ПОЛИТИКА И ЭКОНОМИКА НЕОТДЕЛИМЫ ДРУГ ОТ ДРУГА

Бог Янус на древнеримской монете

Я начал писать примечания к недавнему выступлению проф. Майкла Хадсона, но затем осознал, что они затрагивают очень важную тему единства политики и экономики, то есть марксистской политэкономии. На эту тему много интересного написал Маркс, но теперь эта тема преднамеренно предана забвению и политика изображается буржуазной идеологией как нечто не имеющее ни связи с экономикой, ни являющееся её следствием. Поэтому я вынес эти примечания в отдельную блогозапись и расширил их.

Мы теперь живём под игом капитала, поэтому всем хорошо известны буржуйские сказки. Эти сказки утверждают, что капитализма нет, а есть свободный рыночек, в котором каждый может стать предпринимателем и даже миллиардером; буржуи дотошно исполняют все желания потребителей, а сами - как утверждал, например, "гениальный учёный" Макс Вебер - отказывают себе во всём и поэтому богатеют. А в политике якобы царит демократия: политиканы - "избранники народа" - согласно демагогическому лозунгу Абрама Линкольна "власть из народа, от народа и для народа" - неустанно требуют в правительствах и парламентах исполнения воли народа бюрократическим аппаратом власти.

Что же мы видим на самом деле? Мы видим, что политиканы и бюрократы исполняют волю буржуев, а буржуи обдирают народ, как липку. Короче говоря, эксплуатация народа буржуями и угнетение народа политиканами и бюрократами - это две стороны одних и тех же отношений между господствующим классом и трудящимся народом в буржуазном антиобществе.

Единство экономики и политики обусловлено тем, что система общественных отношений - шаблонов общественного поведения - едина, любое разделение её - лишь фикция. Экономика является хоть и важным, но всё же частным случаем оперантных взаимозависимостей в общественных отношениях. Её отличительный признак от всех других отношений - материальная и чаще всего денежная форма оперантного подкрепления поведения, как положительного (вознаграждения), так и отрицательного (штраф, конфискация и т.п). Политика - другой частный случай этих взаимозависимостей, и её отличительный признак - это применение насилия или угрозы насилия, то есть сугубо отрицательного оперантного подкрепления, что по определению делает её неэффективной. Это показали недавние примеры попыток введения империализмом США экономических санкций как инструмента агрессивной политики против неугодных ему стран.

Я убеждён, что бихевиористский подход к общественным отношениям в целом, включая экономику и политику, который пока ещё полностью отсутствует, не только даст очень положительные результаты для обоих этих аспектов общественных отношений, но и объединит их, преодолев их искусственное разделение. А теперь переходим к самим примечаниям.

* Здесь ясно видно, что проф. Хадсон уходит от вопроса о причине финансиализации - ретроградного вырождения промышленного капитализма в феодальный паразитизм. Как я уже многократно писал, эта причина - закон падения нормы прибыли по мере роста органического строения капитала. Маркс вывел из этого тезис о неизбежности революционной смены капитализма социализмом, а Генрик Гроссман строго математически доказал этот закон.

Примечательно, что сталинские "идеологи" с их примитивной ревизионистской мелкобуржуазной идеологией, лживо именовавшейся "марксизм-ленинизм", не только замалчивали этот важный аспект марксистской политэкономии, но и обвинили самого Гроссмана в ревизионизме, что, мол, тезис падения нормы прибыли как причины краха капитализма отвлекает пролетариат от классовой борьбы и якобы внушает оппортунизм - сидеть сложа руки и ждать у моря погоды:

Однако история всё расставила по своим местам, когда сталинско-брежневская номенклатура, следуя своему ренегатскому курсу "мирного сосуществования" с капитализмом предала дело социализма и реставрировала капитализм на развалинах СССР. Это - не случайность, а закономерность, ведь сталинская варварская примитивная интерпретация марксистской политэкономии ("академик" Йенё Варга & Co) носилась со своим вздорным тезисом, что кризисы капитализма - это якобы "кризисы перепроизводства", как дурак с писаной торбой.

В результате этот тезис создавал для советских граждан, живших в условиях хронического дефицита потребительских товаров и продовольствия (результат бюрократического паралича плановой экономики), картину капитализма как якобы рая всеобщего потребления, в котором главная проблема - это не дефицит нужных товаров, а их перепроизводство! Это, конечно, постоянно лило воду на мельницу западной антисоциалистической пропаганды.

Поэтому вовсе не удивительно, что население СССР и стран Восточной Европы в целом в 1989 г. весьма положительно отнеслось к затее реставрации капитализма, не имея ни опыта, ни возможности испытать все реальные отрицательные черты классового антагонизма между буржуями и трудящимися на собственной шкуре. Ну а когда оно очутилось в "реальном капитализме", его, конечно, не пустили назад в социализм. С развитием нынешней хронической депрессии глобального капитализма (вызванной падением нормы прибыли!) уродства и преступления капитализма стали уже вовсе непереносимыми. Именно поэтому господствующий класс Эрэфии - буржуи и бюрократы - сейчас назойливо пропагандирует антинародную людоедскую диктатуру восточного деспота Джугашвили-сталина как якобы "реально существовавший социализм" в качестве инструмента сохранения власти антидемократической антинародной компрадорско-бюрократической мафии путиноидов. Но сколько бы путиноиды ни поставили истуканов подонка сталина - это не только не приблизит Эрэфию к социализму, но и ни в чём не улучшит условия жизни для трудового народа.

** Я уточнил это высказывание, заменив "богатство" на "капитал", потому что капитал, только будучи инвестированным в процесс производства, не только приносит прибыль, но и создаёт материальные ценности. В противном случае - это "богатство" или мёртвый капитал.

Кстати, интересно отметить, что слово "власть" - одного корня с "владеть", и это указывает на ту истину, которую многие (например, сталинисты-путиноиды) пытаются игнорировать, что государственная власть и частные капиталы неизбежно порождают друг друга, а затем срастаются в единое целое господствующего класса буржуев и бюрократов. Социализм - как писал ещё Маркс - означет уничтожение и того, и другого.

*** Хадсон игнорирует или не понимает тот факт, что на Западе промышленный капитал уже давно почти полностью исчез и что все более или менее крупные фирмы реально являются собственностью финансового капитала - банков и всяческих "фондов". Я с удивлением обнаружил это уже в 1989 году - когда ГДР была сожрана ФРГ и я стал работать техническим переводчиком уже не на государственные предприятия ГДР, а на западные фирмы. Этот процесс, названный "финансиализацией", был в сущности таким же хищническим рейдерством, как и прихватизация государственных предприятий в СССР и Восточной Европе, с той лишь разницей, что грабежу подверглись частные фирмы, собственность и управление которых были захвачены невежественными авантюристами и буквально уголовниками, которым было абсолютно чуждо знание не только технологии захваченного ими производства, но и техники вообще. Им была важна лишь добыча, исчисляемая тупо по-бухгалтерски, балансовая цифирь.

Результатом стал застой технологий и радикальное ухудшение качества продукции, так как финансирование исследований и разработок стали считать ненужной роскошью. Это ясно любому, кто помнит товары, производившиеся ещё сорок лет назад - автомобили, мебель, одежду, обувь и всё прочее, по сравнению с которыми нынешние товары - просто дерьмо. Финансовый капитал, захапав промышленность, быстро убедился, что норма прибыли уже слишком низкая, чтобы быть приемлемой для него, и стал хищнически деиндустриализовать не только ГДР, но и всю западную Европу, включая ФРГ, вывозя производство в Китай, Индию и другие страны с очень низким уровнем оплаты труда. Но теперь и эти паразитические доходы от спекуляции импортными товарами стали слишком малы, чтобы делать формально "прибыльными" громадные финансовые капиталы глобалистов.

Более того, все нынешние раскрученные "стартапы" (например, расиста Э. Маска) созданы на государственные субсидии, поступившие через Пентагон и ЦРУ, или же на средства финансового капитала и реально являются его собственностью. Так или иначе, финансовый капитал держит в своих когтях всю глобальную систему капитализма и не терпит ни малейшего непослушания со стороны официально "правящих" политиков. А финансовый капитал - это Ротшильды и все подобные им сатанинские кровопийцы. Глобалистская закулиса миллиардеров - это упыри, сосущие живую кровь человечества. Поэтому реально ожидать, что впереди - массовое уничтожение производительных сил новой мировой войной в очередной попытке дать аккумулированным Западом гигантским финансовым мёртвым (не имеющим шансов на прибыльное инвестирование) капиталам "приемлемую" доходность. Вот такие дела...

**** Тут профессор Хадсон чуток зарапортовался. "Вермахт" - это была армия гитлеровской Германии, в ФРГ армия называется "Бундесвер". "Старой нацистской партии" давно уже нет. Мерц, фон-дер-Ляйен, Каллас, Стармер, Макрон и все т.п. персонажи абсолютно ничего не решают, они не более чем марионетки глобалистской закулисы мультимиллиардеров (Ротшильды & Co). Закулиса меняет их, как перчатки, "выборами" без выбора, и поэтому договариваться с ними - что вилами по воде писать. Путин, Щи Цзиньпин, Мадуро и прочие потенциальные жертвы западного империализма должны открыто заявить, что могут вести переговоры лишь напрямую с закулисой.

.

ПОЛИТЭКОНОМИЯ И МЕЛКОБУРЖУАЗНЫЕ ЖАЛОБЫ Г-НА КРАЙНЕРА

Выкладываю мой перевод на русский статьи Алекса Крайнера: "EU: living in the banksta's paradise" by Alex Krainer, опубликованной здесь: https://alexkrainer.substack.com/p/eu-living-in-the-bankstas-paradise . Так как эта статья представляет собой дополнение и подтверждение книги Дэвида Уэбба "Великий грабёж" ("The Great Taking" by David Webb), перевод которой я выложил на этом блоге в сентябре этого года, то она - ещё одно свидетельство реальности тиранического господства закулисной мафии мультимиллиардеров как над Западом, так и вообще над человечеством. Поэтому все мои комментарии к книге Уэбба справедливы и по отношению к этой статье.

Для обоих этих критиков финансового капитала - Уэбба и Крайнера - характерно ставшее теперь общераспространенным незнание марксистской политэкономии, делающее их слепыми, как новорожденные котята, не понимающими истинной причины коррупционного паразитизма капиталистов на госбюджетах, деиндустриализации, финансиализации и "зелёного" удушения реальной экономики Запада глобалистами. Эта причина - закономерное падение нормы капиталистической прибыли от эксплуатации наёмного труда вследствие аккумуляции и роста органического строения капитала, что детально растолковал и неопровержимо доказал выдающийся политэконом Генрик Гроссман (смотри переводы его работ на этом блоге).

Мелкобуржуазная, в том числе фашистская идеология, игнорируя это, проповедует, что капитализм якобы можно сделать "белым и пушистым", очистить его от паразитизма и преступности - от мошенничеств, коррупции, ростовщичества, спекулянтства и сделать его раем "для эффективных собственников". Но уже один лишь помещенный выше график показывает иллюзорность таких верований. Ведь органическое строение капитала - это экономическое выражение производительности (то есть энерговооруженности, механизированности, автоматизированности и вообще эффективности производственного процесса) при капитализме, снижающей в нем долю переменного капитала, т.е. оплаты живого труда.

Именно рост эффективности и производительности является причиной  падения нормы прибыли от капиталистического производства! А высокоприбыльно лишь примитивное капиталистическое производство, основанное главным образом на ручном труде, но его продукция неконкурентоспособна при столкновении на рынке с такой же продукцией высокоэффективного производства! Поэтому буржуи бегут из производительной реальной экономики в непроизводительную, паразитическую "экономику" коррупционных схем, ростовщичества и спекулянтства.

Марксистская политэкономия из этого кажущегося парадокса, а вернее - неустранимого противоречия капитализма - делает вывод о его тупиковости, бесперспективности как экономической системы и необходимости победы социализма. Но буржуазная масс-медиальная пропаганда настырно далдонит фантастические предрассудки либеральной "свободнорыночной" идеологии и отравляет инфантильными мелкобуржуазными иллюзиями мозги очень и очень многих, в том числе господ Уэбба и Крайнера...

В заключение уместно повторить ту элементарную истину, что тем, кто ожидает от капитализма вообще чего-то хорошего, следут лечиться у психиатра.

Текст, выделенный автором, подчеркнут. Мои пояснения в тексте - (в скобках курсивом).

*  *  *

Алекс Крайнер:

"ЕС: райская жизнь для мафии банкиров

Европейцы прожили большую часть своей жизни,  находясь в раю для мафии банкиров.

Полный крах Евросоюза неизбежен и был неизбежен уже очень долгое время. Его разрушение было подготовлено его финансовой структурой, которая организовала систему управления, типичную для всех исторических эпох, в которые олигархии ростовщиков захватывали власть над политической системой. Предсказуемым результатом всего этого является то, что экономика стран Европы беспомощно барахтается: её предпринимательский динамизм и конкурентоспособность систематически удушаются и медленно поглощаются паразитической пиявкой, спрятанной за бюрократическими учреждениями ЕС. А простых людей и мелких частников эта система непрерывно и неумолимо загоняет в нищету.

Европейский механизм стабильности

Одним из основных компонентов патологической финансовой структуры Евросоюза является Европейский механизм стабильности (European Stability Mechanism - ESM): евросоюзный постоянный фонд "bailout - прощения" долгов (спасения проспекулировавшихся банкиров). ESM - это далеко не общеизвестное название, а ведь его реально можно представить себе как чудовищную пиявку-вампира, присосавшуюся к экономике Европы.

Договор об учреждении ESM (https://www.esm.europa.eu/system/files/document/2023-10/05-TESM2-HR1.en12.pdf ) - это возмутительная юридическая стряпня, которая учредила конвейер передачи неограниченных средств от европейских налогоплательщиков, идущих в конечном итоге на спасение банковского картеля. Капитал ESM был якобы ограничен 500 миллионами евро (в некоторых документах говорится о 700 миллионах евро), но этот договор не устанавливает никаких ограничений на обязательства, налагаемые на европейских налогоплательщиков, никаких возможностей для обсуждения, никаких юридических средств судебной защиты.

В том виде, в каком он был составлен, Договор о ESM был нарушением Договора о ЕС (Договора о функционировании Европейского Союза - Treaty on the Functioning of the European Union), а также конституций и/или законов государств-членов ЕС, поскольку он ограничивает налоговый суверенитет каждого государства-члена. Его ратификация вызвала ужасающе запутанный процесс (https://en.wikipedia.org/wiki/Treaty_establishing_the_European_Stability_Mechanism ) внесения поправок в Договор о ЕС и обхода внутренних законодательств государств-членов.

Первоначальное голосование состоялось в январе 2012 года, когда он был принят без малейшего упоминания в прессе. ESM начал функционировать в октябре 2012 года, хотя он так никогда и не был полностью ратифицирован всеми государствами-членами. Вот некоторые положения этого договора:

• Статья 8: Договор ограничивает капитал фонда не его уставным капиталом (500 или 700 млрд евро), а его эмиссией активов, решение о которой принимает совет управляющих ESM.

• Статья 9: «Члены ESM настоящим бевозвратно и безоговорочно обязуются выплачивать по требованию любое предъявленное им требование на капитал... не позднее семи дней с момента его получения».

• Статья 19: Управляющие ESM могут расширять сферу деятельности ESM. ESM может занимать средства для спасения неплатежеспособных банков еврозоны на рынках капитала без одобрения национальных парламентов.

• Статья 21: ESM может занимать средства у банков или других лиц или учреждений без каких-либо ограничений. Страны-члены ESM гарантируют и несут ответственность за возврат этих сумм.

• Статья 25: если один или несколько членов ESM не выполняют свои обязательства, другие члены несут ответственность за недостачу пропорционально своей доле в капитале фонда.

• Статья 30: «Управляющие, ... и сотрудники (фонда ESM) пользуются иммунитетом от судебных разбирательств в отношении действий, совершенных ими в своем официальном качестве, и пользуются неприкосновенностью в отношении своих официальных бумаг и документов».

• Статья 32: ESM, его имущество, финансирование и активы... пользуются иммунитетом от любой формы судебного преследования... ESM... пользуется иммунитетом от обыска, реквизиции, конфискации, экспроприации или любой формы ареста... исполнительными, судебными, административными или законодательными мерами». В этой статье далее оговаривается, что ESM освобождается от юридических ограничений в любой из стран-членов ESM, чтобы быть авторизованным или лицензированным в качестве кредитного учреждения.

• Статья 34: все должностные лица, управляющие и директора ЕСМ должны соблюдать абсолютную профессиональную тайну в отношении любого вопроса, касающегося ЕСМ.

• Статья 35: директора и управляющие будут пользоваться полным правовым иммунитетом после окончания срока их полномочий, как в сфере международного права, так и в законодательстве государств-членов ЕС.

Если перевести юридический жаргон договора о ESM на нормальный язык, то мы получаем невыборный наднациональный орган, который может выдавать неограниченные средства на "bailout" погашение (долгов), в конечном итоге в пользу банков-банкротов еврозоны, по своему произволу и навечно.

Это воистину специфический социальный договор. Это - фактически отказ от одного из ключевых политических достижений 19 века: передачи налогового суверенитета от неподотчетных монархических бюрократий демократически подотчетным парламентам. Тем самым он аннулирует все принципы демократического управления: из народа, от народа и для народа (of the people, by the people and for the people).

Это крючкотворство явно создано у банкиров, банкирами и для банкиров. Инициатором договора о ESM (https://www.esm.europa.eu/legal-documents/esm-treaty ) был Марио Монти, бывшим банкиром Goldman Sachs, одним из лидеров группы Бильдерберг и влиятельным членом Трехсторонней комиссии. Его поддерживал другой банкир Goldman Sachs, Марио Драги, который стал управляющим ЕЦБ как раз вовремя для этого грабежа - в ноябре 2011 года.

Гангстер-банкстер: г-н Марио Драги

Подавление сопротивления

В течение нескольких дней в октябре 2011 года группа депутатов (европарламента) от Словакии изучала фактическое содержание договора. Они заявили об отказе одобрить bailout-фонд ESM, утверждая, что это неcправедливо - наказывать бережливые страны (фактически, их банки) и вознаграждать расточительные. Ричард Сулик, лидер либералов Словакии, описал масштабы грабежа, когда сказал, что «с тех пор, как мы вступили в ЕС, наши чистые поступления из бюджета Брюсселя составили чуть более 1 миллиарда евро. В рамках ESM мы несем ответственность за 13 миллиардов (долгов)!»

ЕС и ЕЦБ быстро и жестоко расправились со Словакией. В течение 5 дней правительство пало, и парламент быстренько ратифицировал фонд ESM. ESM стал конвейером промышленных размеров, передающим богатства тех, кто их создал, спекулянтам на финансовых рынках. Тем самым ESM устранил всю подотчетность и ограничения для спекулянтов, что принуждало их к ответственности.

Через двенадцать лет после создания ESM простые европейцы увидели, как их уровень жизни рухнул, но они даже не знают, как или почему это произошло. По данным Евростата, в 2023 году более 45% европейцев с трудом сводили концы с концами (https://twitter.com/NakedHedgie/status/1848657092128727146 ). В некоторых странах, например, в Словакии, нуждающихся более 65%. Это вовсе не то процветание, которое нам обещали.

Конечно, вместо того, чтобы исправить эту систему, банкиры обвинят русских и потребуют войны. На протяжении всей истории, когда крах становился несомненным и социальное давление нарастало, олигархи всегда кричали: «Варвары у ворот!» Затем мужчин призывного возраста можно было отправить сражаться и умирать в далекие земли, подальше от господствующих вампиров-пиявок. Как написал в «Великой шахматной доске» близкий друг Марио Монти и член Трехсторонней комиссии Збигнев Бжезинский, такие махинации сходят с рук только «в обстоятельствах воистину громадной и (внушенной) широким массам непосредственной внешней угрозы». Поэтому нам постоянно внушают такие лозунги: Путин - враг, Россия - зло. Если вы бесправны и разорены, вините в этом русских, которые ведь нападают на вас! Настоящие мужчины идут на войну!

Несмотря на все это, социализм* для банкиров закончится так же, как и все социалистические* эксперименты в истории: стагфляцией (мы её уже имеем, гиперинфляцией (она близится), войнами и гражданскими войнами (давайте сделаем все возможное, чтобы избежать этого). Пора нищебродам понять, кто настоящий враг."

---

* Тупое повторение постоянно нагнетаемой буржуйской пропагандой клеветы на социализм. Только фашисты в своей демагогии смешивали социализм с капитализмом ("здоровым частным предпринимательством") (Примечание behaviorist-socialist)

.

МАЙКЛ ХАДСОН О ПАРАЗИТИЗМЕ ФИНАНСОВОГО КАПИТАЛИЗМА И ЕГО ПОБЕДЕ НАД ПРОМЫШЛЕННЫМ КАПИТАЛИЗМОМ - 2

Проф. Майкл Хадсон:

"Политическая позиция так называемых рикардианских социалистов в Англии и их коллег во Франции (Прудон и др.) заключалась в том, чтобы государство получало экономическую земельную ренту в качестве основного источника доходов. Однако в наше время "аккумуляция капитала" ("capital" gains) происходит в основном в сфере недвижимости и финансов, а владельцы недвижимости практически не облагаются налогом. Они не платят налог на "прирост" капитала в результате роста цен на недвижимость даже при продаже, если они используют свою "прибыль" для покупки другой собственности. А когда владельцы недвижимости умирают, то все налоговые задолженности аннулируются.

Нефтяная и горнодобывающая отрасли также, как известно, освобождены от подоходного налога с ренты за использование природных ресурсов. В течение долгого времени компенсация за истощение запасов позволяла им получать налоговую скидку на продаваемую нефть, позволяя им приобретать новые нефтедобывающие объекты (или что-то другое) за эту мнимую потерю активов, определяемую как стоимость возмещения того, что они сами опустошили. Разумеется, реальной потери не было. Нефть и минералы - дар природы.

Эти секторы экономики также добились освобождения от налогов на прибыль и ренту, получаемую за рубежом, используя «удобные флаги» - регистрацию в оффшорных банковских центрах. Эта уловка даёт им повод утверждать, что вся их прибыль получена в Панаме, Либерии или других странах, которые не взимают подоходный налог и даже не имеют собственной валюты, а пользуются долларом США, чтобы не подвергать эти американские компании риску потерь, связанных с валютными операциями.

В нефтяной и горнодобывающей промышленности, как и в отношении недвижимости, банковская система вступила в симбиоз с получателями ренты, включая компании, получающие монопольную ренту. Уже в конце 19 века банковский и страховой сектор был известен как «мать трестов», финансирующая их создание для получения монопольной ренты вдобавок к обычной норме прибыли.

Эти перемены сделали извлечение ренты гораздо более выгодным, чем получение прибыли от производства, что прямо противоположно тому, что по утверждениям и ожиданиям классических экономистов, должно было стать наиболее вероятной траекторией развития капитализма. Маркс ожидал, что логика промышленного капитализма освободит общество от тяжкого наследия рантье и направит инвестиции в общественную инфраструктуру, чтобы снизить издержки производства в экономике в целом. Путём сведения к минимуму расходов на рабочую силу, которые должны нести капиталисты, эти государственные инвестиции создали бы организационную сеть, которая со временем (для чего, конечно, порой нужны были бы революции) превратилась бы в социалистическую экономику.

Хотя банковское дело развивалось якобы лишь для обслуживания внешней торговли промышленно развитых стран, оно стало силой, подмявшей под себя промышленный капитализм. С марксистской точки зрения, вместо финансирования цикла Деньги - Товар - Деньги' (вложение денег в производство для получения прибыли, то есть еще большего количества денег), финансовая элита упростила этот процесс до Деньги - Деньги', наживаясь исключительно на деньгах и кредите, без материальных капиталовложений.

Рантье высасывают госбюджет: долговая дефляция как побочный эффект инфляции цен на активы

Демократизация владения жильём означала, что жилье принадлежит теперь главным образом не отсутствующим собственникам, получающим ренту, а жильцам-владельцам. По мере всё более широкого владения жильём новые покупатели стали поддерживать требование рантье отменить налогообложение недвижимости, не понимая, что не обложенную налогом земельную ренту, которая прежде выплачивалась отсутствующим собственникам, им придётся отдавать банкам в виде процентов по ипотеке.

В результате использования заемных средств недвижимость подорожала. Этот процесс обогащает инвесторов, спекулянтов и их банкиров, но повышает стоимость жилья (и коммерческой недвижимости) для новых покупателей, которые вынуждены брать всё более и более дорогие ипотеки, чтобы купить сносное жилье. Эти расходы перекладываются и на квартиросъёмщиков. В результате капиталистам приходится платить своим рабочим больше - достаточно для того, чтобы оплачивать эти затраты на жилье, вызванные финансиализацией.

Долговая дефляция стала характерной чертой сегодняшней экономики от Северной Америки до Европы, вызывая оскудение, поскольку обслуживание долга поглощаёт всё возрастающую долю доходов людей и предприятий, оставляя меньше средств на приобретение товаров и услуг. 90% населения погрязло в долгах, будучи вынуждено платить все больше и больше по кредитам и прочим выплатам финансовому сектору. Однако и частные предприниматели, а теперь также и сектор государственного и местного самоуправления, тоже вынуждены платить кредиторам всё увеличивающуюся долю своих доходов.

Инвесторы готовы платить бóльшую часть своего дохода от сдачи недвижимости в аренду в виде процентов банковскому сектору, потому что они надеются когда-нибудь продать эту собственность с барышом, чтобы получить «прирост капитала». Современный финансовый капитализм нацелен на «общую прибыль», определяемую как текущий доход плюс прирост стоимости активов, прежде всего в отношении земли и недвижимости. В силу того, что жильё или другое имущество стоит столько, сколько банки готовы ссудить под него в качестве заклада, его стоимость создается в первую очередь в результате финансирования, когда банки ссужают все бóльшую часть стоимости активов, фигурирующих в качестве залога.

График: Годовые изменения ВВП и основных компонентов прироста цен на активы (номинальных, в млрд. долларов США)

Тот факт, что рост цен на активы в основном обусловлен финансированием, за счет заемных средств, является объяснением того, почему экономический рост в США и Европе замедляется, несмотря на то, что котировки акций и цены на недвижимость раздуты покупкой в кредит. Результат этого - экономика с опорой на рычаг заемных средств.

Изменение стоимости земли в экономике из года в год намного превышает изменение ВВП. Богатство увеличивается в первую очередь за счет увеличения стоимости активов («прироста капитала») при оценке земли и недвижимости, акций, облигаций и выданных кредитов («виртуальное богатство»), и менее - аккумуляцией доходов (заработной платы, прибыли и ренты). Тенденция такова, что по сравнению с ростом стоимости активов величина прибыли, арендного дохода и заработной платы становится мизерной.

Возникла тенденция воображать, что рост цен на недвижимость, акции и облигации делает владельцев жилья богаче. Но этот рост цен вызван банковским кредитом. Жильё или другое имущество стоит столько, сколько банк готов ссудить под него - а с 1945 года банки ссужали все бóльшую и бóльшую часть стоимости домов. Что касается сектора недвижимости в США в целом, то сейчас уже более чем десятилетие его долги превышают его чистую стоимость. Рост цен на недвижимость обогатил банки и спекулянтов, а владельцев жилья и коммерческую недвижимость засадил в долги.

От этого пострадала экономика в целом. Стоимость жилья в США, раздутая ипотеками, настолько высока, что, если бы всем американцам бесплатно выдавали материальные потребительские товары - еду, одежду и так далее, - они все равно не могли бы конкурировать с рабочими в Китае или большинстве других стран. Это - основная причина деиндустриализации экономики США. Таким образом, эта политика «создания богатства» при помощи финансиализации подрывает логику промышленного капитализма.

Борьба финансового капитала за приватизацию и монополизацию общественной инфраструктуры

Другой причиной деиндустриализации является рост стоимости жизни в результате преобразования государственной инфраструктуры в приватизованные монополии. Когда США и Германия обогнали промышленный капитализм Англии, как ключевое преимущество для промышленности оказались государственные инвестиции в автомобильные и железные дороги и другие виды транспорта, в образование, здравоохранение, связь и прочую базовую инфраструктуру. Саймон Паттен, бывший первым профессором экономики в первой бизнес-школе Америки - Wharton School при Пенсильванском университете, определил общественную инфраструктуру как «четвертый фактор производства» наряду с рабочей силой, капиталом и землей. Но в отличие от капитала, объяснял Паттен, цель инфраструктуры - не получение прибыли. Она должна создаваться для снижения стоимости жизни и ведения бизнеса путем предоставления базовых услуг по низким ценам, чтобы сделать частный сектор более конкурентоспособным.

В отличие от военных налогов, которые обременяли налогоплательщиков в экономиках прошлого, «в индустриальном обществе целью налогообложения является увеличение процветания промышленности» созданием инфраструктуры в виде каналов и железных дорог, почтовой службы и государственного образования. Эта инфраструктура была «четвертым» фактором производства. Налоги будут «легко переносимыми», объяснял Паттен, в той мере, в какой они будут инвестироваться внутри страны в общественные улучшения, прежде всего в средства транспорта - такие, как канал Эри (судоходный, соединяющий Нью-Йорк с озером Эри).

Благо от этих государственных инвестиций заключается в снижении затрат вместо того, чтобы позволять приватизаторам устанавливать монопольную ренту в виде платы за доступ к базовой инфраструктуре. Правительства могут устанавливать цены на услуги этих естественных монополий (включая кредитование, как это мы наблюдаем сегодня) по себестоимости или предлагать их бесплатно, помогая рабочей силе и капиталистам конкурировать с промышленностью стран, где нет таких государственных мероприятий.

В городах, объяснял Паттен, общественный транспорт поднимает цены на недвижимость (и, следовательно, экономическую ренту) на окраинах, а канал Эри принес пользу фермерам на западе США в их конкуриренции с фермерами в северной части штата Нью-Йорк. Этот принцип очевиден для сегодняшних пригородов по сравнению с центрами городов. Продление лондонского метро по линии Jubilee и метро в Нью-Йорке по линии Второй авеню показало, что метро и автобусный транспорт можно финансировать за счет государства, взимая налог с земельной ренты, увеличившейся для участков вдоль таких маршрутов. Оплата капиталовложений за счет таких налоговых сборов может обеспечить транспортировку по субсидированным ценам, соответственно снижая структурные расходы в экономике. То, что Джозеф Стиглиц расхваливал как «закон Генри Джорджа», правильнее было бы называть «законом Паттена» о лёгком бремени налогообложения.

В режиме такого «легко переносимого налогообложения» доход от государственных инвестиций не принимает форму прибыли, а имеет целью снижение общей структуры цен в экономике, чтобы «содействовать всеобщему процветанию». Это означает, что правительства должны хозяйствовать естественными монополиями напрямую или, по меньшей мере, регулировать их. «Парки, канализация и школы улучшают здоровье и интеллект всех классов производителей и, таким образом, позволяют им производить более дешевую продукцию и более успешно конкурировать на внешних рынках».

Паттен сделал такое заключение: «Если суды, почта, парки, газовые и водопроводные сети, благоустройство улиц, рек и гаваней, а также другие общественные работы не повышают благосостояние общества, то государство не должно ими заниматься». Но это процветание для экономики в целом было достигнуто вовсе не отношением к государственным предприятиям как к тому, что ныне стали называть источником прибыли.

В определённом смысле это можно назвать «приватизацией прибыли и социализацией убытков». Пропаганда смешанной экономики по этому принципу является частью логики промышленного капитализма, стремящегося свести к минимуму затраты на производство и занятость в частном секторе, чтобы максимально увеличить прибыль. Базовая общественная инфраструктура - это субсидия, даруемая государством.

Консервативный премьер-министр Великобритании Бенджамин Дизраэли (1874–1880) рассуждал так об этом принципе: «Здоровье людей - это действительно фундамент, на котором зиждится всё их счастье и всё их могущество как государства». Он выдвинул Закон об общественном здравоохранении 1875 г., затем - Закон о продаже продуктов питания и лекарств, а в следующем году - Закон об образовании. Эти услуги стало предоставлять государство, а не частные предприниматели или частные искатели монополий.

В течение столетия государственные инвестиции помогали США проводить экономическую политику высоких заработных плат, повышая уровень образования, питания и здоровья, чтобы труд рабочих был более продуктивным и, тем самым, конкурентоспособнее труда низкооплачиваемой «нищей» рабочей силы. Цель заключалась в том, чтобы создать положительную обратную связь между повышением заработной платы и увеличением производительности труда.

Всё это резко контрастирует с бизнес-планом современного финансового капитализма - урезать заработную плату, сократить долгосрочные капиталовложения и финансирование исследований и разработок, а общественную инфраструктуру - приватизовать. Неолиберальная агрессия Рональда Рейгана в США и Маргарет Тэтчер в Англии в 1980-х годах сопровождалась требованиями МВФ, чтобы страны-должники сбалансировали свои бюджеты за счет продажи государственных предприятий такого рода и сокращения социальных расходов. Инфраструктурные услуги были приватизованы как естественные монополии, что резко повысило структуру затрат в экономике таких стран, но дало огромные суммы комиссионных финансовым посредникам и рост курсов акций на фондовых рынках Уолл-стрита и Лондона.

Приватизация прежде государственных монополий стала одним из самых прибыльных способов финансового обогащения. Но приватизованное здравоохранение и медицинское страхование оплачиваются рабочими и их нанимателями, а не государством, как это было в эпоху промышленного капитализма. А из-за растущих расходов на приватизованную систему образования, открывающего доступ к профессиям среднего класса, оно финансируется за счет студенческих долгов. Эти приватизации не сделали экономику более процветающей или конкурентоспособной. На уровне экономики всего государства такой бизнес-план - это гонка на дно, но она выгодна богачам-финансистам наверху.

Финансовый капитализм разоряет экономику, увеличивая структуру расходов

Классически экономическая рента определяется как завышение цены над реальной себестоимостью. Капитализация этой ренты - будь то земельная рента или монопольная рента от приватизации, описанная выше - в виде облигаций, акций и банковских ссуд, создает «виртуальное богатство». Экспоненциальное сотворение кредита при финансовом капитализме увеличивает «виртуальное» богатство - финансовые ценные бумаги и притязания на (заложенную) собственность - путём манипулирования этими ценными бумагами и притязаниями таким образом, чтобы они стали ещё более ценными, чем реальные материальные ценности.

Главный способ разбогатеть - это получить прирост цены активов («прирост капитала») - акций, облигаций и недвижимости. Однако эти экспоненциально растущие финансовые накладные расходы, вызванные использованием заемных средств, поляризует экономику, концентрируя владение богатством в руках кредиторов, владельцев сдаваемой в аренду недвижимости, акций и облигаций, разоряя реальную экономику платежами сектору FIRE (сектор финансов, страхования и недвижимости).

Постклассическая экономика изображает приватизованную инфраструктуру, добычу природных ресурсов и банковское дело как часть индустриальной экономики, а не бремя, навьюченное на нее классом рантье. Но динамика экономики финансового капитализма заключается не в том, чтобы создавать богатство главным образом при помощи инвестиций в промышленные средства производства и аккумуляции прибыли и заработной платы, а за счет «прироста капитала», полученного в основном выжиманием ренты. Эти доходы не являются «капиталом» в классическом понимании. Это - «прирост финансового капитала», потому что он является результатом инфляции цен на активы, раздуваемой финансированием на заемные средства.

Раздуванием цен на жилье и пузырей на фондовом рынке заемных средств, наряду с финансиализацией и приватизацией базовой инфраструктуры, США стали неконкурентоспособны на мировых рынках. Китай и другие не подвергшиеся финансиализации страны избежали высоких затрат на медицинское страхование, образование и другие услуги, которые там бесплатны или дешевы, потому что там их рассматривают как общественные услуги. За рубежом общественное здравоохранение и медицинское обслуживание обходятся гораздо дешевле, но в США неолибералы называют их «социализованной медициной», как будто бы финансиализованное здравоохранение делает экономику США более эффективной и конкурентоспособной. Транспорт также был финансиализован и работает для получения прибыли, а не для снижения стоимости жизни и ведения бизнеса.

Следует сделать вывод, что США решили впредь не заниматься индустриализацией, а финансировать свою экономику за счет экономической ренты - монопольной ренты, от информационных технологий, банковского дела и спекуляций, уступив промышленность, исследования и разработки другим странам. Даже если бы Китая и других азиатских стран не существовало, США не смогли бы вернуть себе экспортные рынки или даже свой внутренний рынок из-за нынешнего бремени долгов и приватизированных и финансиализованных образования, здравоохранения, транспорта и других секторов базовой инфраструктуры.

Фундаментальная проблема заключается не в конкуренции со стороны Китая, а в неолиберальной финансиализации. Финансовый капитализм - это не промышленный капитализм. Это возврат к долговому рабству и неофеодализму рантье. Банкиры ныне играют ту же роль, которую играли помещики-латифундисты на протяжении XIX века. Они сколачивают состояния без соответствующей реальной стоимости - из прироста капитала в виде недвижимости, купленных в кредит акций и облигаций и спекуляций на заемные средства, текущие расходы которых увеличивают стоимость жизни и ведения бизнеса для экономики страны."

.

МАЙКЛ ХАДСОН О ПАРАЗИТИЗМЕ ФИНАНСОВОГО КАПИТАЛИЗМА И ЕГО ПОБЕДЕ НАД ПРОМЫШЛЕННЫМ КАПИТАЛИЗМОМ - 1

Выкладываю ниже мой перевод на русский статьи профессора Майкла Хадсона "The rentier resurgence and takeover. Finance Capitalism vs Industrial Capitalism", опубликованной здесь: https://michael-hudson.com/2021/01/the-rentier-resurgence-and-takeover-finance-capitalism-vs-industrial-capitalism/ . Эта статья очень важна как новейшее подтверждение тезиса Маркса о тупиковости капитализма как экономической формации и о неизбежности победы в нем ретроградных тенденций, вызываемых сверхаккумуляцией капитала, препятствующей его прибыльности при прогрессивном вложении в капиталистическое производство.

Это явление падения нормы прибыли при капиталистическом производстве, неизбежно приводящее к дефициту валоризации капитала, было детально проанализировано Генриком Гроссманом в книге "Das Akkumulations- und Zusammenbruchsgesetz des kapitalistischen Systems" - "Закон аккумуляции (капитала) и краха капиталистической системы", опубликованной в 1929 году. Мой перевод этой книги на русский выложен на этом блоге (начало здесь: http://behaviorist-socialist-ru.blogspot.com/2020/11/grossman-law-of-accumulation-and.html ).

Как я уже много раз указывал на этом блоге, нынешняя ретроградная тенденция капитализма - атавизм его возврата к чисто феодальному паразитическому извлечению ренты и спекулятивным аферам - полностью подтверждает правоту Маркса, считавшего единственно возможным дальнейшим прогрессивным экономическим развитием капитализма его революционную трансформацию в социализм.

Однако то, что открыл Маркс более полутора столетий назад и что почти сто лет назад с предельной ясностью растолковал Гроссман в своей вышеупомянутой книге - неумолимые пределы аккумуляции капитала из капиталистических прибылей, являющиеся причиной экономических кризисов при капитализме и поэтому смертным приговором капитализму как общественно-экономической системе - всё это отскакивает, как от стенки горох, от голов "экономистов" - современников Маркса, его "наследников" - социал-демократов (Каутского & Co) и коммунистов (Розы Люксембург и советских "марксистов").

Столь же непробиваема голова и у Майкла Хадсона. Не случайно он ещё никогда за всю свою долгую жизнь, несмотря на свою бесспорную честность как исследователь капитализма, так и не удосужился заняться проблемой предельности аккумуляции капитала. Он её просто не видит. Именно поэтому он называет "прибылью" (profit) не только капиталистическую прибыль, получаемую как прибавочная стоимость эксплуатацией наёмного труда, но и всяческую наживу совершенно иного рода - спекулянтство, ростовщичество, мошенничества и явные экономические преступления, включая откровенный грабёж западным империализмом зависимых стран, включая, конечно, и Россию под властью прозападного марионеточного режима Иудушки Капутина. Всё это - при всем паразитизме и преступности такой наживы - он тем не менее называет "прибылью".

К вопросу о причинах поголовной слепоты экономистов к открытому Марксом закону падения нормы капиталистической прибыли и, тем самым, предельности аккумуляции капитала, я обязательно вернусь уже после окончания выкладки перевода данной статьи Майкла Хадсона.

Однако статья Майкла Хадсона очень важна и актуальна именно потому, что в ней как раз и описывается нынешнее ретроградное движение глобальной капиталистической экономики вспять от капиталистического производства к феодальному финансовому паразитизму. Это явление - тщетная попытка мировой буржуазии избежать закономерного краха глобального капитализма, причина которого - не что иное, как предельность аккумуляции капитала при капиталистическом производстве (объяснение этого, повторяю, дано в книге Гроссмана).

Нынешнее ретроградное паническое бегство глобалистского капитализма в экономический неофеодально-корпоративный атавизм закономерно сопряжено с общественно-политическую реакцией - варварской ликвидацией жалких остатков буржуазной демократии с либерализмом как её идеологией и реанимацией олигархического тоталитаризма (фактического, но пока ещё юридически не оформленного захвата государственной власти и международных организаций мега-банками и транснациональными корпорациями) с неофашистской идеологией в её глобалистской псевдо-"экологической" и "технократической" разновидности.

Именно этим объясняется безумие устроенной дегенератом Биллом Гейтсом фиктивной "пандемии ковид-19" с вопиющим произволом преступных "указов", издаваемых всеми капиталистическими правительствами и направленных на массовое уничтожение продуктивной экономики и ликвидацию всех прежде существовавших гражданских свобод, то есть превращение человечества в нищую бесправную массу крепостных, рабов и заключенных концлагерей.

"Великий рестарт" - "Great Reset", провозглашенный в прошлом году председателем WEF фашистским последышем Клаусом Швабом и всей глобалистской мультимиллиардерской нечистью, на самом деле означает реакционный возврат в новое мрачное Средневековье - тоталитаризм и фашизм в форме орвеллианской диктатуры для глобалистской олигархии и апокалиптическое рабство и крепостничество под тотальным электронным надзором для всего остального человечества.

Это - не что иное, как бегство буржуйской мрази в тупик истории и лишнее (причём преступно и скандально излишнее!) подтверждение неумолимости смертного приговора капитализму, вынесенного Марксом. Новая индустриализация (о которой неустанно пишет и говорит экономист Сергей Губанов) возможна только в рамках социалистической экономики.

* * *

Проф. Майкл Хадсон:

"Реанимация и триумф рантье. Наступление финансового капитализма против промышленного капитализма.

Маркс и многие из его менее радикальных современников-реформаторов видели историческую роль промышленного капитализма в избавлении человечества от наследия феодализма - от помещиков, банкиров и монополистов, извлекающих экономическую ренту без создания реальной товарной стоимости. Но это реформаторское движение зачахло. В наше время сектор финансов, страхования и недвижимости (FIRE) подчинил себе государственную власть, создав экономику нео-рантье.

Цель этого постиндустриального финансового капитализма противоположна цели промышленного капитализма, что было известно экономистам XIX века: он обогащается главным образом путём извлечения экономической ренты, а не созданием производительного промышленного капитала. Налоговый фаворитизм в отношении недвижимости, приватизация нефтедобычи, добычи полезных ископаемых и банковского дела и создание инфраструктурных монополий увеличивают стоимость жизни людей и накладные расходы предприятий. Всё большая доля эксплуатации труда отдаётся банкам как платежи по кредитам, долгам студентов по оплате образования и задолженности по кредитным картам, в то время как цены на жилье и другие товары раздуты кредитованием, в результате чего всё меньше доходов расходуется на реальные товары и услуги, а экономика в целом страдает от долговой дефляции.

Нынешняя новая холодная война - это борьба за глобализацию паразитического капитализма рантье путем тотальной приватизации и финансиализации транспорта, образования, здравоохранения, тюрем и полиции, почты и связи, а также других структур, которые раньше представляли собой общественный (государственный) сектор экономики в Европе и США, благодаря чему накладные расходы и затраты на инфраструктуру были минимальны.

В экономиках стран Запада такая приватизация обратила вспять тенденцию промышленного капитализма к минимизации общественно бесполезных затрат в сфере производства и распределения. В дополнение к монопольным ценам на приватизированные услуги менеджеры-финансисты разоряют промышленность рейдерством с использованием заемных средств и выплатами высоких дивидендов для взвинчивания цен на акции.

* * *

В нынешней экономике нео-рантье наживаются в основном путём извлечения ренты, тогда как финансиализация "творит" капитал из недвижимости и монопольной ренты, превращая их в банковские ссуды, акции и облигации. Использование заёмных средств, взвинчивающее цены и создающее прирост капитала за счёт роста рыночной стоимости активов - сотворение в кредит этого «виртуального богатства» с 2009 года поддерживается центральным банком при помощи "количественных смягчений". Финансовые махинации стали заменой техничееского прогресса промышленности. Более 90 процентов недавних доходов корпораций США было брошено на повышение цен на акции этих компаний ростом выплаты дивидендов акционерам и расходов на программы скупки своих собственных акций. Многие компании даже выкупают свои собственные акции на заёмные средства, увеличивая тем отношение долга к активам.

Население и промышленность перегружены долгами - задолженностью по арендной/квартирной плате и долговым платежам перед сектором финансов, страхования и недвижимости (FIRE). Эта нажива паразитов-рантье оставляет всё меньшую долю заработной платы и доходов доступной для покупки товаров и услуг, что означает конец 75-летней экономической экспансии США и Западной Европы после окончания Второй мировой войны в 1945 году.

Эта динамика наживы рантье - антагонизм того, что Маркс описал как законы развития промышленного капитализма. При Бисмарке немецкие банкиры действительно финансировали тяжелую промышленность в сотрудничестве с Рейхсбанком и военщиной. Но в других странах банковское кредитование лишь в редких случаях финансировало новые материальные средства производства. То, что обещало стать динамикой движения к демократии и, в конечном счете, к социализму, откатилось назад к феодализму и долговому рабству; при этом класс финансистов сегодня играет ту же роль, которую класс помещиков играл после Средневековья.

Взгляды Маркса на историческую миссию капитализма: освобождение экономики от феодализма

Мы наблюдаем демонтаж промышленного капитализма, который Маркс описал в первом томе «Капитала». Маркс видел историческую миссию капитализма в том, чтобы освободить экономику от наследия феодализма: наследного класса баронов-захватчиков, наложившего на земледельцев дань - земельную ренту, и ростовщической банкирщины. Он считал, что индустриальный капитализм по мере своего развития в направлении более рационального управления и даже социализма, заменит хищничество ростовщиков-финансистов, урезав экономически и социально бесполезный доход рантье, земельную ренту, долговые проценты и сопутствующие поборы за непроизводительный кредит. Адам Смит, Дэвид Рикардо, Джон Стюарт Милль, Жозеф Прудон и их коллеги - экономисты-классики анализировали эти явления, а Маркс обобщил их анализ во II и III томах «Капитала» и параллельно - в «Теориях прибавочной стоимости» - объяснив экономическую ренту и математику сложных процентов, из-за чего долги растут экспоненциально более высокими темпами, чем реальная экономика.

Тем не менее, Маркс посвятил первый том «Капитала» наиболее очевидной характеристике промышленного капитализма: стремлению получать прибыль путём инвестирования в средства производства для эксплуатации наемного труда, производящего товары и услуги, с целью их продажи с наценкой, превышающей расходы на оплачиваемый труд. Анализируя прибавочную стоимость, устанавливая норму прибыли с учетом затрат на фабрику, оборудование и материалы («органическое строение капитала»), Маркс описал кругооборот капитала, в котором капиталисты платят заработную плату рабочим и инвестируют прибыль в производство, получая прибавочную стоимость, не выплаченную рабочим.

Финансовый капитализм разрушил это ядро кругооборота промышленного капитала. Большая часть Среднего Запада Соединенных Штатов превратилась в "rust belt" - "ржавый пояс". Вместо того, чтобы финансовый сектор развивался для финансирования капиталовложений в производство, происходит финансиализация промышленности. Это получение экономических доходов финансовым путём, в первую очередь путём манипуляций заёмными средствами, намного превышает получение прибыли путём производства товаров и услуг трудом наёмных рабочих.

Союз банков с промышленностью для проведения демократических политических реформ при капитализме

Капитализм времен Маркса все еще содержал много пережитков феодализма, наиболее явным из которых был класс наследственных помещиков, живущих за счет земельной ренты, большая часть которой непродуктивно тратилась на прислугу и предметы роскоши, а не на получение прибыли. Эта рента возникла в виде дани. Спустя двадцать лет после завоевания Англии норманнами Вильгельм Завоеватель в 1086 году приказал составить «Книгу судного дня» для расчёта доходов, которые можно было бы получить в качестве дани с английских земель, захваченных им и его вассалами. В результате непомерных требований дани королём Джоном произошло восстание баронов (в 1215-17 гг.); их Великая хартия позволила верхушке вассалов присваивать большую часть этой дани (ренты). Маркс объяснил, что промышленный капитализм был политически радикален в стремлении освободиться от бремени необходимости содержать этот привилегированный класс землевладельцев, получающих доход, не оправданный ни стоимостью издержек, ни собственной предпринимательской деятельностью.

Промышленники стремились завоевать рынки, делая себестоимость товаров ниже, чем у конкурентов. Эта цель требовала освобождения всей экономики от «faux frais» - "порочных поборов" с производства - социально бесполезных платежей, наложенных на стоимость жизни и ведения бизнеса. Классически экономическая рента определялась как превышение цены над внутренней себестоимостью, причем последняя в конечном итоге сводилась к затратам на рабочую силу. Производительный труд определялся как труд, создающий прибыль, в отличие от слуг и дворни (кучеров, дворецких, поваров и т.п.), на которых помещики тратили большую часть получаемой ренты.

Парадигматической формой экономической ренты была земельная рента, получаемая потомственной аристократией Европы. Как объяснил Джон Стюарт Милль, помещики получали ренту (и рост цен на землю) «в спячке». Рикардо указал (в главе 2 своих "Принципов политической экономии и налогообложения" 1817 г.) на подобную форму дифференциальной ренты в ренте за природные ресурсы, возникающую из-за той особенности, что рудники с высококачественными рудами могут продавать свою более дешево добытую минеральную продукцию по ценам, установленными рудниками с более высокими затратами. Наконец, существовала монопольная рента, присваиваемая собственниками дефицита в экономике, из которого они могли извлекать ренту, нисколько не оправдываемую себестоимостью. Такая рента по логике включает в себя финансовые проценты, комиссионные и штрафы.

Маркс видел идеальный капитализм как освобождение экономики от класса помещиков, который господствовал в Палате лордов в Англии и в аналогичных верхнии палатах парламентов в других странах. Для достижения этой цели была нужна политическая парламентская реформа в Англии, то есть в конечном итоге заменить Палату лордов Палатой общин, чтобы помешать помещикам защищать свои специфические интересы в ущерб английской промышленной экономике. Первая крупная битва в этой борьбе против землевладельцев была выиграна в 1846 году, когда были отменены "хлебные законы" (поддерживавшие спекулятивно высокие цены на зерно). Борьба за ограничение гегемонии землевладельцев в правительстве завершилась конституционным кризисом 1909-10 гг., когда Палата лордов отвергла земельный налог, введенный Палатой общин. Кризис был преодолен постановлением о том, что лорды никогда больше не смогут отклонить законопроект о государственных доходах, принятый Палатой общин.

Банковский сектор лоббирует против сектора недвижимости, 1815-1846 гг.

Сегодня может показаться парадоксом то, что банковский сектор Англии решительно боролся в первой великой битве за сокращение земельной ренты. Этот союз возник после окончания наполеоновских войн в 1815 году, положившего конец французской блокаде английской морской торговли и вновь открывшего английский рынок для импорта более дешевого зерна. Английские землевладельцы потребовали тарифной защиты в соответствии с "хлебными законами", чтобы поднять цены на продукты питания, чтобы увеличить свои доходы и, следовательно, капитализированную рентную стоимость своих земельных владений, - но это привело к высоким издержкам экономики. Успешная капиталистическая экономика должна сокращать эти издержки, чтобы завоевывать иностранные рынки и даже защищать свой собственный внутренний рынок. Классическая идея свободного рынка заключалась в свободе от экономической ренты - дохода рантье в виде земельной ренты.

Эта рента - своеобразная дань, кплачиваемая наследникам отрядов норманнов, завоевавших Англию в 1066 году, и аналогичных отрядов викингов, завоевавших другие европейские страны, угрожала свести к минимуму внешнюю торговлю. Это было угрозой для класса европейских банкиров, основным рынком которых было финансирование торговли при помощи переводных векселей. Класс банкиров возник тогда, когда экономика Европы была оживлена в результате разграбления крестоносцами в Константинополе огромных сумм монетного золота. Банкиры получили лазейку, позволявшую им обходить запрет ростовщичества христианством, извлекая доход в форме ажио - приплаты за перевод денег из одной валюты в другую, а также из одной страны в другую.

Даже кредитование внутри одной страны могло использовать лазейку «сухого обмена», взимая ажио со сделок на внутреннем рынке, замаскированных как перевод в иностранной валюте, подобно тому, как современные корпорации используют «офшорные банковские центры» сегодня, чтобы фиктивно получать свои доходы в странах-убежищах от налогов, которые не взимают подоходный налог.

Вопрос тогда был в том, что если Англии удастся стать "мастерской мира", то это принесло бы огромные доходы классу банкиров, к которому принадлежал Рикардо. (Он был рупором этого класса в парламенте; сегодня мы назвали бы его лоббистом.) Англия будет в выигрыше от международного разделения труда, при котором она будет экспортировать промышленные товары и импортировать продукты питания и сырье из других стран, специализирующихся на сырьевых товарах и зависящих от Англии из-за импорта продукции её промышленности. Но для этого Англии нужна была низкая цена рабочей силы. Это означало низкие расходы на питание, которые в то время были самой большой статьей расходов для семей наемных рабочих. А это, в свою очередь, требовало прекращения господства класса землевладельцев, защищавшего своё паразитирование в виде земельной ренты, и всех прочих получателей таких нетрудовых доходов.

Сегодня трудно представить себе, чтобы промышленники и банкиры совместно выдвигали требование демократических реформ против аристократии. Но в начале 19 века этот союз был им нужен. Конечно, понятие демократической реформы в то время распространялось лишь на свержение власти класса помещиков, а не на защиту интересов трудящихся. Пустота демократической риторики класса промышленной и банковской буржуазии стала очевидной во время европейских революций 1848 года, когда его корыстные интересы выступили против распространения демократии на население в целом, после того как оно помогло положить конец привилегиям землевладельцев-рантье.

Конечно, именно социалисты возобновили политическую борьбу после 1848 года. Позже Маркс напоминал в одном письме, что первым пунктом в Коммунистическом манифесте стояло обобществление земельной ренты, и высмеял критиков «свободнорыночной» ренты, которые отказались признать, что эксплуатация наемного труда в сфере промышленного производства подобна паразитизму рантье. Подобно тому, как землевладельцы получали земельную ренту, намного превышающую расходы по выращиванию урожая (или сдавая жильё), так и капиталисты получали прибыль, продавая продукцию наемного труда с наценкой. Согласно Марксу, это в принципе делает промышленную буржуазию частью класса рантье, хотя общая экономическая система промышленного капитализма сильно отличается от постфеодальной системы рантье, помещиков и банкиров.

Союз банкиров с владельцами недвижимости и другими видами рантье

На фоне того, как промышленный капитализм развивался во времена Маркса, можно видеть, что он был слишком оптимистичен в отношении стремления промышленных капиталистов ликвидировать все бесполезные издержки производства - все расходы, которые увеличивали цену, не увеличивая стоимости. В этом смысле он был полностью согласен с классической концепцией свободного рынка как рынка, освобожденного от земельной ренты и других форм дохода рантье.

Но нынешняя экономическая теория полностью извратила эту концепцию. По примеру оруэллианской подмены смысла слов, корпоративные интересы сегодня называют свободным рынок, который «свободен» для распространения на нём различных форм земельной ренты, вплоть до предоставления особых налоговых льгот для паразитизма инвесторов в недвижимость, нефтяную и горнодобывающую промышленность ( извлечение ренты из природных ресурсов), и, более всего, для финансовой знати (с её бухгалтерской фикцией «carried interest - валовой прибыли как доли выручки» - мудрёного названия для наживы на краткосрочных арбитражных спекуляциях).

В сегодняшнем мире экономика действительно свободна от бремени наследственной земельной ренты. Почти две трети американских семей владеют собственными домами (хотя уровень домовладения неуклонно снижается после проведённого Обамой "Великого выселения", которое было побочным эффектом кризиса мошеннических ипотек и спасения банков Обамой в 2009-16 гг. и которое понизило процент домовладельцев с 68% до 62%). В Европе доля домовладельцев в Скандинавии достигла 80%, и высокие показатели характерны для всего континента. Домовладение, а также возможность покупать коммерческую недвижимость, действительно были демократизованы.

Но это - демократизация в кредит. Таков единственный для наемных рабочих способ получить жилье, поскольку в противном случае им пришлось бы копить всю свою трудовую жизнь на то, чтобы купить дом. После окончания Второй мировой войны в 1945 году банки предоставляли кредиты на покупку домов (а спекулянтам - на покупку коммерческой недвижимости), предоставляя ипотечный кредит с погашением в течение 30 лет - вероятной продолжительности трудовой жизни молодого покупателя жилья.

Недвижимость - это безусловно крупнейший рынок для банковского сектора. На ипотечное кредитование приходится около 80 процентов кредитов банков США и Англии. Оно играло лишь незначительную роль в 1815 году, когда банки занимались преимущественно финансированием коммерции и международной торговли. Но сегодня мы можем говорить о секторе финансов, страхования и недвижимости (Finance, Insurance and Real Estate - FIRE) как о доминирующем секторе экономики рантье. Этот альянс банковского дела с недвижимостью привел к тому, что банки стали главными лоббистами, защищающими интересы владельцев недвижимости, выступая против земельного налога, который, казалось бы, был велением будущего в 1848 году в свете растущих требований изымать налогообложением любой рост цены на землю и ренты, чтобы земля стала основой налогообложения, как призывал Адам Смит, а не налогообложение рабочей силы, потребления и прибыли. Действительно, когда в 1914 году в США начали взимать подоходный налог, то он затронул только самый богатый "один процент" американцев, налогооблагаемый доход которых почти полностью состоял из имущественных и финансовых требований.

Но за прошедшие сто лет эта налоговая философия была полностью измена. Со времен Второй мировой войны на национальном уровне с недвижимости взымался почти нулевой подоходный налог - благодаря двум налоговым подаркам. Первый - это «фиктивная амортизация», которую иногда называют чрезмерной амортизацией (over-depreciation). Владельцам недвижимости позволили заявлять, будто их здания обесцениваются от износа с фиктивно высокой скоростью. (Вот почему Дональд Трамп сказал, что любит амортизацию.) Но, безусловно, самым большим подарком является том, что процентные платежи по ипотекам не облагаются налогом. Разумеется, недвижимость облагается местным налогом, но он обычно составляет всего 1% от оценочной стоимости, что составляет менее 7-10 процентов от фактической земельной ренты.

Основная причина, по которой банки поддерживают налоговый фаворитизм для владельцев недвижимости, заключается в том, что всё, что освобождается от налогов, они могут использовать в качестве процентных платежей. Ипотечные банкиры присваивают большую часть земельной ренты в Соединенных Штатах. Когда недвижимость выставляется на продажу и покупатели торгуются за неё против друг друга, то точка равновесия между спросом и предложением находится там, где победитель готов платить полную рентную стоимость банкиру, получив ипотеку. Коммерческие инвесторы также готовы ради получения ипотеки отдавать банкам весь доход от ренты, потому что они заинтересованы в «приросте капитала», то есть в росте цены купленной недвижимости."

.

ГРОССМАН: ЗАКОН АККУМУЛЯЦИИ КАПИТАЛА И КРАХА КАПИТАЛИЗМА 23 - ОКОНЧАНИЕ

 

Генрик Гроссман:

"ЗАКОН АККУМУЛЯЦИИ (КАПИТАЛА) И КРАХА КАПИТАЛИСТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ

Результат: обострение транснациональной борьбы за инвестиционные возможности, изменения во взаимоотношениях финансового и промышленного капитала.

Ленин был совершенно прав, предполагая, что современный капитализм, основанный на господстве монополии, типично характеризуется вывозом капитала. Голландия уже к концу семнадцатого века превратилась в экспортера капитала. Британия достигла этой стадии в начале девятнадцатого века, Франция - в 1860-х годах. И все же существует большая разница между вывозом капитала при сегодняшнем монополистическом капитализме и капитализме раннего периода. Для капитализма той эпохи вывоз капитала не был типичен. Это было временное, периодическое явление, которое всегда рано или поздно прерывалось и сменялось новым бумом. Сегодня все обстоит по-другому. Наиболее важные капиталистические страны уже достигли продвинутой стадии аккумуляции, на которой валоризация аккумулированного капитала наталкивается на все более серьезные препятствия. Чрезмерная аккумуляция перестает быть всего лишь преходящим явлением и начинает все больше и больше доминировать над всей экономической жизнью.

Так обстоит дело с Францией, которая, по словам Б. Меренса, «имеет почти хронический избыток денег» (Mehrens, B. Die Entstehung and Entwicklung der Grossen Französischen Kreditinstitute.1911, стр. 230). Ситуация избытка капитала прерывается периодами бума. Но эти периоды бума становятся все короче и короче. Оживление, начавшееся в Германии в 1910 году, уже закончилось к 1912 году. Бум закончился так быстро, что А. Файлер несколько меланхолично спросил: «Скажите, это был бум, или мы попали в чистилище депрессии?» (Feiler, A. Die Konjunktur-Periode 1907—1913 in Deutschland, Jena, 1914, стр. 109).

С 1918 года экономический цикл становится все короче и короче. Это совершенно понятно с точки зрения теории, которую я разработал в этой книге. По мере того как рационализация продолжала ускоряться после войны, аккумуляция капитала резко ринулась вперед. Существенная часть расширения заводов была осуществлена ​​за счет иностранных займов. Однако с экономической точки зрения это не имеет отношения к тому факту, что капитал значительно увеличился, в результате чего валоризация увеличившегося капитала стала ещё более трудной. Помимо этого, проблема валоризации еще больше усугубилась тем фактом, что США теперь (1929 год) забирают часть прибавочной стоимости в виде процентов по выданным ими займам. На этой далеко продвинутой стадии аккумуляции бумы становятся менее интенсивными; они изменили свой характер. "Теперь мы больше не ожидаем, что бум принесет рост процветания всем секторам экономики ... Мы вообще уже вполне довольны, если промышленность в целом имеет тенденцию к процветанию, особенно если в основных отраслях и фирмах виден более высокий уровень процветания '(Файлер, 1914, стр. 106).

В этих условиях громадный избыток капитала можно преодолеть только при помощи экспорта капитала. Поэтому он стал типичным и необходимым процессом во всех развитых капиталистических странах. Таким образом, экспорт капитала стал средством отсрочить крах и продлить существование капитализма.

Но вот буржуазный экономист торжествующе заявляет, что теория краха и кризисов Маркса ложна и противоречит реальному развитию.

Он достаточно великодушен, чтобы признать, что эта теория была отчасти справедлива в период становления капитализма в 1840-х годах. Но когда условия изменились, у неё просто исчезла почва из-под ног:

"Когда Маркс разработал свою теорию кризиса ... можно было предположить, что рецессии, следовавшие за бумами, будут постепенно углубляться. Это можно было экстраполировать на основании тенденции 1825–1836–1847 гг. и прийти к теории катастрофы, разработанной Марксом. Фактически, даже кризис 1857 года все еще вписывался в эту картину. Из их переписки мы знаем, что и Маркс, и Энгельс увидели в крахе после бума 1857 года ... подтверждение своей теории кризиса. (В. Зомбарт - Sombart, W. Der Moderne Kapitalismus, 1927, стр. 702)

Согласно Зомбарту, кризис 1857 года был последней великой катастрофой классического типа, которую пришлось пережить Англии. А Германии и Австрии предстояло пережить собственный кризис в 1873 году. Но после этого

"экономическая жизнь Европы была основана на сознательном стремлении нейтрализовать, смягчить и удалить напряженность; эта тенденция сохранялась вплоть до войны (1914-1918), и ничто в самой войне или в последующие годы не ослабило и не изменило эту тенденцию ... То, что произошло с капитализмом ... оказалось полной противоположностью предсказанного обострения кризисов; получилось их устранение, или «циклическая стабильность», как стали говорить в последнее время." (стр. 702)

Односторонность этого мнения подтверждается фактами. Буржуазные экономисты больше предпочитают убеждать себя самих, чем других, что с кризисами покончено. Зомбарт уверяет нас, что мы не видели серьезных кризисов в Европе с 1873 года. Но мы знаем, что крах 1882 года во Франции считается одним из «самых серьезных кризисов в экономической истории Франции» (Меренс, 1911, стр. 197) и что он вызвал депрессию, которой суждено было продолжаться более полутора десятилетий. Согласно Зомбарту, в Англии «всё варварство необузданного капитализма по-настоящему проявилась в последний раз в 1840-х годах... Уже в 1850-х годах было намного слабее стремление к экспансии, а следовательно, и спад» (1927, с. 703) . Но факты свидетельствуют об обратном. Кризису 1895 года предшествовали интенсивные спекуляции, главным образом на золотых акциях Южной Африки:

"Настоящий бум начался только в 1895 году ... Из всех приступов явного спекулятивного безумия, которые пережило лондонское Сити, этот был самым худшим, диким и пагубным. За то время как он бушевал, было выиграно и проиграно больше денег, чем за полдюжины предыдущих (биржевых) бумов и паник. Он разорил в десять раз больше людей, чем мошенничество "компании Южных морей", и, несомненно, сыграл свою роль в разжигании войны против Буров." (Financial Times, цитируется в: Weber, A. Depositenbanken und Spekulationsbanken, 1915, стр. 270).

Комментаторы пытались объяснить новый характер кризисов, говоря, что банкам удалось установить регулирование экономической жизни:

"Они могут систематически отказывать в кредите и останавливать эмиссию ценных бумаг, когда намерения экономически необоснованны. И таким способом они могут гарантировать, что сотворение капитала принимает рациональную форму ... Они могут тем самым предотвращать спекуляцию на бирже и умерить чрезмерный оптимизм самой промышленности." (Файлер, 1914, стр. 168).

Тот факт, что характер кризисов изменился, следует из усиления планирования и сознательного регулирования экономики. Изменения, причины которых очень сложны, интерпретируются как достижения банкиров.

Самые худшие оргии спекуляции возможны в период, когда с переходом от индивидуальных форм собственности к ее социальной форме в виде акционерного капитала огромные состояния, аккумулированные за несколько десятилетий, выбрасываются на рынок и приносятся в жертву на фондовой бирже. Это периоды эмиссии "ценных" бумаг, связанные с громадными перегруппировками и концентрацией богатства. Следовательно, это периоды диких спекуляций. Но как только этот процесс концентрации акционерного капитала уже достигает высокого уровня, с общим прогрессом аккумуляции и при посредничестве фондовой биржи, сама биржа остается лишь с остаточным акционерным капиталом в руках публики. В этих условиях спекуляция сильно ослаблена, но конечно, не из-за сознательного вмешательства банков, которые якобы централизовали управление экономикой в ​​своих руках, а из-за того, что бирже не хватает материала для пожирания. При уже высоком уровне концентрации акционерного капитала спекуляция на фондовой бирже неизбежно теряет свой импульс, поскольку ее основа - средний класс, состоящий из мелких рантье, ремесленников, государственных служащих и т. д., иссякает.

Однако это ещё больше понуждает мертвый денежный капитал ломиться на другие рынки в виде экспорта капитала, как единственной возможности инвестиции, обещающей бóльшие прибыли.

Уже одно это является одной из причин, почему на мировом рынке борьба за возможности для инвестиций становится все более острой.

Это подводит нас ко второй причине временного изменения характера кризисов в Англии. Если наше внимание сосредоточено на изолированном капитализме, то из этого следует, что далеко зашедшие стадии аккумуляции обязательно вызывают кризисы в самых острых и самых беспощадных формах.

В течение первых 50 лет после 1825 года, когда связи Англии с мировой экономикой были еще только зачаточными и, соответственно, Англию можно было рассматривать в некоторой степени как изолированный капитализм, кризисов аккумуляции капитала было достаточно, чтобы вызвать дикую панику и полный крах. Но чем больше Англии удавалось создавать связи с мировой экономикой, расширять внешнюю торговлю и открывать зарубежные рынки сбыта для сверхаккумулированного капитала, тем больше менялся характер этих кризисов. Однако с дальнейшим развитием аккумуляции капитала растет число стран, в которых аккумуляция приближается к абсолютным пределам. Если Англия и Франция были первыми банкирами в мире, то сегодня в их список входят Америка, а также целый ряд небольших стран-доноров капитала, таких как Бельгия, Швейцария, Голландия, Швеция.

Ввоз капитала в Германию - явление чисто временное. Вследствие технологически прогрессивной структуры немецкой промышленности, высокую производительности труда и очень низкой заработной платы, норма прибавочной стоимости чрезвычайно высока. Следовательно, темп аккумуляции намного выше, и поэтому Германия выплатит свои внешние долги раньше, чем ожидается, и выйдет на мировой рынок в качестве экспортера капитала. Однако по мере роста числа стран, экспортирующих капитал, конкуренция и борьба за прибыльные рынки сбыта должны усиливаться. Последствия этого обязательно обострят кризис внутри этих стран. Если ранние кризисы капитализма уже могли вызывать жесточайшие кризисы, то мы можем представить себе, какими будут кризисы с нарастанием давления аккумуляции, когда страны-экспортеры капитала будут вынуждены вести острейшую борьбу за возможности инвестиций на мировом рынке.

Б. Хармс прогнозирует, что США уже приближаются к абсолютным пределам аккумуляции, так что «капитал, который поступает в США в виде процентных платежей в ближайшие десятилетия, должен в той или иной форме вернуться на мировые рынки» (Harms, B. "Wandlungen in der weltwirtschaftlichen Stelling Europas", Strukturwandlungen der Deutschen Volkswirtschaft, Berlin, 1928, стр.8). Это будет способствовать дальнейшей индустриализации неиндустриализованных стран. Но этот процесс индустриализации, стимулируемый американским капиталом, может только революционизировать европейский экспорт. В будущем можно будет экспортировать только средства производства. Однако развитие американской промышленности ведет США в том же направлении:

"Другими словами, мы должны считаться с тем фактом, что вскоре сами США превратятся в одного из крупнейших мировых поставщиков средств производства. Хорошо известные исследования Доклада Бальфура и материалы последней «Имперской конференции» содержат поучительные свидетельства в пользу такого предположения. (Хармс, стр. 8)

Если США начнут экспортировать средства производства, «это в конечном итоге должно привести к ситуации, когда европейские страны-должники просто не смогут нести расходы по обслуживанию долга перед США» (Хармс, стр. 8) и не смогут оплачивать свой импорт сырья и товаров первой необходимости. Другими словами, Хармс предвидит приближение одного из самых ужасных кризисов, связанных с банкротством европейского капитализма, хотя он утешает себя иллюзией, что США добровольно воздержатся от экспорта средств производства (основного капитала), чтобы не уничтожить полностью платежеспособность своих европейских должников.

Это позволяет, наконец, составить более адекватную картину отношений банковского капитала, или финансового капитала, как его называет Гильфердинг, с промышленным капиталом. Хорошо известно, что Гильфердинг видит главную характеристику современного капитализма в доминировании финансового капитала над промышленностью. Он утверждает, что с ростом концентрации банковского дела банки все больше начинают контролировать капитал, вложенный в промышленность. По мере развития капитализма все больше и больше денег паразитических классов мобилизуется банками, а те ссужают их промышленности. Контроль над этими деньгами, которые необходимы промышленности, назходится в руках банкиров. По мере развития капитализма, а вместе с ним и кредитной системы, промышленность становится все более зависимой от банковского дела. Постоянно увеличивающуюся доля капитала в промышленности составляет финансовый капитал: он принадлежит банкам, а не промышленникам, которые его используют. С ростом концентрации денег и банковского капитала «власть банков возрастает, и они становятся опорой и, в конечном итоге, властелинами промышленности» (Hilferding R., Finance Capital, London: Routledge & Kegan Paul,1981, стp. 226). По мере развития самого банковского дела:

"растет тенденция устранения конкуренции между самими банками, а с другой стороны, тенденция к концентрации всего капитала в форме денежного капитала и к тому, чтобы он стал доступным для промышленности только через банки. Если эта тенденция будет продолжаться, то конечным итогом будет то, что один банк или группа банков установят контроль над всем денежным капиталом. Тогда такой «центральный банк» захватит контроль над общественным производством в целом. (стр.180)

Гильфердингу нужно было сконструировать этот «центральный банк», чтобы он обеспечил безболезненный и мирный путь к социализму. Как мы уже видели, Гильфердинг воображает, что социализирующая функция финансового капитала может способствовать преодолению капитализма.

Рассуждения Гильфердинга противоречат нынешним тенденциям развития капитализма. Они также несовместимы с основными идеями теории Маркса. Ведь если бы Гильфердинг был прав, утверждая, что банки доминируют в промышленности, это разрушило бы теорию Маркса о решающем значении именно производства для структуры капитализма. Решающую роль тогда будет играть не производственный процесс, а финансовый капитал или структуры в сфере обращения.

Из разработанного нами закона аккумуляции следует, что взаимоотношения банковского и промышленного капитала исторически изменчивы. Мы должны различать три фазы. На низкой стадии аккумуляции капитала, когда перспективы расширения безграничны, аккумуляция капитала самой промышленностью недостаточна. Поэтому промышленность нуждается в притоке кредитов извне, от непромышленных слоев. Создание кредитной системы централизует рассеянные частицы капитала, и банки приобретают огромную власть в качестве посредников и доноров промышленного кредита. Это был этап, который Франция пережила после 1850 года и который подошел к концу в Германии в начале нынешнего века.

Дальнейшее развитие аккумуляции меняет взаимоотношения банков и промышленности. Во Франции первоначальная нехватка капитала переросла в хронический избыток денег. На этом этапе промышленность обретает независимость. Очевидно, что конкретная конфигурация зависит от конкретной страны и конкретной отрасли промышленности. Что касается крупной промышленности Германии, Вебер был в состоянии написать:

"В целом, нет никаких оснований для широко распространенного опасения, что промышленность, и особенно крупная промышленность, управляется в соответствии с желаниями директоров банков; напротив, движение к концентрации и формирование отраслевых ассоциаций сделало промышленность гораздо более независимой от банков." (Weber, A. Depositenbanken und Spekulationsbanken,1915, стр. 343).

На более продвинутых стадиях аккумуляции промышленность становится все более независимой от кредитного потока, поскольку она переходит на самофинансирование за счет амортизации и резервов. Например, Файлер приводит в пример Bochumer Verein (отнюдь не один из промышленных гигантов), который с первоначальным уставным капиталом в 30 миллионов марок в течение девяти лет объявлял дивиденды, равные полной номинальной стоимости акционерного капитала, и одновременно выделил 40 миллионов марок на новые инвестиции (Feiler, A. Die Konjunktur-Periode 1907—1913 in Deutschland, Jena, 1914, стр. 112). Нахимсон показал, что за период с 1907-8 по 1913-1914 годы акционерный капитал, контролируемый немецкими корпорациями финансирования промышленности, снизился с 29% от общего капитала всех акционерных обществ до 26,8%. За тот же период их иностранные финансовые активы снизились с 90 процентов от общих обязательств всех акционерных компаний до почти половины. Он заключает: «Эти цифры убедительно свидетельствуют о том, что роль банков снизилась» (Nachimson, M. Die Weltwirtschaft vor und nach dem Kriege, 1922, стр. 85). Хотя Нахимсон согласен с теорией Гильфердинга о господстве банков в промышленности, он говорит:

"Однако важно отметить, что по сравнению с началом двадцатого столетия промышленность имеет явную тенденцию становиться независимой от банков ... Принимая во внимание, что банки зависят от внешнего притока капитала, который в основном поступает из промышленности, собственные фонды корпоративных акций промышленных компаний постоянно растут ... Такие промышленники, как Тиссен, Сименс, Ратенау, Стиннес ... -выходцы не из банковских кругов, а из промышленных кругов, и они все больше доминируют над банками, как когда-то банки доминировали над ними". (стр.87)

Наконец, на третьем этапе аккумуляции промышленности становится все труднее делать прибыльное капиталовложение даже своих собственных средств в исходное предприятие. Оно использует свою прибыль для вовлечения других предприятий в сферу своего влияния. Так обстоит дело со Standard Oil Corporation согласно свидетельству Р. Лифманна (Liefmann, R. Kartelle und Trusts , Stuttgart, 1918, стр. 172). Когда избыточный аккумулированный капитал в определенной отрасли находит возможности для проникновения в другие отрасли с более низкой степенью аккумуляции, средства направляются на «денежный рынок Нью-Йорка, где они играют решающую роль» (стр. 172). В таких странах, как Англия, Франция и особенно США, просто невозможно говорить о зависимости промышленности от банков. Напротив, в последнее время в банках преобладает промышленность. Помимо собственных активов в банках, промышленность создает собственные финансовые институты именно для того, чтобы обеспечить прибыльное вложение собственных избыточных средств. В Германии такие фирмы, как AEG, не только независимы от банков, но и занимают прочное положение в финансовых кругах благодаря своим собственным громадным банковским счетам. В главе о последних международных тенденциях в промышленном финансировании Т. Фогельштейн (Vogelstein, T. "Die finanzielle Organisation der kapitalistischen Industrie und die Monopolbildungen", Grundr. d. Sozialökonomik, 1914) отмечает, что типичный баланс современных крупных компаний представляет собой совершенно иную картину, чем в прошлом. Наблюдается тенденция к увеличению доли собственных средств за счет заемных средств или к приобретению компанией собственных активов в банках. По словам Фогельштейна, это - одна из причин, почему банки обращаются к бирже за инвестициями.

Историческая тенденция капитала заключается не в создании центрального банка, который доминирует над всей экономикой через общий картель, а в промышленной концентрации и растущей аккумуляции капитала, ведущим к окончательному краху из-за сверхаккумуляции."

* * *

Конец полного перевода по тексту источника: https://www.marxists.org/archive/grossman/1929/breakdown/index.htm .

Начало перевода смотри здесь: http://behaviorist-socialist-ru.blogspot.com/2020/11/grossman-law-of-accumulation-and.html

Список литературы смотри здесь: https://www.marxists.org/archive/grossman/1929/breakdown/bibliography.htm .

Послесловие

Как мы теперь воочию наблюдаем, через 90 лет после публикации этой книги картина глобальной капиталистической экономики стала совершенно иной, чем та, которую в конце книги нарисовал Гроссман. Факт глобального тиранического господства финансовой олигархии бесспорен не только в отношении промышленности, но и в отношении политической власти над обществом почти во всех странах мира. Так называемый "Great Reset" глобалистской шайки гнусных ростовщиков и спекулянтов под названием WEF - это уже попытка юридически оформить эту фактическую диктатуру финансового капитала над всем миром.

Очевидно, что этот не предвиденный марксизмом разворот истории вспять вызван как раз осознанием буржуйством тупиковости и роковой опасности промышленного развития для него, как господствующего класса. Очевидно,что и Маркс, и Гроссман с их оптимистической верой в прогресс человечества не могли представить себе возможности столь скандального исторического регресса - назад к паразитической и хищнической экономике позднего феодализма и раннего капитализма, для которой были характерны извлечение ренты, рабский труд и откровенный военный грабёж, а не извлечение прибыли из эксплуатации наёмного труда.

Это реакционное настоящее толково анализирует американский экономист Майкл Хадсон - http://michael-hudson.com/ . И ретроградное продолжение этого гнусного настоящего - ещё более варварское, антигуманное и преступное: тоталитарная фашистская диктатура, глобальная электронная слежка и фактически бесправное рабство 99 % населения Земли, загнанного в концлагеря.

Поэтому столь опасны любые, даже малейшие иллюзии всяких прекраснодушных расейских "демократов" в отношении сатанинской фашистской бестии западного империализма. Именно поэтому любой распиаренный проклятой западной пропагандой "правозащитник и борец против коррупции" - будь то мистер Навральнер в России, Ан-Сан-Су-чи в Мианмаре или кто-либо ещё в какой угодно стране - это смертельная опасность для этой страны, и как таковая должна быть беспощадно уничтожена, выжжена калёным железом, как чумная язва.

Да, Навальный - это не более чем лживая и подлая марионетка западного империализма, полностью зависящая от своих западных хозяев и беспрекословно повинующаяся им. Поэтому круглые дураки все те "патриоты" и "коммунисты", которые воображают, что им надо "бороться против режима совместно с Навальным", то есть стать его прихвостнями и такими же марионетками проклятого Запада. Нет, все истинные патриоты и коммунисты, у которых есть хоть малейшая крупица разума в голове, должны решительно и безоговорочно отмежеваться от мистера Навральнера и его "майдана", организуемого и финансируемого Западом и "расейскими" компрадорами вроде Чубайса, Грефа, Кудрина & Co.

В этой связи мне очень хотелось бы, чтобы всё изложенное ниже прочло как можно больше молодёжи, которая бегает протестовать "за Навального". Поэтому прошу всех и каждого перепостировать это везде в Интернете, куда заглядывает такая молодёжь:

Я полностью понимаю эту молодёжь, потому что сам много лет назад, ещё живя в СССР, был отравлен западной пропагандой ("голос америки", "би-би-си" и т.п.), которая передавалась по радио в диапазоне коротких волн. Я тогда, конечно, был совсем желторотым птенцом и не имел ни малейших знаний о реальности Запада, но уверовал брехне Запада о том, что СССР - последнее дерьмо, а США - это рай земной. И с таким настроением мечтал и искал возможностей уехать на Запад. Но я - не еврей, и поэтому прямой путь на Запад через ОВИР был для меня закрыт.

Однако мне посчастливилось жениться и в 1983 году выехать на постоянное жительство к жене в Германскую Демократическую Республику, которую теперь называют "Восточной Германией". Это дало мне, тогда совсем ещё несмышлёнышу, отсрочку на шесть лет от познания реальностей Запада, что произошло в 1989 году, когда подонок Мишка-меченый (Горбачёв) предал и продал ГДР и все остальные страны Варшавского Договора проклятому буржуйскому Западу.

Более того, я полностью разделяю вашу ненависть к режиму Иудушки Капутина. Но не потому, что лично он - якобы феноменальный вор и тиран. На самом деле он - совершенно заурядный и примитивный мелкий жулик, всего лишь (словами А.С. Пушкина) "нечаянно пригретый славой", а потому, что всё послесоветское пространство (за исключением Беларуси) погрязло в коррупции, преступности, произволе и паразитизме господствующих режимов, став капиталистическим и попав в позорную и губительную зависимость от западного империализма.

Я живу на Западе уже тридцать лет и за это время смог понять, что тут к чему и что по чём. Я стал убежденным противником капитализма и сторонником социализма на основании личного опыта и наблюдений за судьбами людей и вообще за всем происходящим на Западе и в остальном мире. И теперь я с полной ответственностью (выражаясь по-старому - "как перед богом") заявляю, что капитализм - это подлое, преступное и лживое дерьмо, а социализм - это единственная вещь, за которую действительно стоит бороться.

В Эрэфии всё мерзко именно из-за капиталистических порядков. Сравните дотла разоренную капитализмом Эрэфию с Китаем, который благодаря решительному подавлению в 1989 году кровавого бунта поганой прозападной "демократической" сволочи стал теперь, пожалуй, самой экономически мощной страной мира, жизненному уровню населения которой могут только завидовать народы всех остальных стран Азии, включая, конечно, и захиревшую Эрэфию.

Поэтому наивная молодёжь вместо того, чтобы по наущению западной пропаганды бегать на протесты в защиту гнуснейшего оборотня и смертельного врага России мистера Навральнера, должна успокоиться, сосчитав до ста, и потом вспомнить, какие гнусности, несправедливости, преступления, бедствия и лишения стали результатом всех организованных проклятым буржуйским Западом "цветных революций", "майданов" и "джихадов" везде без исключения - в Ливии, на Украине, в Армении, в Сирии, в Сербии, в Никарагуа, в Венесуэле, в Мианмаре, в Египте, в Таиланде, в Эквадоре, в Бразилии... и т.д...

Режим Иудушки Капутина в России - совершенно обычный прозападный марионеточный режим периферии глобального капитализма, которые западный империализм насаждает во всех странах, где только может. Заменить Путина мистером Навральнером - ещё более ничтожной марионеткой западного империализма - это то же самое, что поменять шило на мыло. Единственное действительно светлое будущее - это социализм.

Всё, что ненавистно народу России в режиме Иудушки Капутина, продиктовано ему западным империализмом - IMF, WEF, World Bank - как стандартный неолиберализм, навязываемый глобалистской закулисой финансовых олигархов всему миру. Поэтому любая борьба против коррупции, паразитизма и произвола, чтобы быть действенной, должна быть борьбой против капитализма за социализм. Соответственно, любой, кто не понимает этого или пытается это замолчать или "опровергнуть" - это жалкий трус, подлый лицемер или полный идиот. Нет и не может быть "честного и справедливого" капитализма. Капитализм - это искусство прикрывать мошенничества, разбой, коррупцию, произвол и паразитизм фиговым листком фальшивой буржуйской "демократии".

Молодёжи жить в будущем, и для этого она должна учиться, а не пассивно поддаваться тлетворному, оболванивающему и одурманивающему влиянию западной пропаганды. Капитализм (как со всей очевидностью следует из переведенной мною книги Генрика Гроссмана) не имеет будущего, он тянет человечество в мрачное прошлое феодализма и рабовладельческого строя, результат реанимации которого был убедительно изображен Оруэллом в "1984" и Уэллсом в "Машине времени".

Молодёжь должна учиться не эмоционально рефлекторно (knee-jerk) реагировать по наущению лицемерной западной буржуйской пропаганды ("радио свобода" & Co), а творчески мыслить - мыслить о том, как создать радикальную - гуманную и справедливую - альтернативу капитализму - социализм. Социализм, естественно, строится на совсем иных общественных отношениях, чем капитализм. Инструментом для конструирования принципиально новых общественных отношений (реально функционирующих, а не лицемерно притворных) является бихевиористский анализ поведения, созданный профессором Б.Ф. Скиннером, и прикладная технология оперантной социальной инженерии. Эту тему я сейчас немного забросил, но я к ней обязательно вернусь.

И ещё для созидания принципиально нового будущего надо хорошо знать прошлое и настоящее: капиталистическое - как то, что надлежит не только отвергнуть, но и люто и беспощадно ненавидеть, а также советское прошлое - для того, чтобы не повторять его ошибки, оказавшиеся роковыми. СССР погиб потому, что в нём выветрилась священная ненависть к капитализму, как иммунитет, защищающий организм от болезней. Поэтому так ценна марксистская политэкономия, дающая беспристрастную картину капиталистического варварства и безумия, как противоядие от дурмана буржуйской пропаганды и рекламы.

Соответственно, выкладываю ниже изображения обложек других трудов Генрика Гроссмана на английском в надежде на то, что кто-нибудь возьмётся перевести их на русский язык. Ведь после Ленина не было других действительно серьёзных, оригинальных, новаторских трудов по марксистской политэкономии - ни в СССР, ни на Западе. (Троцкий был гениальным организатором Красной Армии, защитившей Советскую Россию от контрреволюционеров и иностранных интервентов, а также проницательным политиком-марксистом, разоблачившим реакционную самодержавно-крепостническую суть сталинщины, однако был бесспорно слаб и неоригинален, когда рассуждал на темы экономики).

Короче говоря: молодёжь, не позволяй себя околпачивать западным и прозападным либерастским краснобаям. Учись трезво видеть действительность, а не отгораживаться от неё "виртуальной реальностью" и примитивной развлекальщиной. Жизнь интересна и имеет смысл лишь тогда, когда каждый день стремишься познать, открыть и сделать что-то новое (хотя бы для себя самого... а то и для всего человечества). Дерзай, молодёжь, чтобы не сгнить в позорном рабстве у буржуйской нечисти.

.