понедельник, 23 мая 2022 г.

РОЗА ЛЮКСЕМБУРГ О РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ - 6

 Роза Люксембург:

"Глава 5: Вопрос всеобщего избирательного права

Возьмем другой поразительный пример: выработанное советским правительством избирательное право. Не вполне ясно, какое практическое значение придается избирательному праву. Из критики Троцким и Лениным демократических учреждений следует, что они принципиально отвергают народные представительства на основе всеобщего избирательного права, и хотят опираться только Советы. Неясно, зачем тогда вообще вырабатывается всеобщее избирательное право. Нам также неизвестно, чтобы это избирательное право было каким-то образом введено в действие; ничего не было слышно и о выборах на его основе в какое-либо народное представительство. Вероятнее всего предположение, что оно всего лишь теоретический продукт, но как таковой он представляет собой примечательный продукт большевистской теории диктатуры.

Всякое избирательное право, как и вообще всякое политическое право, следует оценивать не по каким-либо абстрактным схемам «справедливости» или в понятиях любой иной буржуазно-демократической фразеологии, а по социальным и экономическим отношениям, для которых оно сделано. Выработанное советским правительством избирательное право рассчитано именно на переходный период от буржуазно-капиталистической к социалистической форме общества, на период пролетарской диктатуры. Но, согласно той интарпретации этой диктатуры, которую представляют Ленин и Троцкий, избирательное право предоставляется только тем, кто живет собственным трудом, а все остальные его лишены.

Однако ясно, что такое избирательное право имеет смысл лишь в обществе, которое экономически способно дать всем, кто хочет трудиться, возможность обеспечить себе собственным трудом адекватный образ жизни. Возможно ли это в нынешней России? В обстановке огромных трудностей, с какими вынуждена бороться Россия, изолированная от мирового рынка и отрезанная от своих важнейших источников сырья, в обстановке всеобщего ужасного хозяйственного разорения, резкого изменения производственных отношений в результате преобразования отношений собственности в сельском хозяйстве, промышленности и торговле, совершенно очевидно, что огромное число людей оказалось неожиданно оторванным от своих корней, выбито из колеи без малейшей объективной возможности найти какое-либо применение своей рабочей силе в экономическом механизме. Это относится не только к классам капиталистов и землевладельцев, но и к широким слоям среднего класса и даже к самому рабочему классу. Ведь известно, что сокращение промышленного производства привело к массовому возвращению городского пролетариата в деревню в поисках себе места в сельском хозяйстве. При таких обстоятельствах политическое избирательное право, имеющее экономическим условием всеобщую обязанность трудиться, является совершенно непонятной затеей. По общим понятиям оно должно лишить политических прав только эксплуататоров. Однако при этом в массовом порядке выбиты из колеи производительного труда рабочие и советское правительство вынуждено, напротив, во многих случаях передавать национализованную промышленность бывшим капиталистическим собственникам, так сказать, в аренду. Советское правительство вынуждено было также заключить компромисс и с буржуазными потребительскими кооперативами. Затем оказалось необходимым использование буржуазных специалистов. Другое следствие этой ситуации выражается в том, что всё возрастающая доля пролетариата, для которой экономический механизм не обеспечивает возможности исполнять свою обязанность трудиться, делается политически бесправной.

Бессмысленно рассматривать избирательное право как утопический продукт фантазерства, оторванный от реальности. И именно поэтому оно не может быть серьезным инструментом пролетарской диктатуры. Оно является анахронизмом, лишь предвкушением той правовой обстановки, которая подходит лишь на основе уже готовой социалистической экономики, но не в переходный период пролетарской диктатуры.

Когда весь средний класс - буржуазная и мелкобуржуазная интеллигенция месяцами после Октябрьской революции бойкотировали советское правительство, парализовав железнодорожное сообщение, почтовую и телеграфную связь, школьное обучение и управленческий аппарат, оказывая таким образом сопротивление рабочему правительству, тогда против него естественно были применены все меры давления: лишение политических прав, экономических средств существования и т. д., чтобы сломить сопротивление железным кулаком. В этом и проявилась социалистическая диктатура, которая не должна страшиться никакого применения силы, чтобы в интересах общего дела обеспечить или, наоборот, воспрепятствовать проведению тех или иных акций. Но когда она затрагивает избирательное право, вообще лишающее политических прав широкие слои общества, ставит их политически вне рамок общества и одновременно экономически не в состоянии обеспечить им трудоустройство. Когда она лишает политических прав не в качестве конкретной меры для достижения конкретной цели, а как общее правило длительного действия, то это вовсе не необходимость диктатуры, а импровизация, которую невозможно осуществить. Это относится как к Советам как её основе, так и к Учредительному собранию и всеобщему избирательному праву.

Но этот вопрос, однако, не исчерпывается Учредительным собранием и избирательным правом. Выше мы даже не упоминали разрушение наиболее важных демократических гарантий здоровой общественной жизни и политической активности трудящихся масс: свободы печати, права на организацию и проведение собраний, что стало незаконным для всех противников советского правительства. Вышеприведенная аргументация Троцкого о неповоротливости демократических выборных учреждений ни в коей мере не может оправдать такой разгром. Напротив, общеизвестен и неоспорим тот факт, что без свободной, неконтролируемой прессы, без ограничения прав на организацию и проведение собраний совершенно немыслимо государство широких народных масс.

Глава 6: Проблема диктатуры

Ленин говорит (в работе "Государство и революция", раздел: "Переход от капитализма к коммунизму"), что буржуазное государство - это инструмент подавления рабочего класса, а социалистическое - подавления буржуазии. Оно в известном смысле лишь поставленное на голову капиталистическое государство. Это упрощенное представление не учитывает самого существенного: буржуазное классовое господство не нуждается в политическом просвещении и обучении всей массы народа, во всяком случае, за пределами определенных узко ограниченных рамок. Но для пролетарской диктатуры это - условие жизненности, тот воздух, без которого она не может существовать.

"Благодаря открытой непосредственной борьбе за власть," пишет Троцкий, "рабочие массы за кратчайшее время накапливают существенный объём политического опыта и быстро продвигаются в своём развитии от одной стадии к другой."

Этим Троцкий опровергает самого себя и своих товарищей. Именно потому, что это так, они таким подавлением общественной жизни перекрыли источник политического опыта и дальнейшего развития. Или же придётся полагать, что опыт и развитие были нужны лишь до взятия власти большевиками, а затем, достигнув максимума, стали излишними (Речь Ленина: Россия завоевана для социализма!!!).

В действительности дело обстоит наоборот! Именно гигантские задачи, к которым большевики подошли с мужеством и решимостью, требуют самого интенсивного политического обучения масс и накопления опыта.

Свобода лишь для сторонников правительства, лишь для членов одной партии - сколь бы многочисленны они ни были - это не свобода. Свобода всегда и исключительно есть свобода для инакомыслящих.* Вовсе не из-за фанатичной «справедливости», а потому, что все поучительное, полезное и очищающее в политической свободе зависит от этой существенной характеристики; её действие исчезает, если «свобода» становится привилегией.

Большевики сами не хотят, положа руку на сердце, отрицать то, что им приходится нащупывать почву, делать опыты, экспериментировать, опробовать то одно, то другое, и что большое количество их действий не являются бесценными сокровищами мудрости. Так это должно быть и так это будет со всеми нами, когда мы достигнем того же рубежа, даже если столь трудные условия и не будут довлеющими повсюду.

По умолчанию предпосылка теории диктатуры Ленина - Троцкого состоит в том, что социалистические преобразования - это проблема, для которой в кармане революционной партии имеется готовое решение, нуждающееся только в энергичном осуществлении на практике. К сожалению, а возможно - к счастью, это не так. Практическое осуществление социализма как экономической, социальной и правовой системы - вовсе не сумма готовых предписаний, которые остается лишь исполнить, оно целиком скрыто в тумане будущего.

То, что мы имеем в нашей программе, - лишь немногие важные ориентиры, указывающие общее направление, в котором надо искать необходимые меры, причём эти ориентиры -преимущественно отрицательного характера. По ним мы более или менее видим, что нам надо устранить в первую очередь, чтобы освободить путь для социалистической экономики. Но когда дело доходит до сути тех тысяч конкретных, практических, больших и малых мер, необходимых для осуществления социалистических принципов в экономике, законодательстве и всех общественных отношениях, то на это нет ответов ни в одной программе социалистической партии, ни в одном учебнике. Это не недостаток, а скорее именно то, в чем состоит превосходство научного социализма над разнообразными утопиями.

Социалистическая общественная система должна и может быть только историческим продуктом, полученным в школе собственного опыта при его реализации, как результат развития живой истории, которая точно так же, как органическая природа, частью которой она в конечном счете является, обладает прекрасным свойством всегда создавать одновременно с реальной общественной потребностью также и средства для ее удовлетворения, одновременно с задачей — также и ее решение. Но если это так, то ясно, что социализм по самой его природе невозможно ввести декретами и указами. Для него необходим ряд насильственных мер - против собственности и т. п. Всё отрицательное, устраняющее можно ввести декретом, но всё созидательное, положительное - нельзя. Новое -это тысячи проблем. Только опыт в состоянии вносить коррективы и открывать новые пути. Только беспрепятственный поток жизни порождает тысячи новых форм и импровизаций, выявляет новые творческие силы, и сам исправляет все ошибочные попытки. Общественная жизнь государств с ограниченной свободой так скудна, так жалка, так схематична, так бесплодна именно потому, что исключением демократии она закрыла для себя жизненные источники любого интеллектуального богатства и прогресса (доказательства: 1905 год и [месяцы] от февраля до октября 1917 года). Там это имело политический характер, но то же самое применимо и к экономической и общественной жизни. Вся масса народа должна принимать участие. Иначе социализм будет бюрократическими приказами дюжины интеллигентов.

Народный контроль совершенно необходим. Иначе обмен опытом останется только в замкнутом кругу бюрократов нового правительства и будет неизбежна коррупция."

(Окончание следует)

---

* Забавно, что этот отрывок явно противоречит предыдущему, в котором Люксембург восхищалась именно буржуазной "демократией", её политическими учреждениями - партиями, парламентом, демагогией циничных политиканов и формально всеобщим избирательным правом. Это и есть те самые "инакомыслящие" - враги социализма. А теперь она пишет, что социализм - это создание совершенно нового общества, которое якобы будет идти методом проб и ошибок, а не по готовой "утопической" схеме. Какого же чёрта она вздыхала по кончине "учредилки"? Хуже того, она почему-то проморгала принципиальную разницу между "учредилкой", которая была лишь невысиженным яйцом, из которого могло вылупиться лишь последнее, 4-е издание дарованной царишкой Николашкой многопартийной "Госдумы", и Советами, которые возникли в 1905 году как беспартийная революционная народная власть, порожденная стачечными комитетами и инициативами протестного движения против царизма.

Буржуйские медии безустанно далдонят, что парламенты и политические партии - это якобы "народные" учреждения, хотя на деле они являются органами власти привилегированного меньшинства. Все парламенты мира были изначально "дарованы" милостью монархов, например германский Рейхстаг (ныне Бундестаг), на котором по-прежнему красуется гордая фраза двоюродного братика Николашки 2-го - кайзера Вилли 2-го, "даровавшего его немецкому народу - Dem Deutschen Volke":

Буржуазии по вкусу вовсе не демократия, а конституционная монархия: нет никакой политической ответственности и есть полный простор для закулисных махинаций. Именно поэтому там, где монархии нет, был введен её эрзац - президент. Буржуазия тоскует по диктатуре. Например, в Берлине, в Рейхстаге (переименованном в Бундестаг) теперь -  ну конечно, очень уютно - заседает гнилой "демократический" парламент Германии. А наш ГДРовский Дворец Республики буржуйская сволочь снесла и построила на его месте нелепую полу-копию кайзеровского дворца!!!

Воистину, такую уродливейшую архитектурную глупость - гибрид кайзеровского эклектицизма с гитлеровским бетонным бункером - способны "создать" только западно-немецкие "креаклы"...

Диктатура капитала теперь спрятана в красивой упаковке - масс-медиальной рекламно-пропагандистской манипуляции эмоций, дезинформации, под влиянием которой люди сами губят себя (например, добровольно позволяя вкалывать себе смертоносные ковид-"вакцины"). Бюрократия уютнее всего чувствует себя не только при монархии, но и при диктатуре, особенно фашистской или вообще тоталитарной. Фюрер приказывает, а бюрократы исполняют любые приказы: "ведь нельзя же ослушаться!!!"

Однако ныне реальная диктатура мультимиллиардеров стала закулисной, её внешне как будто бы не существует. Видны лишь политиканы разных мастей, безотказно поворачивающиеся как флюгеры в ту сторону, куда дует закулиса (через монополистические масс-медии). Это происходит полностью автоматически и якобы "абсолютно демократично" - политиканы слышат "голос народа" (то есть масс-медий) и действуют соответствующим образом. Такое во времена Розы Люксембург было свойственно лишь "демократическим" США, чего она очевидно просто не знала и поэтому сдуру рубила сплеча, обвиняя Ленина и Троцкого в "диктаторстве".

Короче, всем традиционным учреждениям западной "демократии", как выражался трактирщик Паливец в "Швейке" Ярослава Гашека: "Цена - дерьмо". Именно поэтому все буржуазные институты должны быть уничтожены - и политиканство, и масс-медии, и школы, и наём рабочей силы частниками. Но возникает вопрос: как осуществить и организовать создание альтернативных, истинно социалистических общественных институтов? Ведь бюрократия имеет свои эгоистические интересы и закономерно извратит дело социализма, установив свою диктатуру, как это было при сталине. Ведь при Брежневе "советское" общество было негласно разделённым на касты - привилегированную, отмежевавшуюся от народа номенклатуру - высшее чиновничество, и массу трудяг, которых как и при царизме спаивали водкой.

Радикальный бихевиоризм и прикладная оперантная социальная инженерия - вот тот научный и технологический инструментарий, который позволит конструировать социалистическое общество не по утопической схеме и не методом проб и ошибок (которые могут оказаться роковыми!), а целенаправленно, с возможностью предвидения последствий каждого политического решения.

Кухарка, которая начинает управлять государством, перестаёт быть кухаркой и становится политиканкой. И токарь, "выросший" до директора завода, перестаёт быть рабочим и становится бюрократом. Даже самое эгалитарное и гуманное общество складывается из большого разнообразия так называемых "социальных ролей", и люди, исполняющие их, имеют личные интересы, которые надо объективно учитывать, чтобы они с одной стороны не ущемлялись и с другой стороны не имели возможности злоупотребления исполняемой социальной ролью, исполнение которой должно получать соразмерный усердию и результатам объём и ассортимент положительного подкрепления (материального вознаграждения и морального поощрения).

Современные электронные системы учёта и контроля позволяют теперь делать это совершенно справедливо, беспристрастно. Поэтому для бихевиористского социализма нужны вовсе не парламенты и прочие государственные учреждения, которые неизбежно зарастают, как плесенью, политиканами и бюрократами, а правильное - эгалитарное и гуманное - бихевиористское конструирование системы шаблонов оперантных взаимозависимостей между людьми, то есть новых, социалистических общественных отношений.

К этой важнейшей теме я обязательно скоро вернусь. (примечания behaviorist-socialist)

.

суббота, 21 мая 2022 г.

РОЗА ЛЮКСЕМБУРГ О РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ - 5


Роза Люксембург:

"Глава 4: Учредительное собрание

Давайте разберем это подробнее на нескольких примерах.

Общеизвестный роспуск Учредительного собрания в январе 1918 года сыграл решающую роль в политике большевиков. Эта мера стала определяющей для их дальнейшей позиции, в известном смысле поворотным пунктом в их тактике.

Факты таковы, что Ленин и его товарищи до своей победы в октябре 1917 г. энергично требовали созыва Учредительного собрания, и что именно политика отсрочек в этом вопросе правительства Керенского была одним из пунктов обвинения большевиками этого правительства и служила им поводом для самых резких нападок. Действительно, Троцкий в своей интересной брошюре «От Октябрьской революции до Брестского мира» также говорит, что большевики представляли Октябрьское восстание «спасением Учредительного собрания, как и вообще спасением революции». «И когда мы говорили, - продолжает он, - что вход в Учредительное собрание ведет не через предпарламент (меньшевика) Церетели, а через захват власти Советами, мы были абсолютно искренни».

И вот после таких заявлений первым шагом Ленина после Октябрьской революции стал разгон того самого Учредительного собрания, вход в которое она должна была открыть. Какие причины могли стать решающими для столь поразительного поворота? Троцкий подробно рассказывает об этом в упомянутой брошюре, и мы хотим изложить здесь его аргументы.

"Тогда как в месяцы, предшествовавшие Октябрьской революции, были периодом полевения народных масс и элементарного переходв рабочих, солдат и крестьян на сторону большевиков, внутри партии социалистов-революционеров (эсэров) этот процесс выразился в усилении левого крыла за счёт правого. Однако в списке кандидатов от партии социалистов-революционеров старые имена из её правого крыла по-прежнему занимали три четверти мест (...)

И было ещё одно следствие того, что сами выборы (в Учредительное собрание) состоялись в течение первых недель после Октябрьской революции. Новость о произошедшей смене власти распространялась сравнительно медленно концентрическими кругами от столицы (Петрограда) в провинцию и из городов в деревни. Крестьянские массы во множестве местностей имели мало сведений о том, что происходило в Петрограде и Москве. Они проголосовали за "Землю и Мир", и избрали своими депутатами в местные комитеты тех, кто стоял под флагом "народников" (социалистов-революционеров - "эсэров").

Однако тем самым они проголосовали за Керенского и Авксентьева - тех, кто разгонял эти местные комитеты и арестовывал их членов... Такое положение дел дает четкое представление о том, в какой степени Учредительное собрание отставало от развития политической борьбы и развития партийных группировок."

Все это прекрасно и очень убедительно. Но нельзя не поражаться тому, что такие умные люди, как Ленин и Троцкий, не сделали следующего вывода, который проистекал из описанных выше фактов. Поскольку Учредительное собрание было избрано задолго до решающего поворотного момента, до Октябрьской революции, и его состав отражал ситуацию в прошлом, а не нового положения вещей, то сам собой напрашивался вывод, что надо было, распустив это устаревшее и потому мертворожденное Учредительное собрание, немедленно объявить выборы в новое Учредительное собрание! Они не хотели и не могли доверить судьбы революции собранию, бывшему отражением вчерашней России Керенского, периода колебаний и коалиции с буржуазией. Поэтому оставалось только немедленно созвать вместо него Собрание, вышедшее из обновленной, продвинувшейся вперед России.

Вместо этого Троцкий из этой специфической неадекватности собравшегося в январе Учредительного собрания делает всеобщий вывод о ненужности любого народного представительства, которое может возникнуть в результате всенародных выборов во время революции. Он пишет:

«Благодаря открытой непосредственной борьбе за власть трудящиеся массы за короткий период времени аккумулируют много политического опыта и быстро поднимаются в своем развитии с одной ступени на другую. Чем больше страна и чем рудиментарнее ее технический аппарат, тем менее неповоротливый механизм демократических учреждений способен поспевать за этим развитием».

Здесь подвергается сомнению «механизм демократических учреждений» как таковой. На это надо сразу же возразить, что в такой оценке представительных учреждений заложена весьма схематичная и косная концепция, которая откровенно противоречит историческому опыту всех революционных эпох. По мнению Троцкого, любое представительное собрание раз и навсегда отражает лишь умственное развитие, политическую зрелость и настроение избирателей точно в тот момент, когда они пришли на голосование. Мол, поэтому любое демократическое учреждение всегда отражает умонастроения масс в день выборов, подобно тому, как на карте звездного неба Гершеля небесные тела представлены не так, как они есть в то время, когда мы их наблюдаем, а так, какими они были в тот момент, когда из неимоверной дали послали на Землю свои лучи. Тем самым отрицается какая бы то ни было живая интеллектуальная связь между раз избранными представителями и избирателями, всякое непрерывное взаимодействие между ними.*

Однако как резко противоречит этому весь исторический опыт! Он показывает совершенно противоположное: что живое течение умонастроений народа постоянно омывает представительные учреждения, проникает в них, управляет ими. Иначе было бы невозможно порой видеть во время происходящих на фабриках, заводах и улицах волнений, что в любом буржуазном парламенте «народные представители» исполняют самые головокружительные номера, внезапно оживляются «новыми веяниями» и издают совершенно неожиданные звуки, и дивиться тому, как самые иссохшие мумии вдруг ведут себя как малолетки, а различные (оппортунисты)-шейдемановцы вдруг издают революционные звуки?

И это вечно живое влияние настроения и степени политической зрелости масс на избранные учреждения во время революции должно быть отвергнуто в пользу жесткой схемы партийных символов и избирательных списков? Совсем наоборот! Как раз революция создает своим пылающим жаром ту чувствительно отзывающуюся, восприимчивую политическую атмосферу, в которой волны настроения народа, пульса народной жизни немедленно самым чудесным образом воздействуют на представительные учреждения. Именно это неизменно вызывает общеизвестные эмоциональные сцены начальной стадии всех революций, когда старые реакционные или закоренело умеренные парламенты, избранные при старом режиме на основе ограниченного избирательного права, вдруг становятся героическими глашатаями революционной бури. Классический пример тому - пресловутый Долгий парламент в Англии, который был избран и созван в 1642 г., а потом в течение семи лет заседал и внутри которого отразились все перемены настроений народа, политической зрелости, размежевания классов, развития революции до ее высшей точки - от первоначальных мелочных препирательств с королем до упразднения палаты лордов, казни короля Карла 1 и провозглашения республики.

И разве не такое же чудесное превращение произошло в Генеральных штатах Франции - сословном парламенте короля Луи-Филиппа, а потом и в IV Государственной думе, чей последний, самый поразительный пример был на глазах у Троцкого. Избранная по царской милости в 1912 г. при дичайшем разгуле контрреволюции, она внезапно ощутила в феврале 1917 г. жар приближающегося свержения (царизма) и стала исходной точкой революции.

Все это показывает, что «неповоротливый механизм демократических учреждений» обладает мощной корректировкой со стороны живого движения масс, их непрекращающегося давления. И, чем демократичнее учреждение, чем живее и сильнее биение пульса политической жизни масс, непосредственнее и точнее его воздействие, несмотря на жесткие партийные рамки, устаревшие избирательные списки и т. п. Разумеется, любое демократическое учреждение имеет свои ограничения и недостатки, как, впрочем, и все прочие человеческие учреждения. Но рецепт Троцкого и Ленина - устранение демократии вообще** - еще хуже, чем та болезнь, которую он должен был излечить: он блокирует тот живой источник, черпая из которого только и можно исправить все врожденные пороки общественных учреждений. Этот источник - активная, беспрепятственная, энергичная политическая жизнь широчайших народных масс."

(Продолжение следует)

---

* Здесь Люксембург явно бредит и юродствует. Именно из-за этих её высокопарных пассажей я и озаглавил первый отрывок текста "Между Сциллой бюрократии и Харибдой анархии". Сам Ленин сразу же дал совершенно справедливую отповедь её наивно-популистской маниловщине в статье "Детская болезнь левизны в коммунизме", которую я горячо рекомендую прочесть каждому. Добавлю, что исторический опыт свидетельствует как раз о противоположном: революция, лишенная единого руководства и погрязшая в "демократических" диспутах, утрачивает способность к решительным действиям и неизбежно становится жертвой контрреволюции.

Напомню, что большевики розогнали мелкобуржуазную "учредилку" 6 января 1918 года лишь после того, как она отказалась утвердить "Декларацию прав трудящегося и эксплуатируемого народа" и декреты "О мире" и "О земле". Если бы Ленин и Троцкий последовали "полезным советам" Люксембург и погрязли в бесплодных "демократических" диспутах с "учредилкой", то Октябрьская социалистическая революция была бы уничтожена одним из звеньев длинной цепи иностранных военных интервенций и контрреволюционных мятежей генералов: Краснова, Корнилова, Колчака, Юденича, Деникина и Врангеля. Обо всём этом умалчивают "учебники истории" буржуйской Эрэфии, поэтому советую тем, кому попадутся в руки советские учебники истории (для ВУЗов и школ), беречь их как сокровище, как противоядие от нынешней гнусной буржуйской лжи об Октябрьской революции, даже если в них не всё изложено "абсолютно объективно".

Ну а сама Роза Люксембург погибла, став жертвой путча реакционной солдатни - банд наёмников, которые были оплачены немецкими капиталистами и благословлены на подавление революции в Германии зимой 1918-1919 годов подонком Густавом Носке и прочими "социал-демократами"-предателями революции.

Уместно также напомнить о том, что Сальвадор Альенде - избранный народом президент Чили - из-за своих "демократических" иллюзий отверг неоднократные советы Фиделя Кастро создать революционную армию и распустить реакционную армию Чили. В результате он был свергнут 11 сентября 1973 г. организованным ЦРУ кровавым путчем генерала Пиночета. Альенде "красиво" героически погиб в президентском дворце, но вместе с ним погибла и революция народа Чили.

Оформленная мною обложка книги на немецком об этом печальном событии

Или вспомните октябрь 1993 года, когда так и не решившийся на решительные действия против вовеки проклятого предателя дела социализма и фашистского изверга - алкаша Бориски (ельцина) избранный народом Верховный Совет РСФСР был расстрелян оплаченными долларами наёмниками из танковых орудий, а массы безоружных москвичей, защищавших здание Верховного Совета, (по разным оценкам от трёх до двенадцати тысяч) были расстреляны из автоматов и пулеметов бандами наёмников-ОМОНовцев и присланных из Израиля спецназовцев-"бейтаровцев".

** Когда мне говорят о "демократии", то мне становится тошно. Её просто-напросто нет на Западе (да и везде в остальном мире). Господствующий класс буржуазии и его верхушка - закулиса миллиардеров-глобалистов - превратили представительную (парламентскую или президентскую) "демократию" в мерзкий кукольный театр, причём теперь уже нарочито, напоказ демонстрируют то, что результаты "выборов" никак не зависят от воли избирателей, потому что и "опросы общественного мнения", и результаты самих выборов повсюду нагло и систематически фальсифицируются.

Новейший, самый скандальнейший пример этого - последние президентские "выборы" в США, на которых совершенно явно победил Дональд Трамп, но объявленные сфальсифицированные результаты "присвоили" победу погрязшей в коррупции мумии - маразматику Байдену. Интересно отметить, что все масс-медии США и всего Запада хранят и по сей день могильное молчание о коррупционных аферах Байдена и его беспутного отпрыска, в том числе о скандале "Бурисмы" на Украдине, а все суды США, даже Верховный Суд США - наивысший орган якобы "независимой" судебной власти, в который Трамп назначил трёх членов, без объяснений отказались принять на рассмотрение все многочисленные заявления Трампа - в то время действующего Президента США (!!!), его адвокатов и других заявителей - как о коррупции Клинтонов и Байденов, так и о вопиющей фальсификации этих "выборов".

Хвалёная западная буржуйская "демократия" работает по примерно такому принципу:

Поэтому когда всякие "Радио свобода" и "Би-би-си" возмущаются "выборами", которые устраивает Иудушка Капутин со своей ЕдРистнёй, то это - гнусное лицемерие. Путин лишь неуклюже копирует реалии политической системы Запада. И совсем другое дело, когда поганые западные "голосишки" пронзительно визжат, клевеща на Президента Беларуси Лукашенко, что он - якобы "последний диктатор Европы". На самом-то деле Батька хранит и развивает реальную производительную экономику Беларуси, защищая её от грабительских наскоков и западных хищников, и расейских олигархов. Поэтому я считаю, что сябры должны своему Президенту (как образно выражалась одна моя знакомая) "ноги мыть и воду пить".

Но всё происходящее теперь на Западе - это пока ещё цветочки. Глобалистская закулиса мультимиллиардеров вознамерилась захватить абсолютную власть над всем человечеством, ликвидировав остатки демократии и национальных суверенитетов всех стран мира при помощи своей марионеточной "международной организации" ВОЗ, которой они хотят придать диктаторские полномочия на объявление вымышленных "пандемий" с принудительными поголовными "вакцинациями" опаснейшими для здоровья и жизни ген-"вакцинами", то есть инъекциями генетических материалов, "модифицирующих" наследственность жертв. Единственный способ сохраненить государственный суверенитет - это выйти из проклятой продажной рокфеллеровско-гейтсовой ВОЗ и объявить её вне закона. Требуйте от правительства Путина и Госдуры немедленного указа о выходе России из ВОЗ!!!

У меня сейчас нет времени делать переводы на русский даже важнейших и наиболее срочных материалов по этой теме, поэтому привожу ниже ссылки на английском:

https://bit.ly/3lkOj75 - исходный документ ВОЗ
https://bit.ly/3a2Aurz - "улучшения", предлагаемые кукловодами мумии Байдена.

https://sp.rmbl.ws/s8/2/X/B/U/c/XBUce.caa.rec.mp4?u=0&b=0 - обязательно внимательно выслушайте Петера Кёнига и, если кто может, пусть сделает к этому видео субтитры на русском и выложит результат в "Интернет". Это - правильное популярное изложение сути нынешней глобалистской тоталитарной затеи подонка Билла Гейтса и прочей миллиардерской сволочи. Петер Кёниг говорит достаточно медленно и разборчиво.

Выводы из всего этого совершенно элементарные. Старая пословица гласит: "С сильным не борись, с богатым не тягайся". Буржуи (и вообще господствующие классы) - непримиримые, смертельные враги демократии. Поэтому социалистическая революция самым первым делом должна подчистую уничтожить как явную, так и скрытную власть капитала над обществом и беспощадно ликвидировать буржуазию как класс. (примечания behaviorist-socialist)

.

четверг, 19 мая 2022 г.

НИКАКОЙ ПОЩАДЫ БАНДЕРОФАШИСТСКОЙ МРАЗИ "АЗОВА"

Укрывавшиеся в бомбоубежищах "Азовстали" бандерофашисты сдаются. На сатанинском Западе вовсю раскручена визгливая истеричная кампания за "спасение и освобождение" этих осатанелых палачей, садистов и военных преступников. Впавшая в маразм "европа" присудила первое место на конкурсе "Евровизии" бездарной шайке дегенератов под названием "Калуш" - по городишку, где родился фашистский изверг Степан Бандера - за песню "в защиту" фашистской нечисти "Азова":

Но и без защиты со стороны сердобольной Европы бандерофашистам "азова" даже в плену совсем не плохо живётся. Не то, что российским военнопленным, которых бандеровская мразь пытает, калечит и убивает:



Напрашивается резонный вопрос:

Поэтому никакого "обмена" "азовцев" и прочих фашистов, включая иностранных наёмников, на российских военнопленных принципиально быть не должно. Всех "азовцев", в том числе "раненых", надо подвергнуть тщательнейшему следствию и потом судить за совершенные ими преступления (включая систематические артиллерийские и ракетные обстрелы Донбасса с 2014 года, от которых погибло от 14 до 15 тысяч мирных жителей). Обменивать можно лишь украинских "свежих" призывников. Для справки: в плену на Украдине уцелело живьём лишь примерно 500 российских военнопленных, а пленных ВСУшников - примерно 5000 штук.

.

РОЗА ЛЮКСЕМБУРГ О РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ - 4

Роза Люксембург:

"Глава 3: Национальный вопрос

Большевики отчасти повинны в том, что военное поражение России превратилось в крушение и распад страны*. Более того, они же сами значительно обострили объективные трудности такого положения своим лозунгом, который они поставили во главу угла своей политики - так называемым правом наций на самоопределение или тем, что в действительности скрывалось за этой фразой, - распадом России как государства.

Формула о праве всевозможных национальностей Российской империи самостоятельно определять свои судьбы, «вплоть до государственного отделения от России», которое большевики вновь и вновь провозглашали с доктринерским упрямством, была отличительным боевым лозунгом Ленина и его товарищей, когда они обличали империализм Милюкова и Керенского. Она же была осью их внутренней политики после Октябрьской революции и была основой платформы большевиков (на переговорах с немцами) в Брест-Литовске, их единственным оружием, которое они могли противопоставить демонстрации военной силы германским империализмом.

Просто удивительны те упорство и строгая последовательность, с которыми Ленин и его товарищи цеплялись за этот лозунг, который резко противоречит и их в остальном ярко выраженному централизму политики, и их отношению к прочим демократическим принципам. В то время как они продемонстрировали холодное презрение к Учредительному собранию, всеобщему избирательному праву, свободе печати и собраний - короче, ко всему аппарату основных демократических свобод для народа, образующих в совокупности «право на самоопределение» внутри России, они носились с правом наций на самоопределение как с сокровищем демократической политики, перед которым должны умолкнуть все практические возражения реальной критики. В то время как они ни в коей мере не позволяли подчинить себя народным выборам в Учредительное собрание России - волеизъявлению народа на основе самого демократичного в мире избирательного права и при полной свободе народной республики, попросту объявив их результаты недействительными, потому что очень трезво оценивали их результаты, они тем не менее отстаивали «народное голосование» инородцев России по вопросу о том, какую государственную принадлежность они желают, как якобы это была святыня любой свободы и демократии, неподдельная квинтэссенция воли этих народов и высшая, безапелляционная инстанция, решающая политическую судьбу народов.**

Противоречие, которое здесь столь очевидно, понять тем труднее, что демократические формы политической жизни в любой стране, как мы это дальше увидим, действительно представляют собой наиболее ценные, неотъемлемые основы социалистической политики, тогда как пресловутое «право наций на самоопределение» - это не что иное, как пустая мелкобуржуазная фразеология и надувательство.

В самом деле, что может означать это право? Одна из азбучных истин социалистической политики состоит в том, что социализм вообще против любого угнетения, в том числе и одной нации другой.

Если, вопреки всему этому, обычно столь трезвые и критические политики, как Ленин и Троцкий с их товарищами, у которых нет ничего, кроме иронии в отношении любого рода утопического фразёрства, будь то разоружение, Лига наций и т. п., на сей раз превратили пустую фразу точно такого же рода буквально в свою страсть, то это, как нам кажется, является результатом специфической политики для конкретного особого случая. Ленин и его товарищи рассчитывали на то, что нет более надежного средства привязать многие нерусские национальности в границах Российской империи к делу революции, к делу социалистического пролетариата, чем предложить им от имени революции и социализма самую широкую, неограниченную свободу распоряжаться своей судьбой. Это аналогично политике большевиков в отношении русского крестьянства, когда лозунг прямого захвата дворянской собственности на землю должен был утолить их земельный голод и тем самым привлечь их к знамени революции и пролетарского правительства. Увы, в обоих случаях расчет оказался совершенно неправильным.

В то время как Ленин и его товарищи, очевидно, ожидали, что они как приверженцы свободы национальностей «вплоть до государственного отделения» сделают Финляндию, Украину, Польшу, Литву, Прибалтику, Кавказ и т. д. множеством верных союзников русской революции, мы наблюдали совершенно иную картину: одна за другой эти «нации» использовали только что дарованную им свободу для того, чтобы в качестве смертельного врага русской революции вступить в союз с германским империализмом и под его защитой нести знамя контрреволюции в саму Россию. Образцовый пример - игра в поддавки с Украиной в Бресте, вызвавшая решающий поворот в этих переговорах и во всем внутреннем и внешнеполитическом положении в ущерб большевикам. Поведение Финляндии, Польши, Литвы, Прибалтики и народов Кавказа самым убедительным образом показывает, что мы имеем здесь дело не со случайными исключениями, а с типичным явлением.

Конечно, во всех этих случаях такую реакционную политику в действительности проводили не «народы», а лишь буржуазные и мелкобуржуазные классы, которые, находясь в острейшем противоречии с собственными пролетарскими массами, превращают «право нации на самоопределение» в инструмент своей контрреволюционной классовой политики. Но - и тут мы подходим к самой сути вопроса - именно в том состоит утопический мелкобуржуазный характер этой националистической фразы, что она в условиях жестокой реальности классового общества, особенно во время предельного обострения классовых противоречий, превращается просто в средство классового господства буржуазии. Большевики, нанеся этим огромный ущерб себе самим и революции, получили урок того, что при господстве капитализма не может быть самоопределения «наций», что в классовом обществе каждый класс нации стремится «самоопределиться» по-своему, что для буржуазных классов интересы национальной свободы полностью подчинены интересам классового господства. Финская буржуазия и украинская мелкая буржуазия были полностью единодушны в своём предпочтении оккупационного режима Германии своей национальной свободе, если последняя связана с большевизмом.

Надежда превратить эти реальные классовые отношения в их противоположность посредством «народных голосований» за единство с Российской революцией, уповая на революционные массы, была, если на это всерьез рассчитывали Ленин и Троцкий, невообразимым оптимизмом. Если же это означало лишь тактический прием в единоборстве с германским деспотизмом, то это было опасной игрой с огнем. Даже и без германской военной оккупации пресловутое «народное голосование», если бы до него дошло дело на национальных окраинах, по всей вероятности, повсюду имело бы результат, дающий большевикам мало повода для радости, если учитывать реакционую психологию крестьянских масс и широких слоев мелкой буржуазии, а также тысячи разных средств влияния буржуазии на голосование. Ведь можно считать непреложным правилом, что господствующие классы знают, как не допустить подобные народные голосования по национальному вопросу, когда они приходятся им не ко двору, а если голосования все же происходят, то знают, какими средствами и способами можно так повлиять на их результаты, чтобы было невозможно установить социализм посредством народных голосований.

Уже сам факт того, что вопрос о национальных устремлениях и тенденциях сепаратизма вообще вклинился в центр революционных борьбы, а в результате Брестского мира был даже выдвинут на первый план и превращен в реликвию социалистической и революционной политики, вызвал замешательство в рядах социалистов и нанес ущерб позициям пролетариата именно на национальных окраинах.

В Финляндии социалистический пролетариат, пока он вел борьбу как часть единых революционных сил России, обладал господствующим положением: он имел большинство в финском парламенте и в армии, был хозяином положения на всей территории, приведя буржуазию в состояние полного бессилия.

Или возьмем Украину. В начале века, еще до выдуманных глупостей «украинского национализма» с его «карбованцами» и «универсалами», до заигрываний Ленина с «самостийной Украиной», она была цитаделью российского революционного движения. Оттуда, из Ростова, Одессы и Донбасса уже в 1902 - 1904 гг. изливались первые потоки революционной лавы, которые зажгли весь Юг России, превратив его в море огня и подготовив восстания 1905 г.; это же повторилось и в нынешней революции, для которой южнороссийский пролетариат поставил отборные силы пролетарской армии. Польша и Прибалтика были с 1905 г. самыми мощными и негасимыми очагами революции, в которых социалистический пролетариат играл ведущую роль.

Как же случилось, что во всех этих странах вдруг восторжествовала контрреволюция? Именно националистическое движение, оторвав местный пролетариат от России, парализовало его и подчинило буржуазии национальных окраин.

Вместо того, чтобы в единодушии чисто интернациональной классовой политики, которую большевики проводили в других вопросах, стремиться к самому тесному сплочению революционных сил на всей территории Российской империи, защищать всеми силами ее целостность как территории революции и противопоставить любым формам сепаратизма в качестве высшей заповеди политики солидарность и единство пролетариев всех стран в деле русской революции, большевики как раз наоборот, своей пустой националистической фразеологией о «праве наций на самоопределение вплоть до отделения» дали буржуазии всех национальных окраин самое желанное, самое изощренное оправдание и даже сам лозунг ее контрреволюционных притязаний. Вместо того чтобы предостеречь пролетариев национальных окраин от любого сепаратизма как явно буржуазной западни, они лишь привели в замешательство народные массы национальных окраин этим своим лозунгом и оставили их на произвол демагогии класса буржуазии. Потакая националистическим требованиям, они лишь вызвали распад самой России, вложив в руку врагов нож, который те намеревались вонзить в сердце русской революции.

Конечно, без помощи германского империализма, без «германских винтовок в германских руках», о которых писал Каутский в «Neue Zeit», Любинский и прочие мелкие мрази на Украине, Эрих (Людендорф) и Маннергейм в Финляндии и остзейские бароны в Прибалтике никогда не справились бы с социалистическими пролетарскими массами своих стран. Но национальный сепаратизм стал троянским конем, внутри которого немецкие «товарищи» с винтовками в руках заняли все эти страны. Реальные классовые противоречия и соотношение военных сил привели к германской интервенции. Но большевики предоставили идеологию, которая маскировала этот военный поход контрреволюции, усилила позиции буржуазии и ослабила позиции пролетариата.

Лучшее доказательство - Украина, которой выпало сыграть столь жуткую роль в судьбе русской революции. Украинский национализм в России был совершенно иным, чем, скажем, чешский, польский или финский, т.е. не более чем пустой забавой и кривляньем нескольких десятков мелкобуржуазных интеллигентов, без малейших корней в экономике, политике или духовной атмосфере страны, без всякой исторической традиции, ибо Украина никогда не имела ни национальности, ни государственности, ни национальной культуры, если не считать реакционно-романтических стихотворений Шевченко. Это точь-в-точь, как если бы в один прекрасный день жители приморской части Германии захотели бы основать некую новую Plattdeutsche (нижненемецкую) нацию и государство! И вот такую смехотворную позу нескольких университетских профессоров и студентов Ленин и его товарищи искусственно раздули в политическую силу своей доктринерской агитацией за «право на самоопределение вплоть» и т. д. Тому, что первоначально было фарсом, они придали значение самой что ни на есть серьезной реальности - причём не серьезного национального движения, для которого, как и прежде, нет корней, а рекламы и пункта вербовки сил контрреволюции! А в Бресте из этого пустого яйца вылезли германские штыки.

Порой фразы обретают весьма реальное значение в истории классовой борьбы.*** Это воистину проклятье, что социализму в нынешней мировой войне выпало на долю выдавать контрреволюционной политике идеологические фиговые листки. Лишь война разразилась, германская социал-демократия поспешила замаскировать разбойничий поход германского империализма идеологической завесой, созданной отребьем марксизма, объявившим, что это - якобы освободительный поход против русского царизма, о котором мечтали ещё наши учителя - Маркс и Энгельс. А на долю большевиков - антиподов правительственных социалистов - выпало лить воду на мельницу контрреволюции фразами о «самоопределении» и тем создать идеологию не только для удушения самой русской революции, но и для планов всеобщей мировой революции, вызванной мировой войной.

У нас имеются все основания, чтобы с этой точки зрения очень пристально рассматривать политику большевиков. «Право на самоопределение наций» в соединении с Лигой наций и с разоружением по милости Вильсона - вот боевой клич, с которым буржуазия пойдет на предстоящее сведение счетов с международным социализмом. Очевидно, что фразы о самоопределении и всё националистическое движение, которое представляет ныне величайшую опасность для международного социализма, обрели чрезвычайную силу именно в результате русской революции и брестских переговоров. Нам еще предстоит подробно заняться этой темой. Трагическая судьба русской революции, вызванная этой фразеологией, на колючках которой зависли большевики, должна послужить предостережением и уроком международному пролетариату.

Следствием всего этого стал диктат Германии, начиная с Брестского мира до «Дополнительного договора». И казнь 200 заложников (противников Брестского мира, связанных с покушением на посла Германии - графа Мирбаха) в Москве. Эта ситуация породила террор и подавление демократии."

(Продолжение следует)

---

* Напоминаю, что это было написано в обстановке хаоса 1918 года (примечание behaviorist-socialist)

** Тут нельзя не напомнить об изменнической брехне выродка Бориски-алкаша (ельцина): "Берите независимости столько, сколько влезет!", которая была единственным "обоснованием" безумного раздирания СССР на клочки.

*** Это - важнейшая тема, доказывающая необходимость именно бихевиористского социализма, делающего упор на управлении поведением (в дополнение к марксизму, делающему упор на управлении экономикой). Грубо говоря, массам (то есть мещанам, не мыслящим самостоятельно) буржуйская пропаганда может внушить любую дичайшую и даже самоубийственную, губительную ложь. Вот вам пример:

Дошло до того, что бабе (беременная на фото внизу слева) внушили, что ей лучше перекроить себя (внешне) в мужика, а мужику (внизу справа) - что ему лучше перекроить себя внешне в бабу.

Но ещё страшнее то, что делает национализм с целыми народами. Возьмём евреев как очень поучительный пример. Они (Маркс, Энгельс, Троцкий, Гроссман, та же Люксембург и очень многие другие) были сто лет назад воистину душой социалистического движения. Но вот Ротшильды вложили кучу денег в сионизм - и евреи-ашкенази (потомки хазар), захватив мнимую "историческую родину" у палестинцев - истинных потомков библейских Авраама, Исаака и Иакова, массами перековались из социалистов не только в таких вот религиозных сектантов-хасидим, в большинстве своём безобидных чудиков с пейсами и в белых носках:

но и в ярых, воистину фашиствующих националистов-израильтян, как например эти вот вояки, неспровоцированно напавшие на похоронную процессию с телом убитой 11 мая израильской армией палестинской журналистки Ширин Абу Акле (Shireen Abu Akle):

Короче говоря, социализм может быть только интернациональным, без малейшей примеси какой-либо "национал-патриотической" брехни. Социализм абсолютно несовместим с национализмом, поэтому борьба за светлое социалистическое будущее человечества неотделима от борьбы за полное уничтожение национализма - смертельного оружия буржуазии. Если заигрывания Ленина с национализмом были вынуждены тяжелой международной ситуацией, то ревизионистский бред Джугашвили-сталина о мнимой "победе социализма в одной отдельно взятой стране" и дальнейшее потворство буржуазному национализму в виде "советских союзных республик" и "стран народной демократии", которое было отрицанием принципа интернационального единства всех сил социализма, привело прямиком к горбачёвско-ельцинскому предательству и капитуляции перед западным империализмом.

А ведь капитализм, как исследованиями аккумуляции капитала показал Маркс и конкретными расчётами неопровержимо доказал Гроссман (смотри переводы его работ ранее на этом блоге), принципиально не имеет будущего, неспособен прогрессивно развиваться, потому что это просто неприбыльно для господствующей глобалистской миллиардерской сволочи. Эта сволочь понимает тупиковость капитализма лучше всех нас, потому что пытается держать эту истину в тайне с помощью наёмных брехунов типа Кудрина и Глазьева; однако вся политика глобалистской закулисы и её марионеточных "демократических" политиканов своим спекулянтско-ростовщическим паразитизмом, шизой "зелёной" политики, мнимой "пандемии" и бесконечных войн и монополистическим разрушением реальной производительной экономики вообще свидетельствует именно об этом.

Всё это - не какие-то случайные эксцессы конкуренции, а результат губительной для человечества планомерной деятельности глобалистской закулисы миллиардеров. Если ранее эта деятельность заключалась "лишь" в установлении повсюду марионеточных режимов Запада при помощи военных переворотов и "цветных" контрреволюций с последующим разорением захваченных стран хищническими кредитами, то теперь закулиса вдобавок ещё и наводняет политиканство и правительства повсюду на Земле ничтожными недееспособными гадёнышами из гадючьего инкубатора "юных глобальных лидеров" недобитого фашиста хера Шваба, которые спешно ликвидируют остатки национального суверенитета "своих" стран кабальными транснациональными договорами, передавая власть над ними ЕС, НАТО, ООН и ВОЗ. На данный момент куцые остатки суверенитета среди стран ЕС защищает одна лишь Венгрия (президент Орбан), а среди стран НАТО - одна лишь Турция (президент Эрдоган).

Поэтому сейчас даже ежу должно быть ясно, что глобалистский капитализм, отлично понимая свою тупиковость, злонамеренно тащит человечество в исторический тупик - в воистину апокалиптическую глобальную фашистскую империю зла, которая покончит с нынешней высокоразвитой технологической цивилизацией (которая может обеспечить приличный жизненный уровень всему человечеству, но неприбыльна для миллиардерской закулисы) и ввергнет остатки человечества, сокращенного войнами, голодом и "вакцинациями" по планам глобалистов в 14 раз с нынешних 7 миллиардов до 500 миллионов, в ретроградный кошмар нового феодально-рабовладельческого Средневековья:

Так называемые "путеводные камни Джорджии - Georgia guide stones"

Поэтому человечество, если хочет и дальше хотя бы сносно жить, должно незамедлительно заняться поголовным физическим истреблением глобалистской сатанинской мрази - Ротшильдов, Рокфеллеров, Гейтсов, Финков, Баффетов, Швабов и т.д. и т.п. Их не так-то уж и много - вряд ли больше одной сотни!

.

вторник, 17 мая 2022 г.

РОЗА ЛЮКСЕМБУРГ О РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ - 3

Роза Люксембург:

"Глава 2: Аграрная политика большевиков

Большевики - исторические наследники английских «уравнителей» и французских якобинцев. Но конкретная проблема, которую им предстояло решить в русской революции после взятия власти, была несравненно труднее, чем проблемы их исторических предшественников. Уже в (революции) 1905 г. был остро поставлен аграрный вопрос. А потом в III-й Думе появились правые крестьяне! Крестьянский вопрос был связан с защитой страны, так как армия была набрана преимущественно из крестьян*.

Конечно, решение этой проблемы непосредственным, немедленным захватом и разделом земли крестьянами был кратчайшей, простейшей, максимально ясной формулой, чтобы достичь двоякой цели: разрушить помещичье землевладение и немедленно привлечь крестьян на сторону революционного правительства. В качестве политической меры для укрепления пролетарско-социалистического государства это была превосходная тактика. Но у нее, к сожалению, были две стороны, и оборотная заключалась в том, что непосредственный захват земли крестьянами не имел ничего общего с социалистической экономикой.

Социалистическое преобразование экономических отношений в аграрной области подразумевает следующее:

Во-первых, национализацию именно помещичьего землевладения, как той технически прогрессивной концентрации аграрных средств и методов производства, которая одна только может служить исходным пунктом социалистического сельского хозяйства. Естественно, не следует забирать у мелкого крестьянина его надел, можно спокойно предоставить ему возможность сначала добровольно убедиться в преимуществах общественного производства, затем вступить на путь кооперативного объединения и, наконец, вовлечь его в единое общественное производство. Всякая социалистическая экономическая реформа на селе, должна, разумеется, начинаться с крупного и среднего землевладения. Она должна передать право собственности на землю прежде всего народу, что при социалистическом правительстве равнозначно государству, ибо только это обеспечит возможность организовать сельскохозяйственное производство на общих взаимосвязанных социалистических принципах.

Более того, во-вторых, одним из условий такого преобразования является преодоление разделения сельского хозяйства и промышленности. Эту столь характерную черту буржуазного общества надо стереть так, чтобы произошло их взаимное проникновение и слияние, чтобы расчистить путь для планирования сельскохозяйственного и промышленного производства на основе единых принципов. Какую бы конкретную форму ни приняла практическая организация экономики - либо городских общин, как предлагают некоторые, либо центрального государственного управления - в любом случае ей должно предшествовать проведение единой централизованной реформы, а ей в свою очередь должна предшествовать национализация земли. Национализация крупного и среднего землевладения, объединение промышленности и сельского хозяйства — это две фундаментальные предпосылки любой социалистической экономической реформы, без которых невозможен социализм.

Кто может упрекать советское правительство России за то, что оно не осуществило такие огромные реформы! Было бы глупой выходкой требовать или ожидать от Ленина и его товарищей, чтобы они за короткое время своего пребывания у власти в бурном водовороте внутренней и международной борьбы, в окружении бесчисленных врагов и противников смогли в такой обстановке разрешить или хотя бы взяться за решение одной из труднейших задач и даже можно смело сказать, самой трудной задачи социалистических преобразований! Даже когда мы на Западе придем к власти, то и здесь при самых благоприятных обстоятельствах мы поломаем себе не один зуб этим крепким орешком, прежде чем справимся хотя бы с самыми простыми из тысяч проблем и трудностей этой гигантской задачи!

Однако социалистическое правительство, придя к власти, должно во всяком случае сделать одно: принять меры, направленные на создание фундаментальных предпосылок для проведения позднее социалистической реформы сельского хозяйства; оно, по меньшей мере, должно избежать всего, что преградит путь к этому.

А лозунг, выдвинутый большевиками: "Немедленный захват и раздел земли крестьянами", неизбежно действует в противоположном направлении. Это мера не только не социалистическая, но она ещё и преграждает путь к социалистическому преобразованию сельского хозяйства, нагромождая на нём неодолимые препятствия.

Захват поместий крестьянами в ответ на краткий, лапидарный лозунг Ленина и его товарищей - "Идите и сами берите землю!" - просто привел к внезапному хаотическому превращению собственности крупных землевладельцев в крестьянскую собственность. То, что было этим создано - это не общественная собственность, а новая частная собственность, а именно раздел крупных поместий на средние и мелкие землевладения, а относительно прогрессивного крупного производства - на примитивные мелкие хозяйства, которые используют сельскохозяйственные орудия времен фараонов.

Но это ещё не всё! В результате этого лозунга и хаотического, чисто произвольного метода его осуществления были не только не устранены, но даже обострились различия в земельной собственности. Хотя большевики призывали крестьян создавать крестьянские комитеты, чтобы превратить захват дворянских поместий в какое-либо коллективное действие, ясно, что такой общий совет не мог ничего изменить в реальной практике и в реальном соотношении сил в деревне. С комитетами или без них именно богатые крестьяне и кулаки, являющиеся сельской буржуазией, в руках которой в каждой русской деревне была сосредоточена реальная местная власть, извлекли из аграрной революции наибольшую выгоду. Даже тот, кто при этом не присутствовал, понимает, что в результате раздела земли социальное и экономическое неравенство в среде крестьянства было не ликвидировано, а еще более увеличилось, и что классовые противоречия в деревне обострились. Этот сдвиг в соотношении сил произошел решительно в ущерб пролетарским и социалистическим интересам.

Прежде были лишь малочисленная каста дворянских и капиталистических землевладельцев и незначительное меньшинство богатой деревенской буржуазии, которые были противниками социалистической реформы землевладения. И их экспроприация революционным массовым движением народа была бы детской игрой. Но теперь, после "раздела", образовалась новая громадная и сильная масса крестьян-собственников, которая будет защищать всеми зубами и когтями свою новоприобретенную собственность от любых посягательств на нее. И вопрос о будущем социалистическом преобразовании сельского хозяйства, а тем самым и вообще любого социалистического преобразования производства в России стал теперь вопросом противостояния и борьбы между городским пролетариатом и массой крестьянства. Сколь острым этот антагонизм стал уже сейчас, показывает крестьянский бойкот городов, которым они отказывают в продовольственных продуктах, чтобы спекулировать ими, точно так же, как это делают прусские юнкера (помещики).

Френцузский мелкоземельный крестьянин стал самым отважным защитником Великой Французской революции, которая дала ему землю, конфискованную у эмигрировавшего дворянства. Став солдатом Наполеона, он нес знамена Франции от победы к победе, пройдя по всей Европе и разгромив вдребезги феодализм в одной стране за другой. Ленин и его товарищи, возможно, ожидали подобного же эффекта от своего аграрного лозунга. Однако теперь русский крестьянин, зажав в кулак собственность на землю, ни сном ни духом не помышляет защищать Россию и революцию, которой был обязан получением земли. Он упрямо вцепился в свою новую собственность и бросил революцию на произвол врагов, государство - на разорение, а население городов обрек на голод.

Речь Ленина о необходимости централизации в промышленности, национализации банков, торговли и промышленности. Но почему же не земли? Здесь, напротив, децентрализация и частная собственность.

Собственная аграрная программа Ленина перед революцией была иной. Этот лозунг ("Земля - крестьянам") был позаимствован у многократно осмеянных социалистов-революционеров или, вернее, у стихийного крестьянского движения.

Чтобы ввести социалистические принципы в аграрные отношения, советское правительство пытается теперь создать сельские коммуны из пролетариев, главным образом из городских безработных. Но нетрудно предугадать, что результаты этих усилий неизбежно будут ничтожно малы по сравнению со всем объемом сельского хозяйства. После того, как самая благоприятная основа для социалистического сельского хозяйства - крупные поместья - была раздроблена на мелкие частные хозяйства, теперь они пытаются создать на мелкой основе образцовые коммунистические производственные ячейки. В нынешних условиях эти коммуны могут претендовать лишь на роль эксперимента, но никак не основы всеобщей социальной реформы.

А хлебная монополия с реквизициями? Теперь, post-festum (когда сделанного не воротишь), они хотят вести классовую борьбу в деревне. Ленинская аграрная реформа создала в деревне новый мощный слой врагов социализма, сопротивление которых будет гораздо опаснее и упорнее, чем было сопротивление дворян-помещиков."

(Продолжение следует)

---

* Я должен тут же обязательно добавить, что ленинские (очень любопытные!) "Декрет о мире" и "Декрет о земле" имели два важнейших последствия. Во-первых, они страшно перепугали всю проклятую буржуйскую сволочь во всём мире, которая иначе с великим удовольствием растягивала бы получение сказочных сверхприбылей от войны ещё лет этак на десять. Но начались восстания французских солдат на Западном фронте, и Антанте пришлось принимать меры к скорейшему окончанию войны (конечно, в сговоре с германским империализмом). Во-вторых, на Восточном фронте российские солдаты, узнав об этих декретах, стали массами дезертировать из армии, чтобы лично участововать в разделах помещичьей земли, в результате чего фронт просто-напросто исчез, и германская армия смогла беспрепятственно оккупировать громадную территорию, для организации грабежа которой немцы объявили её фантастическим "государством Украина" и учредили там марионеточное правительство предателя - царского генерала Скоропадского. Теперь мы видим повторение этой истории, с той лишь разницей, что вместо кайзеровской Германии - западный империализм (США и НАТО), а вместо генерала Скоропадского - клоун Зеленский. (примечание behaviorist-socialist).

.

суббота, 14 мая 2022 г.

РОЗА ЛЮКСЕМБУРГ О РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ - 2

Роза Люксембург:

"Первый период русской революции - от ее начала в марте (1917 года) до Октябрьской революции - в общих тенденциях точно соответствует тенденциям развития и Великой Английской, и Великой Французской революции. Это - типичный ход развития любого первого всеобщего сведения счетов революционных сил, порожденных утробой буржуазного общества, с этим самым обществом.

Её развитие идет естественным образом по нарастающей линии: от первоначальной умеренности ко все большей радикализации целей и параллельно этому - от коалиции классов и партий к единовластию радикальной партии.

В её начале, в марте 1917 г., революцию возглавили "кадеты" (конституционные демократы), т. е. либеральная буржуазия. Первый всеобщий подъем революционной волны увлек собой всех и вся. 4-я "дума", этот ультрареакционный продукт реакционнейшей избирательной системы (многоступенчатой и раздельной для четырёх сословий), созданной государственным переворотом, вдруг (в результате бедствий 1-й мировой войны) стала органом революции. Все буржуазные партии, включая правых националистов, вдруг объединились против самодержавия. Оно пало от первого натиска (массовых выступлений) почти без борьбы, как гнилой плод, который достаточно лишь тронуть, чтобы он свалился. Краткая попытка той же самой либеральной буржуазии спасти хотя бы монархию тоже провалилась через несколько часов. Стремительный ход событий преодолел за дни и часы то расстояние, для которого Франции некогда потребовались десятилетия. Тем самым стало очевидно, что Россия осуществила результаты развития, для которых Европе потребовалось целое столетие и, что самое важное, революция 1917 г. была прямым продолжением революции 1905 -1907 гг., а не подарком германских «освободителей». Революционное движение в марте 1917 г. было непосредственным продолжением той деятельности, которая была прервана десять лет назад. Демократическая республика была готовым, внутренне созревшим плодом уже в самом начале революции.

Однако теперь возникла вторая, более трудная задача. С самого начала движущей силой революции был городской пролетариат. Его требования не ограничивались одной политической демократией, а были направлены на решение самого жгучего вопроса международной политики - заключение немедленного мира. Одновременно революция опиралась на солдатские массы, также выдвигавшие требование немедленного мира, и на крестьянские массы, которые выдвинули на первый план аграрный вопрос, который был основным еще в революции 1905 года. Требование немедленного мира и земли - обе эти цели неизбежно привели к внутреннему расколу революционных сил. Требование немедленного мира радикально противоречило империалистическим устремлениям либеральной буржуазии, лидером которой был Милюков; а вопрос о земле был проклятьем сначала для другого крыла буржуазии - помещиков, но затем стал таковым для всего класса буржуазии, так как был покушением на "священную" частную собственность вообще - больное место всего класса собственников.

Поэтому сразу же после первой победы революции началась внутренняя борьба вокруг двух жгучих проблем: вопроса о мире и вопроса о земле. Либеральная буржуазия прибегла к тактике проволочек и замалчивания. А трудящиеся массы, армия и крестьянство все настойчивее требовали их решения. Нет никакого сомнения, что с вопросами о мире и о земле была связана и судьба самой политической демократии и республики. Класс буржуазии, увлеченный первой волной революции вплоть до признания республиканской государственности, вскоре начал искать опору, которая поддержала бы его реакционные цели, и стал тайно организовывать контрреволюцию. Путч Каледина и его наступление на Петроград был чётким проявлением этой тенденции. Если бы этот путч имел успех, то он положил бы конец как вопросам о мире и земле, так и демократии и самой республике. Неизбежным следствием стали бы военная диктатура с террором против пролетариата, а потом и возврат к монархии.

Это разоблачает утопизм и по сути дела реакционность тактики, которой пассивно следовали меньшевики - русские единомышленники Каутского. Закоснев в своей пагубной привычке к мифу о буржуазном характере русской революции, согласно которому Россия якобы еще не созрела для социальной революции! - меньшевики отчаянно цеплялись за коалицию с буржуазными либералами. Но это означало насильственное соединение тех сил, которые, будучи расколоты естественным внутренним ходом развития революции, оказались в острейшем конфликте друг с другом. (Меньшевики) Аксельроды и Даны хотели любой ценой сотрудничать с теми классами и партиями, со стороны которых угрожали величайшие опасности революции и ее первому завоеванию - демократии.

Чрезвычайно удивительно наблюдать, как этот усердный муж (Каутский) все четыре года мировой войны своей неутомимой писательской деятельностью безмятежно и методично выдирал в социализме одну теоретическую дыру за другой. В результате этих его трудов социализм стал выглядеть дырявым, как сито, без единого цельного места. Некритическое равнодушие, с каким его приспешники наблюдают за этим прилежным трудом своего официального теоретика и, не моргнув глазом, глотают все его новые "открытия", сравнимо лишь с тем, как они же наблюдают за тем, как Шейдеман и его прихвостни уже на практике выхолащивают социализм. Воистину, обе эти затеи полностью дополняют одна другую. Каутский, официальный страж храма марксизма, с начала войны толкает его теоретически туда же, куда шейдемановцы тащат практически, а именно к тому, что 1) Интернационал - это якобы инструмент мира; 2) За разоружение, Лигу наций и национализм; и наконец, 3) За демократию, а не социализм.

В этой ситуации именно большевистское направление исполняет историческую миссию (марксизма) тем, что оно с самого начала провозгласило и проводило с железной последовательностью ту единственную тактику, которая могла спасти демократию и вести революцию вперед. "Вся власть - исключительно в руки рабочих и крестьянских масс, в руки Советов" - таково было действительно единственное решение трудностей, стоявших перед революцией; это был удар мечом, который разрубил гордиев узел, вывел революцию из тупика и открыл перед ней широкий простор для ее беспрепятственного дальнейшего развития.

Таким образом, партия Ленина была единственной в России, понявшей в этот первый период революции ее истинные цели; она была ее движущей силой и в этом смысле единственной партией, которая осуществляла истинно социалистическую политику.

Этим объясняется и то, почему большевики, которые в начале революции были преследуемым со всех сторон, оклеветанным и гонимым меньшинством, тем не менее в кратчайший срок смогли возглавить революцию и собрать под свои знамена все подлинно народные массы: городской пролетариат, армию и крестьянство, а также революционные элементы демократии - левое крыло социалистов-революционеров ("эсеров").

Реальная перспектива, перед которой оказалась русская революция, всего за несколько месяцев сузилась до альтернативы: победа контрреволюции или диктатура пролетариата, то есть Каледина или Ленина. Таково было то объективное положение, которое складывается очень быстро в любой революции, когда проходит первоначальное опьянение, и которое в России выросло из конкретных жгучих вопросов о мире и земле, не имевших решения в рамках буржуазной революции.

Тем самым русская революция лишь подтвердила главный урок всякой великой революции, закон жизни или смерти которой гласит: либо она должна очень быстро и решительно идти вперед, сокрушая железной рукой все препятствия и намечая все более далеко идущие цели, либо она очень скоро будет отброшена назад, за свой робкий исходный пункт, и задушена контрреволюцией. Революции нельзя останавливаться и топтаться на месте, удовольствовавшись лишь самой первой целью, которую удалось достигнуть. И тот, кто пытается применять доморощенную мудрость парламентских войн мышей и лягушек в качестве революционной тактики, лишь обнаруживает то, что ему полностью чужды психология и закон жизни и смерти революции, равно как и весь исторический опыт, что всё это для него - книга за семью печатями.

Возьмем например ход Английской революции с ее начала в 1642 году. Логика событий - изначальная слабость и нерешительность пресвитерианцев, чьи лидеры преднамеренно избегали решающего сражения и победы над Карлом I, по необходимости должна были неотвратимо привести к тому, чтобы их сменили индепенденты, изгнавшие их из парламента и захватившие власть. Точно так же в дальнейшем внутри войска индепендентов низшая мелкобуржуазная масса солдат, «уравнители» Лильберна, образовали ударную силу всего индепендентского движения, а в конце концов пролетарские элементы солдатской массы, зашедшие дальше всех в требовании социальной революции, чьи интересы выражало движение диггеров, стали в свою очередь закваской всей демократической партии «уравнителей».

Без морального влияния революционных пролетарских элементов на общую массу солдат, без давления демократической солдатской массы на буржуазный верхний слой партии индепендентов дело не дошло бы ни до «чистки» Долгого парламента от пресвитерианцев, ни до победоносного окончания войны с армией дворян и шотландцами, ни до суда и казни Карла I, ни до упразднения палаты лордов и провозглашения республики.

А как это происходило в Великой Французской революции? Захват власти якобинцами оказался здесь после четырехлетней борьбы единственным средством спасения завоеваний революции, провозглашения республики, ликвидации феодализма, организации защиты революции как от внутренних, так и от внешних врагов, подавления заговоров контрреволюции и распространения революционной волны из Франции на всю Европу.

Каутский и его правоверные последователи в России, которые хотели, чтобы русская революция застыла на «буржуазном характере» своей первой фазы, - это точная копия тех германских и английских либералов прошлого века, которые разбивали Великую Французскую революцию на два периода: «хорошая» революция первой, жирондистской фазы, и «плохая» с момента восстания якобинцев. Либеральное верхоглядство в отношении концепции истории, разумеется, не желает понять того, что без восстания «неумеренных» якобинцев под руинами революции были бы похоронены даже первые робкие и половинчатые завоевания жирондистской фазы, что истинной альтернативой якобинской диктатуре, созданной железным ходом исторического развития в 1793 г., была бы не «умеренная» демократия, а реставрация Бурбонов! «Золотой средний путь» невозможен ни в одной революции; ее естественный закон требует быстрого решения: либо локомотив на всех парах движется вперед до высшей точки исторического подъема, либо он откатывается под своим собственным весом назад, снова в самую нижнюю исходную точку, беспощадно увлекая за собой в пропасть тех, кто своими слабыми силами пытался остановить его на полпути.

Этим объясняется то, что в каждой революции лишь та партия способна захватить руководство и власть, которая обладает мужеством выдвинуть радикальные лозунги для движения революции вперед и делать все необходимые выводы из этой ситуации. Этим объясняется жалкая роль русских меньшевиков — Данов, Церетели и прочих, которые сначала пользовались громадным влиянием в массах, но после долгих шатаний вперед и назад, когда они всеми руками и ногами отталкивались от того, чтобы взять власть и ответственность, были бесславно сметены со сцены.

Партия Ленина была единственной, которая поняла миссию и долг истинно революционной партии, провозгласив: «Вся власть в руки пролетариата и крестьянства!» и тем обеспечила дальнейшее развитие революции.

Так большевики разрешили ту пресловутую проблему «завоевания большинства народа», которая изначально была для германской социал-демократии каким-то гнетущим кошмаром. Будучи чистокровными питомцами парламентского кретинизма, эти германские социал-демократы пытаются применить к революции доморощенную мудрость парламентского детского сада: чтобы что-то осуществить, нужно сначала иметь большинство. Это, мол, применимо и к революции: сперва давайте станем «большинством». Но реальная диалектика революций ставит на голову эту премудрость парламентских кротов: её путь лежит не через большинство, а при помощи революционной тактики к большинству.

Только партия, умеющая руководить, т. е. двигать вперед, завоевывает приверженцев в бурные времена. Решительность, с которой Ленин и его товарищи в решающий момент выдвинули единственный лозунг, способный продвинуть революцию вперед: «Вся власть в руки пролетариата и крестьянства!», почти в один день превратила их из преследуемого, оклеветанного, объявленного вне закона меньшинства, вожди которого, подобно Марату, вынуждены были скрываться от преследований, в абсолютных хозяев положения.

Более того, большевики немедленно в качестве цели взятия ими власти выдвинули самую полную радикальную революционную программу: не обеспечение буржуазной демократии, а диктатура пролетариата для осуществления социализма. Они завоевали непреходящую историческую заслугу тем, что первыми провозгласили своей конечной целью социализм как непосредственную программу практической политики.

Ленин, Троцкий и их товарищи в полной мере проявили мужество, революционную дальновидность и последовательность, на какие только способна партия в исторический час. Большевики стали воплощением той революционной чести и способности к действию, которые утратила социал-демократия Запада. Их Октябрьское восстание было не только фактическим спасением русской революции, но и спасением чести международного социализма."

(Продолжение следует)

.