СТАТЬЯ О ПРОФЕССОРЕ СКИННЕРЕ, ЖУРНАЛ "TIME" 20.09.1971 -1

Выкладываю мой перевод на русский статьи под типичным в США истеричным заглавием: "Skinner's Utopia: Panacea, or Path to Hell?" - "Утопия Скиннера: панацея или дорога в ад?" - заглавной статьи номера от 20 сентября 1971 года. Это был год максимума известности и признания научных достижений профессора Скиннера - отца радикального бихевиоризма. А в общем плане ситуация была такая: в 1971 году агрессия США против Вьетнама была ещё в полном разгаре, и США сотрясали массовые антивоенные и антирасистские протесты, вынудившие американских империалистов гораздо позже (в 1973 году) признать своё поражение и вывести войска из Вьетнама.

Именно позор и фиаско войны против Вьетнама (и неявно - против СССР, оказывавшего братскую помощь народу Вьетнама) заставили правящую олигархию США отказаться от остатков демократических свобод и начать преобразование США в криптофашистский режим, который в готовом виде мы наблюдаем сейчас: страну с формально демократической системой, в которой закулисная олигархия подкупила "выборные" органы власти и скупила якобы "свободную" прессу, и где ведётся систематическое оболванивание населения пропагандой и рекламой явно по бихевиористским методикам.

Статья о Скиннере написана по стандартному для тогдашних США журналистскому рецепту:

1) Сначала кратко сформулируйте суть проблемы как конфликта;

2) Изложите взгляды противника по пунктам;

3) Выставьте против каждого из них весомые контраргументы (включая ссылки на авторитеты);

4) Для верности дискредитируйте противника как личность клеветой и сплетнями;

5) Добейте противника лицемерной жалостью к нему.

Эта статья - один из крупнокалиберных медиальных выстрелов по Скиннеру в кампании, успешно завершившейся его почти полным забвением после смерти в 1990 году. Бихевиоризм был клеветнически оболган медиями и вытеснен из университетов и научной периодики при помощи пропаганды псевдонаучного учения ментализма-когнитивизма, в которой участвовали "либералы" и многие так называемые "левые", например небезызвестный "филолог" Хомский-Чомский.

В статье чётко противопоставлены научная позиция Скиннера и так называемая "критика" бихевиоризма, представляющая собой его клеветническое охаивание с позиции религиозно-идеалистических "принципов" буржуйской морали.

При этом нельзя забывать потрясающее противоречие капиталистической действительности: пропаганда надрывно вопит о "свободе", "демократии" и "правах человека", в то время как эти же самые медии лишают рядовых граждан остатков свободы и прав, в соответствии с буржуйским неписаным правилом, что "тот, кто платит, тот и заказывает музыку". Поэтому буржуйская "свобода личности" - это в действительности произвол богатых и власть имущих.

Соответственно, отношения западных политиков, идеологов и пиарщиков с подвластным народом и прочей публикой (как на Западе, так и в других странах) ныне представляют собой нечто вроде отношений мошенников-шулеров с околпачиваемым ими наивным юнцом, даже не догадывающимся о причинах того, почему он всегда остаётся в проигрыше. При этом особо мерзко то, что всяческие "правозащитники" и "либералы" проклинают именно Скиннера, именно бихевиористов - как раз тех, кто открывает людям глаза на манипуляцию поведения.

Очевидно, что стереть память о Скиннере и бихевиоризме империалистам было нужно для того, чтобы без помех злоупотреблять его научными достижениями для достижения своих антидемократических и человеконенавистнических целей - капиталистического "глобализма", ставящего своей целью порабощение всего мира при помощи массовой манипуляции поведения для разжигания "цветных революций", "гуманитарных" агрессий, терроризма и "войны против терроризма".

Тотальная манипуляция поведения населения целых стран капиталистическими масс-медиями - это реальность современного мира. Век назад были попытки "запретить" пулемёты, а полвека назад - атомные бомбы. Точно так же невозможно "запретить" оперантную манипуляцию поведения. Она внутренне присуща капиталистическому строю, потому что выросла из рекламы. Против неё надо квалифицированно защищаться, разоблачать её во всеоружии знаний, чтобы массовые безумия, организованные профессионалами на службе западного империализма - всякие "цветные революции", "арабские вёсны", "евромайданы" и т.п. мерзости просто не имели никакого шанса на широкое участие в них одураченного населения.

Все эти "майданы" столь успешны в своей преступной и разрушительной деятельности именно потому, что они вовсе не какое-то там "народное творчество", а результат подрывной деятельности западных секретных служб, прежде всего - ЦРУ. Если сравнивать ЦРУ с гитлеровским Гестапо, то ЦРУ - это супер-Гестапо, это преступная фашистская организация, "работающая" за пределами любых норм права и морали, выполняющая кровавую закулисную работу для западного империализма, в то время как западные политиканы упражняются в лицемерной "демократически-законопослушной" и "идеалистически-гуманной" брехне.

Люди должны наконец понять, что все демагогические вопли с позиций идеализма, религии и абстрактного гуманизма против бихевиоризма якобы "в защиту свободы" вовсе не защищают от манипуляции, а обезоруживают борцов против неё. Поэтому процитированные в статье Геи, Кестлеры, Рубинштейны и прочие им подобные краснобаи-идеалисты - на деле не борцы против надвигающегося на нас глобального олигархокапиталистического фашистского тоталитаризма Запада, а его пособники.

Однако чересчур омерзительные своей тупой и пошлой демагогией выпады брехунов-"правозащитников" против Скиннера я по недостатку времени не переводил, заменив их (...). Кого удалённая мной лицемерная бредятина интересует - тот может прочесть её в оригинале на английском (выложен в Интернете). Вместо этого я добавил в текст необходимые пояснения (в скобках).

Для справки:

-- Словарик бихевиористских терминов - здесь: http://behaviorist-socialist-ru.blogspot.de/2012/08/blog-post_13.html

-- Перечень литературы по бихевиоризму, выложенной ранее на этом блоге - здесь: http://behaviorist-socialist-ru.blogspot.de/2014/09/blog-post_29.html

*  *  *

--

"(...) На следующей неделе протесты (противников Скиннера) должны вспыхнуть с новой силой из-за предстоящего выхода в свет его последней книги: " Beyond Freedom and Dignity" - "По ту сторону свободы и человеческого достоинства" в издательстве Кнопф. То, что проповедует эта книга - вовсе не новость для последователей Скиннера, но приводит в состояние шока непосвященных: мол, свобода - это непозволительная роскошь, и поэтому её надо заменить на управление поведением человека его культурой. Этот тезис, озвученный не писателем-фантастом, а человеком науки, вызывает из небытия привидение общества, описанного в романе "1984" Оруэлла, которое действительно может стать реальностью. Именно в этом причина тревоги и негодования, которые вызывает нынешняя популярность Скиннера у его противников.

Подобно утопистам до него, Скиннер лелеет мечту об обществе, в котором люди доброй воли смогут работать, любить и жить в безопасности и гармонии. Он сулит человечеству достаточно пищи, чистую окружающую среду и безопасность от ядерного катаклизма. Он мечтает о всемирной цивилизации, основанной на принципах его знаменитого нравоучительного романа "Walden Two" - "Уолден-Два". Эти принципы включают в себя: общественную собственность на землю и недвижимость, равноправные отношения между мужчинами и женщинами, любовь к искусству, музыке и литературе, щедрое вознаграждение общественно полезного поведения, избавление от зависти, сплетен и - что удивительно - от идеала свободы. Книга "По ту сторону свободы и человеческого достоинства" тем самым в сущности является научно-популярной версией романа "Уолден-Два".

Катастрофические результаты

Скиннер признает, что идеал свободы играл важную роль в успехе усилий человечества по свержению тиранов, которые угнетали его, укрепляя его мужество и стимулируя его на почти что сверхчеловеческие усилия. Однако этот самый идеал, по утверждению Скиннера, теперь угрожает дальнейшему существованию человека в ХХ веке. "Моя книга,'' говорит Скиннер, ''- это попытка продемонстрировать то, что всё идёт насмарку, когда вы делаете себе кумиром свободу и достоинство индивида. Если вы настаиваете, что права отдельной личности - это наивысшее благо, то рушится вся структура общественных отношений". По правде говоря, Скиннер считает, что западная культура может гибнуть, и её можно заменить, например, более дисциплинированной культурой Советского Союза или Китая. Но если это произойдёт, то человек Запада утратит тот единственный вид бессмертия, на который он может надеяться - на дальнейшее существование его образа жизни.

Аргумент Скиннера состоит в том, что свобода и свободная воля являются не более чем иллюзиями. Нравится нам это или нет, но людьми управляют внешние воздействия. Эти воздействия отчасти случайны, а отчасти - дело рук легкомысленных или злонамеренных людей, чьи цели эгоистичны, а не гуманны. Проблема, таким образом, заключается в проектировании цивилизации, которая теоретически в состоянии:

1) выжить;

2) решать, как люди должны вести себя, чтобы обеспечить выживание в реальных условиях и

3) преобразовывать окружающую действительность так, чтобы она гарантировала желаемое поведение.

Таким образом, в мире Скиннера люди будут избегать загрязнения окружающей среды, перенаселения, бунтов и войн; но не потому, что они понимают, что результаты будут катастрофическими, а потому, что их поведение (оперантно) кондиционировано так, что они желают того, что служит интересам общества.

Но возможен ли такой мир в действительности? Скиннер считает, что это так; он уверен, что поведение человека поддаётся прогнозированию и управлению, подобно химической реакции. Способ достичь это он назвал "технологией поведения" - развивающейся наукой управления, цель которой - изменение общественной действительности, а не отдельных людей, направленной на изменение актов поведения, а не "идей", и которая переносит центр внимания с привычного для психологии "внутреннего мира" человека на окружающий его мир. Центральное место в подходе Скиннера занимает метод кондиционирования, который применялся с неизменным успехом на лабораторных животных, состоящий в том, чтобы выдачей вознаграждений формировать поведение подопытных по воле экспериментатора. Согласно Скиннеру и его последователям, эта методика с таким же успехом функционирует и в отношении людей.

Этот метод основан на убеждении Скиннера, что причины поведения (организма) находятся вне его, а не внутри. Скиннер объясняет это так: "Не понимая того, как и почему человек, которого мы видим, ведет себя так, а не иначе, мы приписываем его поведение некоей личности внутри его". При этом мы ошибочно считаем, что человек является "деятелем, инициатором и творцом, и в этом-то и состоит, как это считали уже греки, его божественность. Поэтому говорят, что он самостоятелен." Но Скиннер утверждает, что эта "самостоятельность" - миф, и что вера во "внутреннего человека" является суеверием, которая возникла, как и вера в бога, из-за неспособности человека понять действительность. С развитием науки о поведении это понимание росло, и человек уже не нуждается в таких фикцях, как "нечто, действующее внутри человека, его мышление, чувства, намерения, надежды и тому подобное." Скиннер настаивает, что на самом деле его действия определяются окружающим миром, что "акты поведения формируются и повторяются из-за их последствий."

Избежание наказания

Для Скиннера это означает, что нет ничего неправильного, будь то эмоционально или морально, в том, когда люди ведут себя плохо. Например, юнцы, которые бросили школу или отказываются работать, ведут себя так не потому, что они невротики или потому, что они чувствуют отчужденность, а "из-за порочной социальной среды у них дома, в школе, на предприятиях и в других местах." С точки зрения Скиннера, окружающая среда порочна, если в ней не выгодно желательное поведение, и если вместо этого прибегают к наказанию как средству пресечения нежелательного поведения.

Короче говоря, именно наказание или награда определяет то, станет ли данный акт поведения привычкой. При этом Скиннер считает, что, как правило, наказание - это неэффективное средство управления. "Человек, которого наказали", - пишет он в своей новой книге, - "не теряет склонности вести себя, как и раньше; в лучшем случае он учится тому, как избежать наказания. Наша задача не в том, чтобы поощрять моральные терзания или укреплять и демонстрировать внутреннее благородство. Она в том, чтобы устранить из жизни наказания, и благодаря этому освободить время и энергию, затрачиваемые на избежание наказаний, для деятельности, приносящей больше положительного подкрепления (вознаграждения)". А способ высвободить это время и энергию, состоит в том, "чтобы построить мир, в котором люди добродетельны естественным образом," в котором они будут вознаграждаться за делание добра для своего общества. Однако организовать эффективное вознаграждение - дело весьма сложное даже в лаборатории, не говоря уже о реальном мире. Так почему же не решать проблемы общества с помощью намного более простых технологий - физических и биологических - которые у нас уже есть? - Да потому, отвечает Скиннер, что это не удастся.

"Лучшие противозачаточные средства не будут сдерживать рост население, если люди не будут ими пользоваться. А ядерную катастрофу можно предотвратить, только если условия, от которых государства начинают войны, будут изменены. Окружающую среду будут загрязнять до тех пор, пока не откажутся от самой практики загрязнения среды. Поэтому мы должны сделать огромные изменения в поведении людей."

"Вымыть рот с мылом"

Предмет, который может заинтересовать президента Никсона - это вера Скиннера в то, что надо открыть новые методы, которые убедят людей, что им выгоднее работать. "Такое поведение обычно получает (положительное) подкрепление в обстановке бедствий и лишений; и когда люди не голодали, они не работали. Теперь порядок такой, что людей кормят независимо от того, работают ли они или нет. Деньги перестали быть таким сильным подкрепителем, как это было раньше. Кара перестала быть стимулом того, чтобы люди работали, однако наше общество не предлагает никаких новых положительных стимулов". Более того, "мы не сможем обуздать ослабление (стимулов), если всё, что надо сделать, оказывается угрозой для чьей-то свободы. Однако в долгосрочной перспективе мы все будем страдать гораздо сильнее, чем если бы мы подверглись небольшим ограничениям."

Скиннер довольно медленно пришел к тому выводу, что такие изменения (поведения) возможны; Его интересы в юности были на самом деле очень далеки от психологии. Он родился в 1904 году в городе Саскуэханна, штат Пенсильвания, как старший сын Грейс Бёррес - музыкантши-любительницы, которая пела на свадьбах и похоронах, и Уильяма Скиннера - адвоката, который был "лёгкой добычей для коммивояжеров, торговавших книгами." В своем "Автобиографическом очерке" Скиннер описывает своё детство в "теплой и стабильной обстановке". Они жили в одном и том же доме, пока он не пошел в колледж. Отец его никогда физически не наказывал, а мать - только один раз, когда она вымыла ему рот с мылом за то, что он сказал "плохое слово". Однако Скиннера в детстве "научили бояться Бога, полицию и то, что скажут люди", а бабушка со стороны отца "добилась того, чтобы я понял концепцию ада, показывая мне раскаленные угли в камине в гостиной." Чтобы отпугнуть его от преступлений, отец Скиннера сводил его на экскурсию в местную тюрьму, а на летних каникулах - на лекцию с цветными слайдами, на которых была показана жизнь в тюрьме Синг-Синг.

С детских лет у Скиннера была тяга к технике. Он строил самокаты из роликовых коньков, управляемые тележки, плоты, водные пистолеты из стволов бамбука, а "из выброшенного котла отопления - паровую пушку, из которой я мог обстреливать соседние дома снарядами, вырезанными из картофелин и морковок." Он также разработал флотационную установку для отделения зеленых ягод от спелых, которую он использовал, торгуя ягодами вразнос. И хотя его попытки построить планер и вечный двигатель закончились неудачей, его изобретательность в конструировании очень пригодилась ему много позже, когда он стал работать в лаборатории.

В средней школе Скиннер зарабатывал деньги выполнением надписей на рекламных плакатах, игрой в джаз-банде, и организовав вместе с тремя сверстниками оркестр, игравший два вечера в неделю в местном кинотеатре. Будучи хорошим учеником, он проявил любовь к писательству, и когда он поступил в колледж Гамильтона (в городе Клинтон, штат Нью-Йорк) в 1922 году, то решил специализироваться по английской литературе.

По его собственному признанию, юный Фред в колледже никогда не вписывался в нормы студенческой жизни, а стал бунтарем с поражающим теперь его самого отсутствием понимания самого себя. Он написал редакционную статью с нападками на студенческое общество Phi Beta Kappa, участвовал в затее, когда стены ко дню выпускного экзамена были покрыты "горькими карикатурами на преподавателей," и устроил такую бучу на выпускной церемонии, что президент колледжа пригрозил ему, что он не получит диплом, если не уймется.

Но в то же время по воспоминаниям одноклассников он обладал блестящим умом, и в полной мере пользовался им. Например, он писал короткие рассказы и уже старшекурсником послал три из них поэту Роберту Фросту, который горячо похвалил его.

Эта похвала убедила Фреда Скиннера в том, что ему суждено быть писателем. Но это решение, по его словам, оказалось "катастрофическим". Вспоминая позже эти «беспросветные годы», когда он жил сначала дома у родителей, а затем в районе Нью-Йорка Гринвич-Виллидж, он признает, что транжирил свое время, беспорядочно читал, а писал очень мало "и подумывал о том, чтобы пойти на приём к психиатру." По его собственным словам, он "потерпел фиаско как писатель", потому что у него "не было ничего, стоящего того, чтобы высказать."

Но эта неудача дала Скиннеру возможность переключить своё внимание на одно из его прежних увлечений: наблюдения за поведением животных. В детстве он держал дома лягушек и бурундуков. В его памяти также живо запечатлелось выступление на ярмарке дрессировщика с голубями, которые разыгрывали сцену тушения пожара. Кроме того, он с увлечением читал статьи Бертрана Рассела в старых номерах журнала "Dial" о работавшем в университете Джона Гопкинса психологе Джоне Б. Уотсоне - отце бихевиоризма. Именно Уотсон в 1913 году преобразил психологию, бывшую прежде натурфилософствованием, в полноценную естественнонаучную дисциплину.

Ранние христианские богословы, размышляя о тайне человека, верили, что наличие "души" отличает людей от животных. Для них сущностью человека был данный ему богом дух - нечто нематериальное, неосязаемое, не от мира сего, нечто чуждое миру природы. Но с упадком религии и развитием материализма такими философами 17 и 18 века, как Томас Гоббс и Жюльен де Ламетри, душу стали считать одним из атрибутов тела человека и животных, а людей и животных стали рассматривать как некие машины.

Именно этот направление мысли оказало влияние на Уотсона. Взяв за основу ещё и работы Павлова, он отказался от субъективистских концепций разума и эмоций, и интерпретировал поведение человека как последовательность физиологических реакций - рефлексов - на стимулы, получаемые от окружающей среды. По его мнению, один лишь окружающий мир, и нечего кроме него, определяет то, каким станет человек. Он писал в 1925 году:"Дайте мне дюжину здоровых младенцев, и я вам гарантирую, что взяв любого из них на воспитание, я смогу сделать из него специалиста любого рода на выбор - врача, адвоката, и даже нищего и вора, независимо от его талантов, склонностей, тенденций и способностей". Целью такого бихевиоризма по Уотсону было прогнозирование поведения и управление им - что вполне устраивало Скиннера."

СТАТЬЯ О ПРОФЕССОРЕ СКИННЕРЕ, ЖУРНАЛ "TIME" 20.09.1971 - 2

--

"Фуги Баха

И вот в 1928 году Скиннер поступил в Гарвардский университет с новой целью: получить докторскую степень по психологии. Его режим дня был явно спартанский: "Я не ходил ни в кино, ни в театры, почти не ухаживал за девушками и не читал ничего, кроме литературы по психологии и физиологии. На втором курсе я купил себе пианино, но и в этом соблюдал дисциплину, не играя ничего, кроме фуг Баха."

В эти годы и позже Скиннер приучал к дисциплине не только себя, но и крыс. Крысы, а потом голуби, стали объектом лабораторных экспериментов, в которых он управлял их поведением, устанавливая факторы подкрепления (contingencies of reinforcement) - условия, при которых (экспериментатор) даёт (животному за выполнение) конкретного желаемого акта поведения подкрепление, то есть вознаграждение, с целью добиться повторения этого акта. Поведение, которого Скиннер добивался от голубей, было им, голубям, несвойственно. Например, он дрессировал их на вытанцовывание "восьмерок", давая им подкрепление (пищу) в подходящие моменты.

Вот этот процесс, как его описал Скиннер: "Я внимательно слежу за голодным голубем. Когда он делает небольшой поворот по часовой стрелке, то мгновенно получает вознаграждение. После того, как он съест этот кусочек, он сразу же пытается повторить (это движение). Тогда я выжидаю, когда он сделает бóльший поворот и снова даю подкрепление. И так за две-три минуты я могу выдрессировать любого голубя на выполнение полного оборота. Затем я начинаю давать подкрепление только тогда, когда он поворачивается в обратном направлении. Потом я выжидаю, пока он не сделает оборот туда и обратно, и затем даю ему подкрепление за выполнение каждого такого оборота (туда и обратно) снова и снова, пока это не станет для него своего рода привычкой. Так за 10 - 15 минут голубь научается выполнять идеальную фигуру "8".

Аналогичным методом Скиннер дрессировал голубей вальсировать друг с другом и даже играть в пинг-понг.

Во время Второй мировой войны ему пришла в голову идея управлять полетом ракеты при помощи голубей. Трёх птиц дрессировали на то, чтобы непрерывно клевать в течение четырех или пяти минут в изображение цели на экране. Затем их застегивали в хомутики в носовой части ракеты, где перед ними находился экран, на котором в ходе полёта ракеты где-то появится (спроецированное) изображение (настоящей) цели. Клюя изображение цели, движущееся по экрану, голуби подают корректирующие сигналы, которые управляют закрылками ракеты и направляют её на цель. Эта ракета, названная "Пеликан", так и не была использована в ходе военных действий; аппаратура, которой управляли голуби, была настолько сложной и громоздкой, что ракета могла нести лишь небольшой заряд взрывчатки. Более того, как сокрушался Скиннер, "проблема была в том, что никто нас не принимал всерьёз."

-

Основная масса данных в области (оперантного) обуславливания поведения была получена при помощи ныне знаменитого бокса Скиннера. Он представляет собой звукоизолированный ящик с дозатором кормовых гранул, который крыса может приводить в действие, нажимая на рычаг, а голубь - клюя кнопку. Дозатор не срабатывает до тех пор, пока животное не выполнит все действия согласно конкретной специально заданной схеме подкрепления (schedule of reinforcement).

Скиннер выяснил, что (цитируем): "Одна из самых эффективных схем - схема подкрепления с варьирующим соотношением, она характерна для всего множества азартных игр. Игрок не имеет понятия о том, выиграет ли он следующий кон или нет, но про этом статистически соблюдается некоторое соотношение между количеством сыгранных игр и количеством выигранных игр. Этим способом мошенники ловят на крючок свои жертвы. Сперва они дают жертве выигрывать довольно часто. Но в дальнейшем жертва продолжает играть, ни разу не выигрывая и пытаясь отыграться. С помощью этого метода можно превратить в патологически азартного игрока даже такую невинную птицу, как голубь".

Самолечение (написанием книги)

Некоторое время мир науки не обращал внимания ни на эти и другие заманчивые перспективы (управления поведением), предложенные Скиннером, ни на его первую книгу "Поведение животных" - "The Behavior of Organisms", опубликованную в 1938 году. "Люди не давали мне (положительного) подкрепления, не то что мои крысы", с грустью заметил Скиннер, вспоминая, как он чувствовал поощрение всякий раз, когда (крысы) выполняли его команду "вести себя надлежащим образом".

--

Он был вознагражден совсем иначе, получив своё первое признание широкой публикой, когда в 1945 году журнал "Ladies' Home Journal" напечатал статью о другом изобретении Скиннера - так называемой air crib - воздушной колыбели. К тому времени, когда эта журнальная статья была напечатана, Скиннер закончил писать свою вторую книгу, хотя ему не удалось найти издателя для нее до 1948 года. Этот труд под названием "Walden Two" - "Уолден-Два" был создан за семь недель воодушевленного творчества. Написание его, как утверждает Скиннер, было "довольно очевидным занятием самолечением, в ходе которого я пытался примирить две тенденции в моём поведения, олицетворенные образами Бёрриса и Фрейзера." (...)

Голуби - это не люди

В отличие от Бёрриса (в книге "Уолден-Два", убедившегося в правоте бихевиориста Фрейзера, увидев наяву созданную им экспериментальную общину), многочисленные и крикливые противники Скиннера сохраняют скептическое, если не сказать враждебное, отношение к нему и его последователям. Тем не менее они считают, что надо изучить и понять его долгую терпеливую кампанию против свободы. Их критика направлена не на научную методологию Скиннера (правильность результатов его экспериментальной работы вряд ли кто подвергает сомнению), а на политическую философию Скиннера. По их мнению, его идея создания управляемого общества и несостоятельна, и порочна.

Приводя в качестве примера неудачу попыток северокорейцев промыть мозги большинству взятых в плен солдат США, Стэнфордский психолог Альберт Бандура утверждает, что управление поведением человека в размерах, предлагаемых Скиннером, невозможно. Психолог Эрнест Хильгард, также из Стэнфорда, считает, что управление поведением масс теоретически возможно, но практически маловероятно, потому что существует достаточно много умных людей, которые никогда не позволят (управлять их поведением).

--

Сам Скиннер согласен, что "голуби - это не люди", но указывает на то, что его идеи уже нашли практическое применение в школах, психиатрических больницах, тюрьмах и бизнесе. Вдохновленное Скиннером применение обучающих машин уже начало приносить плоды воистину революции в образовании. Он сконструировал первую машину для программированного обучения в 1954 году после посещения своей дочери - ученицы четвёртого класса - в школе, на уроке арифметики. Увидев, как там "губят умы," он пришел к выводу, что дети должны учиться математике, правописанию и другим предметам точно таким же образом, как у него голуби учатся играть в пинг-понг. В результате этого в настоящее время в десятках городов по всей стране используются машины, дающие знания учащимся к при помощи (представления материала как) последовательности легкоусвояемых этапов. На каждом из них правильный ответ на вопрос мгновенно даёт ученику подкрепление, конечно, не в виде кукурузного зерна - вознаграждения для голубя, а выпечаткой по-видимому столь же приятного сообщения, что ответ правильный.

Несовершеннолетние преступники

Некоторые критики, в том числе несколько последователей Скиннера, утверждают, что такой процесс обучения скучен для всех, кроме самых тупых учеников, и что ещё слишком мало убедительных доказательств того, сколь хорошо запрограммированный курс запоминается. (Оба эти возражения опровергнуты - behaviorist-socialist). Но Скиннер утверждает, что его машины учат быстрее, чем другие методы, и освобождают учителей для того, чтобы они уделяли внимание ученикам индивидуально, которые испытывают конкретные затруднения.

В ряде психиатрических больниц предложенная Скиннером терапия оперантным подкреплением помогает апатичным и буйным пациентам вести себя, как подобает здоровым людям. Например, персоналу одного учреждения досаждали пациенты, которые шли в столовую намного позже того, как прозвонил гонг на обед.

Санитары стали закрывать двери через 20 минут после того, был дан сигнал на обед, и не впускать на обед тех, кто придёт позже. Постепенно интервал между сигналом и закрыванием дверей был сокращен до всего лишь пяти минут, и большинство пациентов стало приходить вовремя. Скиннер прокомментировал это так: "Они переключились с одного вида подкрепления - привлечения внимания к себе, надоедая санитарам, на другой - приёма пищи, проголодавшись". В ответ на обвинения, что такое кондиционирование поведения является садизмом, он отвечает, что "пациенты приходят быстро по собственному желанию." Это странная логика; он, кажется, игнорирует тот факт, что пациенты вынуждены "хотеть это", иначе им придётся голодать.

Еще один пример применения учения Скиннера на практике - это система зачёта очков за хорошее поведение, введённая для несовершеннолетних преступников - грабителей, насильников и убийц - в исправительном центре для молодежи имени Роберта Кеннеди в Западной Виргинии. Если к нему никаких других требований не выдвигалось, заключенный зарабатывал очки, когда сам брал книгу в библиотеке, или приходил на урок и ему удавалось что-то почерпнуть из них. За эти очки он мог получать такие вознаграждения, как лучшая пища, отдельная камера или время перед телевизором.

"Всю их жизнь", говорит Скиннер, "этим ребятам говорили, что они ничему не научатся и что они ни на что не годятся. Но в условиях, когда им давали подкрепление всякий раз, когда они делали шаг к исправлению, их моральный облик значительно улучшался. Кроме того, после введения этой системы процент рецидивов снизился с 85% до 25%".

Тот же метод положительного подкрепления был опробован несколько лет назад в (транспортной) фирме Emery Air Freight в городе Уилтон, штат Коннектикут. Чтобы снизить поломку товара из-за того, что его упаковывали для пересылки в неподходящие коробки, контролёры стали благодарить тех упаковщиков, которые выбирают правильные коробки. Обнаружив, что они могут гордиться своей работой, упаковщики практически перестали делать ошибки, поломки товара прекратились, и компания сэкономила за год 600 000 долларов.

Матерям, которые применяют идеи Скиннера - будь то сознательно или инстинктивно - куда легче управиться с детьми, если они поощряют хорошее поведение, а не наказывают за плохое. Скиннер объясняет это так: "Если мать подходит к ребенку только тогда, когда он ревёт, она даёт подкрепление его капризничанью. Но когда она подходит к нему, когда он счастлив и, может, при этом мягко говорит: "Мама", то ребенок будет всегда говорить с ней таким же тоном."

Бескомпромиссные взгляды

И хотя такие очевидные успехи убедили сторонников Скиннера, что (оперантное) подкрепление в высшей степени практично, его критики считают этот метод с философской точки зрения отвратительным и безнравственным.

Многие из их возражений концентрируются вокруг древнего принципиального спора между свободой воли и детерминизмом: "Ответственен ли человек за себя и за свою судьбу, или нет?" Скиннер утверждает, что вера в свободу воли происходит лишь из стремления человека получить признание заслуг за своё "хорошее" поведение и достижения. "Представьте себе женщину, у которой есть ребенок. Родить его стоило ей много боли и неприятностей. Но она не спроектировала этого ребенка, все в нём было заложено в момент зачатия - то, каким будет этот ребенок. То же самое понимание сути справедливо, когда человек пишет книги, делает изобретения или управляет бизнесом. Он не создаёт что-то из ничего. Всё это - результат (воздействия на него окружающего мира) в прошлом. Такова истина, и к ней мы должны привыкнуть". Но теологи, гуманисты и традиционные психологи, включая фрейдистов, несогласны с этой бескомпромиссной точкой зрения. "Главным источником человеческого достоинства," - считает Рейнхольд Нибур, "является принципиальная свобода человека и его способность самостоятельно принимать решения." А Карл Роджерс утверждает, что "помимо и превыше тех обстоятельств, которые управляют всеми нами, существует внутренний опыт свободы выбора, который очень важен. Эту вещь Скиннер никак не хочет признать."

Недоброжелатели Скиннера нападают на всю концепцию бихевиоризма, о которой писатель Артур Кестлер, считающийся авторитетным непрофессионалом в психологии и других науках, говорит, что она - не то иное, как лженаука, "монументальная тривиальность, которая погружает психологию в современную разновидность Средневековья." Игнорируя сознание, разум, воображение и стремления", заявляет Кестлер, "бихевиорист Скиннер и его поклонники выбросили то, что является наиболее важным." Ему вторит историк Питер Гей, говоря о "врожденной наивности, интеллектуальном банкротстве и наполовину преднамеренной жестокости бихевиоризма."

По мнению критиков, самая страшная угроза, исходящая от Скиннера - это его авторитаризм. Они отвергают идею, что человек больше не может позволить себе свободу, и верят в то, что он не может позволить себе её противоположность. Вот что говорит социальный психолог из Гарварда Герберт С. Кельман: "Для тех из нас, кто считает содействие человеческой свободе выбора фундаментальной ценностью, любое манипулирование поведением других людей представляет собой преступление против их человеческой сути, невзирая на то "добро", которому призвано служить это манипулирование". Для Кельмана "этическая двусмысленность'' манипуляции поведения остаётся неизменной, независимо от того, происходит ли ограничение свободы выбора "от наказания или вознаграждения, или даже от настолько совершеннного устройства общества, что людям становится ненужной свобода выбора".

Психоаналитик-экзистенциалист Ролло Мэй считает, что Скиннер является тоталитаристом, даже не подозревая об этом. "Я никогда не мог найти в системе Скиннера места для бунтаря", говорит он. "А ведь способность бунтовать является существенной в конструктивном обществе." Ричард Рубинштейн, профессор религии в университете штата Флорида, задается вопросом, что может случиться с потенциальными бунтарями в обществе, предлагаемом Скиннером: "Предположим, какой-нибудь будущий управленец скажет группе бунтовщиков: "Ведите себя как подобает!" А что после этого помешает этому управленцу устроить свой собственный холокост?"

Скиннер относится скептически к демократии. Он напоминает, что общество уже использует такие неэффективные средства управления поведением, как внушение и воспитание; он настаивает на том, что люди доброй воли должны использовать более эффективные методы, используя их для "хороших" целей, чтобы предотвратить их использование тиранами в целях "плохих". В плановом обществе, как он утверждает, управление будет сбалансировано встречным управлением (управляемых), вероятно, "делая управляющего просто членом управляемой им группы." Этим можно будет обеспечить то, чтобы никогда не прибегать к наказаниям. Скиннер добавляет, что именно использование "негативных стимулов" (наказания) привело режим Гитлера к краху: "В нацистскую систему был встроен механизм своего собственного разрушения. Когда вы управляете людьми подобным образом, они становятся вашими противниками."

Коренная логическая проблема в мышлении Скиннера такова: Что взять в качестве эталонов добра и зла для его идеального общества? И ещё: кому решать даже то, в чём состоит удовольствие или боль, награда или наказание, если человек и окружающий его мир можно будет безгранично манипулировать? Сам Скиннер верит в иудео-христианскую этику в сочетании с научной традицией. Но он не даёт ответа на вопрос о том, как можно принять эту этику, не принимая вместе с ней нечто вроде "внутреннего человека" с его независимым самосознанием.

Скиннер никогда не диспутировал "до упора" ни с одним из его критиков, несмотря на их число и авторитет. Часто он не мог их понять. Иногда он даже называл их невротиками или даже психически больными. (...)

Отказ от приглашений

Фред и Ивонна Скиннер живут в уютном, современном доме в Кембридже с плавательным бассейном, стереоустановкой, концертным роялем и клавикордами, плюс в подвальной мастерской - небольшим органом. В некотором смысле, стиль жизни самого Скиннера состоит под интенсивным оперантным управлением. В его кабинете есть специальные часы, которые "идут только тогда, когда я действительно что-то обдумываю. Я составляю кумулятивные графики, регистрирующие время серьезной работы за письменным столом. Отсчет времени начинается, когда я включаю настольную лампу, и всякий раз по истечении двенадцати часов (работы) я ставлю точку на графике. Так я узнаю, какова моя средняя продуктивность написания работ за определённый период времени. Когда что-то другое занимает мое время, то кривая на графике опускается. Это мне помогает отказываться от приглашений ".

Скиннер встает в 5 утра, работает за письменным столом в течение трех часов, затем идет в свой кабинет в Гарвардском университете, иногда по дороге уча на память стихи (Шекспира или Бодлера). Там он ведёт график продажи экземпляров книги "Уолден-Два", висящий над столом. Общее их число достигнет миллионной отметки где-то в 1972 году. В Гарварде он иногда читает лекции и записывает свои идеи в записных книжках, которые у него всегда под рукой. Один коллега отозвался о нём так: "Он думает о себе как о событии в истории человечества, и хочет быть уверен в том, что оно постоянно регистрируется."

Тем не менее Скиннер иногда позволяет себе расслабиться. Вечером он выпивает водки с тоником, иногда ходит в кино, время от времени читает детективные романы Жоржа Сименона, а также наслаждается общением со своими друзьями, детьми и внуками. Тут можно подумать, что он доволен собой, но грустная запись в личном дневнике, сделанная несколько лет назад, свидетельствует о затаённой печали: "Наша гостиная залита солнечным светом. Стереоустановка проигрывает середину первого акта "Тристана и Изольды". Очень приятный момент. Человек был бы дураком, если бы не наслаждался им. В настоящее время я работаю над рукописью, которая может оказаться полезной человечеству. Так что моя жизнь не только приятна, но и это всё заработано, заслуженно получено мной. Но тем не менее я несчастен."

Источник такого рода несчастья лежит глубоко в его личности. Однако он также связан и с его беспокойством о мире вообще. Скиннера тревожит то, что он выразил устами Фрейзера в книге Уолден-Два: "Наша цивилизация несётся вскачь, как испуганная лошадь. И чем дальше, тем её скорость и паника нарастают. Это касается и ваших политиков, и ваших профессоров, и ваших писателей - пусть они машут руками и дико вопят изо всех сил".

Это - довольно точное описание проблем нашего общества, но их решение, предлагаемое Скиннером, пожалуй, столь же страшно. Теолог Рубинштейн считает, что "По ту сторону свободы и человеческого достоинства" - это значительная, но "жуткая" книга. Он заявляет, что "утопические перспективы Скиннера менее похожи на проект созидания Золотого Века, чем на теорию и практику Ада."