Начинаю выкладывать здесь выдержки из толстенной книги "Марксистская этика: Учебное пособие для вузов", А. И. Титаренко, А. А. Гусейнов, В. И. Бакштановский и др.; Общ. ред. А. И. Титаренко. — 2-е изд., переработ., и доп. — М. : Политиздат, 1980, 352 стр. Целиком она выложена здесь: https://vk.com/wall-61771654_17713 .
Эта книга, опубликованная в переработанном и дополненном виде в 1980 году - воистину "лебединая песня" советской системы. В 1980-е годы произошло окончательное разложение и обуржуивание господствовавшей в СССР сталинско-брежневской партийно-КГБшной номенклатуры, а жизнь народа в погоне за исчезавшими из магазинов потребительскими товарами и продуктами питания всё дальше и дальше расходилась врозь с идеологией "марксизма-ленининизма". "Марксистская этика" является типичным советским идеологическим опусом, написанным схоластами "марксизма-ленинизма", сидевшими в башнях из слоновой кости - партийных научно-идеологических институтах.
В этой книге много пустословия, маниловщины на тему "сознательности" и цитат из речей тогдашнего генсека - бездельника и жизнелюба Лёни Брежнева, написанных по традиции, введенной примитивным бездарем Джугашвили-сталиным, конечно, не им самим, а его референтами. Реальность повседневной жизни в СССР, от которой я выехал в ГДР в 1983 году, буквально отряхнув пыль с ног, обсуждается в ней лишь урывками, текстом мелким шрифтом, необязательным для заучивания студентами.
Короче говоря, книга заурядная, но всё же лучшая на эту тему. Поэтому я и выкладываю лишь выдержки из неё, по принципу: с паршивой овцы - хоть шерсти клок. А сама тема очень даже важная - социалистическая альтернатива варварству и людоедству капитализма. Но как эту альтернативу создать? Об этом в книге есть лишь напыщенные стандартные общие фразы о "социалистической сознательности" и "борьбе рабочего класса", которые оказались бессильными в борьбе против реставрации капитализма сталинско-брежневской номенклатурой.
В самом деле, если (как утверждается в этой книге) трудящиеся при капитализме - это (цитирую) "толпа, подчиняющаяся манипулированию с помощью воздействия на ее иррациональные импульсы, предрассудки, иллюзии", то при социализме все они вдруг стали чрезвычайно "сознательными". В чём причина? - Авторы книги это не объясняют. Может быть, это - чудесное "преображение" или "сошествие святого духа"? Но почему же тогда господствовавшая в СССР сталинско-брежневская партийно-КГБшная номенклатура, которая по её собственному утверждению "вела нас к коммунизму", сама не имела ни капли социалистической сознательности и предала дело социализма, реставрировав капитализм???
Пропагандой, идеологией и этическим прекраснодушием не победишь господство капитала, не создашь социалистическое общество. Это вроде выдумки барона Мюнхгаузена, якобы вытащившего себя вместе с лошадью из болота за собственные волосы. Нужна наука о поведении - радикальный бихевиоризм проф. Б.Ф. Скиннера - и бихевиористская прикладная технология оперантной социальной инженерии.
В частности, возможен следующий метод. Господствующий класс буржуев создал массовое буржуйское антиобщество по принципу "человек человеку - волк" со взаимным отчуждением людей и всеобщим пользованием "айфонами". "Айфоны" служат как для оболванивания народа пропагандой, рекламой и дурацкими играми, так и для тотальной полицейской слежки за всеми и каждым.
Но эта же технология в условиях социалистического общества может и должна стать мощным инструментом его созидания как общества взаимного доверия, а потому и солидарной взаимопомощи. Для этого после социалистической революции достаточно лишь встроить в "айфоны" вместо всей буржуйской гадости "апп" системы взаимного общественного доверия, вроде одной из систем, разрабатывавшихся в Китае, где владельцы "айфонов" получали + или - пункты за хорошие и, соответственно, плохие дела, а находящиеся рядом другие владельцы "айфонов" могли по "аппу" взаимно видеть эти пункты и краткие личные характеристики. Конечно, + и - пункты должны постепенно "испаряться", чтобы система сохраняла у людей динамичность стремления к достойному поведению.
Тогда у такой мрази, как Ротшильды, Рокфеллеры, Трамп, Нетаньяху, Сорос-Шорош, Тиль, Маск, Безос, Финк, Эпштейн, Гейтс, Путин, Греф, Наебулина, Зеленский, Абрамович, Дерипаска, Потанин и т.д. будет выбор: или стать достойными "рядовыми" людьми, или быть презренными изгоями, зарабатывающими на жизнь чисткой сортиров. Компьютерная система общественного доверия действует по принципу: "доверять - хорошо, а проверять - лучше" (по Ленину!) и именно поэтому преодолеет в массовом обществе ложь пропаганды, анонимность, взаимное отчуждение и недоверие, будет универсальным положительным оперантным подкрепителем взаимной доброжелательности и взаимопомощи, т.е. реальной социалистической этики. Массовое общество чужаков и незнакомцев превратится в подобие деревенского "мира", в котором каждый знает, каков реально любой из окружающих. Но подробнее об этом - позднее.
Итак, позднесоветская "марксистская этика". Мои пояснения в тексте - (в скобках курсивом).
* * *
"МАРКСИСТСКАЯ ЭТИКА
Предисловие
В буржуазном обществе распространены взгляды, трактующие реальную жизненную практику и мораль как нечто противостоящее друг другу, как несоединимые противоположности. Там реальные нравы, действительное поведение людей и требования, нормы общественной морали привыкли видеть в постоянном мучительном разрыве, несоответствии — эти сферы нравственной жизни оказываются далекими друг от друга, несовместимыми.
Многие западные мыслители упиваются мрачными пророчествами о нравственном распаде личности, о ее жестокости, безысходном одиночестве и потере морального контакта с другими людьми.
Между тем мораль тесно связана с реальной жизнью: от полнокровного утверждения в общественных отношениях гуманпых нравственных ценностей прямо зависит направленность и интенсивность развития человека. Марксистско-ленинская этика, в отличие от буржуазной, оптимистично смотрит на перспективы нравственного совершенствования человека. На основе научного понимания процессов нравственной жизни она определяет наиболее оптимальные, реальные пути его духовного совершенствования.
Эти пути связаны с построением коммунизма.
(...) Конечно, одно «книжное» знание марксистской этики не обеспечивает моральности поведения и помыслов человека, успехов воспитания и самовоспитания. Нравственный облик человека, его моральные качества выковываются в жизненной практике, прежде всего в его трудовой и общественной деятельности, под воздействием разнообразных социальных факторов. Тем не менее было бы нелепо и вредно на этом основании противопоставлять этическое просвещение, познание и усвоение теории коммунистической морали практическому совершенствованию нравственной жизни.
Это взаимообусловленные, тесно между собой сопряженные стороны одной задачи. Марксистская этика призвана в этом отношении выполнять по меньшей мере две важные функции. Во-первых, освещая светом научного анализа процессы нравственной жизни, исследуя их тенденции и противоречия, она определяет формы воздействия на эти процессы, выявляет направление их развития. Во-вторых, выливаясь в нормативные рекомендации, в ответы на жгучие проблемы нравственной жизни па собственно моральном языке, она помогает каждому человеку сориентироваться в выборе социальных ценностей, отдав предпочтение реальным и возвышенным целям жизни, учит убежденно и мудро подходить к решению самых запутанных и трудных житейских коллизий.
Сочетание теоретического и нормативного аспектов в работах по этике — одна из наиболее трудных задач, обусловливающая особые требования как к их содержанию, построению, так и к стилю. В настоящем издании авторы стремились органически соединить эти два аспекта таким образом, чтобы теоретические выводы непосредственно сочетались с освещением конкретных проблем морального выбора, наиболее оптимальными решениями собственно нормативных этических вопросов.
Глава I. Предмет этики
7. Домарксистская этическая мысль
(...) этика зарождается по мере того, как конкретно- историческим ценностным установкам, выражающим потребности функционирования классовой цивилизации, придается абстрактная, абсолютная форма. Она способствует такому превращению и призвана философско-теоретическими средствами поддерживать его. Становление этики связано с вычленением противоречия между абстрактно-всеобщими моральными требованиями и фактическим поведением людей. Этика, с одной стороны, вскрывает моральную саморазорванность общества, свойственный ему фундаментальный конфликт ценностей, погружаясь тем самым в саму суть происходящих моральных процессов. Перед ней в этом смысле открываются необозримые познавательные горизонты. Но с другой стороны, поскольку опа выступает от имени противостоящего реальным правам морального идеала, ее научные возможности оказываются принципиально ограниченными. Она имеет дело с действительной моралью в основном лишь в той мере, в какой эта последняя отражается в господствующих в обществе ценностных масштабах. Уже не живые моральные личности, а добродетели, которыми они должны обладать, абстрактные нормы, которым они должны подчиняться,— вот что становится предметом этики, включенной в идеологическую систему эксплуататорских классов.
(...) античная этика анализирует преимущественно понятие совершенной личности, вопрос о том, что является для нее высшим благом. Общественное сознание античности было едино в том, что высшее благо тождественно счастью, блаженству. Как достичь счастья — в этом заключалась проблема, занимавшая философов. Они подчеркивают, что счастье связано с внешними благами (материальным благосостоянием, степенью удачливости, здоровьем и т. д.) и оно же зависит от духовных качеств личности. Поскольку внешние блага в общем и целом неподконтрольны индивиду, вопрос сужается до выяснения того, могут ли духовные качества индивидов решающим образом гарантировать достижение блаженства, и если да, то что это за качества и как их достичь. Все это предопределяло своеобразие понимания предмета этики в ту эпоху. С известным огрублением античную этику можно охарактеризовать как учение о добродетелях. Отождествив мораль с моральной личностью, философы древности нарисовали довольно богатый и во многом точный образ субъекта моральной деятельности своего времени.
Систематизирующим итогом плодотворных поисков в этом направлении явилась этика Аристотеля.
(...) Совершенную, то есть сообразную с добродетелью, деятельность Аристотель конкретизирует как деятельность души, точнее, как определенное соотношение ее разумной и неразумной частей. Собственно человеческая часть души, совпадающая с добродетелью, есть разум, но и неразумная (точнее, стремящаяся, животная) часть души причастна к добродетели, так как она способна повиноваться разуму. «Добродетель есть то, что делает человека способным к совершенной деятельности по отношению к наслаждению и страданию, порочность же — противоположное».
(...) Не богатство и почести, а красота душевных качеств определяет, по Аристотелю, степень моральности -личности. Ее стремление к совершенству приобретает реальпость в определенных добродетелях: смелости, ибо жизнь сама по себе не имеет высшей ценности; умеренности, щедрости, великодушии, кротости, правдивости, общительности, по без грубости и шутовства.
Свою добродетельность она обнаруживает также в отношении к согражданам; будучи справедливой, она не стремится к односторонним преимуществам для себя. Поскольку добродетели — это приобретенные в деятельности свойства, моральная личность ищет общения с себе подобными, ибо только в таком общении она может формировать, поддерживать и развивать совершенство своего характера. Поэтому дружба для нее имеет исключительно важное значение, причем дружба не ради наслаждений и пользы, а ради самого друга. Наконец, моральная личность характеризуется тем, что находит удовлетворение и высшее наслаждение в. собственном самосовершенствовании, игре интеллектуальных сил, в творческой работе ума (мудрость).
(...) сам конкретный набор добродетелей (мужество, щедрость и т. д.), понимание созерцательной деятельности как высшего блаженства свидетельствовали о том, что античные философы опирались на нравственный опыт господствующего класса, не занимавшегося производительным трудом.
(...) Этика нового времени, в особенности такие ее высшие достижения, как диалектическая этика Гегеля и революционно-демократическая этика Чернышевского, подводила к выводу, что нравственность есть нечто совершенно иное, чем официально функционирующая в обществе моральная идеология, чем проповедуемые моралистами нормы и добродетели. Но что? Для решения этого вопроса требовалось коренное изменение как методологических основ, так и идеологических ориентаций этики, что и было осуществлено марксизмом.
(...) Этика и гносеология связаны между собой по существу. э анализирует отношение бытия и мышления. Этика также рассматривает это отношение,— разумеется, под определенным углом зрения. Нравственность, по существу, имеет мировоззренческий характер. В ней встают такие проблемы, как смысл и ценность жизни, творческие возможности индивида, его роль и ответственность в истории, соотношение должного и сущего и т. д. Только в нравственности эти проблемы встают не как теоретические, а как практически-пове- денчсские. Их осмысление и предполагает наличие философско-методологической определенности.
(...) Для понимания той или иной этической теории важное значение имеет поэтому определение ее философской сущности, ее места в споре двух основных философских партий — «линии Демокрита» и «линии Платона», то есть материализма и идеализма.
Исходя из философски-содержательных принципов, раскрывающих своеобразие борьбы материализма и идеализма в этике, в истории этической мысли следует выделить эмпирические школы, по преимуществу разрабатывавшиеся философами-материалистами, и собственно идеалистические системы, которые, как правило, были связаны не только с идеалистической гносеологией, но и с религиозным мировоззрением.
(...) Наиболее типичной и пронизывающей всю домарксистскую этику формой натурализма был эвдемонизм (от древнегреческого слова eudaimonia — счастье). Сторонники его считают, что стремление к счастью является исходным пунктом и внутренней движущей силой нравственной деятельности, а достижение счастья — ее конечной целью. В отличие от гедонизма, эвдемонизм не отождествляет моральное благо с телесными и сиюминутными удовольствиями, а понимает его широко — как обладание всеми физическими и духовными (часто и гражданскими) ценностями, которые в своей совокупности составляют счастье человека, приносят ему удовлетворение.
(...) Натуралистические концепции
неизбежно оказываются противоречивыми.
За критерий различения добра и зла они берут природу человека, в частности
естественное различие между удовольствием и страданием, однако сама природа
человека оказывается не столь простой и однозначной, как это кажется на первый взгляд.
Удовольствия бывают скоротечны и часто сопряжены со страданиями; разные
удовольствия приходят в конфликт между собой и т. д. Возникает потребность в
«правильном разграничении» (Демокрит), в «измерении» (Сократ) удовольствий, в
ценностном анализе самой природы. В результате следствие становится причиной:
человеческие представления о хорошем и плохом оказываются критерием для
организации природных импульсов, для различения полезного (приятного) и
вредного (неприятного).
Так мыслители натуралистического направления неизбежно попадают в порочный круг. И даже киренаики, которые с наибольшей последовательностью старались провести исходный натуралистический постулат, в итоге пришли к глубоко противоречивой формуле о необходимости разумно наслаждаться. Логический круг в рассуждениях натуралистов, когда в саму посылку включается то, что еще предстоит доказать, обусловлен ложностью их исходного тезиса. Мораль не может быть обоснована натуралистически, ибо природа человека, если ее понимать правильно, то есть как совокупность общественных отношений, уже включает в себя мораль. (Эту проблему можно решить лишь по-бихевиористски, оперантным управлением поведением при помощи его целевого положительного "приятного"или наоборот,отрицательного "неприятного" подкрепления)
(...) Границы между «линией Демокрита» и «линией Платона» в домарксистской этике не были столь резкими, а борьба — столь острой, как в гносеологии. Это объясняется слабостью ее материалистических начал: как бы многочисленны ни были эмпирические школы в этике, они в теоретическом отношении оставались на почве исторического идеализма, а в социальном — не могли преодолеть узкий горизонт частнособственнических отношений.
Дело коренным образом меняется с возникновением марксистской этики.
Марксистская этика — качественно новый этап в развитии этической мысли Марксистско-ленинская этика является последовательно материалистической. Это означает, что она полностью демистифицирует нравственность: функционирующие в обществе идеалы, нормы и добродетели рассматривает как отражение действительных межчеловеческих (ценностных) отношений, как выражение интересов, как требования определенных социальных групп и. классов. Нравственность не сводится к обособившейся от мира и претендующей на абсолютность нравственной идеологии. Напротив, само возникновение этих «истинных», «вечных», «священных» заповедей и запретов объясняется фактической нравственной разорванностью общества, является формой, позволяющей господствующему классу навязывать трудящимся свои моральные представления. В наиболее общем виде нравственность можно охарактеризовать как обусловленное социально-историческим бытием человека свойство его поведения, как те ценностные значения, которые связывают между собой (или, наоборот, разъединяют) живых, конкретных индивидов.
Предельно заостряя вопрос, К. Маркс и Ф. Энгельс выразили своеобразие материалистического понимания морали следующим образом: «Коммунисты вообще не проповедуют никакой морали...
Они не предъявляют людям морального требования: любите друг друга, не будьте эгоистами и т. д.; они, наоборот, отлично знают, что как эгоизм, так и самоотверженность есть при определенных обстоятельствах необходимая форма самоутверждения индивидов». Никаких моральных фетишей, а рассмотрение морали в качестве формы самоутверждения, саморазвития индивидов, в качестве реальных межчеловеческих связей — в этом заключается принципиально новый подход к морали.
Марксистско-ленинская этика является диалектической. (Гегельянская брехня) С ее точки зрения каждое проявление морали, любая норма, добродетель и т. д., точно так же как и мораль в целом, находится в постоянном движении — рождается, развивается, умирает, меняет качественные состояния. Морали вообще, вне конкретно-исторического процесса, не существует. Даже когда можно говорить о тех или иных общих чертах нравственности как общественного явления, люди имеют дело с этими чертами, воплощенными в конкретной морали конкретных эпох, классов и индивидов.
Сказанное не означает оправдание морального плюрализма.
Историзм не тождествен релятивизму. И дело не только в том, что одинаковые условия общественного бытия порождают в общем и целом одинаковую нравственность. В развитии морали наблюдается преемственность, и при всем качественном своеобразии различных типов морали ее развитие предстает как единый процесс. Так, представленные в современную эпоху многообразные типы морали («феодальная мораль», «буржуазная мораль», «мелкобуржуазная мораль», «пролетарская мораль», «социалистическая мораль », «коммунистическая мораль») марксистская этика рассматривает как звенья одной цепи, которые представляют собой «различные ступени одного и того же исторического развития», его прошлое, настоящее и будущее.
Марксистско-ленинская этика понимает, таким образом, под нравственностью исторически меняющиеся формы общественной связи между людьми. Она поэтому наука не только о должном.
В не меньшей степени она является наукой о сущем.
(...) Этика — нормативная наука, она не просто отображает нравы, а дает их критически-ценностньш, партийно-пристрастный анализ, а следовательно, может обосновывать предпочтение тех или иных норм поведения.
(...) Появление диалектико-материалистической этики марксизма означало коренной переворот во взглядах на мораль. Объективно и всесторонне оценив историко-этический процесс, К. Маркс, Ф. Энгельс и В. И. Ленин критически переработали его позитивное содержание и одновременно подвергли принципиальной критике его общефилософские основания. Марксистско-ленинская этика явилась качественно новой этической теорией не только по своим научно-философским основаниям, но и по социально-классовой ориентированности. Впервые в истории последовательно выражая интересы трудящихся, прежде всего рабочего класса, марксистско-ленинская этика провозгласила такие ценности, которые открыли перед человечеством невиданные ранее и принципиально новые нравственные горизонты (ценность освобожденного труда, интернационализм, коллективизм как тип поведения и др.)" (А через десять лет после публикации этой книги сталинско-брежневская номенклатура устроила реставрацию капитализма "катастройкой" и "прихватизацией").
Продолжение следует
.
