КРОПОТКИН О ВЗАИМНОЙ ПОМОЩИ

Выкладываю перепост отрывков из книги П.А. Кропоткина "Взаимная помощь как фактор эволюции", написанной в далёком 1907 году. К сожалению, она основана на воззрениях тогдашней науки - расизме, делившем человечество на "дикарей", "варваров" и "цивилизованные народы", и считавшей поведение или "инстинктивным и рефлекторным" - результатом эволюции видов животных по Дарвину, или "разумным" - якобы в результате "грехопадения" в Раю - познания Добра и Зла.

Поэтому я решил перепостировать лишь отрывки из конца книги Кропоткина, посвященные теме "взаимной помощи в современном мире". Воззрения П.А. Кропоткина на суть государства как инструмента угнетения и эксплуатации народа в наше проклятое время террористического разгула глобальной классовой диктатуры буржуазии не только не утратили актуальности, но и стали безусловно необходимыми для тех, кто отвергает нынешний людоедский "порядок" и стремится к светлому социалистическому будущему для всего человечества.

*  *  *

Петр Алексеевич Кропоткин:

"Взаимная помощь как фактор эволюции

Глава VII - Взаимная помощь в современном обществе

Склонность людей ко взаимной помощи имеет такое отдалённое происхождение, и она так глубоко переплетена со всею прошлою эволюциею человеческого рода, что люди сохранили её вплоть до настоящего времени, несмотря на все превратности истории. Эта склонность развилась, главным образом, в периоды мира и благосостояния; но даже тогда, когда на людей обрушивались величайшие бедствия, — когда целые страны бывали опустошены войнами, и целые населения их вымирали от нищеты, или стонали под ярмом тирании, — та же склонность, та же потребность продолжала существовать в деревнях и среди беднейших классов городского населения; она всё-таки скрепляла их и, в конце концов, она оказывала воздействие даже на то правящее, войнолюбивое и разоряющее меньшинство, которое относилось к этой потребности как к сантиментальному вздору. И всякий раз, когда человечеству приходилось выработать новую социальную организацию, приспособленную к новому фазису его развития, созидательный гений человека всегда черпал вдохновение и элементы для нового выступления на пути прогресса всё из той же самой, вечно живой, склонности ко взаимной помощи. Все новые экономические и социальные учреждения, поскольку они являлись созданием народных масс, все новые этические системы и новые религии, — все они происходят из того же самого источника; так что этический прогресс человеческого рода, если рассматривать его с широкой точки зрения, представляется постепенным распространением начал взаимной помощи, от первобытного рода к агломератам людей, всё более и более обширным, пока, наконец, эти начала не охватят всё человечество, без различия вер, и языков рас.

Пройдя период родового быта и следовавший за ним период деревенской общины, европейцы выработали в средние века новую форму организации, которая имела за себя большое преимущество: она допускала большой простор для личной инициативы, и в то же время в значительной мере отвечала потребности человека во взаимной поддержке. В средневековых городах была вызвана к жизни федерация деревенских общин, покрытая сетью гильдий и братств, и при помощи этой новой двойной формы союза были достигнуты огромные результаты в общем благосостоянии, в промышленности, в искусстве, науке и торговле. Мы рассмотрели эти результаты довольно подробно в двух предыдущих главах, и также сделали попытку объяснить, почему, к концу пятнадцатого века, средневековые республики, — окружённые владениями враждебных феодалов, неспособные освободить крестьян от крепостного ига и постепенно развращенные идеями римского цезаризма, — неизбежно должны были сделаться добычей растущих военных государств.

Однако, прежде чем подчиниться, на следующие триста лет, всепоглощающей власти государства, народные массы сделали грандиозную попытку перестройки общества, сохраняя притом прежнюю основу взаимной помощи и поддержки. Теперь хорошо уже известно, что великое движение Реформации вовсе не было одним только возмущением против злоупотреблений католической церкви. Движение это выставило также и свой построительный идеал, и этим идеалом была, — жизнь в свободных братских общинах. Писания и речи проповедников раннего периода Реформации, находившие наибольший отклик в народе, были пропитаны идеями экономического и социального братства людей. Известные «двенадцать пунктов» немецких крестьян и подобные им символы веры, распространённые среди германских и швейцарских крестьян и ремесленников, требовали не только установления права каждого — толковать библию, согласно своему собственному разумению, но заключали в себе также требование возврата общинных земель деревенским общинам и уничтожения феодальных повинностей; причём эти требования всегда ссылались на «истинную» христианскую веру, т. е. веру человеческого братства. В то же самое время десятки тысяч людей вступали в Моравии в коммунистические братства, жертвуя в пользу братств всё своё имущество и создавая многочисленные и цветущие поселения, основанные на началах коммунизма. Только массовые избиения, во время которых погибли десятки тысяч людей, могли приостановить это широко распространившееся народное движение, и только при помощи меча, огня и колесования юные государства обеспечили за собой первую и решительную победу над народными массами.

В течение следующих трех столетий, государства, как на континенте, так и на Британских островах, систематически уничтожали все учреждения, в которых до того находило себе выражение стремление людей ко взаимной поддержке. Деревенские общины были лишены права мирских сходов, собственного суда и независимой администрации; принадлежавшие им земли были конфискованы. У гильдий были отняты их имущества и вольности, они были подчинены контролю государственных чиновников и отданы на произвол их прихотей и взяточничества. Города были лишены своих верховных прав, и самые источники их внутренней жизни: вече, выборный суд и выборная администрация, верховные права прихода и гильдии — все это было уничтожено. Государственный чиновник захватил в свои руки каждое звено того, что раньше составляло органическое целое. Благодаря этой роковой политике и порожденным ею войнам, целые, страны, прежде населенные и богатые, были опустошены; богатые и людные города превратились в незначительные местечки; даже самые дороги, соединявшие города между собою, стали непроходимыми. Промышленность, искусство, знание — пришли в упадок. Политическое образование, наука и право были подчинены идее государственной централизации. В университетах и с церковных кафедр стали учить, что учреждения, в которых люди привыкли воплощать до тех пор свою потребность во взаимной помощи, не могут быть терпимы в надлежаще организованном государстве; что государство и церковь одни могут представлять узы единения между его подданными; что федерализм и «партикуляризм» были врагами прогресса, — и что государство — единственный пристойный инициатор дальнейшего развития. В конце восемнадцатого века короли на континенте Европы, парламент в Англии и даже революционный конвент во Франции, хотя и находились в войне друг с другом, сходились в утверждении, что в пределах государства не должно быть никаких отдельных союзов между гражданами, кроме тех, которые установлены государством и подчинены ему; что для рабочих, осмеливавшихся вступать в «коалиции», единственное подходящее наказание — каторга и смерть. — «Не потерпим государства в государстве!» Только государство и государственная церковь должны заботиться об общих интересах; подданные же должны оставаться малосвязанными между собою кучками людей, не объединенных никакими особенными узами, и обязанных обращаться к государству, всякий раз, когда они имеют какую-нибудь общую потребность. Вплоть до половины девятнадцатого века эта теория и соответственная ей практика господствовали в Европе.

Даже на торговые и промышленные общества глядели с подозрением. Что же касается рабочих, то еще на нашей памяти их союзы считались незаконными, даже в Англии; такой же точки зрения придерживались не далее, как двадцать лет тому назад, в конце XIX-го века, на континенте. Вся система нашего государственного образования вплоть до настоящего времени, даже в Англии, была такова, что значительная часть общества смотрела, как на революционную меру, если народ получал такие права, какими в средние века, пятьсот лет тому назад, пользовался всякий — свободный и крепостной, — на деревенском мирском сходе, в своей гильдии, в своём приходе и в городе.

Поглощение всех общественных отправлений государством неизбежно благоприятствовало развитию необузданного, узкого индивидуализма. По мере того, как обязанности граждан по отношению к государству умножались, граждане, очевидно, освобождались от обязанностей по отношению друг к другу. В гильдии, — а в средние века все принадлежали к какой-нибудь гильдии или братству, — два «брата» обязаны были поочередно ухаживать за больным братом; теперь же достаточно дать своему соседу адрес ближайшего госпиталя для бедных. В варварском обществе присутствовать при драке двух людей, возникшей из-за личной ссоры, и при этом не позаботиться, чтобы драка не имела рокового исхода, значило, навлечь на себя обвинение в убийстве; но, согласно теперешней теории всеохраняющего государства, присутствующему при драке нет нужды вмешиваться, — на то имеется полиция. И в то время, как у дикарей, — например у готтентотов, — считалось бы неприличным приняться за еду, не прокричавши троекратно приглашения желающему присоединиться к трапезе, у нас почтенный гражданин ограничивается уплатою налога для бедных, предоставляя голодающим распорядиться, как им угодно. В результате, везде — в законе, в науке, в религии — торжествует теперь теория, гласящая, что люди могут и должны добиваться собственного счастья, не обращая никакого внимания на чужие нужды. Это стало религиею нашего времени, и люди, сомневающиеся в ней, считаются опасными утопистами. Наука громко провозглашает, что борьба каждого против всех составляет руководящее начало природы вообще, и человеческих обществ в частности. Именно этой борьбе биология приписывает прогрессивную эволюцию животного мира. История рассуждает таким же образом, а политикоэкономы, в своём наивном невежестве, рассматривают прогресс современной промышленности и механики, как «поразительные» результаты влияния того же начала. Самая религия церквей является религией индивидуализма, слегка смягчаемого более или менее милосердными отношениями к своим ближним — преимущественно по воскресеньям. «Практические» люди и теоретики, люди науки и религиозные проповедники, законоведы, и политические деятели, все согласны в одном, а именно, что индивидуализм, в его наиболее грубых проявлениях, можно, конечно, смягчать благотворительностью, но что он является единственным надёжным основанием для поддержания общества и его дальнейшего прогресса.

 

Глава VIII - Взаимная помощь в современном обществе (Продолжение)

В течение последних трёх столетий условия для выработки таких институций были так же неблагоприятны в городах, как и в деревнях. Известно, в самом деле, что когда средневековые города были подчинены, в шестнадцатом веке, господству возраставших тогда военных государств, все учреждения, объединявшие ремесленников, мастеров и купцов в гильдиях и в городских общинах, были насильственным образом разрушены. Самоуправление и собственная юрисдикция, как гильдии, так и города, были уничтожены; присяга на верность между братьями по гильдии стала рассматриваться как проявление измены по отношению к государству; имущество гильдий было конфисковано, тем же путём, как и земли деревенских общин; внутренняя и техническая организации каждой области труда попали в руки государства. Законы, делаясь постепенно всё суровее, всячески старались помешать ремесленникам объединяться каким бы то ни было образом. В продолжение некоторого времени государство терпело ещё слабое подобие прежних гильдий; разрешено было, например, существование торговых гильдий, под условием, что они будут щедро субсидировать королей; терпели также существование некоторых ремесленных гильдий, которыми государство пользовалось, как органами администрации. Некоторые из гильдий последнего рода даже до сих пор ещё влачат своё ненужное существование. Но то, что раньше было жизненной силой средневековой жизни и промышленности, давно уже исчезло под сокрушающею тяжестью централизованного государства.

Благотворительные общества, которые в свою очередь представляют целый своеобразный мир, необходимо должны быть также упомянуты здесь. Нет ни малейшего сомнения, что громадным большинством членов этих обществ двигают те же чувства взаимной помощи, которые присущи всему человечеству. К сожалению, религиозные учителя людей предпочитают приписывать подобным чувствам сверхъестественное происхождение. Многие из них пытаются утверждать, что человек не может сознательно вдохновляться идеями взаимной помощи, пока он не будет просвещен учениями той специальной религии, представителями которой они состоят, — и вместе со св. Августином, большинство из них не признает существования подобных чувств у «язычников дикарей». Кроме того, в то время как первобытное христианство, подобно всем другим зарождавшимся религиям, было призывом к широкочеловечным чувствам взаимной помощи и симпатии, христианская Церковь усердно помогала Государству разрушать все существовавшие до нее или развившиеся вне ее институций взаимной помощи и поддержки: и взамен взаимной помощи, которую каждый дикарь рассматривает как выполнение долга к своим сородичам, христианская Церковь стала проповедовать милосердие, составляющее, по ее учению, добродетель, вдохновляемую свыше, которая, в силу этого, придает известного рода превосходство дающему над получающим. С этим ограничением и без всякого намерения оскорблять тех, кто причисляет себя к избранным, в то время как выполняет акты простой человечности, мы, конечно, можем рассматривать громаднейшее количество религиозных благотворительных обществ, разбросанных повсюду как проявление того же глубокого стремления человека к взаимной помощи.

Все эти факты показывают, что безрассудное преследование личных интересов, с полным забвением нужд других людей, вовсе не представляет единственной характерной черты современной жизни. Наряду с этим эгоистическим течением, которое горделиво требует признания за собой руководящей роли в человеческих делах, мы замечаем упорную борьбу, которую ведет сельское и рабочее население с целью снова ввести постоянные институции взаимной помощи и поддержки; и мы открываем во всех классах общества широко распространенное движение, стремящееся к установлению бесконечно разнообразных, более или менее постоянных, институций для той же самой цели. Но когда от общественной жизни мы переходим к частной жизни современного человека, мы открываем еще один, чрезвычайно широкий, мир взаимной помощи и поддержки, мимо которого большинство социологов проходит, не замечая его — вероятно потому, что он ограничен тесным кругом семьи и личной дружбы.

Конечно, когда подумаешь о жестокости, которую более богатые работодатели проявляют по отношению к рабочим, то начинаешь чувствовать склонность очень недоверчиво относиться к человеческой природе. Многие, вероятно, еще помнят о негодовании, возбужденном хозяевами рудников, во время большой Йоркширской стачки в 1894 году, когда они стали преследовать судом стариков-углекопов, за собирание угля в заброшенной шахте. И, даже оставляя в стороне острые периоды борьбы и гражданской войны, когда, например, тысячи пленных рабочих были расстреляны после падения Парижской коммуны, кто может читать без содрогания разоблачения королевских комиссий о положении рабочих в сороковых годах девятнадцатого века в Англии, или же слова лорда Шефтсбюри об «ужасающем расточении человеческой жизни на фабриках, где работали дети, взятые из рабочих домов, а не то и просто купленные по всей Англии, чтобы продавать их потом на фабрики». Кто может читать все это, не поражаясь низостью, на какую способен человек в погоне за наживой? Но должно сказать, что было бы ошибкой отнести подобного рода явления всецело к преступности человеческой природы. Разве, вплоть до недавнего времени, люди науки и даже значительная часть духовенства не распространяли учений, внушавших недоверие, презрение и почти ненависть к более бедным классам? Разве люди науки не говорили, что со времени уничтожения крепостного права, в бедность могут впадать лишь люди порочные? И как мало нашлось представителей церкви, которые осмелились бы порицать этих детоубийц, между тем, как большинство духовенства учило, что страдания бедняков и даже рабство негров — исполнение воли Божественного Промысла! Разве самый раскол в Англии (нонконформизм) не был, в сущности, народным протестом против жестокого отношения государственной церкви к беднякам?

С такими духовными вождями немудрено, что чувства состоятельных классов, как заметил м-р Плимсоль, не столько должны были притупиться, сколько принять классовую окраску. Богачи редко снисходят к беднякам, от которых они отделены самым своим образом жизни, и которых они совсем не знают с лучшей стороны в их повседневной жизни.

 

Заключение

Великое значение начала взаимной помощи выясняется, однако, в особенности в области этики, или учения о нравственности. Что взаимная помощь лежит в основе всех наших этических понятий, достаточно очевидно. Но каких бы мнений мы ни держались относительно первоначального происхождения чувства или инстинкта взаимной помощи — будем ли мы приписывать его биологическим или сверхъестественным причинам — мы должны признать, что проследить его существование возможно уже на низших ступенях животного мира, а от этих стадий мы можем проследить непрерывную его эволюцию через все классы животного мира и, несмотря на значительное количество противодействующих ему влияний, через все ступени человеческого развития, вплоть до настоящего времени. Даже новые религии, рождающиеся от времени до времени — всегда в эпохи, когда принцип взаимопомощи приходил в упадок, в теократиях и деспотических государствах Востока, или при падении Римской империи — даже новые религии всегда являлись только подтверждением того же самого начала. Они находили своих первых последователей среди смиренных, низших, попираемых слоев общества, где принцип взаимной помощи является необходимым основанием всей повседневной жизни; и новые формы единения, которые были введены в древнейших буддистских и христианских общинах, в общинах моравских братьев и т. д., приняли характер возврата к лучшим видам взаимной помощи, практиковавшимся в древнем родовом периоде.

Каждый раз, однако, когда делалась попытка возвратиться к этому старому принципу, его основная идея расширялась. От рода она распространилась на племя, от федерации племён она расширилась до нации, и, наконец, — по крайней мере, в идеале — до всего человечества. В то же самое время она постепенно принимала более возвышенный характер. В первобытном христианстве, в произведениях некоторых мусульманских вероучителей, в ранних движениях реформационного периода, и в особенности в этических и философских движениях восемнадцатого века и нашего времени, всё более и более настойчиво отметается идея мести или «достодолжного воздаяния» — добром за добро и злом за зло. Высшее понимание: «никакого мщения за обиду» и принцип: «Давай ближнему не считая — больше, чем ожидаешь от него получить», провозглашаются как действительные принципы нравственности, как принципы, стоящие выше простой «равноценности», беспристрастия и холодной справедливости, как принципы, скорее и вернее ведущие к счастью. И человека призывают руководиться в своих действиях не только любовью, которая всегда имеет личный, или в лучших случаях, родовой характер, — но понятием о своём единстве со всяким человеческим существом.

В практике взаимной помощи, которую мы можем проследить до самых древнейших зачатков эволюции, мы, таким образом, находим положительное и несомненное происхождение наших этических представлений, и мы можем утверждать, что главную роль в этическом прогрессе человека играла взаимная помощь, а не взаимная борьба. В широком распространении принципа взаимной помощи, даже и в настоящее время, мы также видим лучший задаток ещё более возвышенной дальнейшей эволюции человеческого рода." (Конец цитирования)

*  *  *

На этом я заканчиваю обзор анархизма - идеологии, по всей очевидности и поныне оставшейся на позициях мелкобуржуазного социализма первой половины 19-го века - Фурье, Прудона и Бакунина. Анархистская критика государства игнорирует его суть инструмента классового господства. Анархизм "в упор не видит" обусловленность преступлений и пороков государства капитализмом как политико-экономической формацией. В этом убедится любой, заглянув на сайт нынешнего корифея анархизма - Джеймса Корбетта (James Corbett) - https://corbettreport.com/ . Это особенно ясно видно в этом выступлении:  https://corbettreport.com/mutual-aid-solutionswatch/ , видео здесь: https://www.corbettreport.com/mp4/solutionswatch-mutualaid.mp4 , в котором он разглагольствует как раз о книге Кропоткина "Взаимная помощь".

В наше время подобная идеалистическая брехня о "разумном поведении" человека муссируется реакционной идеологией ментализма-когнитивизма, на которой основана мошенническая глобалистская пропаганда (например, Курцвейлем и Харари) выдумок о "киборгах" и "искусственном интеллекте". Эти выдумки - не более чем маскировка реального проекта господствующего класса буржуазии - подвергнуть всё человечество (включая и Россию - руками олигархата и чиновничества) тоталитарной (фашистской) непрерывной и всеобъемлющей электронной слежке с сохранением накапливаемого материала в громадных "центрах хранения данных". В России эта глобалистская затея проходит под названием "цифровизации". Её цель - абсолютистская глобальная власть закулисы миллиардеров - реальное воплощение кошмара "1984" Оруэлла.

Я упоминаю здесь это именно потому, что сейчас человечество постепенно лишается более или менее "разумного", то есть социально справедливого и демократического общественного порядка, провозглашенного двести с лишним лет назад Великой Французской Революцией, уничтожившей абсолютную монархию Бурбонов и укоротившей коронованную мразь на голову).

Действительная - оперантная - суть так называемого "разумного" поведения людей, а также млекопитающих и птиц, была открыта и экспериментально доказана отцом радикального бихевиоризма - проф. Б.Ф. Скиннером - лишь в 1930-х годах. Оперантное поведение - это столь же фундаментальная индивидуальная адаптация организмов к окружающей среде и её изменениям, как и адаптация к ней целых видов (или популяций) организмов под действием естественного отбора по Дарвину.

Должен попутно предостеречь тех, кто станет читать эту книгу Кропоткина целиком, что воззрения Кропоткина на эволюцию человека - устаревшее натурфилософствование. Научные представления об эволюции человека, основанные лишь на воистину знаменательных особенностях анатомии и физиологии человека (и которые надо обязательно подкрепить археологическими исследованиями!) хорошо изложены в книгах и youtube-выступлениях Элейн Морган (Elaine Morgan); на этом блоге смотри здесь:
ЭЛЕЙН МОРГАН: ГОЛЫЙ ДАРВИНИСТ - 1 https://behaviorist-socialist-ru.blogspot.com/2016/07/1.html

ЭЛЕЙН МОРГАН: ГОЛЫЙ ДАРВИНИСТ - 2  https://behaviorist-socialist-ru.blogspot.com/2016/07/2.html

ЭЛЕЙН МОРГАН: ГОЛЫЙ ДАРВИНИСТ - 3  https://behaviorist-socialist-ru.blogspot.com/2016/07/3.html

ЭЛЕЙН МОРГАН: ГОЛЫЙ ДАРВИНИСТ - 4  https://behaviorist-socialist-ru.blogspot.com/2016/07/4.html

ЭЛЕЙН МОРГАН: ГОЛЫЙ ДАРВИНИСТ - 5 https://behaviorist-socialist-ru.blogspot.com/2016/07/5.html

ЭЛЕЙН МОРГАН: ГОЛЫЙ ДАРВИНИСТ - 6  https://behaviorist-socialist-ru.blogspot.com/2016/07/6.html

ЭЛЕЙН МОРГАН: ГОЛЫЙ ДАРВИНИСТ - 7 https://behaviorist-socialist-ru.blogspot.com/2016/08/7.html

ЭЛЕЙН МОРГАН, AAT, ЛЖЕНАУКА И НАУЧНОЕ МИРОВОЗЗРЕНИЕ  https://behaviorist-socialist-ru.blogspot.com/2016/08/aat.html

ХОМСКИЙ И МЕНТАЛИСТЫ-КОГНИТИВИСТЫ ПРОТИВ СКИННЕРА https://behaviorist-socialist-ru.blogspot.com/2016/02/blog-post_10.html

БАРО "АЛЬТЕРНАТИВА" - 7  https://behaviorist-socialist-ru.blogspot.com/2024/04/bahro-alternative-7.html

СКИННЕР: ПРЕВЫШЕ СВОБОДЫ И ЧЕСТИ. ГЛАВА 7 - 1  https://behaviorist-socialist-ru.blogspot.com/2015/06/7-1.html .

Само собой разумеется, что нынешний "цивилизованный" безумный образ жизни по образцу содержания кур на птицефабрике, диктуемый человечеству господствующим классом буржуазии при помощи назойливой рекламы и пропаганды, беспощадно душит малейшие проявления взаимной помощи между людьми, диктуя им шаблоны взаимно отчуждающего враждебного, эгоистического поведения.

Прекраснодушные представления Кропоткина о некоем "этическом прогрессе" человечества - явная утопия, которая, кстати, характерна для анархизма как мелкобуржуазной идеологии. Главная ошибка всех анархистов состоит в непонимании того, что свободно может быть лишь общество, а не индивид. Возможен не "этический", а социальный прогресс. Практически осуществить этот прогресс - освободить человечество от эксплуатации и угнетения - можно будет только после уничтожения господствующих эксплуататорских классов социалистической революцией, откроющей возможность беспрепятственного созидания социалистического общества, т.е. гуманных солидарных социальных и межличностных отношений реально равных граждан при помощи бихевиористской оперантной технологии социальной инженерии.

Короче говоря, к иллюстрации в самом начале этой записи лучше всего подходит подпись: "Кропоткин в утопической идиллии анархизма". Однако всей примитивной сталинистской сволочи рано радоваться, потому что сам Энгельс в книге "Происхождение семьи, частной собственности и государства" заявил, что (цитирую):
"Итак, государство существует не извечно. (…) С исчезновением классов исчезнет неизбежно государство. Общество, которое по-новому организует производство на основе свободной и равной ассоциации производителей, отправит всю государственную машину туда, где ей будет тогда настоящее место: в музей древностей, рядом с прялкой и с бронзовым топором."

И вовсе не случайно то, что Ленин процитировал эту фразу Энгельса в своём знаменитом произведении "Государство и революция", написанном в 1917 году, незадолго до Октябрьской революции. Конечно, государству в музее место рядом не с прялкой - полезным орудием труда, а со средневековыми орудиями пытки. Но вот о самом марксизме большой разговор будет впереди.

.

СКИННЕР: РАЗМЫШЛЕНИЯ О БИХЕВИОРИЗМЕ И ОБЩЕСТВЕ 3-2

"Люди - это по-прежнему самый дешевый товар" (рисунок О. Грибеля)

*  *  *

Б.Ф. Скиннер:

"Хороший пример пренебрежения соответствующими аспектами окружающей среды можно найти анализом условий стимулирования в современной промышленности. Говорят, что "деградация трудящихся" началась с систематического уничтожения квалифицированного ремесла. Трудящиеся переходили из ремесленного производства в промышленное по многим причинам. Работа обычно легче (???), и поскольку процесс разделен на много рабочих, каждая стадия проще и ей можно обучить за более короткое время ученичества. Рабочие производят больше за меньшее время и могут зарабатывать больше (???).*

Однако что-то было утрачено. Многие интерпретации этого взывали к чувствам и мыслям: мол, рабочий думает, что стал винтиком в машине; он больше не является обладателем "накопленных знаний о материалах и процессах, с помощью которых осуществляется производство"; работа была сведена к "поледовательности телодвижений, полностью лишенных смысла"; рабочий отделен ("отчужден") от результата своего труда и так далее.

Да, но почему это - деградация? Согласен, что на конвейерной линии работают, вероятно, быстрее, чем работают ремесленники без срока исполнения заказа. Поскольку сложность работы была сокращена, она неизбежно стала также более однообразной и, следовательно, может привести к "усталости от многократного выполнения одного и того же" (что не надо путать с физическим измождением). Однако игрок (на игровом автомате) "работает", быстро повторяя одно и то же движение, но называет свою жизнь захватывающей; а ремесленник тоже используют машины, чтобы экономить труд, когда может, и часто работает с эффективностью по времени и движениям, за которую инженер в промышленности отдал бы многое, чтобы получить.

Тут важное различие заключается в факторах подкрепления. Часто предполагают, что промышленные рабочие работают, чтобы получать вознаграждение, а не избегать наказания. Но, как отметили Маркс и другие, они работают, потому что делать что-либо другое означало бы утратить уровень жизни, поддерживаемый их заработной платой. Они работают под надзором надсмотрщика, от доклада которого зависит их постоянная занятость. Они отличаются от рабов только характером "наказания", которое они получают - лишением работы. Они подвергаются отрицательному подкреплению условиями, скрываемыми за некритичным использованием термина "вознаграждение".

Поведение ремесленника, напротив, на каждой стадии работы получает (положительное) подкрепление условными подкрепителями, которые называют признаками приближения к завершению (работы). Выполнение конкретного заказа может занять день, неделю, месяц или год, но почти каждое действие производит что-то, что станет частью целого и поэтому даёт положительное подкрепление. Именно это свойство работы "без деградации" было уничтожено индустриализацией, и некоторые из тех, кто занимается условиями стимулирования (труда), использовали принципы модификации поведения, чтобы его восстановить.

Подобное исправление необходимо сделать, чтобы избавиться от нежелательных побочных результатов материальной помощи (благотворительности). К сожалению, их трудно увидеть и действовать соответственно только потому, что на наше поведение при благотворительности столь сильно действует взаимное подкрепление. Имея выбор между тем, чтобы получить чего-то бесплатно и возможностью работать, чтобы купить это, те, кому мы помогаем, скорее всего, выберут первое, и поэтому они будут выражать более сильное подкрепление поведению дарящих им вещи, а не возможностям заработать на эти вещи. Именно преимущество зарабатывания, а не получения даром, выясняется как ими, так и нами лишь в долгосрочной перспективе, а то, что получается в долгосрочной перспективе, часто не имеет большого эффекта. То, на что человек, как говорят, имеет право, подвержено действию аналогичного предубеждения.

Именно в этом случае модификация поведения играет уникальную роль. Этот термин требует тщательного определения. Поведение модифицируют с тех пор, как оно стало модифицируемым, то есть с самого начала. Поведение изменяется угрозами хулигана или нации с ядерным арсеналом, льготами по сокращению налогов, рекламой, религиозными ритуалами, лотереями и другими игорными предприятиями, а в последнее время - определенными мерами физиологического воздействия и явным павловским (рефлекторным) обусловливанием. Однако этот термин был введен для обозначения конкретных видов (практического) применения экспериментального анализа поведения, в особенности - создания факторов положительного подкрепления. Модификация поведения в этом смысле помогает людям, создавая условия, при которых они зарабатывают вещи, а не получают их даром (с безусловным подкреплением получения). Это ее принципиальная черта. Именно по этой причине неизбежно возникает определенный конфликт с традиционными взглядами на помощь другим, особенно с принципами того, что справедливо или честно или что надо защищать как права личности.

Эта проблема возникла впервые, когда модификация поведения использовалась при уходе за людьми, содержащимися в закрытых заведениях. Во многих культурах там получают еду, кров, одежду, защиту и, возможно, конфиденциальность те, кто по какой-либо причине не может получить их иным образом. В домах для сирот, престарелых, инвалидов и умственно отсталых, больницах для психопатов и тюрьмах далеко не райская жизнь, но у тех, кого там содержат, как правило, мало причин работать ради этих основных подкрепителей, потому что они были гарантированы как права. Большинство альтернатив, такие как азартные игры, секс, алкоголь и наркотики, недоступны (за исключением тайком в тюрьмах). В результате такие люди страдают от всех пороков, вызванных бездельем. Нарушение порядка выходками может ненароком получать подкрепление, и при возможности они убегают из заведений, но в общем случае мы говорим, что для их поведения характерны скука, пассивность, уныние и апатия.

Модификация поведения, правильно определяемая как "прикладной анализ поведения", - это именно то, что нужно для исправления этого дефекта содержания в заведениях, поскольку она состоит в создании эффективных факторов (положительного) подкрепления (желаемого поведения). Конкретные меры здесь описывать излишне, но модификатор поведения обычно начинает с поиска доступных подкрепителей, а затем формирует особенно ясные факторы (подкрепления), например, используя талоны.** Факторы подкрепления могут быть запрограммированы для формирования сложных актов поведения и управления поведением сложными стимулами. Для тех, кто возможно покинет заведение, такая программа называется образовательной, терапевтической или реабилитационной. Для тех, кому суждено оставаться, целью является просто "протезная" (поддерживающая) среда (обитания) - такая, в которой люди ведут себя достаточно адекватно, несмотря на дефекты (поведения), в которой они проявляют активный интерес к жизни и начинают делать для себя то, что до того делало для них заведение.

Независимо от того, занимаемся ли мы образованием, терапией (психопатов), реабилитацией (преступников) или созданием "протезной" среды, нам нужны те подкрепители, которые обрели особую силу в ходе эволюции человека как вида. Тем не менее, именно они даются (даром) при благотворительности или содержании в заведениях, как вещи, право на которые гарантировано. Чтобы сделать их (подкрепителями), зависимыми от поведения в обстановке заведения, мы должны не давать их до тех пор, пока не будет сделан (нужный) акт поведения. Поэтому индивид должен в некоторой степени испытывать лишения и, следовательно, будет казаться, что его лишают помощи или отказывают ему в определенных правах. Невозможно избежать этого конфликта, если и далее считать, что помощь - это раздача благ, а не создание факторов подкрепления (адекватного поведения).

Этот конфликт впервые проявился в нападках на (бихевиористские) программы оперантного подкрепления в психиатрических больницах (США). Одна из предложенных регламентаций содержала следующее: "Никогда нельзя применять лишения. Ни один пациент не должен быть лишен ожидаемых благ и услуг и обычных прав, включая свободу телодвижений, которые у него были до начала программы. Кроме того, следует избегать вознаграждения тем, чего его лишили; то есть вознаграждения не должны состоять из возврате объектов или привилегий, которые были отобраны у пациента или которые он должен был иметь изначально. Запрет на вознаграждение отобранным включает использование талонов на получение или возвращение таких объектов или привилегий".

Авторы настаивали на том, что их беспокоит законность обоснования использования оперантного обусловливания, ведь весь вопрос именно в обоснованности прав. Почему эти вещи были гарантированы пациентам? Что "должны" были иметь пациенты изначально? Ошибка заключается в обобщенном (распространении) прав  тех, кто способен заботиться о себе, на тех, кто не способен. Для последних нужно учитывать куда более фундаментальное право - право жить в обстановке с подкрепителями (адекватного поведения).

Если функция учреждения - образование, терапия или реабилитация, то все имеющиеся ресурсы должны быть использованы для ускорения этих процессов, и сильные подкрепители, несомненно, должны считаться такими (ресурсами). Для тех, кому никогда уже не вернуться в большой мир, обстановка с сильными подкрепителями не менее важна. Под действием соответствующих факторов (подкрепления) многие содержащиеся в этих заведениях могут заниматься производительной работой, например, заботиться о себе, содержать свои помещения в чистоте и работать в прачечной, на кухне или в огороде. Но так как эти работы ранее выполнялись оплачиваемым персоналом, то на мотивы руководства падает подозрение. Не должны ли пациенты получать такую же заработную плату? Один ответ заключается в том, что они должны, если только эти факторы не являются "терапевтическими", но от этого вопрос о помощи лишь принимает несколько иную форму. Содержащиеся (в заведении) получают медицинскую помощь, когда их поведение получает подкрепление в "протезной" среде, пусть это их и не обязательно "излечивает". В частности, если мы рассматриваем экономику ухода за пациентами в стационаре, могут ли быть какие-либо возражения против того, чтобы сами пациенты производили все те блага и услуги, которые, как ранее считалось, они должны получать (даром)?

По меньшей мере, один штат США осознал эту проблему. Недавно в Айове был принят законопроект, в котором говорится следующее:
"Администратор окружного стационара может с одобрения врача потребовать от любого пациента разумного и умеренного труда, соответствующего его возрасту и физическим силам. Любой доход, полученный от труда пациента вместе с поступлениями от эксплуатации окружной фермы, если таковая имеется, должен пойти на использование окружным стационаром таким образом, как распорядится его совет попечителей".
Конституционность этого законопроекта была поставлена под сомнение.

Так называемая реабилитация заключенных связана с особой проблемой. Заключенные обычно способны лишь на очень малые полезные изменения (поведения). Они были изолированы от общества для его защиты от них или в качестве наказания, и не могут заботиться о себе только потому, что были лишены обычных средств. Происходящие в результате этого разрушительные изменения хорошо известны. Некоторые многообещающие результаты были получены применением экспериментального анализа поведения, например, в проекте Национального интерната для мальчиков в Вашингтоне, округ Колумбия. К сожалению, такие эксперименты путали с попытками изменить поведение заключенных наркотиками или более жестокими формами отрицательного (оперантного) обусловливания, и протесты против последнего, например, Американского союза защиты гражданских свобод, были безосновательно распространены на попытки создания более адекватной обстановки в тюрьмах.

Как и всем остальным, оперантным обусловливанием могут злоупотреблять. Управляющие могут решить некоторые из своих проблем, создав факторы, которые подавляют разрушительное поведение и под действием которых ребенок, заключенный или психопат могут просто сидеть тихо, мало что делая или бездельничая целый день. Тем не менее, это может быть лучше, чем добиваться того же результата наказаниями, но оба решения могут оспаривать, если больше ничего не делается. Гораздо большего можно достичь с помощью прикладного анализа поведения при понимании (конкретной) проблемы.

Некоторые из этих же проблем возникают в большом мире, где помощь людям имеет гораздо более широкое значение. Простая раздача благ и услуг когда бы то ни было даёт лишь слишком малые результаты. Государства не помогают своим гражданам, наводя порядок и безопасность, на что претендуют только полицейские государства; они помогают им, создавая условия, в которых они ведут себя порядочно и поддерживая друг друга. Они не защищают права на жизнь, свободу и стремление к счастью как вещи, которыми обладают их граждане; они сохраняют условия, в которых люди не угрожают жизни и политической свободе друг друга. Школы и колледжи не дают своим ученикам информацию, знания или навыки; они - обстановка, в которой ученики приобретают просвещенное и адекватное поведение. "Хорошая жизнь" - это не мир, в котором люди имеют всё, что им нужно; это - мир, в котором вещи, которые им нужны, выступают в качестве подкрепителей в эффективных факторах (подкрепления).

Конкретная история показывает, как легко можно проглядеть главную проблему. После Второй мировой войны Дания устроила программу "современной реформы попечительства" для повышения уровня жизни эскимосов Гренландии. Тысячи строительных рабочих были отправлены туда на строительство современного жилья и инфраструктуры. Но местная промышленность - рыболовство - не может оплачивать этот уровень материальных затрат, и отныне 50 000 жителей будут неопределенно долго нуждаться в ежегодной субсидии в размере многих миллионов долларов. Выдаваемые пособия не зависят от производительного поведения, и неудивительно, что давняя стабильная общинная культура рухнула. Под поверхностью, как говорят, возник "вызывающий тревогу хаос человеческого разочарования". Развивается антагонистическое классовое общество (An antagonistic class society is developing.) Хорошие семейные и общественные отношения сменились пьяными драками.

Мало смысла говорить, что высокий уровень жизни был "искусственно создан", что его можно было сделать естественным, предоставив каждому человеку более прямое влияние на  правительство, или что нужна "комплексная стратегия". Проблема в том, что этим был разрушен ряд фундаментальных факторов подкрепления. И трудно представить себе, как их можно будет восстановить, кроме как значительно расширив репертуар (шаблонов) поведения эскимосов или резко снизив их так называемый уровень жизни. Недостаточно, чтобы за бригадами строителей теперь последовали бригады социальных работников. США повторяют этот эксперимент в небольшом масштабе на (населении) острова Бикини (который был ядерным полигоном!), и будет интересно посмотреть, будет ли результат таким же.

Даже в ограниченном смысле прикладного анализа поведения модификация поведения росла с поразительной скоростью, и большая часть этого роста была бесплановой и хаотичной. Спектр занимавшихся ею простирался от ученых высокой квалификации в фундаментальном анализе, до дилетантов, применяющих несколько примитивных правил. Но достижения слишком существенны, чтобы их можно было игнорировать, и среди них -  программированное обучение и управление факторами подкрепления в классе, проектирование "протезной" среды для умственно отсталых и психопатов, консультирование индивидов и семей по этическому самообладанию, создание условий для образования несовершеннолетних преступников и новые системы стимулирования на производстве. Оглядываясь назад, многое из этого часто кажется просто делом здравого смысла, однако люди обладали здравым смыслом на протяжении тысяч лет, но это не помогало им решить главную проблему.

Было слишком легко поставить богатство выше заработка и упустить важность силы поведения и ее связи с факторами подкрепления. В классе, больнице, на фабрике, в тюрьме, дома и в мире в целом очевидным фактом является то, что некоторые жизненные блага дефицитны. Мы ещё только начинаем понимать, что просто нехватка - это не то, что вызывает проблемы, и что людям не обязательно поможет увеличение предлагаемых товаров. Изменение поведения при помощи управления факторами подкрепления - это особый способ помощи людям, уже потому, что он состоит в изменении вероятности того, что они будут вести себя определенным образом.

Именно по этой причине он сейчас подвергается нападкам. Недавним примером является отчет Комитета Эрвина (Ervin Committee) "Права личности и роль федерального правительства в изменении поведения", основанный на трехлетнем исследовании федеральной поддержки разнообразных программ. По словам сенатора Эрвина, "Самая серьезная угроза, которую представляет собой технология модификации поведения, заключается в силе, которую эта технология дает одному человеку навязывать свои взгляды и ценности другому... Чтобы наше общество оставалось свободным, ни один человек не должен иметь полномочий изменять личность другого человека". Но люди всегда имели власть навязывать свои взгляды другим; соответствующие поведенческие процессы были изобретены отнюдь не недавно. Одним из величайших и, конечно, самым удобным из всех подкрепителей являются деньги, и недавно мы видели несколько вопиющих примеров злоупотребления ими.

Почему Комитет Эрвина не рассматривает конституционные санкции против власти, которую человек может обрести, аккумулируя деньги (капитал)? У нас есть законы о минимальной заработной плате и другие законы, ограничивающие некоторые виды использования денег, но у нас нет законов о максимальном доходе, ограничивающих размеры, в которых деньги могут быть получены для дальнейшего использования. И деньги - это лишь один из наиболее явных инструментов управления (поведением). Возможно, экспериментальный анализ поведения сыграет свою самую большую роль, побуждая изучать любые способы, которыми "один человек может изменить личность другого человека".

Как и любые другие инструменты управления, например, физическая сила, модификация поведения должна подлежать регулированию и ограничениям. С этой проблемой связана концепция прав личности. Некоторые традиционные принципы подчеркивали свободу от принудительного или карательного управления, и они так же остро необходимы ныне, как и прежде. Другие традиционные принципы подчеркивали владение товарами и услугами, и необходим их радикальный пересмотр (Браво!!!). Ни защита капиталистами частной собственности, ни социалистическая программа государственной собственности как средства справедливого распределения не учитывают весь спектр соответствующих поведенческих процессов.

Было высказано предположение, что валовой национальный продукт должен быть подчинен валовому национальному счастью (развитию) с оценкой культуры, но ничего особого не будет достигнуто, если счастье определять как статическое состояние удовлетворения (потребностей), получаемое от обладания благами. Действительно, в этом случае едва ли есть различие. Наибольшее благо для наибольшего числа людей может быть величайшей тягомотиной, и утилитаристы потерпели поражение только потому, что они пренебрегали (не знали) факторами подкрепления, которые создают то состояние, которое мы описываем, говоря, что мы счастливы.

Нынешний интенсивный интерес к этическим, моральным, правовым и религиозным вопросам, без сомнения, в значительной степени является ответом на ухудшение обстановки в мире. Рост население заставляет нас по-новому взглянуть на управление рождаемостью, аборты и селекцию. Рост насилия, как и бомбардировки, угоны самолётов и похищения политиков, заставляет нас пересмотреть правовые санкции, возможно, обратив вспять гуманную тенденцию запрета смертной казни. Однако помимо этого, удивительное количество критических проблем связано с тем, что называется помощью людям. "Помощь (aid)" - это синоним "помощи (help)", а иностранная помощь (USAid) создала множество этических, моральных и правовых проблем. Под лозунгом помощи США стали одним из Захаровых (болгарский торговец оружием в начале 20-го века) второй половины двадцатого века - одним из крупнейших производителей вооружений, которые ранее были объектом глубокого презрения. Под лозунгом помощи мы спасаем в мире одних голодающих, позволяя другим умирать, и отказываемся признавать, что мы занимаемся дискриминацией. С помощью как военной, так и невоенной "помощи" мы почти уничтожили (военной агрессией) Индокитай. И вот мы снова начинаем спрашивать, в какой степени богатые страны мира должны помогать бедным или, во внутренних делах, насколько далеко правительство должно зайти в увеличении помощи, которую его богатые граждане должны оказывать беднякам?

Но было бы ошибкой возвращаться снова к некоторым более старым принципам. По причинам, которые сами по себе иллюстрируют мощный поведенческий принцип, мы чрезмерно переоценили важность просто богатства. Ни счастье, ни выживание группы не зависят от удовлетворения, получаемого от обладания ценностями. И самая щедрая помощь может потерпеть неудачу столь же позорно, как и самое агрессивное разорение(???). Нужно что-то иное, чтобы достичь условий, при которых люди проявят производительность, креативность и силу, внутренне присущие их генетическому наследию и необходимые для выживания человека как (биологического) вида.

(Продолжение следует)

---

* Всё это - бред буржуйской пропаганды. Промышленное производство возникло в Англии в конце 18 - начале 19 века как принудительная эксплуатация в работных домах-мануфактурах "нищебродов" - сельского и ремесленного населения Англии, разоренного и лишенного средств к существованию "огораживаниями" - захватом общинных земель помещиками - и грабежом и эксплуатацией захваченных Англией колоний. Кто не шёл на каторгу 18-часового (!!!) рабочего дня у буржуев, того "за злостное бродяжничество" отправляли на виселицу или высылали на верную гибель в Австралию. Это преступление капитализма - словами Маркса: "первичная аккумуляция капитала" - не имело в себе абсолютно ничего добровольного.

Это был людоедский произвол господствующего класса, который позже лицемерный подонок Макс Вебер замаскировал своей мещанской ложью о мнимой "протестантской этике бережливости", которая якобы была и остаётся причиной аккумуляции капитала. То, каким реально был процесс становления и развития капитализма, описал Эдвард П. Томпсон в фундаментальном научном труде "Создание английского рабочего класса" - "The Making of English Working Class" by Edward Palmer Thompson", опубликованном в 1964 году... и преднамеренно преданном забвению!

Этот же самый процесс "дисциплинирования" народных масс преднамеренным лишением их привычного жизненного уровня сечас опять раскручен глобалистами-сатанистами. Они разоряют страны "3-го мира" долговой кабалой и войнами, понуждая их население искать спасение миграцией на "золотой Запад". Попав на Запад (в Европу и Северную Америку), мигранты становятся скандально дешёвой рабочей силой, готовой на самые жуткие условия труда, лишь бы зарабатывать хоть что-то. А коренное население Запада, естественно, из-за этой дикой конкуренции пришельцев теряет работу и становится "лишними едоками", как его теперь презрительно и высокомерно называет проклятая глобалистская сволочь (Шваб, Харари & Co). Это - типично фашистское отношение к так называемым "Untermenschen - недочеловекам", и я подозреваю, что глобалисты готовят всему человечеству рабство в концлагерях наподобие гитлеровских.

Это - не голословное утверждение. Вспомните вопиющий произвол бюрократического терроризма, развязанный под предлогом мнимой "пандемии ковид" властями почти всех стран мира (включая "суверенную" Россию и "социалистический" Китай) по приказу глобалистской закулисы миллиардеров, которая заранее проводила для них компьютерные тренировки полицейского подавления элементарнейших гражданских прав населения! Цель глобалистов - превратить Землю в планету-концлагерь, буквально в планету-тюрьму - Prison Planet, как уже много лет пророчит Alex Jones. Но его голос так и остаётся пресловутым гласом вопиющего в пустыне...

При  этом политика "левых" - поощрение массовых миграций - чудовищна своей подлостью. Этим повсюду подготавливаются массовые кровавые конфликты на этническо-религиозной основе между коренным населением и пришельцами. Эти конфликты станут предлогом для массовых арестов и установления режима полицейского террора. Глава немецкой партии "левых" недавно заявил, что Германия впредь должна будет принимать ежегодно по одному миллиону мигрантов. Он лживо "оправдывает" это необходимостью спасти их от (держитесь покрепче за стул, чтобы не упасть!)... фиктивной, вымышленной от А до Я "климатической катастрофы"!!!

** При использовании талонов возможны неожиданности, как например написанная Марком Твеном в 4-й главе "Приключений Тома Сойера" забавная история о том, как Том, желая порисоваться перед девочкой Бекки Тэчер, выменял за мелочи у других ребят талоны, которые поп в воскресной школе выдавал им за выученные наизусть тексты из Библии, в количестве (по-честному явно недостижимом), достаточном для того, чтобы получить  в торжественной обстановке экземпляр Библии ценой в 40 центов...

 (Примечания behaviorist-socialist)

.

СКИННЕР: РАЗМЫШЛЕНИЯ О БИХЕВИОРИЗМЕ И ОБЩЕСТВЕ 2-2

 

Великая Депрессия - запугивание и разорение народа как средство подготовки к установлению фашистских диктатур и развязыванию 2-й Мировой войны

В следующей части статьи Скиннер упоминает две важнейшие темы:
- деньги как сильнейший универсальный (положительный при получении и отрицательный в форме штрафа или долга) оперантный подкрепитель при капитализме, что он, к сожалению, оставляет без должного анализа и
- (преднамеренное) разжигание бедствий - беспорядков, войн, экономических кризисов и т.д. господствующим классом как метод запугивания и угнетения народных масс "раскачиванием лодки" общественного порядка. В годы, когда Скиннер писал эти статьи, это были студенческо-молодёжные беспорядки на Западе (особенно май 1968 года в Париже), устроенные якобы "леваками"-маоистами, а на самом деле - ЦРУ и другими секретными службами Запада для дискредитации социализма и запугивания им сытого западного мещанства (взгляды которого полностью разделяет Скиннер). В наше время это череда экономических кризисов, "шоковая терапия" ельцина, гайдара и чубайса, устроенная ими под руководством западных "консультантов" в целях порабощения народа России Западом, организованные Западом междоусобные войны в Югославии и на развалинах СССР, устроенный ЦРУ и МОССАД теракт "9/11", "война против терроризма", фейк "пандемии ковид", раздувание пустопорожней гендерно-VOKE шизы потаканием выходкам извращенцев и чернокожих расистов, вымышленная (в который уже раз!) угроза мнимой "климатической катастрофы" и т.д.

Смысл всего этого - дрессировка народных масс на беспрекословное послушание: кто подчинится абсурдным требованиям - платить втридорога за "зелёную" электроэнергию и отопление, носить повязки-намордники, позволить вкалывать себе опасные для здоровья "М-РНК-вакцины", уважать свихнувшихся извращенцев - тот подчинится любым другим чудовищным требованиям господствующего класса. К сожалению, Скиннер этого вообще не понимал и верил выдумкам глобалистско-фашистского "Римского Клуба".

И деньги, и запугивание человечества мнимыми и искусственно созданными катастрофами - это важнейшие актуальные темы оперантной манипуляции поведения масс глобалистской закулисой миллиардеров, которые нужно проанализировать с точки зрения радикального бихевиоризма. Поэтому позже я обязательно вернусь к ним.

Мои пояснения в тексте - (в скобках курсивом)

*  *  *

Б.Ф. Скиннер:

"Вероятно, сильнейшим из всех условных подкрепителей являются деньги. Бесполезные сами по себе, они стали подкрепителями при обмене на реально существующие подкрепители. Промышленность (капиталист) побуждает людей работать, платя им деньги. Он получает почти немедленную выгоду, но народ в целом (!!!) может получить выгоду от результата - развития и производства товаров.

В образовании виден тот же самый шаблон (поведения). Ремесленник обучает подмастерье, потому что получает полезного помощника, но и подмастерью это полезно, (если) он станет самостоятельным ремесленником.* Трудно выявить все причины, по которым родители, окружающие, предприниматели, церкви и государства выдумывают факторы подкрепления для образования, однако можно указать на разницу между выгодами, получаемыми теми, кто учит или платит за обучение, и возможными долгосрочными выгодами для учащихся. Обычаи этики и морали организованы менее явно, но и в них преобладает тот же шаблон. Люди управляют друг другом - приказывая, обучая и давая подкрепление ради непосредственной выгоды, однако способами, которые могут принести намного позже преимущества (long-deferred advantages) для всех. (Дескать, буржуи с их алчностью и бюрократы с их самодурством и коррупцией "могут принести намного позже преимущества  для всех". Это - тошнотворнейшее лицемерие!)

Последствиями, которые возможно появятся в отдаленном будущем, часто аргументируют для оправдания действий правительств, церковников, экономистов, педагогов и моралистов. Правительства могут действовать прежде всего для сохранения своей власти, но претендуют на легитимность, указывая на мир и безопасность. Религиозные организации взывают к таким ценностям, как спокойствие духа и сострадание. Предприниматели оправдывают свои прибыли, указывая на ресурсы, которые они осваивают, и на товары, которые они сбывают. И когда предлагают изменить существующий порядок, то обычно агументируют указанием на блага в отдаленном будущем, а не немедленной выгодой для тех, кто это предлагает. Тем не менее, весьма маловероятно, что блага в отдаленном будущем имеют какое-либо действие как подкрепители. Напротив, они являются просто случайными побочными результатами.

Но нельзя отрицать того, что они выполняют другую функцию. Дело в том, что при развитии практик культуры (? - cultural practices - общественных отношений) факторы немедленного подкрепления порождают поведение, имеющее отдаленные последствия, что, по-видимому, происходит отчасти потому, что эти последствия укрепляют культуру, позволяя ей решить свои проблемы и, следовательно, выжить. То, что отдаленные последствия, какими бы важными они ни были для культуры, тем не менее не оказывают никакого действия в настоящем, становится слишком очевидным, когда стараются принять в расчёт будущее, которое не будет побочным результатом поведения, получающего подкрепление в настоящем.**

Мы, конечно, обращаемся к различным государственным учреждениям, чтобы предотвратить катастрофы, которые нам угрожают. Чтобы уменьшить загрязнение, в центрах городов запрещен проезд частных автомобилей. Специальные полосы движения на мостах, в туннелях и на автострадах зарезервированы для автомобилей с большим количеством пассажиров или для автобусов. Использование энергии облагается налогом. Производство экологически неразлагаемых моющих средств, гербицидов и инсектицидов запрещено. Религиозные и правовые санкции против ограничения рождаемости и абортов смягчены, а экономические стимулы, благоприятствующие большим семьям, сокращены или отменены.*** Детей учат не делать отбросов, а кампании в средствах массовой информации призваны оказывать такое же воздействие на взрослых. Мы должны настаивать на возврате к (стеклянным) бутылкам и полотенцам из ткани; мы должны использовать носовые платки, пригодные для стирки, а не бумажные салфетки.

Эти меры, очевидно, принимаются ради возможных последствий в отдаленном будущем, но оказалось, что их трудно обосновать немедленным (оперантным) подкреплением. Фактически, в демократических (т.е. капиталистических) странах мало, если они вообще есть, какие-либо ныне эффективные официальные санкции и увещевания, созданные в таких целях. Например, в нашей собственной культуре люди, похоже, не столь законопослушны, как прежде, или не так охотно идут служить в вооруженные силы. Но это не значит, что у них развились преступные наклонности или они утратили патриотизм; это значит, что законы больше не соблюдаются так строго, а военная служба не в столь высоком почёте. (За преступления) теперь наказания мягкие или приговоры условно, и во многих штатах (США) смертная казнь была отменена. Мы больше не расстреливаем дезертиров и не прославляем наших героев. (Только что вернувшегося из плена военного встретили с духовым оркестром, игравшим "Глянь, пришёл герой-победитель!";-)

Меньше людей теперь ходят в церковь или соблюдают религиозные обряды. Это не значит, что они менее набожны; это означает, как недавно выразился папа римский, что на дьявола наброшена завеса молчания. Мало кто из знакомых мне богословов упоминает адский огонь, и большинство из них говорят о рае с некоторым замешательством.

Сейчас мало кто работает очень усердно. Это не значит, что они стали ленивыми; это значит, что экономические стимулы больше не очень эффективны. В девятнадцатом веке считалось, что для процветания промышленности нужна голодная рабочая сила, а теперь на заработную плату покупают и товары, которые менее остро необходимы, чем еда. Благотворительность, как и благосостояние, делает деньги менее сильным подкрепителем; медицинское страхование и социальное обеспечение избавили от угрозы нищеты, и даже перспектива иметь хрустальный дворец не может побудить к рвению  менеджеров - стяжателей-хомяков.

Все больше и больше молодых людей бросают, не окончив, школу и колледж. Это не значит, что они утратили любопытство, любовь к учебе или стремление к образованию; это значит, что факторы подкрепления в образовании перестали быть неотразимыми.

Люди больше не соблюдают многие из норм вежливости. Это не значит, что они стали грубыми или безмозглыми; это значит, что окружающие их больше не хвалят или не наказывают за это. Часто говорят, что мы больше не жалуемся. Фактически, единственное поведение, которое, скорее всего, будет наказано окружающими, - это сами жалобы.****

Я в другом месте уже высказывал предположение, что этот крах авторитета власти и морали можно объяснить некоторыми особенностями борьбы за свободу. Мужчины и женщины (проявляющие определенные стандартные черты человеческого поведения) избегают опасных, раздражающих, надоедливых или неприличных фактов. К таким фактам мы должны причислить насильственные меры, применяемые для организованного или неорганизованного управления другими людьми. Индивид может их избежать, разорвав связи, например, дезертирством, вероотступничеством, прогулами и бродяжничеством, или ослабив или уничтожив принуждающую силу, скажем, при помощи беспорядков, забастовок, бойкотов или восстаний. (Теперь) говорят, что люди управляют собой, выбирая своих собственных правителей, устанавливая свой собственный мистический контакт с Богом, разделяя решения, принимаемые компаниями, на которые они работают, и так далее. Неудивительно, что к ним не должны применять жесткие меры, что они должны избегать суровых наказаний и крайних лишений, необходимых для того, чтобы сделать небольшое вознаграждение эффективным. Они могут в конечном итоге разрушить все формы управления, полагаясь на генетически заложенную способность человека выжить без посторонней помощи.

Этот процесс можно проследить в миниатюре в образовании. Обучение когда-то было довольно отвратительным. (Древние) египтяне, греки и римляне били своих школьников, а средневековая скульптура изображала учителя с инструментом его ремесла - березовой розгой. Телесные наказания все еще существуют. Были введены положительные подкрепители в виде хороших оценок, отличий, привилегий, дипломов и премий, но только впридачу к неэффективным факторам подкрепления. Руссо предложил решить эту проблему, позволяя ученикам изучать то, что естественным образом служит подкреплением. Такова стратегия современной "свободной школы". В качестве последнего шага было предложено отменить школы, чтобы весь мир был преобразован в "обучающую среду".

Те, кто предложил и осуществил изменения такого рода, сделали это для уничтожения ряда отвратительных или эксплуататорских факторов окружающего мира. В результате люди чаще чувствуют себя свободными, и ещё они, вероятно, наслаждаются бóльшим чувством собственного достоинства. Но мы вряд ли можем игнорировать тот факт, что были разрушены некоторые из искусственных факторов, вызываемое которыми человеческое поведение имело важные последствия в отдалённом будущем. В результате люди стали более восприимчивы к немедленным последствиям. Было бы несправедливо считать культуру хиппи типичной для нынешнего (1970-е годы) американского образа жизни, но она подчеркивает её некоторые специфические черты. Молодежь массами предаётся немедленным удовольствиям от наркотиков, секса, (примитивных) форм искусства и музыки, которыми можно наслаждаться без подготовки, и праздности как бегству от социальной и экономической ответственности. Всё это получило поддержку, пусть часто и неявную, ряда современных философов экзистенциализма с его отрицанием как прошлого, так и будущего, феноменологии с ее концентрацией на переживании момента и структурализма антропологии и лингвистики с его пренебрежением к причинным факторам, лежащим вне топографии самого поведения. Они обратились к мистическим культам Востока, отдавшись, как выразился один из адептов, "погружению в настоящий момент, отвергая прошлое и игнорируя будущее". Гуманистическая психология добавила свою поддержку, подчеркивая самовыражение (self-actualization), значение которого, возможно, более ясно во французском языке, где actuel означает нынешний или современный.

Те, кто встревожен этой чрезмерной озабоченностью немедленными удовольствиями, вероятно, будут утверждать, что мы должны восстановить жесткие меры. Этот шаг сделали все коммунистические страны и полицейские государства, и в США предлагаются более жесткие санкции. Нас призывают ужесточить наказания, восстановив смертную казнь за определенные преступления, включая продажу сильных наркотиков, и обеспечить соблюдение закона. А получение денег людьми должно быть более ощутимо связано с тем, что они делают. (Получение) социального пособия должно зависеть от полезного труда. Но это не обязательно сделает будущее более эффективным. Более жесткие меры, вероятно, предлагаются также для того, чтобы другие получили немедленное удовлетворение. Всесильные управляющие также стремятся к получению быстрых результатов, а отдаленные преимущества, которые иногда возникают как своего рода побочный продукт, никоим образом не гарантирует этого.

Этот маятник качался от деспотизма через демократию к анархии и обратно много раз, с небольшими или нулевыми изменениями в перспективах человечества на будущее. Время от времени может возникать устойчивое равновесие между управлением и  противодействием ему (обратной связью)*****, но одного равновесия недостаточно. Мы видим ограниченность (???) управления c обратной связью для стимулирования в большинстве отраслей промышленности. Сто лет назад редактор Scientific American написал следующее: "Мы должны объективно и честно изучить условия труда рабочего класса, на котором основана вся структура общественного организма. Вопросы, поднятые им и от его имени, никогда не смогут быть урегулированы двумя крайностями: теми, кто стремится обеспечить максимально возможную оплату за минимально возможную работу, и теми, кто стремится получить максимально возможную работу за минимально возможную оплату".

Противоположные факторы подкрепления (для антагонистических классов буржуев и трудящихся) в промышленности вполне очевидны: предприниматели управляют своими рабочими с помощью подкрепления, в основном денежного; рабочие противодействуют предпринимателям с помощью таких мер, как замедление темпа работы, забастовки или бойкоты. В том, что называется переговорами, вырабатываются условия, приемлемые для обеих сторон. Но проблема в том, что это не хорошие условия. Они не побуждают многих людей (рабочих) ни работать усердно и тщательно, ни получать удовольствие от того, что они делают. Они также не учитывают последствия для общества в целом, такие как полезность продукции, общий уровень занятости или освоение и сбережение ресурсов. (Социализм - табу для Скиннера).

Та же ограниченность управления c обратной связью наблюдается и в других областях, которые мы рассматривали. Например, в государстве система контролей и противовесов (checks and balances) может способствовать некоторой стабильности, но не самому эффективному порядку; а между двумя государствами то, что важно называют балансом сил, в лучшем случае даёт неустойчивое равновесие, которое мы называем миром.

Мы не можем и далее оставлять будущее на произвол порою полезных побочных эффектов сильной озабоченности настоящим. Необходимо сделать что-то более радикальное. Но кто будет это делать и почему? Кто должен планировать будущее и на каких условиях он, скорее всего, будет это делать? Одна из возможностей состоит в том, что люди будут больше беспокоиться о будущем (по какой угодно причине), если они будут меньше беспокоиться о настоящем.****** "Лидеры" государств, религий и промышленности (концернов) иногда думали о будущем и соответственно действовали, но обычно они делали это только тогда, когда их нынешние проблемы казались решенными. Только успешные правительства или руководители могут позволить себе стать благодетелями. Очень богатые люди перестали использовать деньги, чтобы сделать еще больше денег (да неужели???) и, особенно когда они близки к смерти, создают фонды, которые относительно свободны от текущих забот и могут действовать в направлении будущего.******

Других кандидатов на роль опекуна будущего можно найти среди тех, у кого мало или совсем нет власти, и кто, следовательно, мало или совсем ничего не может получить от настоящего. В девятнадцатом веке пресса возникла как «четвертое сословие». Правительства, церкви и торговцы представляли собой власть, действующую соответственно при помощи полиции и армии, посредничества в изъявлении "воли всевышнего" и денег. Пресса не имела сравнимых (по силе) подкрепителей; она была ограничена разглашением и сообщением фактов и призывами к действию, получая или мало, или никакой сиюминутной выгоды. Поэтому пресса занималась будущим и соответственно критиковала другие три сословия. Время от времени она становилась слишком влиятельной, и её подавляли другие сословия. Но пресса, ставшая инструментом государства, религии или экономической системы, больше не может играть эту роль.

Учителя попадают в эту же категорию. У них мало власти, и обучение дает им мало немедленных последствий. Ремесленник, который обучает ученика, быстро получает выгоду в виде полезного помощника, но учителя в школах, колледжах и университетах получают, если вообще получают, результаты только в будущем. Образование, конечно, в первую очередь является подготовкой к будущему; оно в настоящем дает ученику причины учиться вести себя так, как будет полезно в будущем. Как и пресса, образование выполняет эту функцию только в той мере, в какой оно не управляется нынешними интересами правительства, религии или экономической системы (капитала).

Нам следует ожидать, что те, кто наиболее вероятно учитывают будущее, имеют два других качества, которые лежат в компетенции науки. Каковы бы ни были причины этого, люди с большей вероятностью будут действовать, если у них будет ясная картина будущего. Не нужно быть ученым, чтобы знать об изменениях численности человечества, загрязнении, сокращении запасов энергии и т. д. или делать грубые предсказания будущего, но наука может делать все это более эффективно. Она может собирать данные, далеко выходящие за рамки личного опыта, и может прогнозировать тенденции. Пример этого - прогнозы Римского клуба (фашистской банды мистификаторов-мальтузианцев), представленные в "Пределах роста" (антинаучная, опровергнутая историей последних 50 лет пропаганда мальтузианской лжи).

Ученые также должны быть лучше всех в состоянии сказать, что можно сделать. Физические и биологические науки необходимы, если мы хотим перепроектировать наши города, чтобы избежать последствий роста населения, разработать новые виды транспорта и открыть новые источники энергии и новые методы предотвращения беременности. (Бред!) К сожалению, физические и биологические технологии сами по себе не могут гарантировать, что их решения будут реализованы. (Только этого не хватало!) Для решения главной проблемы нам нужна эффективная технология поведения. (Нет, как раз не для этого!) Короче говоря, нам нужна новая область специализации - проектирование cultural practices (общественных отношений).

Фрейзер, главный герой книги Уолден-Два, является архетипом такого рода. Он обладает всеми качествами проектировщика будущего. Он не обладает никакой властью, которую может иметь полиция, посредники воли всевышнего или деньги. У него нет личной власти; чтобы показать это, я придал ему то, что можно назвать отрицательной харизмой. Поскольку его роль в истории общины Уолден-Два преднамеренно скрывается, он не получает признания как основатель. Он не получает специальной (персональной) доли доходов общины. Короче говоря, он вовсе не герой. В его (поведении влияние) настоящего почти полностью подавлено, а полное управление получили будущее и его суррогаты (?)

Характеристики этого будущего были перечислены в книге (Скиннера) Превыше свободы и чести - Beyond Freedom and Dignity. Фрейзер пытался построить мир, в котором
"люди живут вместе, не ссорясь, обеспечивая себя производством продовольствия, жилья и одежды, в которых они нуждаются, наслаждаются жизнью и способствуют удовольствию других от искусства, музыки, литературы и игр, потребляют только разумную часть ресурсов мира и добавляют как можно меньше к его загрязнению, рожают не больше детей, чем можно достойно вырастить, продолжают изучать окружающий мир и находить лучшие способы деятельности в нём, узнают правду о себе и, следовательно, эффективно управляют собой".
Он сделал это, сконструировав социальную среду, обогащенную быстродействующими подкрепителями, выбранными таким образом, чтобы они усиливали типы поведения, которые делают будущее (какое?) возможным.

И эти подкрепители являются положительными. Вот почему граждане Уолден-Два чувствуют себя свободными. Сам Фрейзер, как создатель этой культуры, также находится под управлением положительных последствий, какими бы отдаленными они ни были. Он ответил этим важным аргументом на призыв утопических, а не зловещих предсказаний. Угрожающие прогнозы иногда побуждают к действию (возможно, это просто еще один признак слабости будущего, что мы так часто реагируем только на угрозы), но они также побуждают людей к бегству, просто отвлекаясь другими вещами. Возможно, мы будем действовать более последовательно в отношении будущего, когда увидим возможность построения лучшего мира, а не просто защиты от (лживо напророченной миллиардерами) катастрофы.

Но нужно что-то большее. Зачем кому-то проектировать лучший образ жизни? - Ответ ждет нас в утопической литературе. Сконструированной общиной она отвечает на проблему выживания. Но главный вопрос: будет ли она успешной? Не столь очевидно то, что этот же вопрос нужно задавать в отношении любой культуры. Его задают, по меньшей мере неявно, все те, кто пытается решить проблемы нашей нынешней (буржуйской  зашедшей в тупик) культуры, и в конечном итоге его нужно задать всему человечеству. Рост населения, загрязнение, истощение ресурсов, ядерная война - всё это угрозы выживанию рода человеческого. Будет ли работать мироустройство, которое человечество создало для себя?

И вот мы наконец подошли к заглавию моей статьи: Свободны ли мы для того, чтобы иметь будущее? Перефразируйте его вокруг слова "свободны", и вопрос станет таким: Мы, называющие себя свободными, будем ли мы иметь будущее? Мы называем это (капитализм) свободным миром, а США - страной свободных (цитата из гимна). Мы настаиваем на том, что войны, которые мы ведем, ведутся в защиту свободы. Мы ценим деятельность правительства, религии, экономики, образования и психотерапии в той мере, в которой она поддерживает чувство свободы. Но вопрос в том, имеют ли ценность для выживания действия, выбранные по этому принципу. Внесут ли они больший вклад в будущее, или же действия, выбранные по иным причинам другими народами, скажем, китайцами, заменят их? Ранее этот вопрос означал своего рода социальный дарвинизм, но культурные практики (общественные отношения) больше не ограничиваются какой-либо одной территорией, нацией, расой, религией или экономической системой. То, что эволюционирует, - это социальная среда, в которой генетическое наследие рода человеческого будет максимально эффективным.

Это - испытание свободы в смысле испытания культурных практик (общественных отношений), выбранных потому, что они побуждают людей чувствовать себя свободными. Мы избегаем или уничтожаем управление (поведения) отрицательным (подкреплением - насилием), когда можем это сделать; такова суть борьбы за свободу. Когда мы действуем, потому что получаем положительное подкрепление, мы чувствуем себя свободными и не пытаемся убежать или противодействовать. Но ошибка в том, чтобы верить, что тогда мы действительно свободны. И это - не философский или теологический софизм. Напротив, это вопрос величайшей практической важности. Давайте сравним жизнь молодых людей в Китае и США сегодня. Мы говорим, что молодые американцы сексуально свободны, в то время как китайцы, если верить сообщениям, соблюдают строгие принципы морали. Мы говорим, что молодые американцы выбирают себе работу или даже не работают вообще, в то время как китайцы назначаются на работу и работают по много часов. Молодые американцы имеют доступ к огромному количеству книг, фильмов, театров и видов спорта, но в Китае почти все это по выбору правительства. Мы говорим, что молодые американцы выбирают, где им жить, в то время как китайцам отводят жильё. Молодые американцы носят то, что им нравится; китайцы носят стандартный костюм. Эти различия легко преувеличить. У китайцев, несомненно, есть некоторый выбор, и не все американцы вольны выбирать себе работу или место жительства. Но даже в этом случае у американцев, кажется, гораздо больше свободы. Ясно, что у них гораздо больше возможностей; они могут делать гораздо больше разных вещей. Но действительно ли они свободны выбирать между ними? Почему, в самом деле, они носят именно эту одежду, живут в именно этом месте, смотрят именно эти фильмы, работают именно на эти фирмы или практикуют именно эти шаблоны секса? Конечно, ответ не такой простой, как "потому что правительство приказало им так делать", но это не значит, что ответа нет. Гораздо труднее продемонстрировать управление (поведением), осуществляемое семьей, друзьями, образованием, религией, работой и т. д., но было бы глупо игнорировать его.

Чувство свободы — это другое дело. Оно зависит от сути последствий, вызывающих поведение. Чувствуют ли себя свободными американцы или китайцы, зависит от того, почему они ведут себя так. Если молодые китайцы следуют своему образу жизни, потому что их осудят товарищи и они будут сурово наказаны, если они этого не сделают, мы можем быть уверены, что они не чувствуют себя свободными. В этом случае они делают то, что должны делать. Но если Мао Цзэдун создал общественный порядок, богатый положительными подкрепителями (???), то они могут делать то, что хотят делать, и вполне возможно, что они чувствуют себя свободнее американцев. Более того, возможно, что подкрепители, влияющие на их поведение, были выбраны именно из-за их (положительного) влияния на будущность китайского образа жизни.

Перефразируйте мой заголовок снова, и он будет ещё более точным: достаточно ли мы свободны от настоящего, чтобы иметь будущее? Наша чрезвычайная склонность к немедленному удовлетворению действует безотказно. Мощное действие как подкрепители таких наркотиков, как алкоголь и героин, несомненно, является случайностью, но наша падкость на (положительное) подкрепление пищей, сексом и зрелищем губительной агрессии имела большую ценность для выживания. Без этого наш вид, вероятно, не существовал бы сегодня, но в нынешних условиях они почти так же никчемны, как наркотики, имея результатом соответственно не выживание, а ожирение и мотовство, рост населения и войны. (Это же результаты буржуйской рекламы и пропаганды!)

Независимо от того, насколько свободными мы себя чувствуем, мы никогда не свободны от нашего генетического наследия или изменений, которые происходят в оргвнизме в течение нашей жизни. Но если будут задействованы другие аспекты человеческой природы - то, что мы обобщаем словом интеллект, то мы сможем сконструировать мир, в котором наша восприимчивость к подкреплению будет менее проблематичной и в котором мы с большей вероятностью будем вести себя способами, которые обещают будущность (челевечеству).

Эту задачу вряд ли можно переоценить. Счастье - это опасная ценность, и погоня за счастьем явно оказалась слишком успешной. Как и другие богатые страны, мы должны, если употребить это ужасное слово, "раскулачиться - deaffluentize". Люди делали это в прошлом, когда эпидемии и голод лишали их естественных подкрепителей, и когда революции в политике и религии изменяли их социальную среду (общественные отношения), но сила немедленного подкрепления продолжает заявлять о себе, причём со все более угрожающими последствиями. Когда-нибудь она станет слишком большой. Возможно, что тогда род человеческий "погубит то, что его вскормило". В наших силах избежать такой иронии судьбы. Вопрос в том, побудит ли нас к этому наша культура." (Продолжение следует)

---

* Это - смехотворная мелкобуржуазная "экономика" по Максу Веберу, вроде мифа об усердных чистильщиках ботинок, становящихся миллионерами. Ремесленное производство было характерно для феодализма с его засильем натурального хозяйства и потому крайне ограниченным рынком сбыта. Ремесленники были под строжайшей властью верхушки своих "цехов", жестко регламентировавшей, сколько чего позволено произвести конкретным "мастерам" и сколько подмастерий каждому из них позволено иметь. Только абсолютизм с его постоянными войнами (а вовсе не торговый капитал) разрушил эту окаменелую систему ремесленного производства, которой глупо восхищается Скиннер, создав мануфактуры для снабжения армии и флота всем необходимым для ведения войн.

** Эти довольно запутанные рассуждения - вероятно попытка Скиннером понять и оправдать то гнусное, но неизбежное свойство капитализма, что в погоне за сиюминутной прибылью буржуи всегда готовы сильно и надолго изгадить жизнь всему человечеству.

*** Поначалу движение за защиту окружающей среды ограничивалось более или менее разумными требованиями, но когда главенство в нём захватили ставленники глобалистской закулисы миллиардеров, это движение стало врагом трудящихся, снижающим жизненный уровень народа и по-диктаторски отравляющим ему жизнь наглыми требованиями ограничения потребления материальных благ, основанными на лживых сташилках об "истощении ресурсов" и "климатической катастрофе". В экологии надо четко отделять буржуйских мух от народных котлет.

**** Это значит, что общество стало антиобществом одиночек или, грубо говоря, всем наплевать на всех остальных.

***** Управление с обратной связью (control with countercontrol) - центральный принцип кибернетики, о котором хорошо писал и применял на практике (в частности в Чили при президенте Альенде) Стаффорд Бир (Stafford Beer). К сожалению, Скиннер игнорирует его важность и извращенно называет им нечто совершенно иное - классовую борьбу трудящихся и буржуев. Поэтому в ближайшем будущем я переведу и выложу на блоге подходящий текст Стаффорда Бира.

****** "Беспокоиться о будущем, меньше беспокоясь о настоящем" - это не только антинаучно с точки зрения бихевиоризма, но и очень опасно возможностью мошеннического злоупотребления, как наглядно показывает нынешняя глобалистская афера устрашения человечества мнимой "климатической катастрофой", якобы вызванной антропогенным выбросом СО2 в атмосферу, которой мафия глобалистов-миллиардеров с помощью продажных "учёных", политиканов и пресституток навязывает всему миру свои гнусные требования:
- сокращения потребления и резкого вздорожания всего, в первую очередь - энергии,
- присвоения себе всех ресурсов Земли под лживым названием "системы СО2-кредитов",
- урезания жизненного уровня и ограничения гражданских свобод человечества,
- громадных инвестиций в неэффективные, убыточные и реально вредные для экологии ветряки, солнечные батареи, электромобили и все прочие "зелёные" игрушки, дающие прибыли буржуям исключительно за счёт громадных госбюджетных субсидий.

(Примечания behaviorist-socialist)

.