистической завесы ценности».

Чреватая кризисами логика капитализма и мистификация им этой логики были главными особенностями понимания Гроссманом и Лукачем марксизма как критики заведенного порядка, так и практической теории социалистической революции. Книга «История и классовое сознание», однако, сосредоточена на «идеологических проблемах капитализма и его падении» и не «обсуждает кардинальную важность этой проблемы для самой экономики». А «Закон аккумуляции» является прямым дополнением этого анализа Лукача, исследуя экономические корни и последствия товарного фетишизма и их связь с кризисами капитализма и революциями. Таким образом, Джакомо Маррамао был абсолютно прав, утверждая, что «не случайно именно в «Истории и классовом сознании» Лукача можно найти философский эквивалент великого почина Гроссмана - критически-революционного возрождения категорий Маркса». Подобно тому, как Лукач вернул противоречие классовых интересов и перспектив в центр марксистской философии, так и Гроссман возвратил их на исходное место в центре экономической теории Маркса. Оба они опирались на Ленина. Их концепции включали в себя подтверждение тезиса Маркса о том, что капиталистическое государство должно быть уничтожено сознательной деятельностью рабочего класса, а также уроки из его работы по созданию политической партии (большевиков), которая выросла из борьбы рабочего класса и соучаствовала в ней."

(Продолжение следует)

---

* Я использовал для перевода на русский книги Гроссмана "Закон аккумуляции..." именно этот перевод на английский (он выложен в Интернете), полагая, что он полный, без сокращений. Я его перевёл полностью. Но теперь я раздобыл оригинал книги на немецком - "Das Akkumulations- und Zusammenbruchsgesetz des kapitalistischen Systems" von Henryk Grossmann - в факсимильном переиздании 1970 года:

Оказывается, что это - увесистый "кирпич" объёмом 650 страниц. Я думаю, что нет худа без добра. Ведь если бы я сперва наткнулся на полный текст книги, то я вряд ли бы стал её переводить - уже из-за одного лишь объёма работы по переводу. А так я довольно быстро перевел весьма удачно сокращенный англоязычный "дайджест" этой книги.

С другой стороны, эта самая заключительная часть (не глава!), так и озаглавленная - "Schlußbetrachtungen" - "Заключительные соображения", или проще говоря, "Выводы", состоящая из двух подразделов: "Тенденция (капитализма) к краху и классовая борьба" и "Тенденция (капитализма) к краху и генеральный (называемый теперь "глобальным") картель", очень интересна, как для бихевиористского понимания классовой борьбы, так и для понимания ренегатско-реформистского социал-демократического происхождения лицемерной идеологии нынешней людоедской глобализации. К тому же эта часть не очень длинна ("всего лишь" 43 страницы). Я её обязательно переведу на русский и выложу здесь на блоге, но уже в новом году. (примечание behaviorist-socialist)

.

КУН: ГЕНРИК ГРОССМАН И ВОЗРОЖДЕНИЕ МАРКСИЗМА 04

"ПРОТИВОДЕЙСТВУЮЩИЕ ТЕНДЕНЦИИ

В третьей главе «Закона аккумуляции» исследуются тенденции, противодействующие снижению нормы прибыли. Маркс обсуждал их в «Капитале», последовательно модифицируя свою первоначальную, очень абстрактную модель, добавляя всё больше элементов реальности, включая сознательные и инстинктивные меры, принимаемые капиталистами и государствами для поддержания или повышения нормы прибыли. "Непрерывные усилия капиталиста по восстановлению прибыльности могут принимать форму внутренней реорганизации механизма капитала (например, путем сокращения издержек производства или экономии на энергии, сырье и рабочей силе) или реорганизуя торговые отношения на мировом рынке (международными картелями, более дешевыми источниками поставок сырья и т. д.). Они включают в себя и попытки нащупать пути к полной рационализации всех сфер экономической жизни».

Сам процесс аккумуляции капитала снижает стоимость как переменного, так и постоянного капитала. Следствием внедрения новой технологии и более совершенных средств производства является то, что товары могут производиться с меньшими затратами труда. Это относится как к средствам производства, так и к средствам потребления (и, следовательно, к рабочей силе). Если средства производства производятся с меньшими затратами, то органическое строение капитала снизится, а норма прибыли повысится. Чтобы проиллюстрировать это явление, Гроссман представил и расширил материал о немецком судоходстве, содержавшийся в его докладе 1919 года о кризисах. Но несмотря на это, «факторы, вызывающие тенденцию к снижению нормы прибыли, реально побеждают "в долгосрочной перспективе", потому что в конечном итоге действительно происходит рост производительных сил всех отраслей промышленности».

Удешевление стоимости переменного капитала (оплаты рабочей силы) увеличивает норму прибавочной стоимости за счет уменьшения доли рабочего времени, которую рабочие затрачивают на воспроизводство своей рабочей силы. Снижение заработной платы ниже стоимости рабочей силы имеет аналогичный эффект. И то и другое повышает норму прибавочной стоимости, увеличивая норму прибыли и отсрочивая наступление кризисов. Более того, тенденция к снижению нормы прибыли сопровождается тенденцией к увеличению нормы прибавочной стоимости (ужесточению эксплуатации труда). Гроссман отметил, что независимо от того, что защита уровня жизни рабочего класса желательна сама по себе, «как только эта взаимосвязь станет понятной, мы получим средство разоблачить полную некомпетентность тех теоретиков в профсоюзах, которые выступают за повышение заработной платы как якобы средства преодоления кризисов путём расширения внутреннего рынка».

Он идентифицировал и ряд других факторов, влияющих на норму прибыли. Уменьшение (в оригинале ошибочно написано "increasing - увеличение". Пример такого уменьшения - так называемая "just-in-time-delivery" - примечание behaviorist-socialist) периода оборачиваемости капитала означает, что оно может привести к увеличению прибавочной стоимости путём высвобождения части денежного капитала для прибыльных инвестиций. Например, более эффективный транспорт или связь означают, что тогда меньше денежного капитала будет связано в сырье, незавершенной продукции и готовых товарах, лежащих без движения на складах, прежде чем всё это будет использовано или продано. Могут появиться новые товары, (например, произведённые в слаборазвитых странах - примечание behaviorist-socialist) органический состав капитала (при производстве) которых ниже среднего, что повысит среднюю норму прибыли. Расширение капиталистического производства на основе существующей технологии - простая аккумуляция - замедляет тенденцию к снижению нормы прибыли. По мере того, как способность промышленных капиталистов доминировать над всем круговоротом капитала растет, они получают больше возможностей для уменьшения вычетов из прибавочной стоимости в форме притязаний землевладельцев (земельная рента), коммерческих капиталистов (коммерческая прибыль), и банков (ссудные проценты).*

Снижение доходов промежуточных социальных слоев - бюрократов и лиц свободных профессий, не участвующих в производстве, - имеет аналогичные последствия.** Рационализация бюрократии государственной службы, юридических, аудиторских и других профессиональных услуг являются примерами этого процесса. Более того, «из марксистской теории аккумуляции» согласно Гроссману, «следует, что война и связанное с ней разрушение капитальных ценностей ослабляют тенденцию к краху и закономерно дают новый импульс аккумуляции капитала».

Изменения в численности населения как доступной рабочей силы тоже влияют на тенденцию капитализма к краху. Аккумуляция капитала увеличивает потребность в рабочей силе для валоризации капитала. Случается, что невозможность этой валоризации из-за слишком медленного роста населения приводит к кризису и безработице. «Безработица была следствием нехватки населения!»*** Потребность в рабочей силе понуждает капиталистов к попыткам увеличить продолжительность рабочего дня, к поиску дополнительных источников прибавочной стоимости и рабочей силы на мировом рынке. Маниакальная озабоченность меркантилистов народонаселением (исследованная в работе Гроссмана о происхождении официальной статистики) и ранняя колониальная политика не были связаны с поиском рынков (сбыта). Это было вызвано капиталистическим производством и, следовательно, потребностью в рабочей силе. Поскольку источником большей части труда, используемого в колониальном капиталистическом производстве, была эксплуатацией рабов, то Гроссман был первым, кто дал дальнейшее развитие комментариям Маркса о важности работорговли для возникновения капитализма в плане происхождения и значения работорговли, начиная с пятнадцатого века. При этом он опирался на свои более ранние исследования рабовладельческой экономики.

Хохлушки едут в Германию ишачить на "арийцев". Киев, 1942 год

Для Гроссмана, как и для Люксембург, «нарастающая тенденция капитализма к краху и усиление империализма - это всего лишь две стороны одного и того же эмпирического комплекса». Он расширил тезис, выдвинутый в его критике Штернберга, о том, что империализм был средством «обеспечения притока дополнительной прибавочной стоимости извне» страны. Это - противодействие возрастающим трудностям капитализма в преодолении кризисов чрезмерной аккумуляции по мере того, как масштабы аккумуляции капитала все сильнее увеличиваются. Подобно тому, как диверсификация внутренней экономики в новые области производства расширяет возможности для создания прибавочной стоимости за счет создания разнообразия потребительных стоимостей (новых видов товаров), так и внешняя торговля замедляет тенденцию к краху благодаря увеличению разнообразия потребительных стоимостей. Внешняя торговля также повышает норму прибыли, позволяя укрупнить масштабы экономики - производства и сбыта.

Формирование глобальной нормы прибыли означает, что торговля вызывает перекачку прибавочной стоимости из менее развитых стран в более развитые. Товары, (произведенные в условиях) более низкого органического строения капитала, продаются ниже своей стоимости, тогда как товары, (произведенные в условиях) более высокого органического строения капитала, продаются выше её. Такова строгая формулировка теории «неравного обмена», - термина, введенного Гроссманом задолго до того, как эта идея стала модной в 1970-х годах. «На далеко зашедших стадиях аккумуляции, когда становится все труднее и труднее валоризовать колоссальную массу аккумулированного капитала, такая перекачка [из слаборазвитых стран в развитые] становится вопросом жизни и смерти капитализма. Этим объясняется агрессивность империалистической экспансии на поздних этапах аккумуляции капитала».

Другие аспекты империализма - погоня за дешевым сырьем и попытки добиться монопольного контроля над ним в ущерб конкурентам - также помогают преодолевать падение нормы прибыли. Гроссман выявил явление, которое до сих пор характерно для (западных) программ "помощи" слаборазвитым странам, займы которым используются для оплаты ими заказов для промышленности кредитора по высоким ценам, отгородившись от конкурентов, поддерживаемых другими (империалистическими) государствами. Экспорт капитала в форме ссуд, кредитов и спекулятивных инвестиций вызван проблемами с падением нормы прибыли. В лучшем случае марксистские трактовки этого предмета после Маркса давали только эмпирические описания. Гроссман писал, что это справедливо и в отношении ленинской трактовки экспорта капитала, хотя «он сделал много проницательных наблюдений». Вместо того, чтобы быть напрямую связанным с уровнем монополизации промышленности, как предполагал Ленин, экспорт капитала является следствием отсутствия внутри страны возможностей для адекватной прибыльности вложений ликвидных средств из-за низких норм прибыли и невозможности того, чтобы инвестиции в производство увеличили массу прибавочной стоимости, то есть из-за тенденции капитализма к краху. Подобная логика также побуждает корпорации к спекулятивной игре на бирже.

Гроссман утверждал, что нынешняя (т.е. уже тогдашняя, в 1929 году - примечание behaviorist-socialist) стадия далеко зашедшей аккумуляции и препятствий для новых прибыльных инвестиций означают, что если ранее экспорт капитала был характерен для стадии спада в экономическом цикле, то ныне он стал постоянным явлением. В этом смысле ленинская характеристика империализма с точки зрения вывоза капитала была вполне правильной. Гроссман писал в 1929 году, но его выводы об империализме по-прежнему справедливы: «Поэтому очевидно, что борьба за сферы вложения капиталов также представляет собой величайшую опасность для мира во всем мире. То, что это (реальность, а) не предсказания о будущем, должно быть ясно всем, кто изучает методы «долларовой дипломатии» с должным вниманием».

(Продолжение следует)

---

* В реальности процесс обратный (как об этом подробно пишет Майкл Хадсон (Dr. Michael Hudson): промышленный капитал поглощается финансовым, т.е. 100%-но паразитическим! (примечание behaviorist-socialist)

** В наше позорное время капиталистической реакции паразитические коррумпированные прослойки (политиканство, бюрократия, армия, полиция, масс-медиасты, "зелёно-гендерные активисты" и т.п. бездельники) растут теперь во всём мире, как грибы после дождя. Причина этого - глобальная диктатура олигархии мультимиллиардеров создаёт из них свою собственную, купленную с потрохами крикливую и агрессивную фиктивную "социальную базу" как противовес трудовому народу. (примечание behaviorist-socialist)

*** Причина нынешнего приманивания "золотым" Западом "беженцев" из стран, разрушенных агрессиями западного империализма, отнюдь не в этом. Если в 1950-е годы Западная Европа импортировала миллионы турок, алжирцев, пакистанцев, индусов и индонезийцев как дешёвую рабочую силу, то нынешних "беженцев" (многие из которых у себя на родине были уголовниками и террористами) ввозят для вящего нагнетания атмосферы террора и хаоса в Западной Европе. Эти "беженцы" в массе не работают, а садятся на "социальную помощь". Их нанимают разве что в посыльные и в надзиратели на общественном транспорте и при входах в магазины, чтобы "контролировать" ношение намордников и наличие "зелёного" QR-кода у входящих.

Я поражаюсь безумию всех нынешних буржуазных и якобы "левых" политиканов. Ведь если всё пойдет так, как замыслили господа Шваб, Гейтс и прочие глобалисты, то население Европы будет существенно "сокращено" при помощи смертоносных "вакцин от ковид", а продовольствие, ширпотреб, электроэнергия и топливо (включая уголь) вздорожают в разы (ведь всё это при производстве или потреблении - источники СО2, якобы вызывающего мнимое "глобальное потепление"). Ну а к 2030-му году закономерно наберёт силу реально наступающий малый ледниковый период (смотри, например, здесь https://behaviorist-socialist-ru.blogspot.com/2021/02/fake-and-reality-of-climate-change-1.html и здесь https://behaviorist-socialist-ru.blogspot.com/2021/02/prof-zharkova-modern-gsm-will-lead-to.html ), вымирание населения (теперь ещё и от голода и холода) продолжится, а юродства нынешнего "экологического" беснования - электроавтомобили и ветряки - будут в бездействии ржаветь и разрушаться на улицах и, соответственно, среди заросших кустарником и сорняками полей.

И тогда банда мультимиллиардеров-глобалистов выпустит на сцену какого-нибудь нового "фюрера", который "придэ и порядок наведэ" - замочит в сортире (по крылатому выражению Иудушки Капутина) всех идиотов, которые под внушением нынешней "гендерной" масс-медиальной пропаганды стали половыми извращенцами, загонит всё оставшееся население в концлагеря и начнёт войну за захват того громадного ужаса, в который тем временем господствующий антинародный олигархо-бюрократический режим превратит Россию.

И на старушку-Европу опустится жуткая ночь нового, фашистского средневекового варварства, озаряемая лишь кострами, на которых будут сжигать живьём всех неугодных неофеодальной миллиардерской олигархии. (примечание behaviorist-socialist)

.

КУН: ГЕНРИК ГРОССМАН И ВОЗРОЖДЕНИЕ МАРКСИЗМА 03

"ЛОГИКА АККУМУЛЯЦИИ КАПИТАЛА

В книге «Закон аккумуляции» (смотри перевод на русский здесь: https://behaviorist-socialist-ru.blogspot.com/2020/11/grossman-law-of-accumulation-and.html (начало) и http://behaviorist-socialist-ru.blogspot.com/2021/02/grossman-law-of-accumulation-and_5.html (конец), ) был структурно развит далее метод Маркса, изложенный Гроссманом в более ранних публикациях. После обзора предыдущей марксистской дискуссии по вопросу о крахе капитализма, в книге сделан переход от абстрактного ко все более конкретным уровням анализа. Во второй главе рассматривается закон краха с введением ряда упрощающих предположений. В третьей главе изложены противодействующие краху тенденции, а упрощающие предположения были удалены. В заключение рассматриваются взаимосвязи между тенденцией капитализма к кризисам, классовой борьбой и концентрацией капитала. На протяжении всей книги Гроссман делает критические обзоры литературы, посвященной позиции Маркса по различным темам.

В своей лекции 1919 года и исследовании экономической теории Сисмонди Гроссман утверждал, что противоречие между потребительной стоимостью и меновой стоимостью было жизненно важным для теории кризисов Маркса, что проигнорировали ранние марксисты (о трудовой теории стоимости в книге говорилось ранее, эти фрагменты мною не переведены - примечание behaviorist-socialist). Понимание капиталистического способа производства как противоречивого единства процесса труда и процесса валоризации капитала (создания новой стимости) также было основой различных, но дополняющих друг друга тезисов, представляющих собой суть «Закона аккумуляции». Это обсуждение было сосредоточено на проблемах валоризации, а не поддержания пропорциональности создания (меновой и потребительной стоимости).

Товары, будучи потребительными стоимостями, удовлетворяют потребности людей. Процессу развития капитализма присущ потенциально неограниченный рост производства потребительных стоимостей в силу способности потребностей людей расширяться и изменяться. Однако цель (капиталистического) производства - это не удовлетворение человеческих потребностей, а получение прибыли, то есть прибавочной меновой стоимости для капиталистов. «С чисто технологической точки зрения ничто не может препятствовать расширению производительных сил, как процесса труда, производящего потребительные стоимости. Но это расширение сталкивается с препятствием в форме процесса валоризации, а именно того факта, что элементы производства задействованы как (инвестированный) капитал, который должен обязательно валоризоваться (приносить прибыль). Если прибыль отсутствует, то процесс труда прекращается».

Гроссман продемонстрировал, как это происходит, при помощи схемы воспроизводства, основанной на схеме, разработанной Бауэром, который, в свою очередь, использовал модель Маркса из второго тома «Капитала». Эта модель подразумевает комбинирование постоянного капитала (машины, оборудование и сырье) и переменного капитала (выплачиваемого в виде заработной платы) и генерирует характерную (для капитализма) модель роста. На первом этапе своего анализа тенденции капитализма к краху Гроссман использовал эту модель, поскольку она абстрагировалась от менее фундаментальных аспектов системы, таких как преходящие колебания цен, отклонения цен от стоимостей, неравномерность роста производительности труда и влияние внешней торговли. Эти особенности всегда могут быть вновь введены на более поздних этапах (моделирования), как, например, в анализе Маркса, после того, как будут выявлены фундаментальные особенности капитализма.

Выбор модели Бауэра был отчасти политическим, направленным на разоблачение ложности выводов Бауэра, исходя из его собственных предположений. Бауэр реалистически предполагал более высокую норму аккумуляции постоянного, чем переменного капитала. Капиталисты стараются снизить (себе)стоимость производимых ими товаров, чтобы вытеснить своих конкурентов. Повышение производительности труда их рабочих применением нового и более дорогого оборудования и технологий, как правило, является эффективным способом сделать это. По мере роста общего объема производства постоянный капитал будет увеличиваться быстрее, чем переменный капитал. Таким образом, вырастает доля постоянного капитала в общих затратах капиталистов, именуемая как органическое строение капитала. Однако один лишь переменный капитал создает новую стоимость. Поскольку прибыль измеряется в отношении к общим затратам, то снижение доли переменного капитала, создающего новую стоимость, будет означать падение нормы прибыли, если норма прибавочной стоимости (отношение новой стоимости к стоимости рабочей силы, которая создала её) остается неизменным. В той мере, в какой капитализм увеличивает производительность человеческого труда и ускоряет производство потребительной стоимости, для него характерна и тенденция к снижению нормы прибыли. По Гроссману, эта тенденция и является ключевой для краха капитализма.

В модели Бауэра норма прибыли снижается. Но он и его коллеги-неогармонисты думали, что норма прибыли может иметь тенденцию к снижению, бесконечно приближаясь к нулю, но никогда не исчезая полностью. Гроссман продемонстрировал, почему это не так, и его объяснение по прежнему остается в силе.

Бауэр рассчитал работу своей модели в течение четырех лет и утверждал, что она показывает, что капитализм может существовать вечно без кризисов, если производство меновых стоимостей в разных отраслях (упрощенное в его модели до двух отделов производства, производящих средства производства и средства потребления) сохраняется в правильных соотношениях. Гроссман еще больше упростил модель, исключив разделение на отделы производства, и рассчитал её работу в течение тридцати шести лет. Он обнаружил, что модель сталкивается с трудностями после 34-го года и полностью терпит крах на 36-м году.

После определенного момента в процессе аккумуляции, несмотря на то, что масса (общая сумма) прибыли продолжает расти, ее становится недостаточно для поддержания производства. В модели Бауэра-Гроссмана стимул для капиталистических инвестиций начинает снижаться уже через двадцать лет, когда абсолютная величина прибавочной стоимости, доступная для частного потребления капиталистов, должна снижаться, если скорости аккумуляции постоянного и переменного капитала сохраняются неизменными. Столкнувшись с такой ситуацией, здравомыслящие капиталисты в реальном мире начинают искать другие, более прибыльные возможности для инвестиций вне сферы производства, в особенности - в занятиях спекуляцией и экспортом ссудного капитала.*

В 35-м году по этой схеме прибавочной стоимости уже нет для частного потребления капиталистов, и её недостаточно даже для покрытия инвестиций в дополнительный постоянный и переменный капитал, предусмотренных условиями функционирования модели:

«Таким образом, либо зарплаты рабочего класса должны быть снижены, либо изначальные условия [этой модели] должны быть нарушены. В частности, условие о том, что при ежегодном росте населения на 5% постоянный капитал должен аккумулироваться с ростом 10% в год, чтобы технический прогресс соответствовал приросту населения, придётся устранить ... Темп аккумуляции должен с этого момента падать, фактически непрерывно и всё сильнее замедляясь. Темп аккумуляции (капитала) не в состоянии поспевать за ростом населения. В эксплуатацию будет вводиться все меньше и меньше машин и т. п., чем реально требуется, что означает не что иное, как удушение развития производительных сил. Как следствие, с этого года все более растёт резервная армия [безработных]. Замедление темпов аккумуляции и появление безработицы происходят вовсе не из-за роста заработной платы, как думает Бауэр, а вопреки тому факту, что, согласно нашим условиям, заработная плата оставалась неизменной все это время».

Гроссман подчеркивал, что в модели Бауэра-Гроссмана падает не только норма прибыли, но и темп роста массы прибыли (который должен оставаться постоянным на уровне 5 процентов в год, как отражение темпа роста переменного капитала) также отстаёт от темпа роста общей стоимости продукции (который асимптотически приближается к 10 процентам в год). Таким образом, наступает момент, когда увеличение массы прибыли становится недостаточным для того, чтобы покрыть надлежащее увеличение инвестиций, которые растут более высокими темпами. Следовательно, норма прибыли не может падать бесконечно. Какая бы норма аккумуляции ни была заложена в модели, норма прибыли неизбежно снижается до уровня, при котором масса прибавочной стоимости недостаточна для поддержания этой нормы аккумуляции (капитала). Именно этот механизм, в котором он видел сущность всего процесса аккумуляции капитала, Гроссман считал «кардинально важным» фактором в теории Маркса о экономических кризисах и крахе (капитализма). Более того, «пределы аккумуляции - это пределы, специфические для капитализма, а не пределы (развития экономики) вообще. Потребности общества остаются в значительной степени неудовлетворенными, однако с точки зрения капитала ещё имеется избыточный капитал, потому что его невозможно валоризовать».

Гроссман разработал формулу для расчета момента, в который модель аккумуляции терпит крах, чтобы выявить факторы, замедляющие или ускоряющие крах. Кризис ускоряется более высоким органическим строением капитала и более высокими темпами аккумуляции постоянного капитала. Влияние повышения скорости аккумуляции переменного капитала неоднозначно, в то время как более высокая норма прибавочной стоимости замедляет тенденцию капитализма к краху.

Однако наступление кризиса как следствие тенденции к краху капитализма еще не означает, что капитализм обречен:

«Как правильно замечает Ленин, очевидно, что абсолютно безвыходных ситуаций не бывает. В предложенном мною описании крах не обязательно должен разразиться автоматически. Его тотальное осуществление может быть прервано противодействующими тенденциями. В этом случае тотальный крах превращается во временный кризис, после которого процесс аккумуляции возобновляется на новой основе. Другими словами, валоризация чрезмерно аккумулированного капитала может быть восстановлена путём экспорта капитала в страны на более низкой ступени аккумуляции. Или же благодаря резкой девальвации во время кризиса постоянный капитал может улучшить свои перспективы валоризации (прибыльности). Или сокращение заработной платы может иметь те же последствия в плане предотвращения краха (капитализма). Однако - и это независимо от того факта, что все эти ситуации нарушают условия, постулируемые в схеме Бауэра - такие решения имеют лишь чисто временное воздействие. Восстановленная аккумуляция (капитала) снова вызовет те же самые явления избыточной аккумуляции и недостаточной валоризации (прибыльности)».

Как до, так и после «Закона аккумуляции» цель аргументации Гроссмана состояла в том, чтобы доказать необходимость революционной практики и выявить контекст, в котором она может быть успешной, т.е. отношения между объективными и субъективными факторами революции. Точка зрения Ленина (и Гроссмана) относительно ошибочной идентификации даже глубоких кризисов как неразрешимых состояла в том, что «революционные партии теперь должны "доказать" на практике, что они обладают достаточными пониманием, организованностью, связями с эксплуатируемыми массами, а также решимостью и умением использовать данный кризис для успешной и победоносной революции».

Будучи последователем Маркса в (методе) постепенного удаления упрощающих допущений из первоначальной модели, Гроссман приблизил свой анализ к конкретной реальности. С введением противодействующих механизмов тенденция капитализма к краху принимает форму повторяющихся кризисов, а не непрерывного краха. Более того, кризис - это «с точки зрения капиталистического производства процесс оздоровления, посредством которого восстанавливается валоризация капитала». В рамках процесса пошагового приближения к реальному миру Гроссман также включил в анализ и кредитную систему. Это позволило ему выявить, что на ранних стадиях восстановления характерны более низкие процентные ставки, а впоследствии идёт рост процентных ставок по мере увеличения темпов аккумуляции.

Однако, прежде чем распространить свой анализ на более конкретный уровень, Гроссман указывал на то, что, согласно Марксу, кризисы будут возникать даже в условиях простого воспроизводства (то есть, когда прибыль не реинвестируется). Хотя процесс аккумуляции капитала был решающим элементом в теории кризисов Маркса, обновление основного капитала, в частности, имеет большое влияние на периодичность кризисов. На эту тему Гроссман выступил в Варшаве в своей работе «Тенденции развития современного капитализма». Более того, он по-прежнему настаивал, как и в 1919 году, «что пропорциональная аккумуляция - это чисто идеальный случай; это - фикция, которая в реальности может преобладать только случайно. Ведь, как правило, реальный процесс аккумуляции существенно различен в разных отраслях».

(Продолжение следует)

---

* Такова железная людоедская логика капитализма на стадии далеко зашедшей аккумуляции капитала (сперва монополистической, а теперь уже и глобалистской). Для неё закономерны такие сугубо паразитические занятия, как спекулянтство, вывоз капитала и особенно рейдерство (по английски - hostile take-over and asset stripping). Те, кто оболванены ложью буржуйской пропаганды, не могут этого понять: ведь капитализм - он якобы "белый и пушистый", а тут вдруг только тем и занимается, что режет кур, несущих золотые яйца.

Поэтому вовсе не надо удивляться тому, что именно это и происходит все сорок лет после уничтожения СССР везде, кроме Беларуси, оберегаемой от этого "батькой" Лукашенко. Разорение России проклятым примитивным подонком Иудушкой Капутиным и его бандой "дорогих друзей" - бюрократов и олигархов - это вовсе не "безумие", а закономерное явление при капитализме. Наиболее известный пример - неотступное рейдерство при активном преступном соучастии путиноидного кривосудия и бюрократии против Совхоза им. Ленина и его руководителя - достойнейшего и умнейшего человека, Павла Николаевича Грудинина.

Точно так же от глобалистской "великой перезагрузки" ("Great Reset") фашиста Шваба и глобального вакцинобесия упыря Гейтса нельзя ожидать ничего, кроме как окончательного полного присвоения сатанинской бандой глобалистов-миллиардеров всех ресурсов и природных богатств Земли и превращения трудового человечества в их клеймёную QR-кодами собственность - в крепостных, рабов и пеонов.

К сожалению, об этом помалкивают (или просто не понимают этого) даже такие вроде бы "светлые головы", как экономисты Майкл Хадсон, Губанов, Катасонов и умный мальчик Жуковский. Я, конечно, не ожидаю этого от всей ползучей либерастской сволочи вроде шайки ВШЭ, мусью Кудрина, мадам Наебулиной и т.п. омерзительнейших персонажей. (Примечание behaviorist-socialist).

.

КУН: ГЕНРИК ГРОССМАН И ВОЗРОЖДЕНИЕ МАРКСИЗМА 02

"Гроссман, разделавшись с Штернбергом в области политики, затем перешел к более конкретному экономическому анализу, в котором тот неправильно понимал как содержание учения Маркса, так и реальные экономические процессы.

Согласно Штернбергу, наличие избыточного населения (резервной армии безработных) является предпосылкой для производства прибавочной стоимости, а империализм способствует улучшению условий труда рабочих. Маркс, однако, подчеркивал тот факт, что рабочие не владеют средствами производства и поэтому должны работать на класс капиталистов, что и является основным условием производства прибавочной стоимости. Он также отметил, что если даже в долгосрочной перспективе абсолютный уровень заработной платы имеет тенденцию к росту, то её процентная доля в общем объеме доходов всё равно снижается. Объяснение Штернбергом того, как определяется уровень заработной платы при капитализме, не учитывало увеличения производительности труда и, следовательно, увеличения эксплуатации наряду с увеличением реальной заработной платы. А Маркс подробно рассмотрел факторы, влияющие на уровень заработной платы. Так Гроссман противопоставил мнению Штернберга элементарный урок марксистской экономики.

Этот урок содержал также вопросы империализма и внешней торговли. Штернберг (вслед за Люксембург) считал, что некапиталистические рынки необходимы для реализации прибавочной стоимости. Без них, по его мнению, некоторые товары остались бы непроданными, поскольку чисто капиталистическая экономическая система не может обеспечить рынок сбыта для всего объёма своей собственной продукции. Маркс, однако, фактически ввел в свой анализ внешнюю торговлю уже после того, как доказал, что реализация не является проблемой для замкнутой капиталистической системы. А фндаментальная причина экономических кризисов, как утверждал Гроссман вслед за Марксом, состоит в том, что аккумуляция капитала сама по себе подрывает валоризацию капитала (создание новой стоимости). Внешняя торговля - лишь один из ряда факторов, которые могут временно смягчить это противоречие.

Помимо своей критики Штернберга, Гроссман опубликовал в 1928 году два обзора в «Архиве». Один был очень краткой и тезисной рецензией на французскую книгу о взаимосвязи между социалистической теорией и экономическим развитием. Другой имел дело с трактовкой социалистической экономики в книге его бывшего коллеги по Австрийскому научному комитету по военной экономике - Отмара Шпанна, ставшего известным сторонником корпоратистского национализма.

Причина, по которой Гроссман сделал обзор книги Шпанна, заключалась в ее «широком распространении», которое, однако, «объяснимо только ее функцией как комфортного, в силу своей краткости и поверхности, пособия для сдачи экзаменов тысячами студентов.» Объяснение Шпанном социализма смешивало его разные направления и обнаруживало отсутствие ясности в отношении того, что такое социализм, не говоря уже об особенностях учения Маркса. Изменения, сделанные с третьего издания книги, в общем и целом ухудшили её, в особенности - удаление объяснения Грюнбергом того, что социализм в современном понимании возник только после Французской революции.

В изложении Шпанном идей Сен-Симона, Фурье, Сисмонди и особенно Маркса было множество фактических и теоретических ошибок. На утверждение, позаимствованное у Бём-Баверка, что якобы третий том «Капитала» Маркса противоречит первому, Гроссман ответил, что они были написаны в одно и то же время, и что, как он объяснял ранее, в первом томе применены сильно упрощающие предположения, в то время как в третьем речь идёт о конкретной реальности. Подводя итог, можно сказать, что «из ряда вон выходящим креативным достижением [Шпанна] является нагромождение такой уймы ошибок, что лишь самые серьезные из которых можно отметить здесь, имея для этого лишь двадцать страниц». Рецензию Гроссмана дополнила рецензия Дьёрдя Лукача в том же номере «Архива». Лукач разоблачил попытку Шпанна создать «изощренную апологию фашизма».

Закон аккумуляции и крах капиталистической системы

В 1929 г. вышла книга «Закон аккумуляции и крах капиталистической системы (также теория кризисов)» в качестве первого тома в серии монографий института. Книга стала и поныне остается самой известной работой Гроссмана. Она привлекла гораздо больше внимания общественности в течение 1920-х и 1930-х годов, чем любая другая публикация членов института (Института социальных исследований - IfS).

Гроссман в ней по-прежнему утверждал, как и десять лет назад, что теория экономического кризиса и краха (капитализма) не была лишь произвольным дополнением к социалистической критике капитализма. Бернштейн правильно считал тезис о том, что капитализм имеет изначально терденцию к кризисам и краху, центральным для логики марксизма: «Если бы победа социализма была действительно имманентной (внутренне присущей) экономической необходимостью, то её необходимо было бы обосновать доказательством неизбежности экономического краха существующей общественной системы». Отрицание того, что такое доказательство возможно, было важной частью нападок Бернштейна на классический марксизм.

Если капитализм может существовать вечно, всё время увеличивая производство богатств, то экономические проблемы, по меньшей мере, можно будет либо преодолеть борьбой рабочего класса за перераспределение богатств, либо превратить их в досадные, но терпимые неприятности. А в этой ситуации, как отмечал Гроссман, рабочий класс мог бы столь же легко примириться с капитализмом, как и волюнтаристски пытаться создать социализм.

И хотя его предисловие ясно давало понять, что он намеревался сосредоточиться на экономических проблемах, Гроссман не считал политику несущественной или лишь автоматическим отражением экономики. Напротив, он принял меры предосторожности против такой интерпретации своего труда. «Поскольку в этом исследовании я сознательно ограничиваюсь описанием только экономических предпосылок краха капитализма, то с самого начала должен отвергнуть любые подозрения в «чистом экономизме». Нет необходимости тратить бумагу на описание связи между экономикой и политикой; эта связь очевидна. Однако, хотя марксисты много писали о политической революции, они пренебрегали теоретическим рассмотрением экономических аспектов этого вопроса и не смогли оценить истинное содержание теории Маркса о крахе (капитализма). Моя единственная забота - восполнить этот пробел в марксистской традиции».

Ленин явно был выдающейся фигурой среди тех марксистов, которые «много писали о политической революции». Гроссман поддерживал обновление Лениным политики Маркса и возрождение марксистской философии Лукачем. Он утверждал, что марксистская теория сейчас больше всего требует оздоровления в области экономики. Как и в его первой публикации о пролетариате и еврейском вопросе и в его главном исследовании австрийской торговой политики, дефекты понимания проблем (экономики) предшественниками требовали отчасти одностороннего внимания к конкретным темам и тезисам - того подхода, который Ленин назвал "перегибанием палки". " В этом смысле книга Гроссмана, подчеркивая важность экономических условий для успеха революции, была критикой левого волюнтаризма и, следовательно, по умолчанию - критикой тогдашней линии Коминтерна (о "Третьем Периоде" см. далее, линк вставлю - примечание behaviorist-socialist).

Однако фундаментальная критика в «Законе аккумуляции» была направлена также и против социал-демократических «неогармонистов», таких как Карл Каутский, Рудольф Гильфердинг и Отто Бауэр, которые считали, что деятельность государства может устранять экономические кризисы, которые они понимали как последствие диспропорций между разными отраслями и отделами производства. В своих довоенных экономических исследованиях они возражали Бернштейну, заявляя, что в учении Маркса о капитализме якобы не было теории краха (капитализма).

В течение 1920-х годов Гильфердинг и Бауэр были лидерами крупнейших партий немецкоязычного рабочего класса. Они сформулировали и обосновали реформистскую политику этих организаций. Гильфердинг был членом парламента Германии от СДПГ с 1924 по 1933 год и министром финансов Германии в 1923 и 1928-29 годах. Бауэр был самой важной фигурой австрийской социал-демократии после войны и министром иностранных дел Австрии в 1918-1919 годах. Таким образом, несмотря на формальную приверженность традиции марксизма, они стояли на той же платформе, что и Бернштейн, и пришли к тем же практическим выводам, что и верхушка и идеологи рабочих и социал-демократических партий в двадцать первом веке.

Люксембург выявила логику позиции Бернштейна и центральную роль теории экономического краха (капитализма) для марксизма как в своей критике реформизма «Социальная реформа и революция», так и в своей главной экономической работе «Аккумуляция капитала». Книга Гроссмана также имела своей целью дать систематический марксистский анализ уязвимости капитализма перед кризисом и крахом как основу революционной политики. Но тогда почему же он занялся детальной полемикой против экономического анализа, сделанного Люксембурга? Причина этого указана в начале «Закона аккумуляции»:

«Великий исторический вклад Розы Люксембург был в том, что она, сознательно борясь против извращений «неогармонистов», придерживалась основных принципов «Капитала» и пыталась подтвердить их доказательством того, что продолжающееся развитие капитализма наталкивается на абсолютные пределы.

Откровенно говоря, попытки Люксембург оказались неудачей ...

... Ее собственный вывод о неизбежном крахе капитализма коренится не в имманентных (внутренних) законах процесса аккумуляции, а в трансцендентном (внешнем) факте отсутствия некапиталистических рынков. Люксембург переносит центральную проблему капитализма из сферы производства в сферу обращения. Следовательно, форма, в которой она проводит свое доказательство абсолютных экономических пределов капитализма, близок к идее о том, что конец капитализма - это якобы отдаленная перспектива, потому что капитализация некапиталистических стран - задача на века».

И Лукач, и Гроссман считали правильным подчеркивание ею краха капитализма. Лукач согласился с трактовкой Люксембург «проблемы аккумуляции» и отверг критику Бауэром ее позиции по чисто политическим причинам. Гроссман, с другой стороны, опроверг её ошибочные экономические аргументы, бывшие наиболее влиятельным и систематическим объяснением краха капитализма на тот момент, чтобы заменить их своим, более обоснованным фундаментом для её выводов.

В 1919 году Гроссман объяснил трудность одновременного поддержания пропорционального объема выпуска потребительной и меновой стоимости как источник экономического кризиса, даже в очень абстрактной модели простого воспроизводства, когда объём инвестиций не увеличивается. Он по-прежнему сохранил эту позицию. Но «Законе аккумуляции» он изложил новое экономическое обоснование политических выводов Люксембург в рамках полностью ленинской концепции Гроссмана о пролетарской революции.

Таким образом, ключевой тезис книги понятен только в контексте приверженности Гроссмана концепции марксизма, сформированной его собственным опытом в рабочем движении, русской революции и политической теории Ленина. В то же время Гроссман иногда приспосабливал конкретную форму своих аргументов к актуальным политическим соображениям. Он был горячим сторонником Коминтерна, а также признавал, что главной аудиторией для восприятия его идей были коммунисты. Поэтому, стремясь обеспечить то, чтобы возрождение им марксистской политической экономии понималось без искажений, он предпринял ряд мер предосторожности. Они предвосхищали необдуманные реакции на его анализ со стороны догматических приверженцев тогдашней партийной линии.

В кампаниях ортодоксальных коммунистов против "люксембургизма" ее теория экономического краха использовалась для того, чтобы охарактеризовать Люксембург как якобы сторонницу автоматического краха капиталистической системы без необходимости организованной классовой борьбы. Гроссман согласился с этой официальной точкой зрения и тщательно отмежёвывал своё собственное объяснение тенденции капитализма к краху от взглядов Люксембург. В этом Гроссман неправильно противопоставлял Люксембург Ленину. Однако его подход к этим двум революционерам не повторял (официальную) критику первой (которая, в зависимости от колебаний позиции Москвы, иногда смягчалась оговорками) и полную и безоговорочную поддержку второго, что было типично для коммунистического движения к концу 1920-х годов. По некоторым вопросам Гроссман одобрял позицию Люксембург и ссылался на неё. По другим он указывал на недостатки в позиции Ленина.

Аргументация Гроссмана против теории краха в версии Люксембург, включая тот факт, что она противоречила ее собственной приверженности классовой борьбе, воспроизводила по умолчанию решающие моменты критики, сделанной Николаем Бухариным. К тому времени, когда написание «Закона аккумуляции» был закончено, Сталин занимался консолидацией своего господства над Советским государством и обрушился на Бухарина и "правых (уклонистов)" внутри Коммунистической партии Советского Союза. Статья Гроссмана против Штернберга содержала положительные отзывы о Бухарине. Но теперь такие высказывания вызвали бы осуждение со стороны коммунистического руководства и закрыли бы возможность диалога по экономическим вопросам с представителями крупнейшего революционного течения в мире. Вследствие этого все явные ссылки на Бухарина в книге Гроссмана были критическими."

(Продолжение следует)

(Рисунок Херлуфа Бидструпа)

.

КУН: ГЕНРИК ГРОССМАН И ВОЗРОЖДЕНИЕ МАРКСИЗМА 01

Начинаю выкладывать выборку текста из книги Рика Куна "Генрик Гроссман и возрождение марксизма (Henryk Grossman and the Recovery of Marxism by Rick Kuhn, University of Illinois Press, 2007). Для начала "на закуску"- небольшой фрагмент с цитатой из Ленина о революционной ситуации, как пищу для размышлений о том, что нынешнее ковидное вакцинобесие и глобалистская лживая брехня о "великой перезагрузке" и "четвертой индустриальной революции" (смотри, например, https://behaviorist-socialist-ru.blogspot.com/2021/12/great-reset-marxism-behaviorist.html ) по всей очевидности свидетельствуют о том, что ныне существуют объективные факторы революционной ситуации при полном отсутствии субъективных: революционной социалистической или коммунистической партии нет вообще нигде в мире, а массы трудящихся или аполитичны, или одурманены мелкобуржузными (либерастскими, националистическими и т.д.) фантазиями.

* * *

Рик Кун:

"ГЛАВА 5: РЕСПЕКТАБЕЛЬНЫЕ КАРЬЕРЫ

(...)

Между публикацией его исследования о Варшавском герцогстве в 1925 и 1928 годом Гроссман ничего не публиковал и не начал преподавать во Франкфуртском университете до конца 1927 года. Он употребил бóльшую часть своего времени до ноября 1926 года на написание большой рукописи по марксистской экономике - "Законы развития "чистого" и эмпирического капитализма". Он начал это исследование в 1922 или 1923 году. Но оно охватывало ещё и работу, сделанную для его лекций 1919 года об экономических кризисах и даже, возможно, довоенные исследования по экономической теории. В период до 1933 года на основе этой рукописи были созданы шесть взаимосвязанных публикаций по марксистской экономике - одна книга и пять крупных статей.

Преподавательская деятельность Гроссмана также отчасти была по этой же тему. Курсы лекций «Исследование конъюнктуры и проблема кризисов» и «Упражнения по истории теори и стоимости» прочитанные в зимнем семестре 1927-28 гг. были посвящены вопросам, ставшим центральными для его исследований на долгие годы вперед: кризисным тенденциям капитализма и оригинальности вклада Маркса в экономику. Наименее откровенно политическим предметом, который преподавал Гроссман, были «Теоретические основы таможенных тарифов и торговой политики». Вероятно, он был переработан из лекций в WWP - Свободном Польском Университете. К счастью, ему больше не пришлось вести вводные курсы по описательной экономике, как в Варшаве. В его академические обязанности во Франкфуртском университете входило специализированное преподавание и консультирование аспирантов, некоторые из которых имели институтские стипендии. Как преподаватель он выглядел просто шикарно. По словам бывшего сотрудника института, он «приезжал читать лекции во Франкфурт в перчатках и с тросточкой», его изысканность в одежде дополнялась его уверенностью в себе и строго корректным поведением.

Первым опубликованным плодом главного проекта Гроссмана по марксистской экономике была систематическая критика «Империализма» Фрица Штернберга - большого исследования современного капитализма, которое получило финансовую поддержку института и было опубликовано издательством "Малик" в 1926 году. Штернберг зарабатывал себе на жизнь публицистикой в широком социалистическом спектре между социал-демократической (СДПГ) и коммунистической (КПГ) партиями Германии и в качестве ответа на недостатки, которые, по его мнению, он обнаружил в работах Маркса, он выдумал свои собственные теории аккумуляции капитала, экономических кризисов, резервной армии труда, заработной платы, рабочего движения и революции.

Этот «Империализм» привлек значительное внимание левых, и его тематика пересекалась с работой Гроссмана об экономических кризисах (им посвящена самая длинная глава в книге Штернберга) и методом Маркса. Поэтому Гроссман сделал перерыв в работе непосредственно над своей собственной книгой, чтобы расчистить ей путь, разгромив «Империализм» в длинной статье в «Архиве» Грюнберга.

Гроссман утверждал, что в «Империализме» нет никакой связи между экономическим анализом и его политической позицией. Горизонт видения у Штернберга ограничивался одним из первых теоретиков ревизионизма - Эдуардом Бернштейном; он полностью принял его критику экономической теории Маркса. Бернштейн утверждал, что на протяжении поколений уменьшилась острота экономических кризисов; что распределение собственности выравнивалось, а не поляризовалось; что классовые противоречия уменьшались по мере улучшения условий труда; и особенно то, что численность капиталистического и среднего классов увеличилась и абсолютно, и пропорционально всему населению. Штернберг со всем этим был согласен. Но, поскольку он обосновывал социализм «как категорический этический постулат, как единственное средство спасти человечество от падения в антиисторичность», а не как «необходимый результат исторического процесса, в котором преобладает классовая борьба», он все же придерживался революционной точки зрения в политике.

Штернберг не имел никакого представления ни о методе Маркса в «Капитале», ни о его политическом мировоззрении. Рукопись Гроссмана "Законы развития "чистого" и эмпирического капитализма", его монография о Сисмонди и даже эссе 1919 года об экономическом кризисе уже объяснили этот метод. «Капитал» был отнюдь не всего лишь исследованием чистого капитализма, выводы которого неприменимы к реально существующему капитализму. Маркс, объяснил Гроссман, постепенно убирал упрощающие допущения, которые он вводил в начале этой работы, чтобы выяснять фундаментальные процессы, и по мере того, как он вводил усложняющие реальные факторы, его анализ все ближе и ближе приближался к эмпирическому (реальному) капитализму. Это было именно то, что Ленин понял в 1914-1916 годах в ходе своих исследований Гегеля, что повлияло на возрождение им марксистской политики.

Аргументация Штернберга не была чисто академической. Он утверждал, что классовое сознание трудящихся должно быть создано социалистической партией и интеллигенцией, причём независимо от экономических и политических обстоятельств. Он считал, что тем завершает работу Люксембург. Но это было «коварное злоупотребление именем этой великой революционерки», - писал Гроссман; ведь она, как и Маркс, утверждала, что социализм - это результат развития капитализма. За этой беспощадной критикой позиции Штернберга скрывается раздражение, вызванное этим извращением марксизма и пониманием Гроссманом, основанном на его собственном опыте создания социалистической организации, того, что классовое сознание и революция могут вырасти только из реального опыта борьбы.

И немецкая, и польская коммунистические партии время от времени предавались волюнтаристской политике, предполагавшей, что революцию можно совершить решительными действиями, независимо от обстоятельств. Акция в марте 1921 года в Германии была одной из самых серьезных таких авантюр. Анализ единого фронта Коминтерном впоследствии на несколько лет оказал благотворное влияние на коммунистическое движение. Но в ходе фракционного конфликта в росийской партии, который был характерен для дегенерации Октябрьской революции, линия Интернационала снова метнулась влево в 1924-1925 годах. Коммунистические партии в ряде стран, включая Польшу и Германию, занялись волюнтаристской риторикой и деятельностью. Результатом стало падение их численности, влияния и серьёзности.

В опровержение концепции революции Штернберга Гроссман процитировал «специалиста по революционным вопросам и в то же время марксиста»:

«Марксисты, - сказал Ленин в 1915 году, - прекрасно знают, что революцию нельзя «смастерить», что революции развиваются из кризисов и поворотов в истории, которые объективно созрели (независимо от воли партий и классов) ... Марксизм оценивает интересы на основе классовых антагонизмов и классовой борьбы, которые находят выражение в миллионах фактов повседневной жизни ... Для марксиста бесспорно, что революция невозможна без революционной ситуации ... Чтобы революция разразилась, обычно недостаточно лишь того, чтобы «низшие классы не хотели» [жить по-старому]; также необходимо, чтобы господствующие классы были неспособны [управлять по-старому], то есть чтобы для правящих классов стало объективно невозможным сохранить свое господство в неизменной форме. Во-вторых, что «страдания и нужда угнетенных классов стали более острыми, чем обычно». Без этих объективных условий, которые не зависят от воли не только отдельных групп и партий, но даже целых классов, революция, как правило, невозможна. Совокупность этих объективных изменений называется революционной ситуацией. Только при этом приобретают значение дальнейшие, субъективные условия. А это - не просто «революционное сознание» (которое нельзя создать, тем более просто забивая конечную цель в головы людей, в отсутствие революционной ситуации). Напротив, это нечто совершенно иное - «способность революционного класса к массовым революционным действиям», которая предполагает организацию единой воли масс и длительный опыт повседневной классовой борьбы».

Как и Лукач в его эссе 1924 года о лидере Октябрьской революции, Гроссман разделял ленинскую формулировку условий, при которых социалистическая революция может быть успешной. Будучи ветераном Еврейской социал-демократической партии Галиции (JSDP) и Коммунистической рабочей партии Польши (KPRP), он противопоставил позицию Ленина волюнтаристской аргументации Штернберга и его ошибочному мнению о том, что Маркс считал революцию автоматическим следствием исключительно экономических сил.

На самом деле концепция Маркса о революционном процессе была диалектической, которую Ленин, Лукач и Гроссман возродили и развили далее взаимнодополняющим образом. Капитализм создал рабочий класс, заставил его защищать свои интересы и породил условия, вызывающие его борьбу против класса капиталистов. В ходе своей борьбы пролетариат может осознать, что уничтожение капитализма необходимо для его собственного освобождения. Революционная партия необходима для поддержания и обобщения классового сознания трудящихся, полученного в ходе классовой борьбы, и, при соответствующей ситуации, для координации революции. Как мы видели, Лукач использовал гегелевский язык для выражения их общей позиции: рабочий класс был одновременно объектом и субъектом истории."

(Продолжение следует)

-

ИУДУШКА КАПУТИН - ЛЮБИТЕЛЬ ФИЛЬМОВ УЖАСОВ

 

Но это он врёт. Тихушник-оборотень Иудушка Капутин и вся окопавшаяся на Рублёвке воровская банда предателей Родины усердно исполняют приказ западной глобалистской закулисы миллиардеров - истреблять население России губительными генетически активными "вакцинами от ковид." Так что тот бедолага, который недавно устроил стрельбу в фашистской укольной шарашке, ошибся адресом. Ему надо было искать директора института им. Гамалеи. Вот это подействовало бы очень сильно и должным образом на всех проклятых упырей-вакцинаторов во всём мире.

Государственный терроризм принудительной "вакцинации" человечества генными ковид-ядами, вызывающими аутоиммунные воспаления кровеносной системы и разрушающими систему иммунитета - это глобальный геноцид.

-

ВЕЛИКАЯ ПЕРЕЗАГРУЗКА, МАРКСИЗМ И БИХЕВИОРИСТСКИЙ СОЦИАЛИЗМ

 

Во-первых, давайте внесем ясность в терминологию. "Great reset", распропагандированный глобалистской шайкой мультимиллиардеров, обычно переводится на русский как "великая перезагрузка", однако слово "reset" исходно имело значение "приобретение или укрывательство имущества, добытого преступным путём" (смотри, например, "Большой англо-русский словарь" под редакцией Гальперина и Медниковой, Москва, изд-во "Русский язык", 1988 г.)

Во-вторых, мы живём в мире, над которым господствуют гигантские капиталы. Я думаю, что это - банальный факт, совершенно очевидный для всех. И если для правильного понимания того, что и как происходит в капиталистическом антиобществе, необходимо знание политэкономии (конечно, марксистской), то оно тем более необходимо для правильного понимания событий последних двадцати лет, которые по-прежнему непонятны для очень многих, особенно на "демократическом" Западе.

Эти две исходных установки указывают на логичную и по всей очевидности правильную версию того, что сейчас (особенно в рамках ковидно-"вакцинного" бюрократическо-полицейского тоталитарного террора) происходит почти повсюду на Земле и вообще не имеет никаких аналогий в мировой истории, а потому многим кажется лишь безумной, нелепой затеей фармацевтических концернов, пожелавших крупно нажиться на вкалывании своих бесспорно вредных для всех, а для многих и смертельно опасных генетически активных снадобий, ложно называемых "вакцинами от ковид". Это понимание слишком узко и близоруко и не учитывает всей нынешней ситуации, в которую загнана мультимиллиардерами мировая экономика.

Я должен признаться, что долгое время по глупости не понимал ценности политэкономии Маркса, главным образом потому, что родился и вырос в СССР, где капитализм представлялся чем-то крайне далёким и туманным, а потому понимание его людоедской, преступной сути было для меня совершенно неинтересным. То, что вдалбливалось мне в голову в школе и университете как "марксизм-ленинизм", представлялось мне совершенно не нужной догматической схоластикой. Конечно, когда в 1989 году я столкнулся с реальностью капитализма, это глубоко засевшее у меня ложное мнение стало понемногу испаряться, однако полностью (на данном этапе) я оценил марксизм, лишь прочитав книги Генрика Гроссмана (две из них я перевёл на русский и выложил на этом блоге).

При этом я должен оговориться, что хотя политэкономия Маркса и важна (а конкретно крайне необходима для понимания капитализма), но она не охватывает всей общественной действительности, не даёт понимания всего многообразия общественных отношений, в особенности - общественных отношений социалистического общества будущего. Я считаю, что для построения этого общества нужна радикальная реконструкция всей системы общественных и межличностных отношений методами социальной инженерии - технологии управления поведением, основанной на радикальном бихевиоризме - теории оперантного поведения, созданной гарвардским профессором Б.Ф. Скиннером.

Капиталисты, конечно, вовсю злоупотребляют этой технологией в своих классовых - корыстных и преступных целях. Но они ещё и умело маскируют это злоупотребление лживой идеологией буржуазной "демократии" и индивидуализма, которая перетолковывает закономерные общественные отношения как сугубо индивидуализованные межличностные отношения каждого индивида-одиночки. Иначе говоря, вся преступность и гнусность капитализма как общественной системы с классовыми антагонизмами и вопиющим неравенством перетолковывается как проблема "психологии", как личное "неумение" индивидов добиться успеха и стать миллиардером.

Господствующим классом капиталистов радикальный бихевиоризм проф. Скиннера был удушен как научное направление и заменен в роли "науки о поведении" идеалистическим бредом "когнитивизма-ментализма" именно потому, что он впервые в истории научно доказал обусловленность "свободного" поведения человека обществом, взаимоотношения с которым формируют его "личность" оперантным обусловливанием при помощи положительного и отрицательного подкрепления. Поэтому-то я и считаю радикальный бихевиоризм тем научным инструментом, который безусловно необходим для конструирования принципиально нового социалистического общества, с реальным (а не мнимым, как в СССР) созданием которого деньги - инструмент господства и угнетения - исчезнут навсегда.

А это - вовсе не простая задача. Не надо обманываться тем, как "просто" коварный мерзавец Джугашвили-"сталин" в 1937 году, расправившись со всеми настоящими, принципиальными коммунистами, объявил о том, что в СССР якобы "в основном построен социализм". На самом деле построение социализма - это сложный и длительный процесс, ведь не случайно Ленин, вводя "новую экономическую политику" подконтрольного советской власти использования частной инициативы для восстановления экономики, предупреждал, что "это - всерьёз и надолго". То же самое можно сказать и о политике компартии Китая, которая после провала маоистского авантюризма ("большого скачка" и "культурной революции"), использовала инвестиции иностранного капитала для восстановления экономики. Эта политика сейчас сворачивается, заменяется на истинно социалистическое развитие общества и экономики Китая, что вызвало бешеную ненависть олигархии мультимиллиардеров-глобалистов. Одним из положительных побочных действий этой "буржуазной" политики было то, что трудящиеся в Китае испытывали на себе гнёт капиталистической эксплуатации и сохранили здоровую классовую ненависть к буржуйской мрази и её оплоту - проклятому Западу, утраченную в СССР в годы брежневского застоя.

Я рассматриваю переходный период от капитализма к социализму с позиций бихевиористского социализма. А это значит, что нельзя закрывать глаза на серьёзнейшее противоречие в мышлении всех прочих социалистов и коммунистов, которое они тщательно замалчивают, потому что не видят способов решения этого противоречия. Это противоречие состоит в том, что с одной стороны, социализм означает освобождение труда от эксплуатации, а трудящихся - от угнетения господствующей "управляющей" надстройкой классового общества. Об этом и Маркс, и особенно Ленин (в работе "Государство и революция") лишь высказывали мысль о необходимости ломки капиталистического госаппарата. И всё! А ведь, с другой стороны, социализм означает ведение прогрессивной, крупной, коллективизированной плановой экономики, полную интеграцию и координацию экономической деятельности всего социалистического общества (т.е. всего человечества после победы мировой социалистической революции).

Проблема тут в том, как не допустить возникновения нового господствующего класса бюрократов-"управленцев", который неизбежно является врагом социализма, что уже наглядно доказано возникновением в СССР привилегированного класса "управленцев" - партийной номенклатуры под деспотической властью сталина, и перерождением этого класса в откровенно реакционную прозападную антикоммунистическую силу в годы брежневского застоя. Ленин утверждал, что "любая кухарка должна научиться управлять государством", но это - вздорная мысль, потому что кухарке при этом захочется и вилл, и яхт, и безнаказанности коррупции и произвола, что мы явно видим на примере всех тех примитивных, невежественных подонков мужского и женского пола, вылезших "из грязи в князи" и ставших "едристнёй" - главной опорой антинародного олигархо-бюрократического компрадорского режима Иудушки Капутина. Предел мечтаний этих гнусных паразитов - золотые унитазы и оргии в Куршавеле.

Решение вышеизложенной главной проблемы перехода от капитализма к социализму возможно лишь с помощью бихевиористской технологии оперантной социальной инженерии, нацеленной на максимальное интеллектуальное и культурное развитие каждого члена общества, потому что только интеллигентный человек может осознавать свою ответственность как члена социалистического общества, при этом работая (лучше попеременно, для обогащения жизненного опыта) и кухаркой, и трактористом, и лаборанткой, и токарем, и т.д. и т.п., в том числе - и одним из операторов компьютерной системы управления глобальной экономикой. Понятие "карьеры" должно исчезнуть полностью и бесследно, равно как и понятия "начальник" и "подчиненный". Единственное возможное понятие при социализме - это "коллега". Именно коллеги, овладев навыками оперантного управления поведением, способны и вправе на равных и доброжелательно взаимно управлять поведением друг друга при помощи оперантного подкрепления. А это и означает освобождение труда в рамках плановой социалистической экономики.

Однако сейчас все мы живём под тоталитарным господством глобалистской олигархии мультимиллиардеров, и поэтому очень полезно и нужно понимать то, как капитализм функционирует и почему он обречён как политико-экономическая система. Для этого я теперь приступаю к переводу на русский и выкладке на блоге довольно крупного куска биографии Генрика Гроссмана, написанной Риком Куном (Henryk Grossman and the Recovery of Marxism by Rick Kuhn, University of Illinois Press, 2007). При этом я ограничусь только теми местами, которые важны для понимания марксистской политэкономии и вклада в неё, сделанного Гроссманом, а также проницательными комментариями тов. Куна на тему актуальности марксизма для понимания нынешней, реакционной и паразитической стадии гниения глобального капитализма.

Ну а теперь я вкратце изложу свои соображения (которых нет в книге Куна) на тему того, что надо ожидать от глобалистской "великой перезагрузки".

Для правильного понимания происходящего ныне надо учитывать тот важнейший факт, что мы живём в мире, в котором уже сорок лет как свирепствует "неолиберализм" - идеология, ставящая стремление буржуев к наживе любыми способами выше всего иного, в том числе и интересов всего человечества в целом. За эти сорок лет мультимиллиардеры засадили человечество в неоплатные долги, исчисляющиеся десятками тысяч долларов на каждого ныне живущего человека. Эти долги были сделаны руками коррумпированных политиканов, как "демократических", так и "авторитарных". Частные банки сотворяли доллары и евро из ничего, выдавали их в виде займов государствам, чтобы затем разворовать их на пару с продажной политиканской мразью.

Эти долги столь велики (исчисляются сотнями триллионов долларов), что в любой традиционной капиталистической экономике давно бы уже вызвали гиперинфляцию в силу того, что суммы долгов уже заведомо не могут быть выплачены по номиналу. Однако гиперинфляции доллара, евро и всех прочих западных мнимо "твёрдых" валют не происходит, а наоборот, банкиры поддерживают всеми силами их безумно завышенные в сотни раз котировки и покупательную способность. Это - очень зловещий факт, который объясним лишь тем, что кредиторы человечества - олигархия мультимиллиардеров-глобалистов - намерены коварно взыскать по номиналу эти преступно наделанные политиканами долги со всего не причастного к этому человечества, воистину как шекспировский Шейлок - ростовщик-еврей, потребовавший в уплату долга фунт мяса должника - венецианца Антонио.

Любому человеку, хоть немного интересующемуся экономикой, ясно, что глобалистская "финансиализация" представляет собой непосильный груз на реальной, производительной экономике, которая уже явно не в силах "валоризовать", т.е. обеспечить даже минимальную прибыльность всей гигантской массы фиктивного финансового капитала. Какой же выход из этого экономического тупика предлагает олигархия глобалистов (хер Клаус Шваб и всё буржуйское сборище ВЭФ)?

Если ознакомиться с апологетическими статьями "Википедии" на русском - "Великая перезагрузка" и "Четвёртая промышленная революция", представляющими собой халтурный машинный перевод статей "Википедии" на английском - "Great Reset" и "Fourth Industrial Revolution", то становится очевидным, что все россказни хера Клауса Шваба и прочих ВЭФ-глобалистов - это сказки о молочных реках с кисельными берегами, откровенно лживая демагогия, рассчитанная на полных идиотов. Она не заслуживает детальной критики; я упомяну лишь то, что глобалисты болтают о принципиально несбыточных хотя бы с точки зрения энергетики вещах. Они изображают полностью автоматизированную и компьютеризованную утопию, в которой нет ручного труда, где якобы все получают (с доставкой на дом "дронами") всё желаемое нажатием кнопочек на дисплеях.

В реальности в Западной Европе (Евросоюзе) уже почти 20% энергии потребляется компьютерами и сетями сотовой телефонной связи. Добавьте к этому громадный рост потребления электроэнергии на зарядку аккумуляторов явной экономической и технической нелепости - электроавтомобилей, которыми Евросоюз намерен заменить весь автотранспорт с двигателями внутреннего сгорания, и тогда вы получите уже дефицит электроэнергии, которой уже не будет хватать на всё остальное - освещение и электрифицированное промышленное производство. Но глобалистским краснобаям и этого кажется мало, они хотят полностью отключить все имеющиеся тепловые и атомные электростанции и довольствоваться мизерной, суммарно почти нулевой выработкой электроэнергии дурацкими ветряками и солнечными батареями! Говоря откровенно, это - бред сивой кобылы в лунную ночь.

Реально это означает, что глобалисты под видом "четвёртой индустриальной революции" намерены полностью уничтожить нынешнюю индустриально развитую цивилизацию. Ну так чего же они хотят на самом деле?

Очевидно, глобалисты лучше усвоили марксизм, в частности - открытую Марксом экономическую тупиковость капитализма как экономической системы, чем большинство нынешних "левых". Все годы после гибели СССР они занимались организацией "цветных революций" - управляемого агентами западного империализма срабатывания вхолостую объективных революционных ситуаций во всём мире. "Цветные революции" - это, образно говоря, заблаговременный контролируемый взрыв обвалоопасного склона над горной дорогой, а в качестве взрывчатки употребляется молодёжь, охмуренная где пещерными исламистами-террористами, а где и либеральными демагогами вроде мистера Навральнера. Эти "цветные революции" уничтожают традиционные общественные взаимосвязи (систему оперантных общественных отношений), и возникающая обстановка хаоса и беспредела облегчает установление прозападных реакционных антинародных коррупционных марионеточных режимов, всё глубже и глубже сталкивающих "революционизированную" Западом страну в пропасть, как это происходит теперь с Россией после кровавого фашистско-либерастского путча, устроенного Алкашом Бориской (Ельциным) осенью 1993 года.

Однако и грабёж таких неоколониально порабощенных стран не решает главной проблемы капитализма - закона падения нормы прибыли (то есть прибавочной стоимости при эксплуатации наёмного труда), который Маркс справедливо назвал смертным приговором капитализму. Эта проблема очень хорошо освещена в книге Куна о Гроссмане. Но какое её решение (вероятнее всего) выбрали глобалисты?

Очевидно, что глобалистский финансовый капитал, господствующий ныне посредством поголовно марионеточных "демократических" политиканов почти над всем миром, видя отсутствие прогрессивного пути вперёд (мировая социалистическая революция им очевидно не по вкусу!), выбрали реакционный, ретроградный путь назад, в феодальный и рабовладельческий строй, при которых денежное богатство является лишь инструментом политического господства, но никак не производительным, экономически активным капиталом. Это - вполне закономерное явление, которое уже неоднократно наблюдалось в истории: политический строй олигархии порождает экономический рабовладельческий строй (в Древнем Риме, в России от Ивана Грозного до реформы 1861 года, в южных штатах (Конфедерации) США, в Бразилии до конца 19 века и проч.)

Я уже пару раз вкратце написал на этом блоге о такой перспективе, поэтому не буду здесь пространно пророчествовать, а укажу лишь на такой проект глобалистов, как "углеродные кредиты" с "зелёными инвестициями", представляющий собой тотальную приватизацию и монетизацию всех природных ресурсов и прочих естественных богатств Земли, что означает помимо прочего грабежа человечества явное восстановление феодального землевладения. Это - раз.

Во-вторых, я упоминул выше о громадных (большей частью фиктивных) долгах, полученных от частных банков и растранжиренных коррумпированными политиканами за счёт их народов. Эти долги при условии установления глобального режима полицейского террора (как ныне в таких странах-жертвах империализма, как Гаити или Эмираты) могут послужить "обоснованием" закрепощения всех уцелевших от смертоносной принудительной "вакцинации от ковид" в долговое рабство.

Люди, став рабами, станут второй (наряду с природными ресурсами) частью массы богатства господствующего класса мультимиллиардеров-глобалистов. Для слежки за рабами-крепостными и предотвращения их бегства как раз и пригодятся все спешно разрабатываемые технологии RFID-чипизации. А о принципиальной экономической несовместимости рабского и наёмного труда также хорошо написано в книге Куна о Гроссмане.

Кроме того, дефицит электроэнергии сделает не только её саму, но и всё то, что производится электрифицированной промышленностью и ныне называется ширпотребом, предметами безумной роскоши. Поэтому советую всем и каждому не развешивать уши, слушая западную глобалистскую ложь и предвкушая райскую жизнь, которую обещает наивной публике фашистский последыш хер Шваб, а представить себе куда более реалистичную картину непосильной работы на износ на плантациях латифундистов-глобалистов и в предприятиях вроде открытых немецкими монополиями в Освенциме и прочих немецко-фашистских концлагерях, питание концлагерной баландой из помоев и прозябание в концлагерных бараках.

-

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ГЛОБАЛИСТСКИЙ ГУЛАГ

У тех, кто ожидают что-то хорошее от господ Гейтса, Сороса, Шваба и всей остальной миллиардерской мрази, в головах не мозги, а дерьмо. Капитализм - это злейший сатанинский враг рода человеческого.